Second chance

Рангику тошнило. Она чувствовала себя отвратительно. Момо держала ей волосы, пока её выворачивало наизнанку в уборной шестого отряда. Хогёку терял свою силу, с каждым их путешествием во времени он тускнел и покрывался новыми трещинами. Они до сих пор не вернулись и всё ещё не знали, в какой именно год их забросило. Как Рангику и говорила, в восточном крыле поместья Кучики никого не было. Врата между миров не охранялись, ими нельзя было воспользоваться без ключа, а ключ можно было получить у главы клана и капитана отряда. Рангику на себе нёс Генерал Мороз, пока Анна оглядывалась по сторонам, вспоминая, в какой стороне шестой отряд. Нанао повела их туда окольными путями, чтобы никто не увидел. Был вечер, они укрылись в одном из хозяйственных помещений, это был склад. Там же нашли чистую форму. Рангику пришла в себя спустя некоторое время, выпила воды, а потом чуть не свалилась в обморок во второй раз. Момо отвела её в уборную. — Я бы сказала, что вам следует отдать камень Нанао-сан или кому-то из нас, но не думаю, что дело в нём. Вы не принимаете на себя поток времени, он проходит через нас всех, хоугиоку просто вступает с этим вихрем в реакцию и выступает как стабилизатор. Сам по себе процесс неприятный, но это терпимо, — Момо отвернулась к зеркалу и намочила холодной водой тканевое полотенце, которое лежало в специальном деревянном ящике, прибитом наглухо к стене. Экологично использовать тканевые полотенца вместо бумажных. В туалетах шестого отряда только такие и были, даже в 2025-м году. — Ты намекаешь на то, что я до сих пор не отошла от нашей гулянки в мире живых? — улыбнулась Рангику. Момо приложила мокрое и холодное полотенце к её лбу и протёрла ещё раз щёки, лоб и нос. — Мы обе знаем, что вы выпили всего бокал в баре с Анной-сан и Нанао-сан и к красного вина, когда мы распивали бутылку на съёмной квартире. — Вино было некачественным, и это всё пары кальяна, — пожаловалась Рангику. — Надо полагать, именно из-за кальяна, который вы не курили, вас тошнит по утрам, кружится голова и реацу такая нестабильная, — Момо убрала полотенце от её лба. — Как вам будет угодно, Рангику-сан. — Не понимаю, на что ты намекаешь… — Неужели? Вы же врач и всё ещё не поняли? Тошнота, головокружения, слабость, нестабильная реацу… — Все это может быть симптомами чего угодно, от отравления до аутоиммунный заболеваний. — Ну, вам виднее, — сдалась Момо и бросила мокрое полотенце в корзину для таких же использованных. Судя по тому, что она была пустой, её уже вынесли сегодня. — Должно быть, и изменения во вкусовых предпочтениях тоже относятся к ряду заболеваний. Иначе как объяснить, что вас тянет на острое, а от молока или запаха кофе тошнит? — Хинамори, не время и не место обсуждать непонятно что, — уставшим голосом отмахнулась от неё Рангику. — Только один вопрос, Рангику-сан. Как давно вы знаете? — Вопрос настиг её на выходе из уборной. Рангику остановилась. — Несколько дней. — И что планируете делать? — Это уже два вопроса, Хинамори. А ты говорила только про один, — Рангику вышла из уборной. Момо последовала за ней. Камень потускнел, ему нужна была реацу. Он впитывал частицы духовной энергии в Сейретее, где её было много, в Руконгае так же, пусть и медленнее. Тем не менее, оставаться на территории Сейрейтея было нельзя, во избежании быть обнаруженными. Нанао удалось узнать, в какой год они попали. 1950-й. Бьякуя стал капитаном в 1951-м, как и Гин. От точки отсчёта их отделяло семьдесят пять лет. Они скрылись в Руконгае. Смысла бежать в дальние районы не было, можно было осесть в близлежащих, к тому же, так хогёку быстрее впитает духовные частицы, и они смогут отсюда уйти. Рангику первая не усидела на месте и решила проведать бабушку своего капитана. Ей часто требовалась медицинская помощь, и ей хотелось убедиться, что у неё всё в порядке. Пожилая женщина встретила её тепло и дружелюбно и почему-то приняла за коллегу её приёмного сына. Рангику нахмурилась. О том, что у госпожи Хицугаи был приёмный сын, она слышала впервые. Хинамори призналась ей, что она встретила Ичимару Гина в лесу и посоветовала поступать десятый, восьмой или шестой отряды, а потом они с Анной проводили его и маленькую девочку по имени Айва в этот дом вместе с Рукией. Момо поделилась с ней так же, что Гин знал Айву достаточно давно, раз решил о ней позаботиться и даже нашёл её мать. Айва стала такой же жертвой Айзена, как и Рангику в своё время, только утратила всю свою духовную силу. — Прости, — извинилась тогда Хинамори и вышла из хамама. Идея Анны посетить цокольный этаж своей усадьбы была поистине прекрасна. Именно в хамаме они развлекали друг друга самыми обычными разговорами ни о чём, пока Момо не решилась рассказать, почему они с Анной так задержались, после чего извинилась и ушла. Рангику так и не успела уточнить, за что именно она извинялась. За правду? — Выходит, вот куда он уходил. По своим делам. Виделся с этой девочкой, искал её мать, тренировался, подался в Академию духовных искусств, — Рангику печально улыбнулась. — Я всегда думала, что была для него особенной, но выходит, это не так. Это не Айва была интрижкой, это была я. Он просто… она же умерла, он знал об этом. Думаю он пытался убить Айзена во многом из-за неё, а я и часть моей души всего лишь были поводом. Как ты это называешь, Анна-сан? — Способ закрыть гештальт, — напомнила Анна, завёрнутая в белую простыню. В сауне было очень жарко, ни Момо ни сама Анна долго не высидели там, а Нанао продержалась дольше всех. После этой процедуры все трое присоединились к Рангику в хамаме, она не пошла греться в сауну. В помещении, выложенном мелкой плиткой с мраморным столом посередине (для пенного массажа), было очень влажно и тепло, и именно здесь было много пара. Рангику предавалась невесёлым мыслям, сидя на мраморной скамейке, Анна собиралась уйти где-то через минуту, Нанао-сан внимательно слушала их разговор, лёжа на мраморном массажном столе и наслаждаясь паром. — Откуда ты знаешь, что эта Айва не была интрижкой для него? — уточнила Нанао. — Капитан Ичимару хорошо к тебе относился, как и к ней. Но любить он мог только тебя, а о ней просто заботился, как о младшей сестре. — Нет, вообще-то, она родила ему сына, — выдала секрет Анна. — Капитан Хицугая его сын. Рангику-сан сделала тест ДНК, но так и не рассказала ему. — Ран, он знает? — Нанао поднялась из своего лежачего положения. Рангику уже поделилась с ней этим секретом, капитан Хицугая приходился сыном покойному капитану Ичимару. — Смысл ему что-то говорить. — Я думаю, что любил он как раз Айву-чан. Вряд ли капитан Ичимару знал о своём сыне, я не думаю, что она ему говорила. Но в то же время на его плечах лежала ответственность за тебя, Рангику-сан, он ведь и с тобой был близок. Не знаю уж при каких обстоятельствах это произошло, возможно, он был пьян, а может вы оба, так или иначе, ты была для него дорогим человеком, но любил он определённо Айву-чан. Так на неё смотрел. Я сама видела, — мягко улыбнулась Анна. — Когда она умерла, он будто сам умер. Думаю, он по этой причине и не боролся за жизнь, выбрал умереть. Его раны были тяжёлыми, но не тяжелее ран Момо-сан. Я ведь тебе уже говорила. Ты потеряла его не в момент смерти, а очень давно. В тот самый момент, когда капитан Ичимару понял, что любит не тебя. Он никогда и не был твоим. Не стоит строить иллюзий, — Анна вышла из хамама. — Ран, — Нанао подошла к подруге и накрыла её плечо своей ладонью. — Ничего не говори. Я знаю, как жалко выгляжу. — Я никогда не считала тебя жалкой, — мягко улыбнулась ей Нанао. — Анне следует следить за словами, но она же из одиннадцатого отряда. — Да ладно, Нанао-чан, — Рангику натянуто ей улыбнулась. — Я не обиделась. Она права. А я просто дура. Как выяснилось, была ей достаточно долго. — Ран… — Давай закроем тему, Нанао-чан, — весело предложила Рангику, но Нанао уловила в её голосе нотки истерики. — Пойдём, а то жарко. Голова кружится. ​К этому разговору они так и не вернулись. Учитывая, что Гин и Айва-чан прибыли в первый район Руконгая и остались в доме госпожи Хицугая, она вполне могла отзываться о нём, как о своём приёмном сыне. — Выпейте со мной чай, Рангику-сан? — предложила ей госпожа Хицугая. — Буду рада, — улыбнулась она. — Как ваше здоровье, госпожа Хицугая? Колени не болят? Голова? Давление? — О, ну что вы, всё хорошо. Не стоит так беспокоиться, — пожилая женщина, бабушка невысокого роста в чистом и качественном кимоно, засуетилась на просторной и светлой кухне, в приготовлении чая. Совсем скоро всё было готово. На столешницу опустились сладости, чайник с кокосовым улуном, это был любимый её чай, сладковатый сам по себе, и две пиалы для чая. Рангику с грустью отметила про себя, что это совсем не тот дорогой фарфоровый сервиз, который она привезла из Москвы и подарила ей. — Вы из четвёртого отряда? — Да. Я врач. А Гин… — Должно быть, всё ещё занят в десятом отряде. Он так много работает. Сперва в шестом, теперь в десятом отряде лейтенантом. Но у него всегда есть время на свою семью. Тоширо я отправила в магазин, он должен скоро вернуться, а Рукия-чан наверняка умчалась к своим друзьям из Академии. — А… приёмный сын потому что он был связан с Айвой-сан? — Вы знали мою дочь? — в глазах госпожи Хицугаи залегла печаль. — Нет. Я её не знала, но я о ней слышала. Так вышло, что именно мои подруги проводили её, Гина и маленькую Рукию к вашему дому. — О, так вы знакомы с этими девушками. Гин говорил, что так и не встретил их в Готей-13, ни в одном из отрядов. — Ну, прошло уже много времени, — уклончиво ответила Рангику. Не рассказывать же правду, что Анна и Момо в Готей-13 ещё даже не поступили. — А где сейчас Айва-сан? Она тоже стала шинигами? — Айва… — госпожа Хицугая опустила глаза в свою пиалу для чая. — Умерла в родах пять лет назад. — Но… — Рангику прикусила нижнюю губу. В тот год родился Тоширо. Айва умерла, рожая его, у неё не было духовной силы, а у него она ещё на этапе эмбрионального развития была высока. Это её и убило. Во всей этой ситуации Рангику могла порадоваться только тому, что её маленькому капитану не пришлось проходить через тяжести жизни в нищете, голоде и одиночестве, не пришлось слоняться неприкаянным в ненависти окружающих за сам факт его существования. В этой жизни он был желанным ребёнком, у него хотя бы был отец, который проводил с ним свободное время, бабушка и была Рукия. Они всё изменили. Быть может, это и не повлияет на ключевые события, но определённым образом повлияло на жизни некоторых людей. Во всяком случае теперь исследовать любовь и плотские удовольствия Тоширо придётся не с Рукией, а с кем-то другим. Рангику непроизвольно улыбнулась. Глупая мысль. — Врачи из четвёртого отряда сказали, что уровень духовной энергии Тоширо слишком велик для неё, она ведь простая душа. Её беременность это уже чудо. Я знаю, что они не планировали заводить детей, потому что вместе пытались заботиться о Рукии, но когда стало известно о её положении, Айва-чан так радовалась. Гин, я знаю, очень её любил и он любит своего сына. Смерть Айвы была для него тяжёлым ударом, но он справляется с этой утратой и живёт дальше. — Вот как, — Рангику поставила пустую пиалу из-под чая на столешницу и поднялась. — Позвольте мне, в качестве благодарности за чай, осмотреть вас. В конце концов, я врач и я давала клятву Гиппократа. Получая высокое звание врача, я торжественно клянусь: честно исполнять свой врачебный долг, быть всегда готовой оказать медицинскую помощь, хранить врачебную тайну, внимательно и заботливо относиться к пациентам, действовать исключительно в их интересах независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения. В числе прочего в какой бы дом я ни вошла, я войду туда для пользы больного. Но это если кратко, — поделилась Рангику. Помнится, когда ей вручали диплом, она заучивала этот тест на русском так, чтобы от зубов отлетало. Нельзя было опозориться перед Милославской Ариной Павловной, наставницей и главой пятого (медицинского) отряда российского отделения сообщества душ. — Клятва Гиппократа? Никогда о такой не слышала, — нахмурилась госпожа Хицугая. — Её дают все начинающие врачи в западных странах. Образование я получила не здесь, поэтому тоже давала эту клятву. — Вот как. Рангику, не теряя времени, проверила её колени и укрепила суставы и сухожилия, проверила сосуды, восстанавливая кое-где кровоток. Лечение заняло у неё около часа, и когда она закончила, госпожа Хицугая чувствовала себя намного лучше. — Не знаю, как благодарить вас. — Ну что вы, это была моя маленькая благодарность за чай. — Вы ещё зайдёте? — Я… я думаю, да? — Рангику отвернулась. А почему, собственно, она до сих пор не пришла? Она знала Тоширо с детства. Быть может, она придёт позже? Точно, это ведь случилось позже. — Ещё раз спасибо за помощь, госпожа Кучики. — Не за что… что? — Рангику резко развернулась. — С чего вы взяли? — Гин рассказывал про светский скандал в Сейрейтее. Четыре года назад лейтенант шестого отряда, Кучики Бьякуя, женился на простолюдинке. — Ну да, на Хисане-сан. Почему вы решили, что это я? — Украшение в ваших волосах. Это очень дорогая заколка, фамильная драгоценность. До вас её носила мать лейтенанта Кучики. А до неё жена господина Гинрея Кучики. Эта драгоценность означает принадлежность к клану Кучики, более того, подчёркивает статус. — А он сказал, это просто дорогая безделушка из числа старых вещей. Выходит, соврал мне, — отстранённо прошептала Рангику. — Вот почему все так на неё смотрели, даже он сам… — догадалась она. В голове не укладывалось, какой же фантастической дурой она была. Сперва обед с одной из старейшин клана Кучики, госпожа Фумико; потом Анна своими многозначительными «тебе виднее»; и даже сам Бьякуя. Впрочем, Рангику одёрнула себя, он сам сказала, это просто подарок. Времена меняются, нравы и обычаи тоже. Подарил и подарил. Быть может, действительно нашёл в старых вещах. В конце концов, это ведь и правда просто старая вещь. — Это не так. Его жену зовут Хисана-сан и он безмерно её любит. Думаю, у неё в волосах точно такая же. Рангику развернулась и вышла из дома. Не успела она сделать и пары шагов, как столкнулась с маленьким мальчиком. Она сразу узнала в нём Тоширо. Он был одет в кимоно и традиционную японскую обувь, выглядел как самый обычный ребёнок, только вот ткань его одежды в районе правой коленке была изодрана. — Вы были у моей бабушки? — спросил он настороженно. — Да, она угощала меня чаем, — Рангику задорно ему улыбнулась. С ним это всегда было так просто. — А ты, выходит, Тоширо, да? Она говорила о тебе. А где твой отец? — В десятом отряде, полагаю. Мне неинтересно, где носит этого старикана, — фыркнул мальчик. Рангику рассмеялась. — Да он же ещё молодой! Ты что? — Да? А ведёт себя прямо как старикан. Туда не ходи, это не делай, а вот смотри на Рукию, вот твоя сестра молодец, а ты нет. Надо тренировать реацу, — процитировал Тоширо. — Ну, уж не знаю, как там Рукия и насколько она молодец, к ней у меня, если честно, есть вопросики, — важно заметила Рангику. — А вот ты, если прислушаешься к совету твоего отца тренировать реацу, будешь молодец. Это очень важно, Тоширо. — Зачем? Быть шинигами? Не хочу. Мой отец шинигами и он пропадает вечно в Готее, теперь и старшая сестрица Рукия решила податься в шинигами. — Гин много работает, чтобы вы с Рукией ни в чём не нуждались, — мягко заметила Рангику. — Что касается академии духовных искусств, ты можешь туда не поступать, но твоя реацу слишком велика. Я даже сейчас чувствую её колебания. В будущем тебе придётся пойти в академию, хотя бы для того, чтобы научиться контролировать свои силы. Необязательно служить в Готей-13, в будущем Сейрейтей наладит международные связи и можно будет уехать заграницу. К тому же, — Рангику опустилась на колени перед ним, чтобы их рост сравнялся, — ты намного таллантливе Рукии. Представляешь, как она удивится, когда ты займёшь должность выше её собственной? А ты сможешь, просто не сдавайся и усердно работай. — Думаете, у меня правда получится? — Я знаю, — заверила его Рангику и коснулась его щеки. — Значит, эти удивительные глаза достались тебе от матери? — Да. Вы её знали? — заинтересовался Тоширо. Он знал, что она умерла, когда он родился. — Нет. Я знаю твоего отца. Мы с ним друзья. Давние. Во всяком случае, хотелось бы в это верить, — призналась ему Рангику. — Ты поранил коленку? — она заметила кровь на его коже в том месте, где была порвана ткань его одежды. Мальчик смутился и признался, что он упал. — Ничего страшного. Смотри, как я умею, — Рангику приложила правую ладонь к его коленке и в ту же секунду её рука зажглась оранжевым свечением, под цвет ее реацу. Коленка зажила, даже шарма не осталось. — Ну вот и всё. Мне пора идти, Тоширо. Мальчик только кивнул, поблагодарил за лечение и позволил ей уйти. Рангику предусмотрительно вытащила из волос заколку и убрала ей в карман хакама. Раз все так на неё реагируют, ни к чему носить её в волосах. Тем более при живой Хисане-сан. На повороте на главную улицу она вновь в кого-то врезалась, на сей раз это был Гин. — Рангику, какая встреча, — удивился он, придерживая её за плечи, чтобы она не упала. — Куда же ты так несёшься? — Гин… — Рангику застыла, не смея пошевелиться. Это был он. Живой. Здоровый. В форме шинигами с шивроном лейтенанта десятого отряда. — Я так рада тебя видеть! — Рангику в порыве своих эмоций обняла его так крепко, как только могла. Она ощущала его тепло, его биение сердца в груди, его дыхание. Он был жив и стоял рядом с ней. — Ого, как эмоционально, — протянул он. — Рангику-чан, чем я заслужил такие сантименты? — он похлопал её по плечу и мягко отстранил от себя. — Мы с тобой сколько уже не общались? Пару месяцев так точно, да и то, виделись по работе. Ты всё была так занята, не заходила ко мне, а когда я приходил в пятый отряд, ты ссылалась на работу и избегала меня. А теперь кидаешься меня обнимать. — Это неправда, это ты меня избегал, — голос предательски дрогнул. — Я думала, что дело во мне, думала ты был на моей стороне, но… как выяснилось, ты никогда не был. Ты выбрал Айву-сан, а не меня. И ты ушёл тогда из-за неё, не из-за меня. — Ах, Рангику-чан, ты, видимо, переутомилась за своей работой. Я обязательно скажу капитану Айзену меньше тебя нагружать. Говоришь какие-то глупости, — Гин пытался перевести всё в шутку. — И это что ещё за сцены ревности? Рангику-чан, напомни, быть может я запамятовал, но я разве хоть когда-нибудь тебе что-то обещал? — Гин… неважно, что ты обещал или не обещал, для меня ты всегда был самым дорогим человеком, пока не появился Тоширо, а после него и ещё один… И я любила тебя. Совсем не так, как люблю его и как люблю своих друзей, — призналась Рангику на выдохе. — Каждый раз это было по-разному, трепетная любовь, нежность, страсть, я так сильно тебя любила, что почти умерла в тот год, когда ты… умер. Когда квинси напали на Сейрейтей, они убили меня и капитана. Помню, как умирала и как думала о том, что, согласно христианской вере, могу тебя встретить. Так глупо. Я рада, что ты жив, и я надеюсь, что в этот раз история пойдёт по другому сценарию, где ты останешься жив, — говорить по-русски оказалось не так сложно, пусть и мысли путались. Рангику должна была сказать вслух то, о чём так много думала, и языковой барьер был единственным, что позволило ей говорить открыто. Гин ничего не понял. — Ты любил Айву и я уважаю твои чувства, — продолжила она уже на родном им обоим языке. — У тебя есть семья и есть сын и я надеюсь, ты будешь жить ради них. Ты всегда был мне дорог, как друг, как любовник, как любимый, даже если я не значила для тебя так много, как Айва-сан. Теперь, спустя столько лет, я могу сказать, что всё ещё люблю тебя, но теперь, пожалуй, только как друга. Живи долго, пожалуйста, в мире столько прекрасного. Ты когда-нибудь был в Европе? Венеция, Рим, Париж, Мадрид, Берлин, Лондон, Стокгольм, Петербург, и много других красивых городов в мире живых ты просто обязан увидеть. Будь счастлив, — искренне пожелала ему Рангику. Она так долго думала о том, что ему скажет при встрече, но мысли путались. Ничего из тех заготовленных фраз она так и не сказала. — И тогда счастлива буду я. — Спасибо, конечно, но… Рангику-чан, у тебя всё в порядке? — Гин схватил её за руку, некрепко, чтобы остановить. Она собиралась уйти. Он обеспокоенно на неё посмотрел. — Многое из того, что ты сказала, мне непонятно. Мы никогда не были любовниками. Только друзьями. Я никогда не предавал свою жену. Даже после её смерти я до сих пор люблю Айву. Ты отстранилась после того, как мы встретились в академии. Я искал тебя по всему шестьдесят четвёртому району Руконгая, но так и не нашёл, а потом встретил на территории учебного заведения. Я был занят учёбой и когда у меня получилось закончить академию за один год, меня приняли в шестой отряд, а твои способности заинтересовали капитана Айзена. А сейчас ты говоришь совсем другое. И… я ни слова не понял из того, что ты сказала на другом языке. Это был… — Это был русский. Тебе не о чем беспокоиться, Гин. У меня всё хорошо. — Ты уверена? Рангику-чан, не сочти за грубость, но, быть может, ты действительно переутомилась на работе? Капитан Шиба говорит, от работы даже кони дохнут. — Ну, капитану Шиба виднее, это же главный бездельник и тунеядец во всём Готее, — улыбнулась Рангику, вытирая слёзы. Она была слишком эмоциональна в последнее время. — По части ничего неделания он может дать мастер класс капитану Кьёраку. — Это точно, — кивнул Гин. — В шестом отряде было иначе. — Так и оставался бы там. Чего тебя в десятый понесло? — Капитан Кучики меня перевёл, когда должность лейтенанта в десятом отряде стала вакантной. Сказал, что мне уже нечего делать в третьих офицерах. А когда должность лейтенанта в шестом освободилась, её занял Бьякуя. — Ты достаточно силён, чтобы быть капитаном. — Яре-яре, Рангику-чан, а как же десятый отряд? — Сдался он тебе. Сына своего отправь в академию, вот он и пойдёт служить в десятый отряд. — Широ-чан сам решит, что ему делать, не могу же я его заставлять. Он сейчас в том возврате, когда папа резко стал плохим, — пожаловался Гин. — Сначала Рукия-чан, теперь он. А я же их купал, когда они были маленькими, на руках укачивал, с ложечки кормил, ходить учил. — Детям очень важно сепарироваться, — мягко улыбнулась Рангику. — Знаешь, как говорят? — она задорно ему улыбнулась. — Не можешь победить, возглавь. — Звучит не очень убедительно. Я всё ещё не отошёл от того дня, когда Рукия-чан привела какого-то парня с улицы и представила его, как Абараи Ренджи, своего друга детства. А потом ещё выяснилось, что Айва-чан знала об этом. Рукия ещё совсем девочка, а уже привела в дом парня. И каждый раз, когда я пытаюсь с ней поговорить про секс и контрацепцию, она слушать меня не желает и уходит. Рангику заливисто рассмеялась. Её не отпускало минуты две. — Абараи просто её друг, — вытирая слёзы смеха успокоила она своего друга. — Переживать будешь лет через пятьдесят, когда она другого рыжего парня встретит. Ну или когда Тоширо познакомит тебя с одной знойной брюнеткой. — Реагируешь, как капитан Шиба. Он тоже смеялся. — Естественно, — заявила Рангику авторитетно. — Любой бы умер от смеха, если бы представил, как ты говоришь с кем-то о сексе, — её снова прорвало на смех. Давно она уже так не смеялась, если подумать. — Ох, насмешил. Раз уж мы коснулись темы капитана Шибы, выполни мою просьбу, пожалуйста. — Какую? — с интересом спросил Гин. — Отдай ему моё письмо, но не говори, что оно от меня, — Рангику вытащила вдове сложенный лист бумаги и передала его другу детства. — Это очень важно. — Ладно, без проблем. Передам завтра утром, не против? — Гин, ты ему только скажи, что это никакая не шутка, — повторила Рангику. — 17-е июня 1992-го года. Пусть не отпускает её из дома, ни её, ни детей. В этот день она потеряет свои силы и умрёт, если он позволит ей выйти из дома. Ты понял? — Июнь 1992-го? — Гин приоткрыл глаза. — Ты пугаешь, меня Рангику-чан. Этот год ещё не наступил. — Обещай, что ты всё сделаешь. — Я… я обещаю. — Спасибо, — она улыбнулась ему так ярко и искренне, он уже и позабыть успел эти эмоции на её лице. Обычно Рангику, которую он знал, была несколько властной, пренебрежительной к некоторым вещам или некоторым подчинённым, иногда надменной, но чаще всего подчёркнуто вежливой с коллегами-капитанами. Словном, она будто прятала от мира за множеством масок ту девочку, которую он знал в детстве. Неожиданно и необычно было вновь её увидеть. Будто бы две разые женщины. — Ладно, пойду я. У меня встреча. И Гин, — Рангику поправила волосы, которые лезли в глаза, — не говори ничего капитану Айзену, хорошо? Не стоит его беспокоить по пустякам. Она покинула друга детства с лёгким сердцем. У него всё будет хорошо, она не сомневалась в этом. Рангику хотела подышать свежим морским воздухом, возможно, даже искупаться. Она направилась в восьмидесятый район западного Руконгая и просидела на обрыве до самого заката. Когда буйство ярких огненных оттенок красного, оранжевого и жёлтого разукрасили небо, её нашла Момо. — Вы в порядке? — Естественно, Хинамори. Что может быть со мной не так, — Рангику подарила ей одну из своих ярких улыбок. — Ты посмотри, какой закат. До чего красиво. — И правда, — кивнула Момо. — Нанао-сан отправилась в Сейрейтей. Она не сказала, зачем. — Видимо, по каким-то своим причинам, — философски заметила Рангику. — Сейчас бы выпить вина на фоне этого удивительного заката, — она мечтательно прикрыла глаза и выгнулась в спине, подставляя грудь, шею и лицо лучам заходящего солнца. — Ой, говорите как Анна-сан, — улыбнулась Момо. — Только, боюсь, о вине и другом алкоголе вам придётся забыть на ближайшие девять месяцев. — Незадача какая, — сокрушалась Рангику. — Что поделать. Момо облокотилась спиной о дерево, наблюдая закат под кроной дерева. Когда солнце скрылось за горизонтом, Рангику поднялась и отряхнула ткань хакама, а затем вытащила фамильную драгоценность клана Кучики из своего кармана. Момо подошла ближе, с интересом рассматривая заколку. Рангику покрутила её в руках, о чём-то размышляя с мечтательной и несколько печальной улыбкой, а затем размахнулась и уже хотела забросить украшение в воду, как Момо одним резким движением перехватила её руку. — Не думаю, что это хорошая идея. Это же подарок. — Какая разница. Он теперь мой. Мне решать. — Раз она вам не нужна, отдайте мне, — Момо вытянула правую руку. Рангику вложила её в ладонь украшение и развернулась. — Наперегонки, Хинамори? — Вы не в том положении, чтобы предлагать мне соревнования в скорости, — мягко сказала Момо, убирая шпильку во внутренний карман косоде. — Ой ли, ты думаешь, я не гожусь тебе в соперницы? А с Анной-сан ты всегда соревнуешься. — Так ведь Анна-сан не беременна, в отличие от вас, чтобы скакать как горная коза по всему Руконгаю, ей полезно побегать, вес сбросить, а то она стресс булочками да круассанами заедает, а потом ноет, что из сорок четвёртого размера опять перешла в сорок шестой. Пожалели бы свой организм. Вредно же. — Ерунда! — с умным видом и азартом в глазах заявила Рангику. — Ещё слово и я подумаю, что ты боишься мне проиграть. — Ой, ой, — усмехнулась Момо. — Стартуйте первой, Рангику-сан, так уж и быть, дам вам фору в пару минут. — Что получает победитель? — Желание? — Годится. Рангику сорвалась в мгновенной поступи и, когда в Руконгае начало смеркаться, она уже была где-то в третьем районе. Она остановилась, оглядываясь по сторонам. — Кого-то потеряли, Рангику-сан? — вежливо уточнила Хинамори, которая обнаружилась на лавочке возле какой-то продуктовой лавки. Скучающе она поднялась, отряхнула одежду, и протянула подруге воду. — Вот, возьмите. — Ну что, неужели я так медленно бегаю? — поразилась Рангику. — Ну что вы, я жду вас всего… хм… пятнадцать минут. — Хинамори, ты злюка. — Вот и неправда, Рангику-сан! — игриво, на манер подруги, заявила Момо. Они собирались продолжить путь, как из-за какой-то поперечной улочки выглянула Хисана-сан в окружении двух мужчин. Рангику узнала их одежду, так одевались слуги клана Кучики. — Он что, не выделил ей в качестве охраны офицеров или, хотя бы, рядовых? — поразилась Хинамори. — Она никогда не делилась с ним, кого именно искала в Руконгае, к тому же он не мог просить служащих своего отряда приглядывать за его женой, это превышает полномочия лейтенанта, — поделилась Рангику. — Хисана-сан! — громко позвала она девушку. Хисана удивлённо замерла, силясь узнать в двух шинигами напротив неё знакомых ей людей. Она выглядела бледной, уставшей, и болезненной. Рангику профессиональным взглядом сразу заметила отдышку, когда подошла ближе, пот на лбу, синяки под глазами. — Мацумото фукутайчо, — вспомнила Хисана. — Я вас узнала. Вы служите в пятом отряде. — Всё верно. Вы ищите кого-то? — Да, я ищу… девочку, она похожа на меня. — Ваш муж не может вам помочь? — уточнила Хинамори. — У него больше влияния и возможностей. — Бьякуя-сама ничего о ней не знает. Я так плохо поступила, я бросила Рукию совсем одну, а когда вернулась, её уже не было. Ненавижу себя за это, — Хисана вытирался глаза от слёз и размазала тушь по нижним векам и щекам. Рангику вздохнула. — Вы не виноваты. Тяжело выжить одной с грудным ребёнком на руках. Рукию вы здесь не найдёте. — Я оставила её в первом отряде с Ичимару Гином, госпожой Хицугая и её дочерью Айвой, — призналась Хинамори. — Полагаю, она всё ещё там, или уже поступила в академию духовных искусств. — Да, она поступила, — улыбнулась Рангику. — Лейтенант Ичимару и его жена Айва-сан заботились о Рукии, как о своей дочери, думаю, если вы наведаетесь в первый район или в академию, вы с ней встретитесь. Но я бы на вашем месте тщательно подбирала слова прежде, чем что-то говорить. Она ведь вас не знает, ей трудно будет принять вас, — посоветовала она. — Правда? — Хисана чуть не расплакалась. — Спасибо большое! — она взяла Момо за руку. — Я не знаю, как вас благодарить! — Хисана-сан, вы выглядите болезненно. Позвольте мне осмотреть вас. — Рангику-сан, я думаю, что сейчас явно не время и не место для вашего синдрома помогать всем, кому нужна медицинская помощь, — попыталась образумить её Момо. — Напротив, Хинамори, сейчас самый подходящий момент, — Рангику подошла ближе к Хисане и сперва осмотрела её тело с помощью медицинского искусства восстановления. Она сделала то же самое, что и для госпожи Хицугая, укрепила сосуды, суставы, нормализовала кровоток. Она была знакома с историей болезни бывшей жены капитана Кучики. То, чем страдала Хисана-сан, в мире живых назвали бы лейкемией. — Ваш организм болен. — Я знаю. Бьякуя-сама просил семейного врача клана Кучики меня осмотреть, но он не может сказать, что со мной. — А четвёртый отряд? — Бьякуя-сама договорился о том, чтобы меня осмотрела Котецу-сан. — И что сказала Исане? — Наша встреча назначена на пятницу. Сегодня вторник. — Ну, сказать вам диагноз могу и я, — Рангику отстранилась. — Злокачественное поражение костного мозга, при котором лейкоцитов вырабатывается огромное количество и они начинают пожирать здоровые клетки. Иными словами, это лейкемия. Рак крови. Тяжело с ним бороться, но это возможно. Пересадка костного мозга ещё не изучена, можно попробовать химиотерапию, это уничтожение раковых клеток химическими веществами, но они влияют на весь организм. Или можно попробовать лучевую терапию. Вместо высокоэнергетических лучшей, которые используют в мире живых, я использую свою реацу и точечно буду убивать раковые клетки и замедлять их развитие. Это болезненная процедура и она потребует филигранного контроля с моей стороны и времени, конечно. Вам придётся провести эту ночь в нашей компании, Хисана-сан. Видите ли, — Рангику улыбнулась ей дружелюбно, — я не могу позволить вам умереть. Бьякуя будет так несчастен. Они остановились на окраине третьего района Руконгая, в старом складском помещении, где никто не жил. Хинамори не стала противиться решению Рангику и возвела барьер высокого уровня бакудо вокруг помещения. — Я использую на вас хакуфуку. Это бакудо усыпит вас, — сказала Момо. — А вы, — она осмотрела людей дома Кучики, которые и так выглядели весьма напряжённо. Естественно, Хисана-сама пошла куда-то с какими-то незнакомками, и теперь они собирались её усыпить. Против шинигами у них двоих не было и шанса. — Вы будете стоять здесь и наблюдать, и не вздумайте мешать во время операции. Усыпить вас необходимо, — она повернулась обратно к Хисане, — так вы не будете чувствовать боль. — Обычно я использую наркоз, но мы, к сожалению, далеко от больницы и нужных медикаментом у меня нет, — сказала Рангику. — Хакуфуку усыпляет ненадолго, но поскольку у нас нет анестезии, Хинамори будет использовать бакудо на вас, чтобы вы спали дольше. Я думаю, мы закончим к утру. Если что-то пойдёт не так, я обязуюсь прекратить. Риски минимальны, но они есть, и вы можете не проснуться, потому что лейкемия это тяжёлое заболевание, от него умирают люди по всему миру. Лучевая терапия может вызывать побочные эффекты, это слабость, тошнота, кожные реакции, сердечно-сосудистые проблемы, эндокринные нарушения, репродуктивные нарушения, хрупкость костей. По закону я обязана информировать вас о рисках и взять письменное согласие на операцию, но в текущих условиях, думаю, это невозможно. Так же хочу заверить, что облучать ваше тело гамма лучами я не собираюсь, вместо этого я буду использовать кидо и точечно воздействовать на ваш организм. Риски минимальны, но они всё равно имеются. Скорее всего, вы будете чувствовать усталость и слабость после того, как мы закончим. Я напишу все рекомендации для Исане-сан, как мы закончим, — отчиталась Рангику. — Хисана-сама, это же безумие! — попытался образумить её один из мужчин. — Доверяете непонятно кому, ещё и столько рисков. — Сколько я проживу, если откажусь? — Меньше года. Вы не протяните до весны. — А если я соглашусь на операцию? — В зависимости от того, как она пройдёт. Рак не лечится, но многие пациенты живут в ремиссии долгую и счастливую жизнь. Я сделаю всё, что могу. — А если операция пройдёт неуспешно? — Если будет риск угрозы вашей жизни, я немедленно остановлюсь и вы продолжите жить, как жили. — То есть я ничего не теряю, — мягко улыбнулась Хисана. — Тогда я согласна. — Хисана-сама! — За жизнь ведь стоит бороться. Хотя бы попробовать. — Я записала ваши слова на диктофон в своём айфоне, — Момо вытащила новый телефон из внутреннего кармана своего косоде. — Это будет вашим согласием. — Юридически это нельзя признать согласием, — нахмурилась Рангику. — Позвольте нам поговорить с Хисаной-сама наедине, — попросили её сопровождающие. Рангику пожала плечами и вышла. Хинамори последовала за ней. — Зачем ей помогать? — Что значит, зачем помогать? Ты же помогла Рукии, ты помогла Гину. Потому что тебе не всё равно, потому что ты испытываешь сострадание к людям. А я врач, я обязана ей помочь. Хотя бы попробовать. К тому же Хисана-сан и так пережила многое. Я лишь хочу помочь ей пожить подольше. — Вы беременны, Рангику-сан. Как же ваш ребёнок? — Пока он не родился, это плод, давай придерживаться этой терминологии. — И всё же. Как же ваша беременность? Она никогда не наступит, если Хисана-сан будет жить. Капитан Кучики никогда на вас не посмотрит, если она будет жить. — Я знаю. В этом и проблема, не так ли? — улыбнулась Рангику. — Либо моя беременность, либо жизнь Хисаны-сан. Это мой выбор. Я, как врач, придерживаюсь светских взглядов и считаю, что жизнь уже рождённой и сформированной женщины намного важнее, чем существование эмбриона, который неизвестно, сформируется ли в ребёнка или нет, ведь статистически 15-20% от числа всех беременностей заканчиваются выкидышами. — А что бы сказал Кучики тайчо? — Какая разница, что бы он сказал, не ему делать этот выбор. А ты бы как поступила? — Вы знаете, как, — Момо помрачнела. — Правда в том, что мы уже изменили время. В то будущее, каким мы его знаем, мы уже никогда не вернёмся. — Думаете наше вмешательство приведёт к столь серьёзным изменениям? Так ли это? — задумалась Момо. — Капитан Ичимару, возможно, и не решит предать сообщество душ, у него есть семья, но предаст кто-то другой. Канаме Тоусен всё так же может пойти за своими интересами. — Как знать. Честно говоря, я не уверена, что Рукия попадёт в клан Кучики теперь, когда о ней с самого детства заботились Гин и Айва-сан. Она и фамилию, наверняка, носит как у него или как у неё. Не думаю, что она, имея семью и дом, примет предложение капитана Кучики вступить в его клан. Очень сомневаюсь в этом. — Как думаете, долго нам ещё осталось вот так путешествовать? — Хогёку сломается через один-два прыжка. — И что будет, когда цикл замкнётся? — Момо беспокоил этот вопрос. — Мы из этого времени исчезнем? Или, наоборот, изменения будут необратимы, история претерпит изменения и это мы просто исчезнем? — Я не знаю, — честно призналась Рангику. — Что ж, думаю, им хватило времени нас обсудить за нашей спиной и пора возвращаться, пациентка ждёт! — оптимистично добавила она. Момо кивнула. Хисана-сан действительно их ожидала. Она была готова на операцию.