Другая сторона медали

Как всегда, утро для беспокойного и одержимого агента Малдера подкралось незаметно, всю ночь он снова не желал себя, он просто не мог заснуть. В голове крутилось лишь одно — Скалли. Лишь один главный вопрос — Где же Скалли? Где она? Это был лишь вопрос времени, когда он окончательно сойдет с ума, но единственное, что сегодня его держало в покое это то что нашли сам Малдер и агент Гутьеррес в лесу вчера. Рыжие волосы и странную банку без этикетки закопанную в землю. Рыжие волосы. Гутьеррес сказала, что это вряд ли Скалли. Нужен точный анализ, чтобы подтвердить. Она не криминалист, поэтому анализом будет заниматься кто-то другой. Конверсная банка. Нужно вскрытие банки, чтобы узнать, что там находится. Малдер хотел вскрыть банку прямо там и посмотреть какая тайна была закопана в землю, но Гутьеррес запретила. Она права? Да. Она хотела, чтобы все это видели. И криминалист, который будет проводить вскрытие банки и Малдер с Либитиной и все агенты, которые расследуют это дело вместе с ними. Хах, словно вскрытие трупа, но довольно публичное. Но Малдеру уже не терпелось. Он ждал, пока она войдет в его кабинет. Он заметил, что она не опаздывает, Скалли имела привычку иногда задерживаться, но он сейчас хотел, чтобы именно сейчас в этот одинокий хаос одержимости, заговоров и тайн зашла именно она. Умная и сильная, храбрая. Он даже специально закрыл глаза и прикрыл лицо руками, чтобы не видеть ничего, потому что хотел, чтобы то что он делал в детстве, сбылось хотя бы сейчас. Когда он заходил в спальню, закрывая глаза, надеясь, когда откроет глаза то увидел, что его сестра сидит, как ни в чем не бывало. Он сейчас делает то же самое, надежда умирает последней, как говорится. Из своего подвального убежища он улавливал приглушенный гул города, мерное тиканье часов, собственное дыхание и приближающиеся шаги. Да, кто-то приближался!. Шаги были быстрыми, но приглушенными, с отчетливым звуком каблуков. Внезапно в дверь раздался стук — сначала три тихих удара, а затем нежный, словно ангельское прикосновение. — Малдер, ты здесь? — прозвучал мягкий голос, — Открой это я. Это был не грозный, холодный и монотонный немецкий акцент, а её голос. Голос Скалли. — Входи! — Крикнул Малдер, не открывая глаза Словно как ведро холодной воды, дверь резко открылась и в кабинет ворвалось, то что Малдер явно не ожидал, он открыл глаза и увидел. Аромат крови и сырости, заполнил кабинет. Он поднял глаза и отшатнулся, словно от удара. Это была Скалли, но ее прежний облик был стерт, заменен чем-то чужим и пугающим. Или же нет? Из её тела торчало много ножей, охотничьих, кухонных, перочинных, из всех ран текла алая кровь, коротая заполняла кабинет Малдера с каждой минутой, пока Скалли, или то что было ней стояло прямо в центре его кабинета, из головы также текла кровь. Ноги были сломаны, поэтому женщина стояла испытывая сильную боль, она кряхтела и стонала, а потом срывалась на небольшой плач. Он заметил, что её одежда была порвана. — Скалли, боже мой что с тобой случилось?! Нет, этого просто быть не может! Ты же на грани смерти, почему ты не в больнице?! Почему ты пришла сюда? Я должен вызвать скорую, — Малдер панически искал свой телефон, но не мог найти, подбежав к телефону, который был на столе, и начиная набирать номер скорой, он обнаружил, что провод перерезан. — Нет-нет-нет! , Черт, Скалли, боже мой, почему ты мне не позвонила, где ты была?! Я-я очень переживал, но посмотри на себя! На тебе живого места нет! Скалли попыталась унять его, положив свою холодную ладонь на его щеку. — Малдер, успокойся, — прошептала она. Но он дрожал, отчаянно борясь с желанием разрыдаться на глазах у своей напарницы, в этот ужасный момент. Кто мог такое сделать с ней?! Какое чудовище?! — Н-НЕТ! Я не могу успокоиться! Ты буквально можешь умереть из-за всех этих ран! Боже, нет-нет-нет! Пожалуйста, я должен позвонить в скорую! Тебе помогут, я буду надеяться, что с тобой все будет хорошо! — Нет, Малдер. Мне уже ничем не поможешь, — Неожиданно, Скалли воткнула в свое горло нож и прокрутила несколько раз, её глаза заплыли за орбиты, а Малдер лишь мог кричать и плакать от отчаяния в этот момент, его снова парализовало, как в тот день. Тот самый день. Он пытался двинуться с места, но его тело снова его не слушалось. Как в тот день. — Н-нет! Пожалуйста! Скалли, не делай этого! , — Вдруг он почувствовал пощечину. Сильную. — Я конечно не хотела тебя бить, но это уже был край. Ты плакал во сне и кричал. Я то думала, что ты просто спишь, но ты вдруг начал вести себя странно — Холодный, но грозный немецкий акцент. Малдер поднял глаза и снова увидел её. Альбинос. Гутьеррес. Он оглянул взглядом свой кабинет. Кабинет. Кабинет…такой-то одинокий, но без крови. Он обнаружил, что заснул. Черт возьми, просто взял и заснул! Несколько добрых секунд Малдер смотрел на Либитину, все его тело дрожало, а сам он чувствовал тошноту и головокружение. — Мне такой ужасный сон приснился, — Дрожащим голосом произнес Малдер, он нервно провел рукой по волосам и отвернулся от Либитины — Расскажешь? Если не против, конечно. — Я ждал, пока кто-то зайдет в кабинет. По голосу это была Скалли, но когда она вошла я увидел нечто ужасное. Она вся в ранах, в ней было много ножей, из головы шла кровь, одежда порвана, а ноги буквально сломаны. А потом она воткнула нож себе в горло. — Ох. Неприятный сон. — Либитина пыталась, честно пыталась поддержать его, но ничего не выходило из её рта. Словно её мозг постоянно отключают в такие моменты, особенно в такие. — Я не могу! Я просто не могу! Мне очень страшно знать результаты анализов! Я не хочу знать, что там. — Панически произнес Малдер, обхватив голову руками — Анализ еще не делали. Но, я пришла, чтобы ты пошел со мной. Банку будем вскрывать, но если ты не хочешь, я могу пойти одна, — Либитина нервно сглотнула. Правда, я не буду тебя заставлять смотреть, — Это было все что смогла сказать Либитина. — Нет. Я пойду с тобой.

***

— Да где же эти два придурка? Мне их еще долго ждать?! — Мужчина-криминалист уже терял терпение, когда ждал агента Малдера и Гутьеррес. Дверь открылась. В лабораторию зашел очень помятый Малдер и очень спокойная Либитина, даже, несмотря на то что, буквально видела несколько минут назад, как её напарник сходит с ума. — Извините за опоздание. Были дела, — Холодно сказал Гутьеррес, — Нашли что-то в волосах? — Всё предельно ясно, — без тени эмоций произнес криминалист. — Это волосы агента Скалли. ДНК совпадает. — Он пояснил, что пока они были заняты, он уже успел провести анализ и получить результаты. — Ваша консервная банка ждет вас в холодильнике. По вашей команде начнем вскрытие. Малдер отпрянул, словно от удара. Волосы Скалли! Черт возьми, волосы Скалли! Он подошел к столу криминалиста, его руки непроизвольно задрожали, когда он взял бланк с результатами. — Было установлено, что образцы крови и кожи имеют возраст около нескольких недель, — проговорил он. — Но также было обнаружено и другое ДНК. Мы ничего не смогли выяснить по нему. — Другое ДНК?! Какое? — С опаской и тревогой проговорил Малдер. — Точно не инопланетное, Малдер. Это сперма. Мужская человеческая сперма. Но мы пытались найти хоть что-то, но ничего не было найдено. Или ты уже решил, что у инопланетян есть человеческое семя? Малдер затошнило. Сперма. Из-за этого открытия, по коже Малдера пробежал холод и мурашки одновременно, а потом стало жарко и бросило в пот. Нет. Нет! Над ней надругались? — Также, волосы вырваны с корней и с особой жестокостью. — Добавила Либитина, смотря то на криминалиста, то на Малдера. — ЗАКТНИСЬ! Просто заткнись! — Малдер не выдержал. Он не хотел думать про это. Он просто не хотел думать, что с его напарницей произошло столь ужасное, чем просто похищение инопланетянами. — Малдер, давай уже просто приступим к следующей улике. Тебе нужно успокоиться и надеяться на лучшее. — Спокойно сказала Либитина Малдеру небольшим шепотом. Даже если она была безжалостным реалистом, она не могла просто как они вываливать такие догадки на него, она видела как ему плохо. Она не хотела, чтобы стало еще хуже. Он стал исключением для её реализма. — Надеяться?! На что?! Я уже не хочу думать об этом! Я не могу просто думать, что её убили! Убил какой-то маньяк-насильник! Я не хочу. — Ради Скалли. Ты должен успокоиться. Пожалуйста. Малдер судорожно вздохнул, пытаясь сдержать слезы, истерику. Он подошел к холодильнику, где через стекло можно было увидеть ту самую консервную банку. Криминалист подойдя, открыл холодильник своим ключом и достал банку. — Вскрытие начинаем или вы дальше будете мешать расследованию? Малдер ничего не ответил и просто кивнул. — Все, тогда приступаем. Усевшись за стол, Малдер и Либитина внимательно смотрели на то как криминалист одел перчатки и достал небольшой нож. Он начал резать крышку, чтобы наконец-то они могли увидеть, что же там находится. И тут в нос ударил мерзких запах рыбы, моря и гнили. Как же Малдер начинает ненавидеть этот запах. Он закрыл нос и сдержал рвотный рефлекс, не отрывая взгляд от процесса. Криминалист начинает проверять содержимое, выложив его на небольшой поднос. И то что увидели агенты, криминалист и все остальные в кабинете — повергло в шок Там было множество зубов. Детских. Вырванные с корнем. А еще пальцы. Детские. Все то было в этой банке явно приднадлежало детям. Это не Скалли, но Малдер от этого не стал спокойнее. Тут еще и замешаны дети? Не успел Малдер опомниться, как Либитина выскочила из кабинета. Он смотрел ей вслед, озадаченный ее внезапным уходом. Что могло так ее испугать? Но ведь она из отдела уголовных расследований, а значит, должна была привыкнуть к неприятным зрелищам, тем более если бы работала с самыми жестокими преступлениями. — Детские зубы и пальцы. Нужен анализ жидкости, вдруг есть ДНК или что-то еще. — Сказал Малдер, смотря на дверь. — Без тебя знаем, умник. Но ответ прозвучал в пустоту, Малдера уже след простыл. Он также вышел из кабинета, только теперь, чтобы найти Либитину, которую он обнаружил сидячую на скамейке на улице, возле черного входа. — Ты в порядке? , — Обеспокоенно спросил Малдер — Д-да. Все в порядке. Просто у меня что-то резко голова закружилась. Наверное из-за усталости или чего-то еще. Малдер вздохнул и сел рядом с ней на скамейке. — Знаешь, из тебя, очень умной и холодной девушки, плохой лжец. Я же видел страх на твоем лице — Страх? Это моя работа, а ты думаешь, что такое меня испугает?. — У тебя рука дрожит. — Я же говорю, мне немного поплохело. Я сегодня почти ничего не ела, так еще и запах мерзкий. — Ладно, я наверное, поверю тебе, Либби. — С холодной игривостью ответил Малдер. Ему там самому чуть не стало плохо, когда узнал, что волосы приднадлежат Скалли, но почему у неё такая реакция? Это останется такой же тайной, как и это дело. — Не называй меня так. — Огрызнулась Либитина. — Ладно-ладно, больше не буду. Она достала из кармана пачку сигарет и закурила, выпустив дым. — Ты куришь? — Спросила Либитина — Нет, сигареты рак вызывают. Либитина лишь хмыкнула и продолжила курить в гордом одиночестве. — Как думаешь, Скалли реально стала жертвой маньяка? Я считаю, что здесь нечто другое, нечто страшное и необъяснимое. Столько вопросов и ни одного ответа. Все может быть. Инонпланетяне, заговор, может быть она уже мертва, а её тело растворили в инопланетной крови. А то что мы нашли, это было лишь их игрой. — Малдер. Я боюсь тебе говорить. — Что? Тоже считаешь что она стала жертвой маньяка? Либитина лишь молча протянула ему свой блокнот. — Пожалуйста, я понимаю как тебе плохо, но если не хочешь не читай, если хочешь читай. Это твое дело. Но мои догадки — безжалостный реализм, а не какое-то похищение инопланетянами или другое. Малдер взял блокнот, но не открыл. Он боится. Он боится как и Либитина, но он боится правды, а она боится его боли. Почему она так беспокоится о его боли? Они работают всего-то несколько дней. Вот это конечно он понимал — чувство долга, чувство товарищенства у этой девушки. Она честнее многих людей, которых он видел, но Скалли…она всегда будет самой честной. Он надеется. — Прочитаешь когда захочешь, но потом вернешь блокнот. И если он будет порван или сожжен — убью нахрен, понял? — Грозно отчеканила Либитина, смотря на него своими красноватыми серьезными глазами — Жду смертной казни от жестокого канцлера мисс Гутьеррес. Либитина помрачнела. — Без таких шуток. Убью еще вдойнее. Впервые за все эти дни он улыбнулся. Хоть и это и не была самая искренняя улыбка, но она была.