«В доме Рейна»

Очень раннее утро. Дом всё ещё пахнет соженным сахаром, горелым тестом и яблоками. На настенных часах 4:39. За окном — разверзлись небеса. Гроза пришла, как налоговая инспекция: громко, не вовремя и с молниями. Ливень бил по крыше, как будто кто-то пытался сыграть на ней барабанное соло ложками. Ютивич сидел на подоконнике, поджав ноги, замотавшись в плед и напряжённо уставившись в серое небо. Он делал вид, что читает журнал «How to fix a car: a guide for idiots» (хотя держал её вверх ногами и в напечатанное на глянцевых листах не вникал), но каждый раскат грома заставлял его вздрагивать. — Всё в порядке, — пробормотал он. — Это просто звук. Звук не убивает. В отличие от меня. Я — американский солдат. Я убивал людей. Я… ГРОМ. — …твою мать, — шепнул он, резко натянув одеяло до подбородка. В этот момент дверь хлопнула. В комнату заглянул Ланда, в нелепом полосатом халате и с выражением "почему я не напросился с Омаром на эту чёртову свадьбу сестры". — Кто тут бормочет мантры, как тибетский монах на адреналине? — спросил он в полголоса. — Ютивич, дорогой мой, у тебя приступ совести или просто снова боишься грозы? — Я не боюсь, — мгновенно рыкнул Ютивич. — Я просто не сплю, ясно? Осознаю, так сказать, природную стихию. — Ага. Сильно осознаёшь, я вижу, — Ганс насмешливо уселся на диван. — Между прочим, по статистике, от молнии умирает один из пятисот тысяч. А от позорных историй — все сразу. Тут же распахнулась дверь спальни. — Кто, мать вашу, кричит в четыре утра?! — зарычал Донни, с волосами, напоминающими мокрую мочалку, и в футболке с надписью «Batter Up». — Клянусь, если ещё один звук, я вас отпизжу, и даже не спрошу, кто первый начал. — Это не я! — тут же отозвался Ютивич. — Это… природа! — Ага, а потом ты начнёшь ныть, что гром страшный, и я опять буду виноват, — Донни зевнул, уселся рядом с Ландой. — Где Омар, когда он так нужен? Он бы вас уже всех уложил байкой про своих кузенов. — На свадьбе сестры, — напомнил Ланда. — Сказал, что будет танцевать до потери ориентации. В географическом смысле. Донни фыркнул, потянулся за пледом и нащупал какую-то книжку, валяющуюся на полу. Открыл. — Эй, а что это? — Это… — Ганс пригляделся, и лицо его вытянулось. — Это не для простых ушей. — "Тропическая страсть маркизы де ЛаФламм"... — прочитал Ютивич, и прыснул. — Ланда, это твоя книжка? — Это было в… общей библиотеке. Я не выбирал, к сожелению. — возмутился тот тихо. — В Вене... очень широкие литературные вкусы, в отличие от этого места. — Читай вслух, — безжалостно сказал Донни, устраиваясь поудобнее. — Всё равно разбудили. Теперь уж веселите. — Это абсурдно! – фыркнул блондин. — Мы уже целовались по желанию Рейна, что может быть абсурднее? — Это был один раз! — Ланда всплеснул руками. — Хорошо, но не смейте смеяться. Я человек с… достоинством. Он вздохнул, развернул обложку, прочистил горло. Его тон был имитацией сексуального, а интонация как у лектора по ботанике. — "Маркиза стояла на балконе, ощущая, как влажный ветер тропиков ласкает её неземной красоты изгибы. Молодая чувственная грудь слегка приподнялась навстречу буре…" Ютивич рухнул на подушки, захлебнувшись в смехе. Донни застыл с выражением "О боже..". — "...Он внезапно подошёл к ней сзади, словно самый резкий ветер, и прошептал на ухо: «Ma chérie, сегодня ночью я стану твоей бурей... и тогда герцогиня, томно вздохнув, позволила себе забыть всё, кроме бархатной теплоты его дыхания и глубины голоса..." — Ганс, закрой рот, а то я его сам закрою, точно не губами, — сказал Донни, оседая на пол от смеха. — Стану твоей бурей, боже. — выдохнул Ютивич, обмахиваясь журналом. И тут в комнату влетел Альдо. Без майки, в штанах с подтяжками, и с лицом, которое видело ад и захотело обратно. — Кто, сука, читает любовные романы в голос посреди ночи?! Вы ебнулись? Здесь спят нормальные люди! Пытались, блять! — Это буря! — донёсся голос Ланды, всё ещё с книгой. — Ещё слово про маркизу — и ты завтра сам себе пашот варишь, понял? Ганс медленно опустил книжку. Альдо обвёл всех взглядом и рявкнул: — По койкам, дегенераты! Ютивич, гроза не убьёт, а я могу. Донни, шуруй спать. Ланда, сожги эту порнографию. Всем спять! Он развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью. Молчание. Потом раздался очередной гром, и Ютивич быстро натянул одеяло до носа. — Всё-таки — ненавижу грозу, — буркнул он. — А я теперь ненавижу книги, — мрачно добавил Донни. — А я… ненавижу вас, — с достоинством подвёл итог Ланда. Тишина. Только дождь барабанил по крыше, как будто тоже смеялся. И, несмотря на всё, утро приближалось. Мир по-прежнему был странным, но уже почти домашним.