Killing Butterflies

Вот и наступила пятница. Для всего университетского городка этот день был наполнен предвкушением свободы. Двух дней, принадлежащих только себе. Студенты вытекали из аудиторий с гомоном и смехом, обсуждая свои планы на выходные. Наги тоже ощущал смутное волнение, но его источник был иным, глубоко личным и куда более острым. Сегодня он наконец увидит Рео. Да, их разлука длилась всего сутки. Один оборот Земли вокруг своей оси, ничтожный миг в масштабах вселенной. Но для Наги эти часы тянулись крайне медленно. Дни без присутствия Рео в них были пустыми, лишенными вкуса и цвета. Была бы его воля, Наги бы без малейших колебаний отказался от собственной формы и стал бы тенью, эхом, воздухом, что Рео вдыхает, лишь бы получить возможность находится рядом с ним постоянно. За два года, прошедших с поступления в университет, в его душу закралась тоска, острая и глубокая. Школьные годы теперь казались утраченным Эдемом. Тогда их миры были переплетены очень тесно: соседние парты в классе, где их локти почти соприкасались, совместные занятия и прогулки после школы по улицам, а также долгие часы, проведённые за приставкой в его комнате, где время текло иначе, подчиняясь лишь их смеху и азарту. Да, даже тогда на Рео давил груз обязанностей, но то были лишь облака на горизонте по сравнению с тем ураганом, что обрушился на него сейчас. С поступлением в университет и наступлением совершеннолетия, обязательств у Рео стало не в два, и не в пять, а во все десять раз больше. Чуть ли не каждый день Рео был расписан по минутам, превращен в строгий алгоритм, где не было места спонтанности, где даже вздох, казалось, должен быть учтен. Наги, откровенно говоря, ненавидел этот график. Ненавидел за то, что тот отбирал у него те крупицы времени, что принадлежало только им двоим, и превращал и так редкие встречи в украденные поспешные мгновения. Сейширо резко встряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Сегодня пятница. Лучший день недели. В расписании Рео значилось всего две пары, и в сердце Наги теплилась надежда на то, что сегодня удастся выкроить чуть больше совместного времени. Хотя бы на час. Хотя бы на полчаса. Хотя бы на десять чёртовых минут. Он подошёл к кабинету 304, по привычке высчитав последние тридцать секунд. Итоги, приглушенный голос профессора, дверь со скрипом открывается, выпуская наружу бурлящий поток студентов из холодной аудитории. Наги бегло прошелся взглядом по толпе, выискивая родную фигуру. Его взгляд скользил по лицам, особо не задерживаясь, пока не нашёл то, что искал. И… Боже. Твою. Мать. Он увидел Рео, и мир вокруг сузился до одной-единственной детали. Вместо привычного строгого кардигана на нём была толстовка. Его толстовка. Та самая, серая, чуть поношенная на локтях, которую Наги отдал ему позавчера, в тот холодный вечер у кафе. Рукава были слишком длинными, они скрывали кончики пальцев. Сама вещь была очевидно большой для Рео, сидела на нём нескладно, мешковато, и… просто идеально. У Наги на мгновение пропали все мысли и слова. В голове воцарилась оглушительная тишина. Он не мог оторвать глаз от этой картины, которая для постороннего взгляда не значила ровным счётом ничего. Но для Наги это было нечто несравнимо значимое. Это был небольшой манифест, крошечная, но такая важная победа. В груди что-то ёкнуло, заныло сладкой и одновременно щемящей болью. – Привет, Широ. Наги даже не заметил как Рео оказался так близко. Его голос, чуть хриплый от активной работы на парах, вывел Сейширо из ступора. – Привет, Рео, – ответил он, прочистив внезапно пересохшее горло, – это ведь… это моя толстовка? – А… да. Она очень тёплая и пахнет… ну, тобой. Успокаивает, – Рео отвёл взгляд, теребя рукав кофты, – Ты против? Могу вернуть прямо сейчас, – Рео уже опустил руки, собираясь стянуть с себя чужую вещь, но Наги мгновенно среагировал, остановив его. – Нет, Рео, – он мягко перехватил его руки. Почувствовав холодные пальцы, он машинально начал растирать их в своих ладонях, согревая своим теплом, – Я совсем не против. У меня ещё три таких же лежит. Оставь себе. – Тогда хорошо, спасибо, – Рео смущённо улыбнулся. Его взгляд был прикован к их сплетённым рукам. В воздухе повисла пауза, наполненная невысказанным. Наги, чувствуя, что этот хрупкий момент вот-вот распадётся под грузом обязательств, решил действовать, пока чары не рассеялись. – Слушай, Рео, – начал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, как будто это просто спонтанная идея, – как насчёт прогуляться? Немного. – Я… я не знаю, – Рео отнял руки, подняв на Наги виноватый взгляд, – мне нужно позаниматься, нагнать материал. Отец дал новый кейс для разбора. Довольно объёмный. – Мы можем позаниматься у меня дома, – Наги тут же сразу ухватился за эту соломинку. Он не понимал, что именно Рео собирался «нагонять», он и так знал всю программу лучше любого профессора. Однако даже так, он хотел провести с Рео как можно больше времени. Нельзя упускать этот шанс, – у меня тихо, никто не помешает. И печеньки есть. Рео задумался, в его глазах смешались противоречивые чувства. Борьба была видна невооружённым глазом: долг сражался с желанием, дисциплина с усталостью. Он посмотрел на Наги, вглядываясь в лицо, и что-то в его глазах дрогнуло. Сопротивление угасло. – Ну хорошо, – он выдохнул и на его губах проступила так самая, редкая, и потому бесценная ухмылка, уголок губ задорно поднялся вверх, – Не могу отказать, когда ты смотришь на меня такими глазами. – Какими глазами? – Наги искренне не понимал. Ему казалось, что его лицо всегда отображает одно и тоже: нейтральное, немного отрешенное выражение спокойствия. Но Рео, видимо, умел читать в нём то, что было скрыто от всех остальных. – Словно маленький щенок, – прошептал Рео, и его рука непроизвольно потянулась вперёд, явно желая потрепать Сейширо по мягким светлым волосам. Но на полпути он одёрнул себя. Рука замерла и опустилась. А ведь раньше такого не было. В школьные времена, особенно в беззаботные годы начальных и средних классов, Рео был щедр на прикосновения. Он трепал Наги по голове, обнимал за плечи в порывы радости, брал за руку, увлечённо что-то рассказывая. Их физический контакт был постоянным и естественным. Однако, чем старше они становились, тем выше и неприступнее вырастала невидимая стена. В старших классах Рео стал воздерживаться от объятий, а в университете вовсе свёл физический контакт до минимума. Наги, конечно, не винил его. Он видел какой чудовищный груз свалился на плечи Рео. Знал, что тот всеми силами пытается соответствовать ожиданиям отца, стать «правильным» наследником, железным человеком, которому не ведомы слабости, которому не нужны ничьи объятия. Но Наги безумно по ним скучал. Сейчас он лишь урывками хватал то, что раньше у него было сполна. Он скучал не просто по прикосновениям, он скучал по их былой связи, по тому полному доверию, что было между ними. Рео будто сознательно возводил между ними стену, кирпичик за кирпичиком. И Наги бы смирился, примирился бы с этой стеной, будь она возведена по истинной, доброй воле Рео. Но ведь нет же. Сейширо видел правду: как Рео бессознательно тянулся к нему, как одёргивал себя в самый последний момент, как сдерживал улыбку, чтобы она не выглядела слишком широкой, как прятал истинные эмоции под маской холодной учтивости. Эту ложь, это насилие надо собой, Наги принять не мог. Поэтому, пока Рео строил свои укрепления, Наги вёл тихую, незаметную осаду. Он разбирал эту стену не тараном, а по камушку: нежным словом, чашкой сладкого кофе, тёплой толстовской. Он возвращал своего Рео крошечными, терпеливыми шагами. – Ну что, пошли? – Рео немного наклонил голову в бок. – Да, пошли, – Наги кивнул, – И не вздумай снимать толстовку. На улице холодно. Квартира Наги находилась в пешей доступности от университета, в одном из тех тихих, ничем не примечательных домов, что стоят в тени шумного общежития. Их путь занял не больше десяти минут. Десять минут, наполненных непривычным молчанием. Рео шёл рядом, но мыслями был где-то далеко. Он вёл себя тише обычного, двигался чуть медленнее, тени под его глазами казались гуще прежнего. «Снова не спал», – мысленно констатировал Наги. Он не хотел давить на друга и упрекать его в этом, но в сердце закралось нехилое беспокойство за его состояние. Переступив порог, Сейширо почувствовал умиротворение. Его жилище было точной копией его внутреннего мира: минималистичное, функциональное, где каждая вещь, от книги на полке до карандаша в органайзере, знала своё место. – Располагайся, я чай заварю, – бросил он через плечо, направляясь на кухню. Наги поставил чайник. Достал две простые керамические кружки: сиреневую, свою, и белую для Рео. Тут же в них полетели пакетики с зелёным чаем, ароматным и терпким. Ожидая закипания воды, Наги оглядел знакомую до мелочей обстановку. Вроде бы ничего не изменилось. Всё те же строгие линии, всё те же нейтральные цвета. Однако сейчас, в этой вечной тишине его квартиры, находился Рео. Одно это знание наполняло стены, мебель, сам воздух особым, сокровенным смыслом, превращая безличное пространство в тёплое и живое. Когда кипяток заполнил кружки, Наги машинально потянулся к сахарнице и добавил две ложки сахара в белую чашку. Осторожно перехватив обе кружки за ручки, чтобы не обжечь пальцы, он направился в спальню. И замер на пороге. Дыхание перехватило, а сердце в груди совершило немыслимый кульбит, отозвавшись глухим стуком в висках. Картина, которая предстала перед его взором, была настолько прекрасной и хрупкой, что казалось, одно неверное движение, и она рассыплется как сон. Рео уснул на его кровати. Не просто сидя или полулёжа, а устроившись на боку, подобно уставшему котёнку, уткнувшись лицом в его подушку, сжимая ту в руках. Его фиолетовые волосы разметались по светлому постельному белью, создавая разительный контраст. Губы были приоткрыты, а ресницы чуть подрагивали. Боже. Рео явно поставил себе цель сегодня довести Сейширо до сердечного приступа. Сначала толстовка, теперь это… Рео, как и всегда, был гениален в достижении желаемого, даже не осознавая этого. Наги, с затаённым дыханием, подошёл к столу и бесшумно поставил чашки. Пар от чая поднимался в воздух, растворяясь в дневном свете комнаты. Сейширо отступил на шаг и накрыл лицо ладонями, издав сдавленный выдох. Кожа под его пальцами была непривычно горячей. Да что же это творится с ним в последнее время? Обычно ему всегда удавалось сохранять спокойствие и самообладание, а сейчас он буквально плавится от вида спящего друга в его постели. Сделав несколько глубоких, беззвучных вдохов, ему удалось немного успокоиться и выровнять дыхание. На цыпочках он подошёл к кровати и накрыл Рео мягким пледом, тщательно укутывая ноги и спину, беспокоясь, как бы он не замёрз в прохладе комнаты. Плед поглотил его хрупкую фигуру, сделав её ещё меньше, ещё беззащитнее. Затем Наги опустился на корточки рядом с кроватью, оказавшись на одном уровне со спящим лицом Рео. Так близко, что он мог рассмотреть каждую деталь, каждую чёрточку на родном лице. Маленький, чуть вздёрнутый нос, который всегда казался Сейширо невероятно милым. Немного впалые, утончённые скулы, что выдавали усталость и недоедание. Родинки: две на щеках, словно поставленные кистью художника для идеальной симметрии, и ещё одна, крошечная, едва заметная, притаившаяся под левым веком. Наги смотрел и не мог отвести глаз, отпечатывая в памяти каждый изгиб, каждую тень. Его рука, будто движимая по собственной воле, потянулась вперёд. Он предельно нежно заправил выпавшую прядь тёмных волос за ухо, едва касаясь кожи. Затем, не в силах удержаться, позволил кончикам пальцев погрузиться в эти мягкие, как шёлк, пряди, на мгновение ощутив их воздушную структуру. Всё же взяв себя в руки, он с усилием отодвинулся. Его взгляд, ища точку опоры в бушующем море эмоций, упал на стол, где Рео оставил объёмную, пугающую своей толщиной, папку с материалами. Спасение. Действие. Наги взял её в руки, устроившись в своём рабочем кресле, и погрузился в изучение сухих строчек, сложных графиков и формул, желая хоть как-то, хоть этим малым, облегчить тяжкую ношу, взваленную на плечи Рео. Три часа спустя тишину комнаты нарушило едва слышное движение. Наги оторвался от испещренных маркером страниц, и перевёл взгляд на кровать. Рео медленно, как бы нехотя, возвращался из сладкого царства Морфея в суровый мир сознания. Он лениво потянулся, разминая затёкшие конечности. Такой будничный и невероятно милый жест заставил сердце Наги вновь сжаться. Он бы хотел наблюдать такую картину ежедневно. – С добрым утром, – тихо произнёс Наги, не желая пугать. – С доб… стой, Наги?! – Рео окончательно проснулся и осознание происходящего окатило его ледяной волной. Он резко сел на кровати, опустив ноги на пол, и повернув корпус к Наги, глаза его были широко раскрыты, – Который час?! – Четыре. – Я проспал целых три часа?! – голос Рео взлетел на октаву, в нём зазвучали знакомые ноты нарастающей паники. Его дыхание участилось, стало поверхностным и рваным, – Я же… я же мог за это время… мог столько всего сделать и выучить! Я… я… – Рео, постой, – Наги тут же поднялся с кресла, подходя ближе. – Какой же я тупой, бесполезный, и… – Рео схватился за голову, его пальцы с такой силой вцепились в волосы, что костяшки побелели. Слёзы, всегда таившиеся где-то близко, уже выступили на глазах, готовые хлынуть потоком самоуничижения. – Рео! – Наги лишь немного повысил голос. Ровно настолько, чтобы пробиться сквозь шквал тревожных мыслей. Рео замолчал, подняв на него широко раскрытые глаза. Слёзы уже катились по его бледным щекам, оставляя мокрые дорожки. Наги, не спуская с него взгляда, медленно, давая Рео возможность отстраниться, наклонился ближе. Не увидев сопротивления, Сейширо мягко обнял друга за плечи, притягивая к себе. Его ладонь легла на спину Рео, между лопаток, и начала успокаивающе поглаживать. – Рео, дыши, – прошептал он прямо у него в волосах, – Я рядом. Всё хорошо. Рео сделал судорожный, прерывистый вздох, за которым последовал болезненный всхлип, а потом ещё, и ещё. Вся его стройная, напряжённая фигура содрогнулась, и он наконец рухнул, уткнувшись лицом в плечо Наги. Его руки вцепились в кофту, притягивая ещё ближе, цепко, отчаянно, не давая отодвинуться ни на миллиметр. – Наги… Широ… я… я так… я не… – он пытался что-то сказать, выговорить, но накатывающие волны рыданий душили снова и снова, не давая родиться ни одному связному слову. – Чшш, – Наги крепко прижался к нему в ответ, нежно поглаживая по волосам, – Дыши, Рео. Глубокий вдох и глубокий выдох. Со мной. Рео послушно, хоть и с трудом, попытался синхронизировать своё дыхание с его спокойным ритмом. Слёзы текли ручьями, пропитывая ткань рубашки Наги, но тот не обращал на это никакого внимания. – Рео, послушай, пожалуйста, – его голос был тихим, но чётким, – Ты обычный человек, и тебе тоже нужен отдых. Ты заслуживаешь отдыха. Мы с тобой вместе всё разберём. Я тебе помогу. Я уже начал. – Но как же мы… там такая большая папка… – Рео потихоньку успокаивался, его рыдания сменились тихими всхлипами, а затем и вовсе стали затихать. Голос однако был слабым и осипшим после слёз. – Ты всю эту папку уже наизусть знаешь, дурачок, – Наги мягко отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза, но не отпустил полностью. Он опустился на корточки перед ним, его руки легли на колени Рео, поглаживая их успокаивающим жестом, – Я прошёлся по материалу. Выделил ключевые аспекты маркерами, как это обычно делаешь ты. Но по сути, там всё то, что ты заучил ещё на первом курсе. Фундаментальная база. Микроэкономика и мат. анализ. Можешь пробежаться глазами для повторения, если хочешь. Не думаю, что это займет больше получаса. Рео посмотрел на Наги расширенными, всё ещё влажными глазами. Но теперь в них не было ни толики прежней паники, лишь приятное изумление. Он положил свои прохладные ладони поверх рук Наги. – Широ… ты сделал это… для меня? Наги смутился, вновь чувствуя жар на щеках. Он ведь просто хотел помочь, облегчить ношу, снять хоть каплю этого адского давления с плеч дорогого человека. Но Рео сразу же сделал акцент на этом поступке, будто в этом было нечто особенное. Наги кивнул, не в силах найти подходящих слов. – Спасибо, – прошептал Рео, и его пальцы чуть сильнее сжали ладони Наги. Он смотрел ему прямо в глаза, в его фиалковых глубинах заплясали искры чего-то смелого, откровенного, давно подавляемого, – Сейширо, я так тебя… Обрывок фразы, словно раскат грома в ясном небе, повис в звенящей тишине комнаты. Слова замерли на самом пороге, не решаясь переступить роковую черту. Щёки Рео стали на тон розовее. Он резко, будто ошпарившись, убрал руки и отвёл взгляд. – Я… эм… мне нужно в уборную, – торопливо пробормотал он, поднявшись с кровати, и, не глядя по сторонам, чуть ли не бегом ретировался из спальни. Наги так и остался сидеть на корточках возле постели. Воздух вокруг всё ещё вибрировал от невысказанного. Разум Сейширо, обычно такой быстрый и ясный, теперь был похож на зависшую программу, вновь и вновь анализирующую один и тот же фрагмент. «я так тебя…» Что Рео собирался сказать? «Я так тебя ценю»? «Я так тебя уважаю»? Или же… то самое, о чём Наги безнадёжно мечтал все эти годы, но даже не осмеливался в серьёз рассчитывать на такой исход событий?