Другая сторона медали

Бледные и тонкие пальцы Либитины сжимали пакет для улик, в котором находилось то что, заставило Малдера застыть, охваченного одновременно ужасом и проблеском надежды. Клочок рыжих волос, неестественно блестящий в тусклом свете. Цвет волос, который он так хорошо знал. Вместо аккуратного среза — рваная линия, словно волосы не обрезали, а выдирали. Выдирали с особой жестокостью. Если присмотреться, то можно было заметить на кончиках луковицы и даже небольшие кусочки кожи. Малдер резко вырвал пакет с найденной уликой с рук своей напарницы. Он смотрел на него добрых несколько секунд, словно телепатически пытаясь найти хоть единственную связь, единственную надежду, что Скалли где-то рядом. Живая или… Его руки дрожали. Глаза агента судорожно скользили по содержимому пакета, а зубы сжались, что был слышен характерный скрип. Он уже хотел открыть пакет, как вдруг Гутьеррес схватила за плечо. — Не трогай руками, — резко сказала Либитина, но Малдер уже втягивал носом воздух, не трогая улику руками, его глаза дико блестели. Либитина нахмурилась и недовольно цокнула. Вот уже упрямый идиот. Запах был отвратительным: смесь гнили, ржавчины и затхлости. — Понюхай! — Внезапно выпалил Малдер, протягивая улику. Она бросила на него оценивающий взгляд, затем приняла пакет и, сделав вдох, ощутила противный запах. Этот запах… — Вот почему Ганс так побежал. Наверное, почувствовал этот запах. — Сказала Либитина, ссылаясь на странное поведение своей собаки. — Я его тогда не почувствовала, побежала сразу к тебе. Либитина задумалась, устремив глаза в пол и слегка прикусив нижнюю губу. — Волосы, вероятно, были вырвали с уже мертвого тела, или же настолько грубо, что повредили голову, и кровь успела испортиться с момента, как эта улика была на месте. — Произнесла Либитина смотря в одну точку. — Они…они специально так сделали. Чтобы я знал, что они мучали её. — Его голос сорвался в хрип. Снова. Малдер закрыл пакет для улик, и положил в небольшую сумку, напоследок убедившись, что содержимое пакета не было повреждено. — Еще не факт, что это именно она. В этой стране много рыжих девушек, и тем более пропавших. Отнесем улику на анализ и тогда сможем убедиться. Но, эта улика имеет ценность. — Либитина попыталась вразумить Малдера. Не все, что будет найдено в лесу, может иметь связь с его пропавшей напарницей, даже если так и кажется. Ему. — Еще не факт? Это точно её волосы! Я видел её волосы каждый день последний год. Это они!. — Яростно запротестовал агент, сжимая кулаки. — Повторяюсь, анализ покажет. — Холодно отчеканила Либитина, скрещивая руки на груди. Её холодность бесила его, но часть его сознания понимала — она права. Даже если это волосы Скалли, истерика не поможет её найти. Анализ все покажет. — А теперь показывай, что ты нашел. Ты говорил про какие-то следы. — Гутьеррес переключила своё внимания на то что было на земле. Малдер попытался успокоиться, судорожно вдохнул воздух и так же судорожно его выдохнул. Следы. Те что он нашел, пока Либитина ушла вместе со своим псом. Следы шли хаотичным зигзагом, то глубже, то почти исчезала. Словно волокли что-то тяжело, то ли жертва еще сопротивлялась, четно пытаясь вырваться из лап злоумышленника, а на одном участке земли земля была разрыта — будто тело дергали, переворачивали, а потом снова тащили. Дальше были следы ног. Босых ног — крупные, 42-го размера, с глубоко вдавленной пяткой. Отпечатки мужских босых ног вместе со всей общей картиной вели вглубь леса — сначала четкие, потом все более размазанные. Трава была помята, а рядом совсем недалеко был сломан кустарник. Либитина осторожно присела на корточки, достав перчатки из внутреннего кармана пальто и натянув их на левую руку. Она провела пальцем по краю отпечатка. — Свежие. Явно не старше суток. И смотри, правая нога волочится, значит либо он был ранен, но крови нет, заметь, либо тащил что-то тяжелое. Следы вели в глубокую чащу леса, где почти не проникал дневной свет, а учитывая тот факт, что уже начало темнеть, то вскоре совсем ничего не будет видно. Малдер шагнул первым, не дожидаясь одобрения со стороны Либитины. А ей лишь оставалось последовать его примеру, уже держа фонарик наготове, на всякий случай. Как и ожидалось, было темно, хоть глаз вырви, поэтому Малдер включил фонарик первым. Его фонарик, единственный источник света, выхватывал из темноты рваные отпечатки босых ног, примятую траву и обломанные ветви деревьев. Следы, ведущие сквозь густую растительность, не прерывались, но признаки борьбы исчезли. Создавалось впечатление, что жертва либо сдалась, либо потеряла сознание. Дальше следы волочения прекратились, остались лишь следы босых ног. Может быть, злоумышленник взял жертву на руки? — Тут следы заканчиваются, следы ног ведут в ту сторону. — Заметил Малдер, смотря в правую часть лесной чащи, туда и ведут слезы босых мужских ног. — И мы пойдем туда? — Спросила Либитина, держа фонарик двумя руками. — Конечно. Мы сможем найти что-то ценное. Я чувствую. Он чувствовал. Интуиция. А интуиция никогда не подводила его. Он точно уверен, что эти следы тут не зря были оставлены. Маньяк словно играется с ними, оставляет следы на ровном месте. Может и клочки волос он оставил специально? Может быть, он что-то знает о Скалли и так играется с чувствами Малдера? Либитина вздохнула. Она давно поняла, что следы принадлежат человеку, а не пришельцам. Малдер был убежден в инопланетном похищении Скалли, но Гутьеррес придерживалась иной точки зрения. Хоть и она была агностиком в плане всего, во что верит Малдер, но тут никаких следов инопланетных технологий — только грубая мужская сила. Но сказать Малдеру? Вывалить на его всё что она думает? Признаться, что, по ее мнению, Скалли попала в руки какого-то маньяка? Нет. Он уже и так на грани. Нагружать его своими предположениями, своим холодным, расчетливым анализом — это было бы просто бесчеловечно. Она так не могла. Единственным выходом было записать все в блокнот, как только они вернутся в штаб. Но и скрывать что-то от расследования нельзя. Она может быть и расскажет, но явно не сейчас. Еще неизвестно, что находится в этой части этого чертового леса. Либитина последовала за Малдером. Следы все еще продолжались, но уже были какие-то размытые и не четкие, как тогда. Но они продолжали идти. Уже становилось холодно, темно, но расследование важнее всего. — Следы уже не такие четкие. — Произнес Малдер, больше себе, чем своей напарнице. А она лишь хмыкнул в ответ. Всю дорогу Ганс держался с удивительным спокойствием, его нос был прикован к земле, вынюхивая следы. Ни единого звука, ни рычания. Однако едва они сделали несколько шагов вперед, как в нем словно что-то щелкнуло, и он взорвался яростью. Глухую лесную тишь прорезал грозный рык пса, направленный в неведомую даль. Пёс посмотрел на свою хозяйку и снова повел куда-то. — В этот раз пойдем вместе. — Холодно произнесла Либитина. Пёс начал тянуть поводок, словно моля хозяйку последовать за ним, как в этот раз, когда они нашли клочки волос. Малдер понимал, что это знак. В прошлый раз собака нашла волосы, а что будет в этот раз? Может они найдут что-то ценное? Либитина держа поводок, позволила своему псу снова взять инициативу. Пёс повел их в правую часть чащи леса, прижимая нос к земле, было слышно как он дышит и принюхиваться. Вдруг пёс остановился и загавкал тыкаясь носом в небольшой овраг, а после начал яростно капать лапами. Малдер и Либитина переглянулись. Это точно что-то ценное. Ценнее некуда. Малдер не выдержал. Он отвел пса в сторону и сам принялся копать, голыми руками. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, а в голове пульсировала одна мысль. Либитина не стала ему мешать. По сути это его расследование, а она лишь ему помогает. Но он снова ведет себя слишком взвинчено. И кажется Либитина поняла о чем он думает. Он думает, что там может быть что-то худшее. Продолжая копать, Малдер почувствовал что-то твердое и металлическое. Он подцепил это пальцами и принялся вытаскивать. Это была консервная банка. Она была вскрытая, но было видно, что её снова запечатали, наверное, паяльником. Малдер потряс банку и кажется внутри что-то находилось. Булькало и переливалось. На самой банке не было этикетки, но наверное это было что-то вроде тушенки или рыбной консервы. А по запаху ничего не скажешь. Его и не было. Но вдруг они что-то найдут вскрыв эту банку? — Вскрывать будем уже когда приедем в штаб. — Резко предупредила Гутьеррес, смотря не на Малдера, а на своего пса. Он вилял хвостом и хоть и жалобно смотрел на свою хозяйку, снова начал вести себя как обычно. Он просил угощение. — Я и не собирался. — Пробурчал Малдер держа в руках загадочную банку. Это точно что-то ценное. Закопанная банка посреди глубокой чащи леса. Поведение пса. Это все вызывало жгучее чувство тревоги и неизведанного.

***

В течении следующего часа Малдер и Либитина больше не нашли ничего ценного. Пёс продолжал вести себя как обычно. Было принято решение возвращаться. Но Малдер хотел остаться тут. Он хотел перекопать весь этот чертов лес, ради того, чтобы найти хоть что-то еще. Хоть что-то, что было связано с ней. Но уже было холодно и совсем стемнело, и кажется надвигался ливень. В небе были слышны раскаты грома. Малдер и Либитина вышли на дорогу, по которой они шли в ту часть леса. Машина на которой на они приехали все еще стояла, а вокруг её были агенты из отдела Либитины. Они ничего не нашли, хоть и старались. Кажется, сегодня у них неудачный день. — Вы правда ничего не нашли? Вы все провели, что смогли? — С недоверием спросила Либитина у своих подчиненных. — Да! Сколько можно тебе объяснять? Или ты нас за дураков держишь? Мы знаем свою работу. Или ты думаешь, что самая лучшая в отделе, а, Либби? — Парировал один из агентов, явно раздраженный. Либитина замерла. Нет, она не считала себя самой лучшей и умной в этом отделе. Она просто хотела знать. Вдруг они нашли что-то важное? Это поможет расследованию. — Ты хоть сама веришь, что вы вообще что-то найдем? Вот вы нашли волосы и банку! И как это поможет этому делу? Твою Скалли уже давно наверное убили, раз начали оставлять такие очевидные улики — Сказал один из агентов, обращаясь явно к Малдеру. Малдер замер. Руки сжались в кулаки. Ему хотелось врезать этому идиоту, чтобы замолчал. Он не хотел думать, что кто-то мучал её. Что кто-то намеренно лишил её жизни. Он вообще не хотел ни о чем думать прямо сейчас. Лишь хотел вернуться домой. Из его мыслей выдернул голос Либитины. — Пойдем. Мы уже тут три часа находимся. И все явно устали и просто всем надо немного успокоиться. Никто вас не винит, в том что вы ничего не нашли. Я просто спросила. И не забывайте, что я главная по этому делу. — Холодно отчеканила Либитина, положив ладонь на плечо Малдера, желая, чтобы тот успокоился и пошел вместе с ней. Агенты сели в машину, что-то бурча себе под нос, а Малдер оставался на своем месте. Дождь маленькими капельками уже начинал капать с неба. — Ты идешь? — Спросила Либитина, уже открывая машину и позволяя своему псу зайти внутрь. — Дай мне немного перевести дух. — Ответил Малдер, устремив глаза в пустоту. Либитина закрыла дверь, оставляя своего верного компаньона внутри. Она встала рядом с Малдером и посмотрела на него. Он был на грани. Весь день в лесу, улики, которые оставляют больше вопросов, чем ответов, жестокие слова агентом, словно соль на открытую рану. Либитина вздохнула. Она понимает, что сейчас ему плохо. Конечно, она ему просто напарница и подруга, но то как он переживает за её благополучение, может означать лишь одно. Он привязался к ней за весь год, который они работали вместе. Она не знала, что сказать, чтобы ему стало лучше. Ничего не приходило в голову. Знакомое чувство. В тот момент, когда Либитина открыла рот, чтобы произнести что-то, ее прервал мощный и неожиданный удар грома, и следом начался сильный дождь. Резкий холодный дождь мгновенно отрезвил Малдера от мрачных мыслей, и он быстро забрался в машину, за ним последовала Либитина. — Ну, что-ж, поехали? — произнес Малдер — Поехали. Еще остановишь возле магазина, мне надо сигареты купить. Малдер лишь кивнул и завел двигатель. Всю дорогу назад они не обменялись ни единым словом, но Либитина хотела, что-то сказать, чтобы поддержать его, но не могла. Она не хотела сказать что-то лишнего. В голове крутились слова агента. Он тоже думал, что Скалли, возможно убил маньяк. Но Либитина не знала, о чем и думать. Да и тем более, этот агент сказал эти жестокие слова на эмоциях. Либитина незаметно бросила взгляд на Малдера. Он все еще выглядел хмурым и недовольным, но его состояние немного смягчилось Бросив взгляд на заднее кресло, Либитина увидела, как пёс спокойно лег на сидение и мягко спал, явно уставший после всего этого дня.

***

Либитина сидела в своем кабинете в штабе, записыванная события сегодняшних поисков, как и хотела. «Волосы, найденные в лесу,» — написала она. — «Запах говорит о том, что их вырвали из мертвой. Но, может, и из живой, если ее сильно ранили в голову. Завтра отдадим на анализ, сегодня уже поздно. И еще эта консервная банка, закопанная в землю. Не открытая. Тоже надо бы проверить, если что-то еще найдем.'' Больше нечего писать. Пора возращаться домой. В тот момент Малдер находился в своем кабинете, его лоб покоился на столе, выдавая его подавленное состояние. Сегодняший день дал не мало, но это хоть что-то, но в его голове все еще крутились всевозможные ужасные варианты. Слова агента из отдела Либитины все еще звучали в голове. ''Твою Скалли уже давно наверное убили, раз начали оставлять такие очевидные улики'' Может быть он прав? Нет, Малдер не хотел об этом думать. Он просто хотел наедиться, что с ней все равно. Может быть раненная, но ждет. Ждет что её найдут и спасут. Его рука словно сама по себе полезла за рубашку, чтобы достать, то что принадлежит ей. То что осталось от неё в тот день. Её крестик. Хоть он и не верил в бога, но он понимал, что этот крестик много значит для неё. Поэтому он это хранит, чтобы, если он её найдет, то вернет, то что по праву принадлежит ей. Он вертел его между пальцами и в глазах защипало. Её нет уже месяц. Может быть это его вина? Он не успел её спасти еще тогда, когда этот псих похитил её, чтобы отдать её, вместо себя. Возможно, но не сейчас важно одно — завтрашний день. Анализ волос и вскрытие той загадочной банки. Это единственное на данный момент, что может связываться это дело. Единственная надежда