Любовь и не ненависть

      Медузия проснулась от громких звуков и почти сразу же поняла, что это были удары грома. За окном бушевала непогода: дождь стоял стеной, мелькали вспышки молний. Меди поднялась с постели и плотнее закрыла окно, пожалев, что в ее последний день на Буяне будет такая плохая погода.       Настроение Горгоновой было под стать погоде. На завтрак она решила не идти, лишь наколдовала себе крепкий кофе. Устроившись в удобном кресле, Меди смотрела в окно на разразившуюся грозу и думала о том, что ей совсем не хочется покидать Тибидохс. Однако это было нужно. К сожалению, в жизни не всегда получается так, как хочется.       Допив кофе, Медузия надела темно-синее платье, уложила волосы и, взяв с собой книги по нежитеведению, отправилась на уроки.       По плану сегодня были контрольные работы. Раздав ученикам бланки, Меди села за стол, чувствуя невероятную грусть. Она не стала говорить юным волшебникам, что увольняется. А грустно ей было оттого, что она так привыкла к этим ученикам. Медузия окончательно поняла, что работать преподавателем ей понравилось больше, чем изучать нежить на Лысой Горе.       На обед Горгонова опоздала. В Зале Двух Стихий уже практически не было учеников, а из преподавателей сидели только Тарарах и Ягге.       – Ты не передумала? – спросила хозяйка магпункта, едва Меди успела сесть за стол.       – Нет, – тихо ответила она. – Сейчас пообедаю и пойду к Черноморову.       Старушка тяжело вздохнула.       Из-за предстоящего разговора Медузии кусок в горло не лез. Оставив тарелку практически нетронутой, она вышла из Зала Двух Стихий и направилась к кабинету директора. * * *       Горгонова негромко постучала в массивную дубовую дверь.       – Войдите! – сразу же послышался громкий голос директора.       Медузия прошла внутрь. Сарданапал стоял у окна. Вид у него был мрачнее тучи.       – Не волнуйтесь, много времени я у вас не отниму, – произнесла Меди, подходя к директорскому столу. – Мне нужно, чтобы вы подписали мне одну бумагу.       – Какую бумагу? – решил уточнить Черноморов.       Медузия молча положила ему на стол заявление об увольнении.       Сарданапал сел за стол и взял бумагу в руки, принявшись читать.       – Всего одна подпись, и вы больше меня не увидите. Вы же так этого хотели… – серьезно сказала Медузия, выжидающе посмотрев на директора.       – А что, если я не подпишу? – спросил он, посмотрев Горгоновой прямо в глаза.       «Что за игры он тут устраивает?» – недовольно подумала Меди.       – Тогда я буду вынуждена обратиться в Магщество, – громко сказала она и, развернувшись, направилась к двери.       – Подождите, – остановил ее тихий голос Сарданапала.       Медузия замерла.       – Мне кажется, я должен перед вами объясниться, – произнес Черноморов, встав из-за стола. Было видно, что эти слова давались ему с трудом. – Вы должны знать причину, по которой я вел себя как последний идиот. Прошу, выслушайте меня, а потом, если хотите, я подпишу ваше заявление.       Меди была заинтригована. Немного поколебавшись, она все же села на диван. Ей и правда было интересно знать причину его неприязненного отношения к ней.       – Может, чай или кофе? – как-то несмело предложил Сарданапал.       – Чай, – ответила Медузия, понимая, что он пытается оттянуть предстоящий разговор. – Только зеленый и без сахара.       Спустя пять минут перед Горгоновой стояла кружка с ароматным зеленым чаем.       – Вы так и будете молчать? – спросила она, посмотрев на задумчивого директора, который стоял рядом с диваном.       – Понимаете… эта история очень тяжела для меня, – тихо произнес он, посмотрев куда-то в окно.       – Если вы пытаетесь запудрить мне мозги, то я просто встану и уйду, – в голосе Медузии проскользнуло недовольство и нетерпение.       – Нет, я все вам расскажу, – поспешно ответил Сарданапал и сел за свой стол, оказавшись напротив дивана, где сидела Меди.       – Четыре года назад… Всего четыре года назад я был совершенно другим, – произнес он, посмотрев на Медузию, но тут же отвел свой взгляд. – Я считал себя самым счастливым человеком во всей вселенной… У меня была невеста. Ее звали Элоиза…       Черноморов на несколько секунд замолчал, прикрыв глаза.       – Она тоже работала в Тибидохсе, – продолжил он и взял в руки кружку с чаем. – Элоиза преподавала нежитеведение…       – Вас так бесит, что я заняла ее место? – не удержавшись, спросила Медузия.       – Прошу вас, не перебивайте, – немного волнуясь, произнес Сарданапал. – Мне, итак, тяжело про это говорить… Вы первый человек, которому я рассказываю эту историю…       Меди замолчала, про себя гадая о том, что же случилось с его невестой.       «Ягге сказала, что его невеста покинула Тибидохс накануне Нового года, – вспомнила Горгонова. – Но Сарданапал говорит о ней так, словно она умерла…».       – Так вот, – продолжил Черноморов, увидев, что Медузия готова слушать дальше. – Мы с Элоизой должны были пожениться, дата свадьбы была уже назначена. Седьмого января мы должны были стать законными мужем и женой. Но увы, не всегда наши планы и мечты исполняются…       Сарданапал отвлекся на то, чтобы сделать несколько глотков чая. Меди поняла, что ему действительно тяжело об этом говорить.       – В Новый год меня вызвали в Магщество, – произнес директор. – Я думал, что меня продержат там до самой ночи, и я едва поспею к празднованию. Но уже вечером я был в Тибидохсе. Я решил сделать сюрприз Элоизе, купил ее любимые белые розы… Но знаете, что я увидел когда вернулся?       Черноморов взглянул на Медузию, и она увидела столько боли в его глазах, что ей стало не по себе.       – Я застал ее в объятиях своего лучшего друга, – тихо сказал Сарданапал. – Они не стали даже отпираться… Признались, что они любовники уже несколько месяцев. Знаете, что я почувствовал в тот момент? Словно два острых кинжала вонзаются мне прямо в сердце… Один от моей любимой женщины, а второй – от лучшего друга…       Медузия, не отрывавшая взгляд от Черноморова, увидела, как в его глазах блеснули слезы.       – Они покинули Тибидохс тем же вечером, – также тихо продолжил Сарданапал. – Больше я их не видел.       Меди отвела свой взгляд. Да, ей безумно было жаль Черноморова, но она не понимала, почему он ей все это рассказывает. При чем тут она и его невеста? Или она так похожа на эту Элоизу, что Сарданапал ненавидит ее именно за это?       – Мне жаль, Сарданапал, – произнесла Медузия, нарушив устоявшуюся тишину. – Но как эта история связана с вашим отношением ко мне?       – Совсем скоро вы все поймете, – сказал Черноморов, отводя от Меди свой взгляд. – Понимаете, когда произошла эта ситуация, я пообещал себе, что больше никогда ни в кого не влюблюсь. Мне было тяжело снова верить людям. И я подумал, что лучше останусь один до конца жизни, чем буду вот так страдать. Да, я мог поддерживать какие-то дружеские контакты, простое общение, но… не больше. Я поклялся никого не впускать в свое сердце. И мне удавалось сдерживать это обещание, данное самому себе. Удавалось… пока я не встретил… вас…       Медузия удивленно посмотрела на Сарданапала, а он взглянул на нее. И Меди сразу же поняла, что он не шутит. Он смотрел на нее точно также, как и наутро, когда Ягге заперла их в подземелье. Точно также, как и в Новый год, когда они целовались. Его взгляд отдавал теплом, хотя чуть глубже и прослеживалась грусть, перемешанная с болью.       Медузия молчала, не зная, что ответить на это.       – Когда я увидел вас первый раз, то что-то почувствовал, – снова заговорил Сарданапал. – Что-то изменилось во мне… Тогда я порадовался, что вижу вас первый и последний раз. Но потом вы прилетели устраиваться на работу. Мой разум твердил, что не стоит вас брать, но я не послушал его…       – Вы жалеете об этом? – тихо спросила Меди.       – Нет, – Черноморов покачал головой. – Когда вы стали тут работать, я понял, что влюбился в вас… Это и неудивительно. Вы очень красивая женщина, а еще и умная... Я был очень удивлен, когда узнал, что вы не замужем.       Горгонова немного смутилась от его слов.       – Сердцу не прикажешь, – продолжил Сарданапал. – Но, если бы вы знали, как я злился на себя. Я не хотел снова кого-то любить, не хотел снова чувствовать боль… Но это чувство никуда не уходило. Каждый раз, когда я видел вас, мое сердце стучало в два раза быстрее… Я злился на себя, но всю злость срывал на вас. Знаю, меня это не красит. Но я думал, что так я вас разлюблю, однако не получилось…       Медузия находилась в легком шоке. Она и представить себе не могла, что Черноморов влюблен в нее.       – А вчера, когда я наговорил вам обидные слова, это было сделано специально, – Сарданапал немного нахмурился. – Когда нежить стала вести себя странно и на Буяне, то я испугался за вас. Поэтому и наговорил такого… Думал, что вы разозлитесь и улетите как можно дальше отсюда. Туда, где вы будете в безопасности. Но я ошибся. Вы захотели вернуться на Лысую Гору, и я понял, что мой план провалился. Что ж, теперь вы знаете, как все обстояло на самом деле…       – Если честно, то я даже не знаю, что и сказать, – растерянно произнесла Медузия.       – Меди… – тихо произнес он. – Вчера вы сказали, что вам нравится работать в школе. Если вы хотите уволиться только из-за моего отношения к вам, то не нужно… Обещаю, я и слова плохого вам больше не скажу. И вообще, могу наши встречи свести к минимуму, если вы захотите. Я согласен на любые условия, только не улетайте…       Медузия молчала. Она не знала, что ей делать. Она шла в кабинет директора с твердым настроем уволиться и скорее покинуть это место. Но теперь… она не знала, что ей делать.       Сарданапал заметил ее колебания.       – Хотя бы скажите, что подумаете, – попросил он.       – Хорошо, завтра я скажу вам свое решение, – ответила Горгонова, направляясь к двери. Ей нужно было хорошенько все обдумать.