Послевоенное

... - Ты мне руку отдавил уже. - Ну Са-аш, - русский вновь ткнулся носом в грудь украинца, покрепче сдавив его торс в объятиях. В темноте комнаты мерно сияет экран телевизора. На фоне бубнит какой-то псевдоинтеллектуал - играет видео из разряда тех, что включаешь, чтоб поесть. Украинец сидит, вальяжно раскинулся бëдра в стороны и свесив одну ногу с края дивана, покачивая ступней. Антон лежит на диване рядом, обвивая руками старшего. Первый недовольно вьëтся, а после вытягивает руку из-под крупного тела, уложив её на спину триколору, нежно проведя ладонью вниз, погладив кожу через ткань одежды. - Что на тебя нашло сегодня не расскажешь? - Надоело всё, сил моих нет. - Это первая смена из трëх, - украинец кладёт руку на затылок возлюбленному, пальцами нежно расчëсывая его короткие волосы, лениво смеряет телевизор уставшим взглядом, вполуха слушая и русского, и блогера на экране. - Мгмм... - триколор меняет своё положение, растягиваясь на диване во весь рост, а голову укладывает на колени мужчины, глядя вверх - я теперь думаю, что нужно было для начала лучше выучить язык... Переезд в Киев был непростым не только с технической точки зрения. Тяжело ехать в неизвестность - целью поездки было не примирение, конечно... он ехал с подарком. В любом случае, был шанс того, что обратно такую сложную махинацию не проделаешь, благо дуракам везёт - его приняли, возвращаться не пришлось. - Правда? Спалаху‌йку на работе у кого спросил что-ли? - украинец тепло приподнял уголки губ, как обычно выдавая в своëм говоре чуть глухой, шипящий звук "чш". Физиономия русского приобрела недовольное выражение буквально на секунду, но следом он засмеялся: - Нет, просто не могу понять, насколько оскорбительными прозвищами меня зовут. Знаешь ли, я иммигрант, тяжело жить, когда от твоего акцента кривятся... Я скоро суржиком говорить начну, - он скрестил руки на груди и прикрыл веки, теплея под нежными ласками, - а ты чего, как с котом? - Не драматизируй, Господи, будто за тобой, как за русским, кто-то там с ножом бегает... Ты своему сменщику выходные подарил, тебя благодарить положено, - от слов про кота украинец наигранно удивлëнно приподнял брови, - ну это же ты на меня рухнул и не даёшь встать, - короткие, грубые, чëрные как смоль волосы щекотали ладонь, пока украинец перемещался по черепу, почëсывая-поглаживая то с одной стороны - то с другой. Наконец-то он обратил внимание с экрана на поникшие черты родного лица. Он выглядел измождëнно, но эмоции выражали сладкую истому - нравится ему вот так валяться и жаловаться. Уснëт вот-вот. Голову рассекает россыпь трещин, исходящих из одного расколотого длинного сечения. Пальцы на затылке находят грубый шрам - прижжëный раскалëнным металлом символ "Z". Губы рассечены небольшим шрамом с краю - цензура. Уродство. Правда взгляд цеплялся и замирал только над мелкими конопушками - родинки на щеках и носу под угольными ресницами. Фирменная ямочка на подбородке, которая в глубоком детстве была для него очень большим комплексом. Грубые черты, не ожидаешь от человека с такой внешностью нежного нрава, присущего триколору. - Че так смотришь? Антон кажется что-то говорил в эту паузу... Работа... Возращаться к этому теперь уже не хотелось. - Не смотри на меня, - украинец щëлкнул пальцами, указав большим куда-то себе за спину. Русский послушно перевëл и сфокусировал взгляд на точке на стене. Он пока не может снова привыкнуть к зрительному контакту, но на глаза со стороны посмотреть хотелось. У брюнета приятный серо-голубой оттенок радужки, относительно пышные ресницы и вечные сине-серые синяки - кожа тонкая. Украинец переложил одну ладонь на его щëку, наклонился и мимолëтно поцеловал тонкие губы. - Ты мне так свои знания лингвистики не передашь, - русский прошептал шутку в губы, а следом улыбнулся почти счастливо. Щëки едва налились румянцем. Сладко защемило сердце. ...