Lost in Paradise

— Привет! Ты дома? Эй! Сукуну раздражало, что Дженни врывается к нему, как к себе домой. Да, они знакомы уже лет триста, но это не отменяло элементарный этикет. — Ау! — Она трясла ручку двери его дома, привыкнув к тому, что тут всегда открыто. В этот раз Сукуна решил запереться в надежде, что она просто уйдет. Но его ожиданиям не суждено было сбыться. — Я знаю, что ты там. Я вообще-то чувствую тебя! Сукуна сегодня встал не с той ноги. Впрочем, как и в любой другой день. Они знакомы не одно столетие. Они видятся почти каждый день их бесконечно долгой жизни. Иногда они даже живут вместе. Просто так, от скуки или одиночества. Неужели она совсем не устала от него? Нисколько не хочет побыть одна? Хотя другого такого близкого человека у него не было, он безумно устал. И они вообще не люди. Почему она пытается быть на них похожими, придумывая какие-то «чувства»? — Только скажи, что ты в порядке, и я уйду, — не унималась она. Сукуна, все это время лежавший на диване, вскочил с места и рывком открыл дверь с таким лицом, будто собирался наброситься на Дженни. Впрочем, у него всегда такое лицо. — Что тебе нужно, Женевьев? — выкрикнул он, изо всех сил стараясь не быть грубым, но у него не получилось. — Женевьев?.. — изумилась Дженни. Он называл ее полным именем только в серьезных случаях. — Что я натворила? Я еще даже не успела войти. — Ты время видела? Я спал! — ответил он и закрыл собой дверной проход, потому что Дженни собиралась войти. За столько лет Дженни уже успела разобраться в характере Сукуны. Сладить с ним было трудно, это уж точно. И она даже не знала, почему они продолжают терпеть друг друга. Он не особо приятный, а Дженни, по его словам, навязчивая, много болтает и любит обниматься. Это три первых недостатка Дженни в длинном списке недостатков, который Сукуна придумал за эти триста лет. Она ответила ему еще более длинным списком — грубый, противный, неадекватный хам с перепадами настроения. Вот и сегодня, столкнувшись с очередной вспышкой гнева, она решила проигнорировать это. Накинувшись на него с приветственным объятием, она прижалась щекой к его груди и сказала: — Ты, как всегда, очень милый! — Отстань! — вырвался он. Но зато Дженни удалось застать его врасплох и пройти в дом. Он ненавидел обниматься. — Мы вообще-то всегда завтракаем вместе по воскресеньям, — сказала Дженни и направилась на кухню, не сняв обувь. Сукуна последовал за ней, ворча под нос ругательства. Если потребуется, он закинет ее на плечо и выбросит из дома. По крайней мере, он собирался сделать это. — Я не знал, что сегодня воскресенье! К тому же, мы завтракаем у тебя дома, а ты приперлась сюда, — проворчал он, а Дженни уверенно поставила свою сумку на стол и стала доставать оттуда кекс. Подражая людям, она даже научилась печь. Видимо, совсем сошла с ума от безысходности. Так считал Сукуна. Самое нелепое, что они даже не нуждались в человеческой пище, но Дженни продолжала настаивать, изображая из себя человеческую женушку. С которой они не трахаются. Они даже никогда не целовались. Хотя однажды между ними кое-что было. Сукуна уже даже не мог припомнить подробностей, потому что это было лет двести назад. А может, и все триста. Но им обоим не понравилось, и они решили, что это была ошибка. Было странно и неловко. Сначала ее волосы застряли у него в ширинке, и они долго не могли их вытащить. Потом раковина, на которую он посадил Дженни, внезапно отвалилась от стены, и они оба упали на пол. Дженни так хохотала, что у него уже пропало всякое настроение. Проклятая раковина! А ведь ее придется еще и чинить. И почему нельзя было сделать это на кровати?.. А потом он вообще случайно кончил ей на лицо, окончательно все испортив. Так он сказал — случайно, а Дженни в это еще и не поверила, ведь у них была договоренность, что он не просто не сделает ничего подобного, но и будет предельно аккуратным! Они совершенно не подходили друг другу ни в характерах, ни в сексе. Полная несовместимость, как сказали бы люди. Дженни после этого куда-то исчезла прямо среди ночи, пока он был в ванной, и он не видел ее следующие пятьдесят лет. Он уже посмел надеяться, что больше в жизни ее не увидит. Хотя, на самом деле, он скучал по ней. Очень сильно и постоянно. Даже почти решился пойти искать ее. И вот, словно почувствовав, она внезапно снова появилась в его жизни и заговорила с ним, как ни в чем не бывало. Не зря люди говорят — бойтесь своих желаний. — Я пришла, потому что ты не пришел, — сказала она и, словно чтобы поиздеваться, в умилении сжала его щеки. Он в ярости отстранился. — Потому что не хотел. Зачем ты здесь? Чтобы раздражать меня? — Вообще-то она бесила так, что хотелось схватить ее за волосы, толкнуть на колени и, наконец, заткнуть. — Конечно, нет. Вообще-то я скучала, — улыбнулась она. — Мы виделись вчера. — Он закатил глаза. — Ты сегодня брюзжишь, как противный старик. Хотя подожди… Я все время забываю, сколько тебе лет, — усмехнулась она и поставила тарелки. — Кто бы говорил. — Вздохнув, он сел за стол. Поняв, что от нее уже не избавиться, он позволил ей делать на его кухне все, что она хочет. — Ты сама старуха, которая прячется в теле горячей девчонки. — Между прочим, это мое тело, — хмыкнула она и налила кофе в кофейник. Сукуна даже не знал, что у него дома есть кофе. — И вообще ты старше меня. Так что ты старик. — А ты дурочка, — проворчал он. — А ты козел. — А у тебя слишком большая задница. — Ах, ты!.. Она бы набросилась на него с кулаками, если бы он не перехватил ее запястья. Он рассмеялся, пока она пыталась вырваться. Обычно она его провоцировала, и он был в восторге, когда это удавалось и ему. — Ладно, на самом деле я обожаю твою милую и аккуратную попу, — заявил он и, отпустив ее запястья, изо всех сил шлепнул ее по ягодице так, что стало больно. Дженни подпрыгнула и, наконец, села на соседний стул. — Оставь мою попу в покое, — спокойно сказала она, правда, ее лицо было полностью красным. — Вообще-то… Я хотела… Она неожиданно смутилась, и Сукуна изумленно взглянул на нее. Он никогда не видел ее такой нерешительной, даже после неудачного подобия секса. Чтобы подбодрить, он притянул ее к себе и усадил на колени, обняв за талию. Она же обожает эту тупую нежную хрень. — Говори. — Я знаю, что ты ненавидишь меня, — заявила она, а Сукуна закатил глаза и приготовился к дурацкому разговору, когда она таким образом вытягивает из него комплименты. Он хотел отстраниться, чтобы она встала, но она крепко обняла его и прижалась носом к шее. Он опять был в ловушке. — Ты дура? — фыркнул он. Чтобы избавить себя от продолжения, он решил сказать все, что она хочет услышать: — Я тоже тебя люблю. Ты красивая. И я тоже думаю о тебе каждую секунду своей проклятой жизни. Он был уверен, что она, как обычно, обнимет его еще крепче так, что ему даже станет не хватать воздуха, крикнет в умилении ему в ухо, что тоже его любит, а потом они съедят дурацкий кекс, и она, наконец, уберется отсюда. Но в этот раз Дженни отстранилась, посмотрела на него странно и ответила с достоинством: — Очень смешно. — Видимо, даже не поверила ему. Она встала с его колена и пересела за стул рядом. — Я собиралась сказать, что хочу пожить в мире людей какое-то время. Я хочу исследовать его. И ты отдохнешь от меня… Впрочем, может, я и не вернусь больше. Сукуна изменился в лице и взглянул на нее в недоумении. Конечно, однажды она исчезла без предупреждения, но они уже в той стадии отношений, когда он не ожидал, что ей придет в голову подобное. Он считал, что у них была особенная связь. Ведь что-то все это значило? Наконец, справившись с изумлением, он сказал серьезно: — Ты же знаешь, что, где бы ты ни была, я найду тебя и просто притащу обратно? Теперь была очередь Дженни удивляться. Видимо, она рассчитывала, что он просто коротко обнимет ее и скажет что-то вроде «в последний путь». — Почему нет? — растерянно спросила она. — Потому что я не позволю тебе оставить меня здесь одного, идиотка, — заявил он сурово. — Придурок! — воскликнула Дженни. — И ты даже не спросил причину, почему я хочу уйти! — Причина не важна, потому что ты никуда не пойдешь, Женевьев, — отрезал он. — Твою мать! — Дженни в ярости стукнула ладонью по столу и вскочила с места, но Сукуна даже не дернулся, только жестко смотрел перед собой. — Отлично. Прекрасно! Я остаюсь. — Чудно, — хмуро бросил он и с силой усадил ее обратно за стол. — А теперь давай съедим чертов кекс, как каждое чертово воскресенье. Дженни без удовольствия стала ковырять кекс вилкой, обидевшись. — Противный, — буркнула она под нос. — Да, вообще-то готовишь ты так себе, — усмехнулся Сукуна. Она подняла на него злобный взгляд и воскликнула: — Это я о тебе! — Люблю, — ответил он, изображая милый тон, как у нее, когда она издевалась над ним, и улыбнулся.