Товар

      Тобиас нервно мельтешил около спальни своего наставника. Гарет давно ушёл на улицу, поэтому за стариком наблюдали Оскар и Френки. Садовник стоял немного дальше стражника, поэтому сверлил ему затылок взглядом. Оскар же ничего не замечал, вместо этого он наблюдал за Тобиасом и в конце концов подошёл к нему, чтобы успокоить. Молодой волк положил ладонь на плечо омеги и улыбнулся ему.       — Вам не стоит переживать, Бернард прекрасный врач и мудрый волк, если что-то случится он обязательно разберётся. — заверил его Оскар. — Может хотите присесть, вы явно не отдыхали несколько дней.       Оскар пододвинул стульчик, который стоял у стены. Тобиас благодарно улыбнулся ему и принял заботу. Френки же осознал, что из-за Оскара не заметил, что Тобиас устал, а ведь это он мог проявить заботу к своей няньке.       — Спасибо тебе за заботу, я и вправду ни разу не присел, когда состояние учителя начало ухудшаться. — вздохнув сказал Тобиас. — Ты очень добрый и чуткий. Френки тоже такой же, но не очень внимательный…       — Я внимательный! — резко влез обиженный бета. — Я просто задумался и не заметил, что ты устал!       — Прости, я не хотел тебя задеть. — омега начал извиняться перед ним, и Френки понял, что отреагировал слишком резко.       — Нет-нет, это ты прости, я не хотел отвечать так резко. — Френки начал извинять в ответ. — Просто не подумал…       — Тебе стоит быть осторожнее с выражениями. — на свою беду, Оскар хоть и мягко, но сделал ему замечание, на что сразу последовала реакция.       — Отвали от меня, думаешь меня волнуют твои замечания! — огрызнулся на него Френки и вскочив тут же оттолкнул Оскара от себя. — Мне не нужны советы, особенно от тебя!       — Френки! — охнул пожилой омега, когда увидел на что способен бета, за которым он присматривал. — Я не думал, что ты такой вспыльчивый.       — Прости дядюшка, просто этот волк явно что-то скрывает и замышляет недоброе! — Френки тут же оказался около Тобиаса и начал объяснятся. — Не бывают настолько бескорыстные и добрые волки, у него точно есть мотивы и цели, которых он добивается своей добротой.       — Неужели ты думаешь, что в мире нет никого бескорыстного? — удивился омега, он перешёл на шёпот, ведь они буквально обсуждали Оскара в его присутствии и это было не очень-то вежливо. — Посмотри на своего отца, на Бернарда, он бескорыстно служит господину герцогу.       — Отец делает это из верности и благодарности, ведь именно род Луноклык его приютил, воспитал и вырастил, он обязан им жизнью, как и все, кто служит Гарету. — ответил ему Френки, и недоверчиво покосился на Оскара, который с пониманием отнёсся к их действию и отошёл подальше, чтобы не подслушивать. — Оскар появился не с того ни с сего и сразу завоевал доверие всех в поместье. Я ни за что не поверю, что у него нет скрытых мотивов.       — Френки, а как на счёт меня? — улыбнулся старик. — Я ведь тоже часто приходил к вам в поместье и играл с тобой просто так.       — Ну, во-первых, ты приносил письма, во-вторых, ты был влюблён в Бернарда, поэтому и сидел со мной, помогая ему. Именно в этом скрытый смысл твоих поступков.       Тобиас, услышав это смог покраснеть через бледную седину. Опешив от такой фразы, он не смог мгновенно выстроить то, что хотел ответить.       — А, ты… Откуда ты знаешь об этом? — с лёгкой дрожью спросил омега.       — В смысле, ты же сам говорил мне об этом, когда сидел со мной. — Френки начал вспоминать слова сказанные Тобиасом много лет назад. — Когда мимо проходил отец ты вроде сказал: «Как же я люблю тебя, жаль, что мы не можем быть вместе.» Или что-то вроде того.       — Но… но тебе было всего два года. — тихо сказал Тобиас, не веря, что Френки запомнил это. — Как ты помнишь это?       — Я помню всё, от момента, когда отец начал заботиться обо мне. — пожав плечами ответил Френки.       Тобиас закрыл глаза рукой пытаясь скрыть свой стыд и начал думать про себя, что не стоило говорить о таком вслух больше восемнадцати лет назад. Конечно, Бернард бета, а любить бет всё равно что мечтать дотронуться до северного сияния. Не имеющие феромонов не способны влюбиться или испытывать сексуальное влечение. Их не привлекают ни омеги, ни альфы, они будто живут в своём мире без красок самого сильного и коварного чувства. Даже если бы Тобиас признался Бернарду в своё время, это были бы просто пустые слова. К самым болезненным душевным ранам омег точно можно отнести проклятье, как влюблённость в бету. И хорошо, если эта влюблённость придёт после первой течки, ведь в таком случае смерть от недостатка любви не настигнет страдальца. Однако, это словно оковы, которые накладывает на себя сердце, и это наказание за свою глупость и неподчинение природе. Даже при согласии беты на отношения, секс между омегой и бетой невозможен по множеству причин, но самой яркой является то, что беты не испытывают возбуждения. Ни прикосновения, ни феромоны не заставят их почувствовать влечение и омега остаётся без желаемого. Конечно, можно использовать другие методы и прочие вещи, но должного эффекта это не даст. Бытовая жизнь с бетами тоже непроста в плане взаимоотношений. Они нейтральны ко всему, кроме своего дела или ремесла. Беты не холодны, просто не понимают зачем уделять большее внимание чувствам, если это время можно потратить на работу. Таким образом, они что есть в жизни, что их нет, словно часть интерьера или механизм, который выполняет исключительно свои обязанности, не придавая значения окружению, пока оно не начнёт мешать их работе. Благодаря этому они прекрасные ремесленники во всех отраслях, секретари, слуги и фермеры, но в любовном плане они равны статичным манекенам, служащие просто для заполнения пустоты.       Тобиас встал со стула, когда из комнаты вышел Бернард с Лютиком. Лис обнимал себя за плечи и не поднимал взгляда, его явно что-то тревожит, но он молчит. Бернард поддерживающе похлопал его по плечу и тот шагнул к Оскару. Стражник присел на колено, чтобы стать одним ростом с лисом.       — Ты в порядке? — тихим и спокойным голосом спросил Оскар. Бета улыбнулся лисёнку и взял его за руку.       — Да. — вздохнув, Лютик сбросил с себя стресс и положительно кивнул ему.       До того, как выйти из комнаты, Бернард попросил Лютика не рассказывать никому о лекарстве, которое он будет принимать. Нельзя чтобы Гарет узнал об этом, неизвестно какая у него будет реакция на это. Остальным тоже лучше не говорить об этом, ради лучшего сохранения секрета. Бернард спрятал записку с рецептом и порошок в кармане. Тобиас подошёл к нему и заглянул в глаза.       — Как ты считаешь, долго ли осталось нашему учителю? — немного дрожащим голосом сказал омега.       — Он ужасно мучается, но сохраняет рассудок, это удивительно. — тяжело вздохнув ответит бета. — Его время близится к концу, это уже по запаху чувствуется.       Тобиас молча опустил взгляд и руки. Смерть наставника в любом случае должна произойти, но за столько лет, Тоби никак не мог представить это и подготовить себя. Он всё оправдывал себя тем, что сам ошибается и смерть придёт не скоро, но услышав заключение от Бернарда, он потерялся в своих мыслях. Холод в груди вызвал дрожь, а тремор в кистях только усилил её. Вдруг, мысли утихли, а телу стало чуточку теплее. Бернард крепко обнял своего старого лучшего друга и, тем самым помог справиться с нарастающими мыслями. Не выдержав, омега прослезился словно мальчишка, разодравший коленку. Тобиас обнял Бернарда в ответ и желал, чтобы время застыло на этом моменте, что они снова рядом и их учитель ещё жив. Однако, всему бывает конец…       Гарет спустился на первый этаж и вышел на обветшалое крыльцо. Краска на досках давно выцвела и когда-то белоснежные перила стали тёмно-серыми с видимыми трещинами. Герцог не был здесь ни разу за всю свою жизнь, но прекрасно знал где находится этот особняк. Однажды он нашёл портрет своего папы на этом крыльце, когда тот был чуть моложе его сейчас. Он не выглядел счастливым или грустным, просто стоял на ступеньках и задумчиво смотрел в даль куда-то за спину художника, который рисовал его. Этот портрет на маленьком куске бумаги до сих пор лежит где-то в ящике его рабочего стола. Хоть папа и не проявлял тепла к своему чаду, он всё равно выносил его и дал возможность родиться. Возможно, это и требовало условие брака — родить наследника, но омега мог злоупотреблять алкоголем или вредной пищей, подрывая тем самым здоровье ребёнка. Однако, по рассказам Бернарда, папа Гарета вёл здоровый образ жизни, отказывая в удовольствиях различных вкусных пряностей. Во время беременности он ел исключительно лёгкую, но питательную пищу со всеми витаминами позволяющие поддерживать здоровье плода. Что же изменилось, когда Гарет родился? Это остаётся загадкой не только для самого Гарета, но и для всех слуг.       Спустя некоторое время, на крыльцо вышел Тобиас и пригласил герцога на чай. Ничего не ответив, Гарет проследовал за стариком в просторную комнату. Хоть она и была меньше, чем та же трапезная в поместье Луноклык, но вмещала большой прямоугольный стол и сервант с антикварной посудой. Стол, по необычному был сдвинут к окну, видимо за ним давно не собиралась большая компания. Оскар и Френки передвинули стол на середину, а Бернард помог своему другу накрыть стол. С едой было также худо, как и с прилегающей территорией. Помимо чайника на столе стояла чашка варенья, домашний, тонко нарезанный хлеб и твёрдое печенье. К сожалению, поставить на стол что-то более презентабельное не было возможности ввиду финансового положения. На огороде кроме сорняков ничего не было, а старенькому омеге с каждым днём было всё труднее добираться до рынка, да и денег почти что нет. Последние гроши он отдал за курьера, который доставил письмо герцогу, сам бы он за два дня бы не управился, а оставлять Лекорна надолго одного опасно, вдруг ему понадобиться помощь. Усадив гостей за стол, Тобиас начал разливать чай по чашкам. То ли от старости, то ли от стыда, что не смог приготовить чего-нибудь достойного, у старика тряслись руки и он всеми силами старался не разлить кипяток. В конце концов, Бернард не смог смотреть на это и, забрав чайник, сам налил всем чай. Тобиас наконец сел на своё скромное место на углу ближе к выходу и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и усмирить дрожь в руках и голосе.       — Неужели вы больше ничего не едите? Только хлеб и варенье? — удивлённо и сочувствующе сказал Френки.       — Обычно я варю куриный бульон учителю, но мясо кончилось на прошлой неделе. — виновато ответил Тобиас. — Простите, что не смог ничего приготовить, на кухне закончились продукты.       — Я выделю вам средства и отправлю курьером. — ответил Гарет, вдохнув аромат чая, он, не остужая сделал глоток. — Вам не стоит извиняться за это, я понимаю ваше положение.       — Спасибо вам, вы очень любезны, господин герцог. — омега благодарно склонил голову и улыбнулся. — Если желаете остаться на ночь, тогда я подготовлю чистое постельное.       — Не нужно, мы планировали уже скоро выехать обратно. — ответил герцог и полностью допил кружку. Встав, он посмотрел на своих слуг. — Я буду на крыльце, когда будете готовы мы вернёмся в поместье.       Не успел Гарет переступить порог, как его окликнул Тобиас. Старик быстро, как только мог вышел из-за стола и подошёл к нему.       — Подождите, я бы хотел передать вам кое-что. — умоляюще сказал старик. — Прошу вас, если вы скоро уйдёте, то мне нужно передать это как можно скорее.       Тобиас шёл быстрым для него шагом впереди, ведя герцога за собой. Как только Гарет упомянул, что собирается уйти, омега словно вспомнил о чём-то важном. Дойдя до одной из комнат, старик открыл дверь и позволил герцогу войти. Эта комната была завалена книгами и стопками пожелтевших бумаг. Хаос царил и правил в этом помещении делая его намного меньше, чем на самом деле. В центре этого бардака стоял стол, который так же завален бумагами и прочей канцелярией. Тобиас достал из-за пазухи маленький ключик и открыл спрятанный в столе сейф. Достав увесистую стопку вскрытых конвертов, завязанных в узелок, омега протянул их Гарету, на что тот с непониманием принял их. Глянув на верхний конверт, он увидел адрес этого дома, а отправителем был его папа. Стоило догадаться, что все остальные письма тоже были отправлены его родителем. Внутри конвертов всё ещё были сами письма, прочитанные единожды и возвращённые обратно. Гарет не проявлял интерес к вещам, связанные с его родителями, это была его больная тема, которую он по возможности избегал.       — Это все письма адресованные господину Лекорну от его брата. — подтвердил Тобиас. — Вам стоит прочесть их, думаю, это поможет ответить на некоторые вопросы. Я их не читал, но наставник говорил про проклятье, которое наложили на ваших родителей.       — Проклятье? — Гарет посмотрел на старика тяжёлым взглядом, от чего тот согнулся ещё сильнее. — Что это значит?!       — Вам лучше спросить об этом у господина Лекорна, я старался не влезать в дела вашей семьи, я не знаю. — слегка дрожащим голосом ответил Тобиас.       Не успел старик опомниться, как Гарет уже вышел из комнаты. Пробегая мимо столовой, он сунул стопку конвертов Бернарду, который только вышел из комнаты. Не останавливаясь, герцог в два прыжка оказался на нужном этаже и уже подошёл к комнате своего дяди. «Проклятье?» — вновь пронеслось в голове волка, словно снова спросил сам у себя — «Что это значит?». Изучать каждое письмо долго, лучше сразу узнать суть у того, кто знает. Гарет с силой толкнул дверь и та, ударившись о стену, осыпала часть трухи с прогнивших частей. В комнате Лекорн всё так же неподвижно лежал на своей кровати с закрытыми глазами.       — Что говорил мой папа в письмах?! — сходу громко начал Гарет. — О каком проклятье идёт речь?!       Лекорн молчал.       — Тобиас передал мне письма! — Гарет подошёл ближе к кровати. — Ты говорил ему о каком-то проклятье на моих родителях!       Вновь тишина.       — Отвечай!       Гарет схватил его за руку, но даже так дряхлый волк не отреагировал. Одна мысль промелькнула в голове герцога, и он почувствовал, что рука сильно холодная. Приложив пальцы к его шее, Гарет не почувствовал пульса. Лекорн был мёртв, а по холоду от тела было понятно, что он умер намного раньше того, как Гарет вошёл в комнату.       — Обязательно нужно было сдохнуть сейчас?! — в порыве гнева сказал волк, но потом успокоился.       Помассировав брови, Гарет мысленно отругал себя за свои слова. Кричать на труп было бессмысленно, уважения к умершему он не испытывал, поэтому только бессмысленно. Внешне он ничего не испытывал, но где-то там, в глубине души было понимание, что умер его последний родственник со стороны папы. Уже ничего нельзя было сделать, поэтому Гарет хотел сообщить остальным, но все уже поднялись к нему. В дверях показался Тобиас, он пришёл самым первым. Гарету не пришлось ничего говорить, по его взгляду старик понял, что время его наставника закончилось. По морщинистой щеке покатилась слеза и упала на старый паркет…