Lost in Paradise

Кона долго думала, что бы такого сказать, когда она подойдет и первой заговорит с Амаджики Тамаки. Учась в параллельном классе, они не были знакомы лично, но Кона непременно хотела познакомиться. Раньше она обращала на него не больше внимания, чем на любого другого мальчика в школе, но в последнее время она то и дело сталкивалась с ним взглядом на совместных уроках или в столовой. Сталкивалась взглядом, как с любым другим прохожим, но Тамаки так дико смущался, тут же отворачивался, как будто его застукали за чем-то постыдным, что привлек этим внимание Коны. Вряд ли это что-то значило — все-таки все знали, какой он застенчивый. Но Кона стала замечать его. Кона долго думала, что скажет, но приготовленные фразы ей не пригодились, потому что, как ни странно, ей ни разу не удалось застать Тамаки врасплох. Она и не думала стесняться — в этом ведь нет ничего такого. Но всякий раз, как он видел решительно приближающуюся к нему Кону, он непременно отворачивался, уходил или прятался в толпе одноклассников. Сначала Кона решила, что это просто случайность — наверное, Тамаки не заметил ее. Ни разу. Подумав, она решила — уж вряд ли это связано с ней. Интроверт, у него было мало друзей, да и все знали, что он никогда не был любителем почесать языком ни о чем. Но все-таки нагнать Тамаки ей так и не удалось. А когда он в очередной раз встал и ушел, Кона заторопилась за ним, но, свернув за угол, увидела, что его уже не было, будто он исчез. Расстроившись, Кона уже хотела бросить глупую затею, но перед этим решила попытаться в последний раз. Списать все на то, что он ее не заметил, было невозможно — она ему помахала перед тем, как подойти. Просто взять и уйти уже будет невежливо, так рассудила Кона, но Тамаки, словно призрак, растворился в школьном коридоре, пока Кона проталкивалась через одноклассников. Она знала, что этот коридор можно обойти по другой лестнице, поэтому решила устроить Тамаки настоящую засаду — она бегом бросилась к этой лестнице и, наконец, столкнулась с Тамаки лицом к лицу. — Как хорошо, что мы случайно встретились, — сказала Кона с поразительной невозмутимостью, отдуваясь после бега. — Я просто хотела спросить тебя о твоей причуде. Знаешь, наши причуды похожи! Я тоже умею превращаться, но только для этого мне не нужно есть продукты. Мне нужно знать их точный состав, вплоть до химических формул. Здорово, правда? Но Тамаки не выглядел так, будто ему кажется, что это здорово. Она ожидала чего угодно, но только не того, что он, окаменев, уставится на нее с нескрываемой тревогой. Обычно уверенная в себе, Кона смутилась и пробубнила: — Я просто как-то наблюдала за тобой на тренировке и подумала, что мне есть, чему у тебя поучиться… — Мысленно подбодрив себя, Кона заключила жизнерадостно: — Ты классный! Но даже это не тронуло лед в сердце Тамаки, и он воскликнул, запинаясь: — Ты… наблюдала за мной?! — У него было такое лицо, будто Кона сказала, что подглядывала за ним в душе. — Наш класс был следующим, а мы пришли пораньше, — ответила она и покосилась на него. Разговор не клеился, поэтому Кона добавила с достоинством: — Прости! Не хотела тебе надоедать. И уже собралась уйти, как Тамаки ответил взволнованно: — Это ты меня прости! Я… не хотел быть грубым… Уже расстроившаяся Кона улыбнулась, хотя Тамаки почти не смотрел на нее — смотрел в пол, в окно и на свои руки. Ей уже было неловко от того, как ему неловко, и она пожалела, что загнала его в ловушку. Настаивать и дальше ей не хотелось, но при этом уходить не хотелось тоже. Подумав, она сказала: — Если хочешь, давай потренируемся вместе. По лицу Тамаки можно было подумать, что он молился, чтобы сейчас началось землетрясение. Совсем поникший, он ответил: — Ну… я не знаю… Я видел твою причуду в действии, но мне не кажется, что я смогу тебе чем-нибудь помочь. — Если все-таки надумаешь, я буду рада, — сказала Кона и опять улыбнулась, но это не возымело эффекта, и Тамаки покраснел так, что это уже стало заметно. После этого разговора ничего не произошло, только Кона, с тоской замечая Тамаки в коридорах, видела, что он довольно открыт со своими друзьями. Потом она решила, что он стесняется девушек, но у него была подруга Неджире. Да и когда с ним заговаривали другие одноклассницы, не казалось, что он сейчас упадет в обморок — а именно так он выглядел, когда его нагнала Кона. Почувствовав себя полной идиоткой, Кона решила забыть о неудаче, хотя то и дело сталкивалась с ним взглядом. Как и раньше, он отворачивался слишком резко, но Кона больше не надеялась, что просто нравилась ему. И вот однажды, когда Кона тренировалась одна, она увидела, как Тамаки, тоже в спортивном костюме, зашел в спортзал. — Привет… — тихо бросил он, а Кона не удержалась от счастливой улыбки. Быстро опомнившись, она поджала губы, правда, все равно было заметно, как она довольна, что еще больше смутило Тамаки. — Надеюсь, я тебе не помешал… Ты хотела потренироваться… — Я так рада! — воскликнула она с таким видом, будто готова броситься на него с объятием. Тамаки испугался, что она так и сделает. Он пробормотал неуверенно: — Почему? Что в этом такого? Я же просто… Я не так хорош, как тебе могло показаться тогда. Мы с Мирио просто давно знакомы и знаем все слабые места друг друга… — Да ладно тебе, — отозвалась Кона и, чтобы приободрить, потрясла его по плечу, но Тамаки, не ожидав прикосновения, так встрепенулся, что Кона смутилась и решила держаться на расстоянии. Кона боялась, что он не сможет побороть свою нерешительность, и их совместная тренировка принесет больше вреда, чем пользы. Поверить в то, что она настолько ему нравилась, что он не был в состоянии вымолвить ни слова, Кона не могла. Она не была неуверенной в себе, но что в ней такого, чтобы совсем потерять голову? Обычно открытая к людям, она скорее поверила бы в то, что настолько неприятна Тамаки, что он не хочет разговаривать с ней вовсе. Но все оказалось совсем не так. Тамаки отнесся к тренировке с должной ответственностью, а своей серьезностью и вниманием он так поразил Кону, что она раздосадовано подумала, что теперь ей точно не удастся больше не обращать на него внимания. Она восхищалась его умениями. Только она не знала о том, каких титанических усилий это стоило Тамаки. В приподнятом настроении, когда они собрались уходить, Кона сказала: — Пойдем домой вместе? — Мне в другую сторону… — ответил Тамаки. Удивленно моргнув, Кона сказала: — Но я ведь еще не сказала, куда мне. А Тамаки растерянно опустил глаза, осознав свою оплошность — нужно было сначала спросить, а потом ответить… Даже если бы им оказалось в одну сторону, он бы просто свернул и спустя некоторое время пошел бы домой один… Кона, минуту назад счастливая от того, что, наконец-то, лед между ними тронулся, стала такой печальной, что Тамаки стало стыдно. А он, как будто бы уже забыв, что Кона все еще тут, пробормотал: — Что я наделал?.. — Потом он понадеялся, что все-таки не сказал это вслух. Окончательно сбитая с толку, Кона ответила хмуро: — Ладно, я переодеваться. Не жди меня. Пока! Но, когда она вышла на улицу, Тамаки все равно ждал ее. Он смотрел на нее, пока она была далеко, но, когда она подошла, с понурым видом убрал руки в карманы и опустил глаза. Кона теперь не стала радоваться раньше времени и сказала: — Необязательно провожать меня, если тебе в другую сторону. Тамаки хватило фантазии, только чтобы ответить: — Да нет, я просто… Шли они в молчании — Кона удивилась бы, если бы Тамаки заговорил первым. Поэтому она сказала, внезапно деловым и отстраненным тоном: — Мне понравилось. Спасибо, что пришел. Надеюсь, я не слишком побеспокоила тебя. — Нет, что ты… — кротко ответил он, хотя по его поведению можно было сказать ровно противоположное. Так считала Кона. Она угрюмо молчала, глядя себе под ноги, а Тамаки добавил: — Мне прийти завтра? — Если тебе тоже понравилось. — Кона не удержалась и улыбнулась. — Да, мне понравилось, — сказал он. Неджире со всеми общалась так, будто они давно знакомы. Этим она и подкупала людей, хотя не всем удавалось выносить ее фамильярный тон. И вот так, однажды подсев к Коне в столовой, она спросила: — Кона-тян, что ты сделала с нашим Тамаки? — В ожидании ответа она наклонилась поближе, а Кона невольно оглянулась по сторонам, проверяя, не услышал ли кто. Кона успела выдумать всякое. Они с Тамаки уже довольно долго тренировались вместе, причем не только ради причуд — даже на обычные пробежки они выходили вместе. Хоть он и не шарахался от нее, как раньше, наверное, каждая встреча с ней становилась для него нервным потрясением — так считала Кона. Вполне очевидно, что у них с Тамаки диаметрально противоположные характеры — наверное, ему трудно выносить ее энергичность. И, хотя Кона старалась вести себя, как можно более вежливо, учитывая уязвимость Тамаки, ей ничего не стоило тронуть его за плечо, даже как-нибудь невзначай обнять одной рукой. Кона отстранялась сразу же, потому что у Тамаки был такой вид, будто она ударила его током. Она старалась убедить себя, что они всего лишь тренируются вместе, потому что никаких поползновений и намеков со стороны Тамаки не было — ожидать иного было бы странно. Но Кона все-таки не могла не привязаться к нему и не привыкнуть, особенно, когда он каждый день провожал ее до дома. А вчера, когда он уходил, она не удержалась и поплотнее закутала его в шарф, хотя знала, как это смутит его. Он уже не заикался при виде нее и не опускал глаза в пол, когда она смотрела ему в лицо, оказываясь слишком близко, но непременно краснел так, что это становилось заметно. Кона радовалась, что они, кажется, все-таки смогли подружиться. — Что я натворила? — спросила Кона. — Он влюблен в тебя по уши, — заявила Неджире, а Кона перестала моргать, не поверив в услышанное. Какое-то время она молчала, а потом сказала уверенно: — Ты издеваешься. — Думаешь, я способна на такую жестокость? — обиделась Неджире. — Я абсолютно серьезна, Кона-тян. Он странно ведет себя в последнее время, ни с того ни с сего улыбается и все такое. Конечно, я не слепая и заметила, что вы двое уже давно проводите много времени вместе. И я сегодня полдня расспрашивала его, но он молчал в тряпочку, ну, ты его знаешь. Поэтому я сказала, что, если он ничего не скажет, я пойду к тебе и все расскажу. Вот он все и выложил. Неджире так много сказала, что растерянной Коне потребовалось время осознать смысл ее слов. Справившись с изумлением, Кона воскликнула: — И, тем не менее, ты все равно все мне рассказала! — Это останется нашим маленьким секретом, ладно? — Неджире хитро подмигнула и придвинулась так близко, что Коне уже пришлось отстраниться. — Ну? И как у вас продвигается? Такой крепкий орешек быстро не расколешь! Лучше тебе самой проявлять инициативу, Кона-тян. Хотя он ведь все-таки подавал тебе сигналы, старался поймать твой взгляд, чтобы ты догадалась. Горжусь Тамаки! — вдруг воскликнула она, потрясая кулаком. — А я-то думала, что девушка, которая ему нравится, никогда об этом не узнает, и он унесет этот секрет с собой в могилу. — Она громогласно и обидно рассмеялась, и ученики с соседнего стола посмотрели на нее. — Неджире, можешь притормозить на секунду? — замахала рукой все еще пораженная Кона. Она почувствовала себя глупо. Так это были его сигналы? А что это было, когда он заставил ее бегать за ним по всей школе? — Кона-тян, конечно, иногда он бывает настолько скромным, что уже становится невероятным, — все не унималась Неджире. — Иногда? — Но все-таки ты ему нравишься безумно, — последнее слово она так растянула, что Кона смутилась. Она уже почти кричала, видимо, перевозбужденная из-за новости по поводу личной жизни Тамаки. — И он тебе тоже, это очевидно. У тебя это на лице написано, и тебя не надо допрашивать, в отличие от некоторых. Но все-таки из-за своей застенчивости ему трудно поверить, что кто-то может быть в него влюблен. Тем более — ты! Растерянная Кона уже хотела прекратить разговор, но Неджире было не остановить: — Даже если ты будешь кричать о своих чувствах, он все равно выдумает что-то свое! А если ты попытаешься его поцеловать или типа того, он, наверное, решит, что ты разыгрываешь его! — Послушай, Неджире… — предприняла очередную попытку уже раздраженная Кона, но прозвенел звонок. — А вот и звонок! — объявила Неджире и вскочила из-за стола. — Увидимся! — Она заторопилась к выходу из столовой, а Кона осталась, потому что так и не успела поесть. Когда они шли домой вместе, Кона наблюдала за Тамаки и думала о словах Неджире. «Он. Влюблен. В тебя. Безумно». Она посмотрела на Тамаки, который, кажется, тоже о чем-то размышлял. — Что-то не так? — заметил он ее взгляд. — Ты тихая… Что-то случилось? «Да, твоя подруга вывалила на меня прекрасную новость, с которой я не знаю, что делать». Что будет, если Кона просто схватит его лицо и поцелует? Впрочем, она знала, что такой номер не пройдет. Он просто сбежит, испугавшись настойчивости, и она сама разрушит то, к чему они пришли за все это время. Какая удача, что вчера был дождь, а сегодня асфальт заледенел. Сделав вид, что боится поскользнуться, Кона невзначай взяла его за руку и прижалась. Она заметила, как он напрягся всем телом, но решила игнорировать это. — Просто дурацкий день, — ответила она, как можно более невозмутимо. — Понятно… У него дрогнул голос, но он не убирал руку. Если еще минуту назад Кона думала, что к Тамаки вернулась его повседневная уверенность, как при общении с остальными, то теперь у него стала угловатая походка, и он как-то неловко размахивал второй рукой, как будто не знал, куда ее деть. — Но я увидела тебя, и мне стало лучше, — не удержалась Кона и улыбнулась. — Вот как?.. — нервно ответил он как-то громко. — Я… тоже рад тебя видеть. Когда они дошли до дома Коны, она поняла, что не хочет снова расставаться до завтра, и сказала: — Зайдешь? — Что?!.. — вскричал Тамаки с таким видом, будто она сказала что-то неприличное. Осознав свою оплошность, Кона поспешила добавить: — Это не то, о чем ты подумал. — Я ни о чем не подумал! Я просто!.. — взволнованно сказал Тамаки и запнулся, стал смотреть по сторонам, будто здесь мог появиться кто-то, кто подскажет ему, что ответить. — Я просто хотела познакомить тебя со своей собакой. С ней как раз пора гулять. Пойдешь со мной? — Да, конечно! — наконец, придя в себя, ответил Тамаки. Наверное, тоже не хотел расставаться до завтра. Да? Энергичная собака в качестве приветствия бросилась к Тамаки, встав на задние лапы, и Кона в умилении наблюдала за ними. Собака была такой же общительной, как и хозяйка. У Тамаки не было питомцев, поэтому ему не казалось, что это как-то странно идти с собакой по городу, а потом зайти в кофейню, оставив бедное животное привязанным к столбу. Конечно, он знал, что для выгула собак предназначены специальные места, но не придал этому значения. Коне ради него пришлось убирать за собакой в целлофановый пакетик и нести его с собой в сумке до ближайшей урны, которая, как назло, очень долго не попадалась. — Кстати, это было свидание, — заявила Кона, когда они снова оказались возле ее дома. — Что?! — Видимо, подобное даже не приходило ему в голову. — Да ладно тебе. — Кона взяла его за руку, чтобы подбодрить. Она добавила с улыбкой: — Будет второе? Или нам с тобой не по пути? — Что ты говоришь?.. Нет, я этого не вынесу… Какой кошмар… — пробормотал Тамаки, растерянно глядя на собаку. Он, казалось, мечтал, прямо сейчас превратиться в нее, чтобы не принимать никаких решений. — Кошмар?.. — немного обиделась Кона. — Нет! — опомнился он, осознав, что произнес это вслух. — Я не это имел в виду! Конечно! Давай еще раз сходим… на свидание… — Ему не верилось, что он сказал это. Слово казалось иностранным и нелепым. Впрочем, как и вся ситуация, по мнению Тамаки. — Я просто… хочу домой! — Хорошо. Давай я провожу тебя домой. Только заведу собаку, — ответила Кона. — Но ведь я уже проводил тебя домой. — Ну, сейчас я провожу тебя домой, а потом ты проводишь меня, а потом я еще раз провожу тебя. — Кона поджала губы, чтобы не рассмеяться. — Но… тогда это никогда не закончится, — удивленно ответил он. — Хм… что же делать? — улыбнулась она. Тамаки растерянно молчал, и она добавила: — Идем? — Идем… Оставив собаку дома, Кона вышла, снова, как ни в чем не бывало, взяла Тамаки за руку, и они пошли в сторону его дома. Шли некоторое время молча. — Послушай, — начал он и набрался смелости высвободить руку. Он остановился, чтобы посмотреть ей в лицо. — Прости. — Тут он замолчал, и Кона уже успела вообразить, что сейчас он отвергнет ее. Она все испортила. Или все это просто недоразумение, включая слова Неджире. Но он сказал: — Ты, наверное, даже не подозревала, но ты мне нравишься… Расплывшись в улыбке, Кона ответила: — Нет, я подозревала. — Теперь она взяла обе его руки и приблизилась к лицу. — Не перебивай, — серьезно сказал он, и она перестала улыбаться, удивившись его тону. — Пожалуйста… — смутился он. — Ты мне так нравишься, что я не могу контролировать это. Прости, что не сказал раньше… Я просто хочу молча слушать твой голос, потому что ты… Не удержавшись, Кона быстро чмокнула его в губы и улыбнулась, не собираясь отстраняться. Тамаки так смутился, что не вспомнил, что хотел сказать, даже после продолжительной паузы. — Извини, что снова перебила, — весело сказала Кона, все еще стоя слишком близко к его лицу. — Я имел в виду, что ты… Я… Потому что ты это ты, — наконец, закончил он и посмотрел ей в глаза. — Прости, что чувствую себя виноватым… Я пытаюсь привыкнуть к тебе, но мне кажется странным, что ты… что тебе не наплевать… — Ты мне тоже нравишься, — объявила Кона и взяла его лицо в свои руки, чтобы успокоить. С улыбкой она добавила: — Очень сильно. Очень-очень. Очень-очень-очень… — Ладно-ладно… — перебил Тамаки взволнованно. — Не стоит повторять это так часто… И ты говоришь очень громко… Он потянул ее за руку, чтобы они пошли дальше. Вокруг было довольно много людей, которые поглядывали на них. Или Тамаки так только казалось. Коне, в свою очередь, казалось, что никто на них не смотрит, потому что никому нет до них дела. — Если ты стесняешься, я могу повторять это каждую минуту, и тогда ты привыкнешь, — усмехнулась она. — Не надо каждую минуту… Можно хотя бы каждый час… — серьезно ответил он. — Договорились. Каждый час.