Навь: Порог старых богов

***

Прощание с Навью далось девушкам тяжелее, чем они ожидали. Казалось, что не только тело, но и сама сила старых богов внутри них сопротивлялась уходу, сжимая грудь и тянув назад, к земле, пропитанной памятью предков. Паника накрыла их сразу после того, как они ступили на мост — узкую, почти незаметную границу между Навью и Снежной. Шаг вперёд отзывался холодом. Позади остались плотные, высокие деревья. Их ветви тянулись к небу, переплетаясь так густо, будто образовывали свод. Создавалось странное ощущение: лес наблюдает. Не просто смотрит — запоминает. Если всмотреться в берега со стороны Нави, можно было заметить движения в воздухе — смутные силуэты, сплетённые из тумана и света. Они напоминали людей, но были слишком прозрачны, слишком тихи. Духи ли, отголоски ли, или сама память Нави — они будто прощались. Впереди шёл Капитано. Он не оборачивался, не замедлялся и не интересовался, поспевают ли они. Его плащ развевался ровно и холодно. Для него этот путь был лишь маршрутом — не уходом, не разрывом, не потерей. Его задача была проста: доставить этих девушек во дворец Царицы. Когда они окончательно ступили на землю Снежной, воздух изменился. Холод был иным — сухим, резким, лишённым жизни. Здесь всё казалось подчинённым строгому порядку, словно сама зима находилась под контролем. Магия Нави, тёплая и вязкая, отступала, оставляя после себя неприятную пустоту. На улице лица девушек скрывали капюшоны, и потому они почти не чувствовали чужих взглядов. Но стоило войти во дворец Фатуи и снять их, как внимание обрушилось мгновенно. Недоумение. Настороженность. Холодная неприязнь. И где-то — откровенная ненависть. Вдруг Морана резко схватила Ведану за руку. — Ты чувствуешь? — прошептала она. — Да, — так же тихо ответила Ведана. Они начали оглядываться, будто ища кого-то среди бесчисленных фигур в масках. Но не могли понять, что именно ищут. Это было не лицо и не взгляд — скорее ощущение, знакомое до боли, будто часть Нави проникла сюда вместе с ними. — Полагаю, вы почувствовали знакомую энергию, — раздался голос Капитано. Он говорил без эмоций, сухо, как констатируя факт: — Да. В рядах Фатуи есть выходцы из Нави. Несмотря на разногласия, мы готовы принимать тех, кто покинул вашу родину, и оказывать им… поддержку. — Тогда это многое объясняет, — задумчиво произнесла Ведана, коснувшись пальцем губ. — В том числе и то, как Фатуи смогли так подробно изучить Навь. Капитано ничего не ответил. Но его молчание было красноречивее любых слов.

***

Девушек разместили во дворце Фатуи, в крыле, отведённом для гостей. С первого взгляда всё здесь выглядело безупречно — тёплый свет, дорогие ткани, тишина. Но эта тишина была обманчивой. Казалось, за каждым вздохом следят. Многочисленные охранники, редкие, но неизменно точные шаги патрулей в длинных коридорах, приглушённые голоса за стенами — всё это убивало любое желание чувствовать себя в безопасности. Здесь можно было находиться, но не жить. Морана захлопнула дверь и на мгновение задержала руку на холодной ручке, словно проверяя, действительно ли она закрыта. — Нам нужно найти нашего земляка, — сказала она наконец. Ведана села на роскошную кровать, слишком мягкую и непривычную, и задумчиво посмотрела в потолок. — А хочет ли он встречи с нами? — произнесла она после паузы. — Он бежал от этой жизни. Возможно, Фатуи дали ему шанс на новое начало, и он не захочет снова сталкиваться с отголосками прошлого. — Не попробуем — не узнаем, — ответила Морана, медленно обходя комнату. — Капитано сказал, что у нас будет возможность пообщаться. Это можно считать разрешением… вынюхивать секреты? Она остановилась, разглядывая интерьер. Всё было идеально — и при этом лишено дыхания жизни, словно декорация. Подойдя к своему чемодану, Морана открыла его и, покопавшись среди вещей, достала небольшой талисман — связку засушенных трав и цветов. Она сняла картину в тяжёлой золотой раме с изображением какого-то графа, аккуратно повесила амулет на гвоздь и глубоко вздохнула. — Маленький кусочек дома, — тихо сказала она, и на её лице мелькнула почти детская улыбка. Ведана тем временем начала разбирать свои вещи. — До встречи с Царицей у нас два дня, — заметила она. — Времени достаточно, чтобы освоиться и попытаться найти Навийцев. В любом случае, до аудиенции нас вряд ли попытаются убить. Она сделала паузу, словно взвешивая слова. — А вот после встречи… возможно всё.

***

На удивление, встречи с прибывшими Навийками начал искать сам член Фатуи — человек, некогда бежавший с земли старых богов. Уже на следующий день девушки получили письмо с приглашением на встречу, назначенную через пару часов. Конверт был без печати. Плотная бумага слегка царапала пальцы, а почерк сразу бросался в глаза — неровный, резкий, будто строки выводились в спешке или под страхом быть замеченным. В нескольких местах чернила размазались, словно рука дрогнула в самый неподходящий момент. Морана перечитала письмо дважды, затем медленно подняла взгляд на Ведану. — Он нервничает, — тихо сказала она. — Или боится, — ответила Ведана. — А скорее… и то и другое. Значит, встреча ему нужна не меньше, чем нам. Несмотря на тревогу, решение было принято почти одновременно. Отказ означал бы потерять единственную живую нить, связывающую их с Навью — тёплую, настоящую, пусть и надломленную. Пока они шли по коридорам дворца, Ведана поймала себя на том, что дышит слишком поверхностно. Каменные стены давили, потолки казались ниже, чем были на самом деле. В Нави даже тьма ощущалась иначе — она была живой, наполненной шёпотом предков, мягкой и внимательной. Здесь же тьма была пустой, холодной, подчинённой порядку и контролю. Место встречи оказалось неприметным — один из боковых залов, почти не используемый. Высокое окно выходило на темное небо, за стеклом медленно кружил снег. Ни охраны, ни символов Фатуи — только холодный камень, вытянутые тени и давящее ощущение ожидания. Человек уже был там. Он стоял спиной, слегка ссутулившись, словно привык прятать себя от чужих взглядов. Навийская энергия ощущалась сразу — но слабая, искажённая, будто сломанная и неправильно собранная заново. Когда он обернулся, его глаза на мгновение расширились. — Вы… всё-таки пришли, — произнёс он хрипло. Он помолчал, словно собираясь с силами, затем выдохнул. — Вас отправил сюда Хранитель. Но он обманул. Меня… и не только меня. Морана напряглась. Ведана чуть подалась вперёд. — Верховный Хранитель? — осторожно спросила Ведана, всё ещё не веря услышанному. Мужчина коротко усмехнулся — без тени радости. — Да. Тогда Навь ещё держалась крепче. Меня послали в Снежную не как беженца… а как посланника. Я должен был наблюдать, изучать, договариваться. Узнать, как живёт мир без старых богов. Мне сказали, что я под защитой Нави. Его голос дрогнул. — Это была ложь. Он заговорил быстрее, словно боялся, что его прервут. — Фатуи не ведут переговоры. Они собирают. Вскрывают. Используют. Я стал платой за время для Нави. Откупом. Меня обманули, использовали, сломали. Он резко поднял взгляд. — То, что вам говорят о сотрудничестве и помощи — лишь часть правды. Фатуи давно интересуются Навью. Не как союзником. Как источником. — Источником чего? — спросила Морана. — Источником силы, — тихо ответил он. — Силы, не подчиняющейся ни Глазам Бога, ни законам этого мира. Силы, которая может дать Царице шанс бросить вызов небесному порядку. Он сглотнул. — Дотторе называет это «откликом прародителя». Магия, передающаяся по линии предков. Право рождения, а не дозволение свыше. — Ах… вот мы и добрались до сути. Голос раздался совсем рядом. Из тени вышел мужчина в маске. Его шаги были неторопливыми, почти ленивыми, словно он давно слушал разговор и ждал подходящего момента. Даже не видя лица, девушки чувствовали: он доволен. — Мой эксперимент оказался разговорчивее, чем я ожидал, — произнёс он мягко. — Кажется, я запрещал тебе делиться деталями. Навиец резко побледнел. Его тело дёрнулось, словно за невидимую цепь потянули слишком резко. — Я… — он стиснул зубы. — Я больше не твой. Дотторе наклонил голову. — Формально — нет. Фактически — всегда. Он сделал короткий жест. Навиец рухнул на пол, скрутившись от боли. В тот же миг девушки поняли: перед ними — Дотторе. Морана шагнула вперёд прежде, чем успела подумать. — Прекрати! Слово вырвалось само. Вид страданий вызвал в ней смесь ярости и отчаяния — именно то, что искал учёный. Он наблюдал внимательно, с живым, почти восторженным интересом. Ведана резко сжала руку подруги. — Морана, не— Но было поздно. Отчаяние, гнев, чувство несправедливости и осознание обмана накрыли Морану волной. Лёд медленно начал подниматься по её рукам и венам на шее. Навийская сила отзывалась, требуя выхода. Но девушки ощущали, что аура Дотторе давила сильнее, чем чувство несправедливости. Холодная, изломанная, сильная. Он мог уничтожить их одним движением — и, судя по искре в его голосе, ослушаться приказов Царицы ему было бы не так уж сложно. Он замер, а затем рассмеялся. — О, — протянул он с неподдельным удовольствием. — Вот это уже действительно интересно. Он приблизился, не обращая внимания на Навийца. Его взгляд скользнул по Моранe, затем по Ведане — не как по людям, а как по находке. — Возможно, это именно то, чего я ждал. А то ваш Хранитель постоянно присылал бесполезных носителей, — добавил он с наигранной обидой. Он повернулся к Ведане. — А ты? Ты ведь тоже чувствуешь это, верно? — Вы не имеете права, — сказала она тихо, но твёрдо. — Мы под защитой Нави. Ваши действия разжигают конфликт между государствами. Дотторе усмехнулся и наклонился ближе. — Конфликт идёт дольше, чем вам лет. А если бы Навь действительно заботилась о своих жителях… позволила бы она такое? Он выпрямился и махнул рукой. — Уведите его. Морана, понимая, что это последние мгновения, схватила Дотторе за рукав. — Не надо… — прошептала она, сдерживая слёзы. Он безразлично оттолкнул её руку и ушёл. В воздухе погас последний всплеск навийской энергии, принадлежавшей мужчине. — Я уничтожу его, — прошептала Морана, глядя ему вслед. — Стой, — сказала Ведана, с трудом удерживая спокойствие. — Вспомни его состояние. Возможно… он уже был на грани. Если Дотторе ставил на нём опыты… смерть могла стать для него свободой. Она говорила это скорее себе, чем подруге. Внутри всё сопротивлялось, хотелось бежать, спрятаться, исчезнуть. Морана молчала. В памяти всплыли слова родителей — о пути Морены, о том, что ей придётся ему противиться. Но сейчас этот путь казался пугающе логичным.

Если не останется мира —

не останется боли.

Не будет страданий.

Не будет жертв.

А в самой Нави, за туманами и корнями, старая земля приняла своего сына. Сын Навии же наконец-то был рад ощутить покой, присев на берегу реки.