Помни, цветы распускаются весной

***

24 декабря 1999-года. Канун Рождества это время когда дети украшают рождественское дерево и думают о подарках с золотыми бантиками. В домах пахнет выпечкой и дешевой мишурой. Да, такие магловские привычки присущи и волшебникам. Снег тихо оседает на землю, укрывает сухую и замершую траву, стелиться белым одеялом, как в сказках. Ветер кружит снежинки в воздухе, дарит им искренний и ласковый танец, последний в их короткой, но прекрасной, зимней жизни. Это навивает ностальгию. Будто сразу вспоминаешь детство. Большое семейное застолье с тёплым смехом и вкусным пирогом. Ощущаешь запах камина, в котором трещат бревна и тонкие нотки какого-то алкоголя из бокалов взрослых. Руки помнят гладкость игрушек с украшенного дерева и колючие иголки ели. Но только Драко об этом не думает. Возможно, это из-за того, что это не было его жизнью. Или из-за того, что он тащит на своих плечах израненную волшебницу. Снежинки приземляются на его красное от холода лицо, и мигом стекают водой. Пар выходит из рта. А левый бок — кровоточит. Малфой заливает белое одеяло природы собственной кровью. Чистой. Благородной. Его обезумевшая тетушка убила бы его за такое кощунство, но, к счастью, эта злая ведьма мертва. Тело юноши знобит. Он сам не знает от чего именно. То ли от полученной раны, то ли от того, что он использовал три порт-ключа и транхсгресировал четыре раза. Волосы девушки, неизменно укрывающей его спину в дорогом пальто, щекочут шею. Она дышит ровно, и это уже радует блондина. Ему нужно срочно спрятаться в поместье, к которому он бредет. Появляться в Малфой-меноре будет очень глупо. Чертов, вонючий пёс, который ранил его, может забрести и туда. Но вот в дом Ноттов — не посмеет. Большие, готические врата стоят неподвижным замком перед голубыми глазами. Бледные губы тихо шепчут пароль, и железо, издавая звук мычания — двигается. Малфой не раз украшал двор Теодора своей кровью, но её никогда не было так много. Это немного пугает. Волшебник из последних сил забирается на ступеньки и становится перед дверьми из тёмного дерева. Наплевав на гордость — лбом стучит по двери, тихо выдыхая тревогу. Ему нужно успокоить собственное сердце, ведь теперь он в безопасности. Здесь — в пучине отчаянья лучшего друга — ему станет легче. Драко ещё не знает, как именно он будет объяснять Нотту кровавую дорожку, рану, и потрепанный вид. Как будет говорить ему о девушке, что без сознания устроилась на его слабой спине. Но он объяснит. А кудрявый поймет. Он точно поймет. И когда двери открываются, в них показывается мятая, льняная рубашка и самодовольная усмешка, что мигом спадает с заспанного лица. — Что? — зависает Теодор, делая шаг назад, — Что это? Драко устало улыбается, но его губы немножко дрожат, выдав нервы и явную усталость. Ему сейчас слишком хочется оказаться в тепле, а не отвечать на вопросы в объятиях холодного ветра. — Дай пройти. — тянет блондин, он заходит в мокрых туфлях в дом, наплевав на дорогой ворс ковра и ошарашенного хозяина поместья. Парень бредет в гостиную, тяжело дыша себе под нос. Онемевшие руки с трудом укладывают женское тело на диван, и их пронзают иголки от контраста температур. Бревна в камине трещат, а рождественское дерево, совершенно голое, приносит каплю радости. Ну, Нотт хотя бы попытался создать атмосферу зимнего праздника. Малфой валится в кресло, скидывает мокрую обувь и колючий шарф, и только после — переводит взгляд на Тео, который буравит его карими глазами. — Принеси экстракт Бадьяна. — просит блондин. Но Нотт, с серьезным лицом и сжатыми руками, поднимает волшебную палочку и молча призывает лекарство. Он зол, встревожен и напуган. Он не посмеет отойти от Малфоя, что беспечно приперся к нему в дом, как побитый щенок с виноватым видом. Серебряный мальчик с лукавой усмешкой снимает кровавое пальто и поднимает рубашку, выливая гремучую смесь на рваную рану, которая походит на увечье от атакующего заклятья. Он морщится, прямо готов скулить от боли, но под искрами глаз друга — молчит, вдыхая воздух с громким звуком. Нотт точно не ожидал такого подарка на Рождество. Точно не от Драко. И точно не сегодня. — Потрудись объяснить, друг мой, что происходит? — Тео наигранно улыбается и садится в кресло напротив, скрадывая руки на коленях. — Даже не знаю с чего начать. — издевается Драко, шипя от боли, что вызывает пузырящаяся рана. — Правда? — округляет глаза кудрявый, — Может со своей царапинки? — указывает на увечье пальцем, — Или с трупа на моем диване? — переводит пальчик на недвигающуюся девушку. — Она жива. — фыркает блондин. В комнате пахнет тревогой и агрессией кареглазого. Он не любит когда с ним играют в такие игры. Особенно, когда ситуация слишком неоднозначна. Особенно, когда это Малфой. И особенно — когда он истекает кровью. — Если ты ничего не скажешь, я вышвырну тебя на улицу. — трет лицо руками, — А её, — кивает в сторону девушки, — отправлю в твоё поместье совой. И даже не думай, что моя дорогая Тесс её не выдержит. Я сделаю всё, чтобы эта полуживая оказалась на пороге твоего прекрасного, готического домика. Несмотря на злость Нотта, Малфой улыбается. Ведь, именно сейчас он снова кажется живым. Будь то вспышки гнева или слёз — он кажется собой. Это куда лучше чем тот кудрявый парень, что не проявлял никаких эмоций пару месяцев назад. — Помнишь поездки Сивого во Францию? — тихо спрашивает блондин и, видя кивок друга, продолжает, — Он ездил туда не просто так. За окном поднимается ветер, снежинки кружат за холодным стеклом, некоторые стекают по нему прозрачной водицей. Ветки деревьев стучат, словно злятся на всё вокруг, словно суровая зима заставила их поднять бунт. Малфой щелкает пальцем, призывает одного из домовых эльфов. — Мил, будь добра, принеси два бокала и вино. — просит парень, поглядывая на маленькую эльфийку, что смотрит на него с восхищением в огромных, зеленых глазах. — Мистер Малфой… — тихо щебечет малышка, она оглядывает почти затянувшуюся рану, — Вам нужна помощь! — заверяет, — Я позову Винди и он вам поможет, подождите секундочку… — Нет, нет, нет, Мил! — устало тянет блондин, — Принеси вина. Эльфийка роняя слёзы от вида всё же исчезает, и мигом появляется с алкоголем и позолоченными бокалами, тихонько ставя их на столик. — Спасибо, Мил. — выдыхая говорит Теодор, принявшись разливать пойло, — Можешь идти. И не говори ничего Винди, хорошо? Карие глаза встречаются с зелеными. Маленькая Мил утирает щёки, и поправляя платье, сотканное из пестрой рубахи, исчезает. Парни глотают красное вино, что обжигает горло. Нотки горечи остаются на языке и делают немного легче. Градусы стирают границы, искры тревоги и терзания. — Сивый искал чистокровные семьи. — Драко крутит бокал в руке, — Он искал тех, кто может примкнуть к Темному Лорду. И нашёл. — голубизна встречается с ржавчиной, — Их было немного. В основном банкроты. Три семьи, что потеряли своё миллионное наследство. — И? — Теодор вопросительно смотрит на друга, который как кот ходит вокруг да около, не желая переходить к сути, — При чём здесь ты? — Они вступили в ряды Пожирателей, желая добиться богатства статусом. Думали, если Он подчинит Британию, то они станут драгоценными, чистокровными семейками с мешками денег. — хихикнул Малфой, а после перевел грустный взгляд на девушку, что распласталась на мягких подушках, — Она была одной из них. Теодор забыл как дышать. Его лучший друг, который ненавидел Пожирателей, презирал собственного отца, чувствовал тошноту от собственной крови — привел в его дом приспешницу Тёмного Лорда. Тонкие пальцы зарылись в кудрявые волосы. Лёгкие жгли. Комок застрял в горле, как кость. Ему было страшно. Голова кружилась, и все предметы в комнате растворялись. — Угомонись, Нотт. — подал голос блондин, — Она не пожиратель. Она дочь одного из них. — Что она делает в моём доме? — процедил Нотт. — Я её спасал. — пряча взгляд, ответил Малфой, — Но на нас напали. — закатил глаза. — Ты решил стать новым Поттером? — съязвил разъяренный парень, он окинул зрачками тело, которое беззаботно украсило его диван, будто так и должно быть. — Нет. — скривив лицо бросил раненый. — Тогда зачем ты заделался в спасатели? — наступал кудрявый, — Тебе мало проблем? И от чего ты вообще её спасал?! — наконец, взорвался. Серебряный мальчишка достал из кармана брюк небольшой комок бумаги. Пергамент был желтым и потрепанным, на нём виднелись чернила и разные надписи. Это когда-то было письмом. — Её родители избежали наказания. Они не принимали участия в битве и в принципе не являются гражданами Великой Британии. — объяснил Малфой, попутно приводя лист в нормально состояние, — Они не отошли от своих норм. Не поменяли взглядов. — слух резал грустный голос, — Им важна чистота крови и деньги. А лучший вариант уберечь и прибавить — выдать свою дорогую дочку замуж. В комнате повисло протяжное молчание. Вся эта информация была шоком для Теодора Нотта, паренька, что прячется в своём поместье, не желая лицезреть весь остальной мир, который дышит своей жизнью. Он, заточенный в оковы собственного обезумевшего разума, не может провести логичных линий между его высокомерным другом и девушкой, которая должна плясать на собственной свадьбе, а не лежать без сознания в его доме. — Это понятно… — переваривая выдохнул Тео, — Но потрудись объяснить, при чём здесь ты, Идиот? — Задолжал. — Кому? — удивлено вскочил Нотт, — Ей?! — залился смехом. Драко лишь наблюдал за очередной истерикой бывшего слизеринца. Крепкий парень хватался за живот, утирал с глаз маленькие капли слёз. Это поведение было ему присуще, но когда-то давно. Когда-то в стенах Хогвартса. Когда-то — когда все были живы. Он всегда смеялся. Рвался в драку с гриффиндорцами и получал большие, лиловые синяки и маленькие ссадины на кулаках, и тут же — заливался хохотом. Спорил с профессорами на уроках, нагло заставлял снять очки с факультета, ловил осуждающие взгляды, и едко прыскал в ладонь, сверкая озорными глазами. Бесил девчонок за завтраком, рассказывая очередную пошлятину, подслушанную в Кабаньей Голове, а после спрашивал у одной из них: «Не хочешь попробовать, а?» — и получал девичьей ладонью по затылку, мигом разливаясь заразным смехом. Это было Теодором Ноттом. Ярким, непостоянным, эмоциональным. Слишком пестрым на фоне остальных слизеринцев. Он был чем-то неправильным и важным одновременно. Будто ошибка в системе, что принесла слишком полезные функции. Зернышко, упавшее в сухую землю, и породившее там жизнь. Малфой всегда смотрел на кудрявого. Ему хотелось улыбаться, когда тот в очередной раз подшучивал над Забини или шепотом ругался с Паркинсон. Ему нравилось язвить, когда тот пытался вывести блондина на разговор. Он обожал сбивать его с метлы во время тренировок и кричать что-то едкое в догонку. Но потом всё изменилось. Отдел Тайн. Вернувшийся Тёмный Лорд. Собрания. Метки. Незнакомые лица. Чужие и грубые руки. Сказанные шёпотом заклятия. Молчаливые приказы. Наказания. Боль. Это всё видел Малфой, и не видел Нотт. Но парень, всё чувствовал. Слишком отчетливо. Он замечал каждую деталь, которую блондин хотел скрыть, спрятать, дабы не показывать это уродство другу. Дабы не втянуть его в это. Но Нотт видел Драко. Всю слабость и отчаянье. Он не бросался к нему с проклятиями и не спрашивал. Он просто понимал. И этого было вдоволь, чтобы боль Серебряного мальчишки — утихала. Тогда Тео перестал смеяться. Потом — улыбаться. Вскоре начал молчать со стеклянными глазами. А после финальной битвы — рыдать. Дальше были лишь маски, словно иллюзии нормальности. Ведь, кудрявый не хотел жалости или слов утешения. Идеология Тёмного Лорда, частью которой был и Малфой — разбила фарфорового парня, — а значит сам Драко его и разбил. А теперь, спустя время, Нотт смеётся. В неконтролируемом приступе, похожим на панику, он задыхается от сильнейшего смеха. Он начал воскресать. Почти на Рождество. — Ты закончил? — улыбнулся блондин, — Или мне подождать ещё немного? Теодор поднял голову к потолку, стараясь выровнять дыхание. Руками протер бледное лицо, прошелся по густым бровям и вееру ресниц, что обрамляли карие глаза. Парень кинул взгляд на незнакомку, всматриваясь в силуэт, ведь лицо было спрятано копной каштановых волос и, прочистив горло, осел в кресло. — Чем задолжал? — спокойно спросил кудрявый, призывая волшебной палочкой пачку сигарет. — Ну… — протянут блондин, смотря на огонь из магловской зажигали, — Можно сказать, что жизнью. — вглядывался в дымящийся табак, — Она прятала меня и мою мать от Пожирателей, которых Министерсво Магии не смогло словить. — лицезрел клубы серого дымка. — Когда? — немного удивлено спросил Нотт. — Конец мая. — проглотил ком в горле, вспоминая ужас былых дней, — Нас признали невиновными. Мать и я признались во всем. Дали сведенья о некоторых Пожирателях из Министерства. — прикрыл глаза, распластавшись в кресле, — И некоторые открыли на нас охоту. — инстинктивно сжался, — Не думай о них, они пойманы. Теодор лишь всматривался в беспечное лицо друга, которое было маской. Он видел Малфоя насквозь. Каждое его слово он слышал плачем. Он чувствовал, как тяжело и страшно Драко. — Почему ты не прятался у меня? — Слишком глупо. — отозвался блондин, — Во Франции нас бы не достали. Не нашли бы след. — Значит, ты спасал свою спасительницу. — констатировал Тео, — Украл невесту со свадьбы. Это, конечно, очень круто и драматично, но… — затянулся и потушил сигарету, — Кто, блять, на вас напал?!

***

24 декабря 1999-го года. Франция. Марсель. — Тише ты! — шёпот сорвался с женских губ, которые немного дрожали от тревоги и злости. Утреннее солнце ненавязчиво заглядывало в просторную комнату, игралось с лиловыми обоями и прозрачным балдахином кровати. Пушистый, светлый ковёр впитывал солнечные лучи и становился тёплым. Здесь царил уют. Но это было лишь декор, что скрывал настоящий хаос. — Сама тише. — рявкнул Драко Малфой, сгорбившийся в девичьем шкафу. Он уж точно не думал, что когда-нибудь окажется в такой нелепой, но до жути опасной ситуации. Его чёрное пальто создавало контраст с яркостью платьев и пиджаков на вешалках. Рука неосознанно сжала записку, которая вынудила его пребывать именно здесь.

«Возвращай должок. Поместье. Канун Рождества. Порт-ключ.»

— Тебя точно никто не видел? — уточнил голос, доносящийся где-то с другого угла кровати, скрывшегося от голубых глаз. — Да. — нетерпеливо прорычал Малфой, — Я использовал заклятье меняющее форму глаз, носа и рта. — кинул взгляд на букет невесты, стоящий в вазе, — Давай быстрее, а то сейчас объявится твой жених и меня превратят в корм для Фестралов или ещё хуже — для Гипогрифов. И девушка, суматошно надевающая ботинки на ноги прямо на полу собственной комнаты, встала и, наконец, показалась. Её пушистые, длинные, каштановые волосы были взъерошены, щекотали скулы и лезли в зелёные глаза. Густые брови были насуплены, будто она гневно размышляла о чём-то. Губы сложены в тонкую полоску, слишком растерзанные зубами, выказывали её тревогу. Длинный плащ скрывал почти всё тело, показывая лишь зимние ботики с дурацкой шнуровкой. Пальцы с кольцами сжимали изящную, немного изогнутую, волшебную палочку. — Уходим. — девушка суетливо подошла к шкафу, залезая и упираясь спиной в спину Драко. Парень выдохнул, ощущая как крепко она сжимает его запястье. Слишком волнительно воровать невесту из её собственной комнаты. — Ты помнишь, как уничтожить порт-ключ? — подала голос темноволосая. — Да. — вдохнув побольше воздуха, сказал Драко, — А теперь… Он не успел схватится за нужный рычажок, наколдованный в шкафу, ведь в комнату влетели несколько человек. — Вот же дрянь! — воскликнул старый мужчина в дорогом костюме, направляя палочку на девушку, ютящуюся в шкафу. Какое-то заклятье полетело прямо в женскую грудь, но руки успели его отбить и она мигом швырнула что-то в ответ. В воздухе мигом завис запах жалящих заклинаний, ненависти и морозной злости. Аромат цитрусов, стоящий прежде, стирался от взмахов волшебными палочками. — Дочь, прошу, одумайся! — воскликнула женщина, прикрывая рот ладонями. Её большущие глаза впивались в юное лицо девчушки, но там не было мольбы или надежд, только холодный расчет и надменность. — Нет! — воскликнула зеленоглазая, вжимаясь в Малфоя, параллельно отбиваясь от заклятий, — Я не выйду за говнюка с золотой ложкой в заднице! — пульнула откидывающем заклинанием в старика, — И фамилию Бенедикт я не возьму, даже если ради этого прийдется лечь в гроб! Драко пытался выиграть время, отражая нападки. Они не смогут воспользоваться порт-ключом, ведь кто-то из неожиданных гостей может прыгнуть за ними ещё до его уничтожения. — Я сказала угомониться! — зло воскликнула женщина, вытягивая палочку из кармана мантии. — Нет, это я сказала угомониться, мам! — прорычала девушка, и перевала палочку на собственную мать, откидывая ту на кровать, — Прости. Мужчина, что уж слишком долго молчал оставаясь в стороне, тоже принялся орудовать палочкой. Его зелёные глаза сверлили Малфоя, как самого заклятого врага, желая если не убить то покалечить. — Вылезай, ты знаешь я не люблю такие игры. — процедил бледными губами. Темноволосая с грустью улыбнулась, немного расслабляя плечи, выдох выпал с её рта на пары туфель, что стояли в шкафу, с ним выпало и что-то ценное, несказанно тяжелое и давящее на сердце. — Знаю. — тихо проворчала она, — Поэтому нам пора закончить, пап. Маленькая рука резко направила палочку в сторону собственного отца, а от зубов отскочило тихое «Остолбеней», что порывом снесло мужчину к бортику мягкой кровати. Это было концом небольшой семейной перепалки. Три охающие тела, раскиданные по женской комнате, и сорванный балдахин. Тяжелое дыхание в тесном шкафу и жар от заклятий. Небольшая битва, что слишком давила на виски и вызывала в горле комок. — Жми! — воскликнула зеленоглазая, сжимая запястье Драко. И парень нажал. С силой надавил на выступ задней стенки шкафа. Ноги свело и тело закрутилась. И последнее, что он увидел — чьи-то цепкие, ледяные глаза и желтую вспышку, летящую за ними, исчезающими в шкафу. А потом — холодный берег вблизи Английского Канала, песок топящий ботинки, и шум не утихающей, соленой воды. Чайки парят над синевой, теряясь в бескрайнем, сером небе. — Необычная картина для зимы, не находишь? — хихикает Малфой, намереваясь скинуть вместе со словами шок. — Порт-ключ! — взрывается темноволосая, прибывающая на коленях во власти холодных песчинок. Девушка смотрит на зеркальце, что валяется как ненужна безделушка, она вскакивает на ноги и вскидывает руку с волшебной палочкой, желая уничтожить собственное творение для побега. Её лицо приобретает грубые очертания. Прямо сейчас она прощается со своей прошлой жизнью, откидывая всё что любила и ненавидела. Жест полный отчаянья, но подкрепленный надеждой на лучшее. Она почти произносит нужные слова, как зеркало начинает светиться и перед ними уже стоит человек, который точно не должен здесь быть. — Милая, куда это ты убегаешь? — наигранно мурчит юноша, расплываясь в кошачьей усмешке, оголяя острые клыки, — Прямо в день нашей свадьбы! Ты ранишь меня, — хватает женскую руку, прижимая к крепкой груди, — делаешь больно прямо здесь. Всё становится до жути абсурдным. Странная и драматичная сцена прямо на холодном берегу. Ненужные слова и ледяные глаза. Слишком много ненависти и желания подчинить. Волшебница дергается, желая выбраться из плена. Её ноги скользят по песку, волосы треплет ветер, внедряет в ноздри запах соли. — Пусти! — кричит, пытаясь выпустить заклятье из палочки. — Милая, пора домой. — щебечет светлоглазый парень, — Гости заждались. Драко лишь смотрит на это. Его тело застыло. Ему показалось, что весь план провалился. Он не смог отдать долг и это его жалкий финал. Он предал девчонку, что спасла его мать. Она месяц прятала их в старой лачуге на окраинах Марселя. Именно она самостоятельно лечила скверны, доставленные сильными проклятиями. Она не спала ночами, прочесывая книги о лечебных зельях. А теперь он просто стоит. Смотрит, как её жизнь превращается в Ад. Как мужские руки грубо и властно обжигают её запястья. — Сектумсемпра! — взрывается блондин, швыряя заклятье в предплечье парня, стоящего напротив. Чары растворяться в воздухе, волшебник умело их отбивает, крепче прижимая к себе женское тело. — Твой друг? — хихикает паренек, — Думаю, тебе не нужны такие друзья. — его лицо становится холодным, и он мигом выбрасывает из своей палочки несколько заклятий, заставляя уворачиваться от них блондина. — Ирод! — орёт девушка, вырываясь, — Ненавижу тебя! — бросает в него оглушающим, а после ещё и ещё. — Нельзя так с мужем. — мерзко улыбается светлоглазый, — Но не волнуйся, я научу тебя быть примерной женой. — он переводит взгляд на темноволосую. — А я научу тебя не отворачиваться от противника. — шипит Малфой, кидая в грудь волшебника отбрасывающее заклинание. Неудавшийся муж валится на песок. Чайки смеются в небе, а небо пускает несколько молний. Природа, кажется, начинает злиться. — Бежим! — орёт Драко, хватая девицу за запястье и кидается прочь, куда-то подальше от пляжа. Она оборачиваясь бросает заклинание на порт-ключ, уничтожая его, и намереваясь бросить оглушающее в обидчика — падает на землю. Женское тело скручивается от боли. На спине, должно быть, красуется какой-то жуткий, кровоточащий ожог. Зеленоглазая хрипит, пытаясь подняться. Спазмы пронизывают каждую клетку, становится невыносимо жарко, будто она сгорает в костре. Её тошнит, мутит, качает из стороны в сторону. А чёткий шум волн становится тише. Малфой видя перед собой эту картину кидает заклятие в светлоглазого и, наконец, оглушает его на несколько часов. Он радуется маленькой победе, но после с досадой понимает — его пронзило в бок. Он ощущает боль от полученной раны и сдавленно мычит. Времени нет. У них точно нет времени. Драко хватает девушку на руки и трансхгресирует к другому порт-ключу, заметая и путая следы. Похищенная невеста хмурится в его руках и тяжело дышит. Она не может даже открыть глаз. А он, ослабленный схваткой и болью в боку — закрывает глаза, намереваясь скинуть с себя грязь событий.

***

— И что дальше? — хрипит, наконец, Теодор, — Куда дальше она отправится? Услышав вопрос парня, блондин виновато поджимает губы и стучит пальцами по ручкам кресла. Он аккуратно поглядывает на девицу, раны которой в спешке залечил у себя дома, и устало трет переносицу. — Я хотел попросить… — тянет Драко, не желая смотреть другу в глаза. — Нет. — отзывается Нотт. — Но… — продолжает. — Нет. — усмехается кудрявый. — Погоди, я даже… — суетливо поднимается, собираясь договорить. — Я сказал «нет», Драко. — играет языком во рту, — Никак невест в моём доме. Малфой тихо вздыхает и садится на диван рядом со спасенной, оглядывая засохшие пятна крови на пальто. Глядит, как переливается каштановый цвет волос, скрывая веснушчатое лицо. — Она спасла меня, Тео. — шепчет парень с очень неподходящей ему манерной, — Сберегла жизнь моей матери. — Я очень благодарен ей за спасенную душу Нарциссы. — кивает Тео, — Ну а за тебя… — растягивает, — Не уверен, знаешь. — Иди к черту, Нотт. — ухмыляется Драко. Малфою точно нравится именно язвительный Слизеринец. Прямой, немного игривый, чуть злой и импульсивный. Такой — каким был в юности. В тех далёкие днях, которые остались только в памяти. В памяти, которая предала. — Даю не больше двух месяцев. — тихо бросает Теодор. — И если характер у неё скверный, то я вышвырну её к тебе. — поднимается с кресла. — Я… — недоумевает Малфой, дергаясь на диване, — Я… — Не смей благодарить. — улыбается кудрявый, — Я не люблю этого напускного притворства, особенно от тебя, Драко. Нотт уходит. Он бредет по лестнице наверх в свою, пропитанную дымом от сигарет, комнату. Валится на холодную постель. Закрывает карие глаза. Что-то в нём скребется. Сомнения, недосказанности, жажда узнать больше. Он не знает, чем закончится этот абсурд, происходящий по вине Серебряного мальчика. Но он хочет помочь Драко Малфою, который остался на его стороне. Тому парню, что рыдал в школьном туалете; что направлял палочку на Дамблдора; что признал вину и отрекся от отца; что прятался на окраинах Марселя, пораженный проклятием. Он обязан помочь лучшему другу, ведь, в первый раз — не сумел.