Hard Reboot

Господь суров, но справедлив —

Да, конечно, но мы, люди, принадлежны веществу.

Я виноват лишь потому, что я дышу и существую,

Вот только как бы себя поделить на ноль?

Из головы легко любые мысли выгоняет боль, А раз cogito ergo sum, то я понял: Значит, я не существую, пока чувствую агонию, А значит, не виновен пред тобой ни в чём, Отец, Покуда бью макушку о торец.

— Правильно, правильно, солнышко, расспроси его ещё раз! — ласково подначил свою возлюбленную Па Шенко, словно та сама по себе не знала, что делать. — А то я что-то не расслышал ответа… Кнут с оглушительным, хлёстким звуком вгрызся в исполосованную спину провинившегося. Снова. И опять, и опять, постепенно превращая живую плоть в кровоточащее мясо. Тощий, раздетый до исподнего мужчина, стоящий перед супругами на четвереньках, оглушительно взвыл. Его обступили местные охранники. — Знай своё место, животное, — буркнул кто-то из них, явно очень наслаждаясь этим отвратительным зрелищем. Эхо ударов снова и снова разносилось под сводами «тронного зала». — Я сказала, — снова чинно улыбнулась Ма Шенко. Она продолжила таким тоном, словно бы пыталась объяснить пятилетнему ребёнку простую истину, где-нибудь на прогулке в парке, воскресным летним вечером. А кнут продолжал жить своей собственной жизнью в её ловких руках. — Что мы здесь не попираем нашу веру в Святого Темнейшего. Это запрещено. И мы не поведёмся на гнусную, провокационную дезинформацию вроде той, которую ты попытался сегодня распространить. А что, если бы доблестные охранники порядка не донесли до меня эту информацию? Что бы тогда случилось с нашей дружной общиной? Госпожа озабоченно покачала головой. Собеседник прокричал в ответ нечто не совсем вразумительное, захлёбываясь собственными слезами вперемешку с соплями. Губы Ма Шенко разошлись в акульей улыбке, обнажая довольно-таки здоровые (а уж особенно — для её возраста) зубы. Па решил поддержать свою благоверную: — Мы здесь не сомневаемся в нашей вере в Темнейшего. Настанет трудный час, и он подарит нам всем долгожданное освобождение, сердечно возблагодарив каждого, кто встанет на его сторону. А слухи о том, что в конце пути нас может ожидать только дикая боль, нарочно были преувеличены поборниками этих лже-защитников города, — старик с презрением изобразил пальцами воздушные кавычки. — Сказать по правде, боль здесь ожидает только тебя… выдай ему ещё немного наших дружеских наставлений, родная. Просить её дважды не пришлось. От вида всей этой экзекуции что-то внутри у Чиро разгоралось всепожирающим пламенем. С каждым новым ударом оно жгло лишь сильнее, проедало его насквозь. А бессилие причиняло почти что физическую, невыносимую боль. Со времён Изначального Мира ему хорошо оказались известны реальные мотивы двух сумасшедших стариков: в них не было и капли той безграничной любви к Королю-Скелету и того уважения к нему, о которых они вновь и вновь говорят, и клянутся на публику. Никогда не было. Чиро хорошо помнил, как в своё время Шенко надругались над останками их драгоценного кумира, едва лишь им предстала возможность! Им не нужна его помощь или даже признательность — им нужны его власть и сила. Любыми методами. Капитан уже давно бы метнулся в самую гущу событий, раскидав неприятелей, только вот привычных нечеловеческих способностей у него больше не было. Местный Чиро от них отказался. А значит, стоило попытаться что-либо изменить, и он запросто мог оказаться в той же позе, около пленника, вкушая все прелести публичного наказания, не прошло б и минуты. К тому же, не хотелось снова подставлять мать — ей уже доставалось из-за него, и не раз. Чиро мельком взглянул в её сторону: женщина стояла чуть позади него, положив руку на плечо сына и опустив голову — точно молча призывая его сделать всё то же самое. Она крепко закрыла глаза, зажмурившись. Молодого человека трясло. Губы его шевелились, исторгая на свет беззвучные ругательства и проклятия. Чёртова сумасшедшая секта, дурацкая безмолвная толпа, частью которой они все уже давно стали, призванная сюда наблюдать очередную экзекуцию на потеху старейшинам. Грёбаная сырость кругом. Да он весь уже пропах этой сыростью!.. Она была везде. Но сильнее всего — помимо очевидного, разумеется — раздражало это алое одеяние! Которое по какой-то идиотской прихоти настоятелей даже снимать было нельзя во время выполнения своих дневных обязанностей. Оно должно стать частью тебя, подобное было написано где-то в кодексе, мать как-то раз показала сыну этот бесполезный свод бредовых правил. И заставила прочитать, от корки до корки. Правда, большей бессмыслицы Чиро в жизни не видел. В мантии оказалось ужасно душно, а ещё капитан в ней постоянно путался — она явно была на пару размеров больше. И тяжёлая, точно ещё одна, вторая кожа, поверх первой. Что там в ней, кирпичи? Или ещё одна мантия?! Однажды Чиро уронил в недра дыры, образовавшейся в левом кармане, найденную в окрестных тоннелях монетку. Она пропала там без следа. Он попытался нащупать её, нашёл там, под складками ткани, что-то ещё, но не понял, что именно. Впрочем, довольно скоро эта мысль благополучно покинула его голову — в жизни и так сейчас творилось непозволительно много странного и неправильного. Верхом этого «странного и неправильного» оказалось то, что Чиро, за неимением иного выбора, в конце концов доверил свою жизнь — подумать только! — в цепкие лапы Мандарина. Этого бы никогда не произошло ни в одном прошлом мире. Только вот теперь вариантов особенно не осталось, и обезьян уговорил его. Наконец-то. Чиро уже жалел. «В тебе ещё обитает непокорный дух деда — значит, не всё потеряно! Просто доверься мне». По условиям сделки, молодой человек должен был позволить самому важному пленнику «по недосмотру» сбежать, затем на протяжении пары часов прикрывая его отсутствие. После чего Мандарин возвращался и приносил чудо-камни, единственную возможность для Чиро исправить этот ужасный мир. Затем обезьян помогал разобраться с настройками кибер-руки, чтобы та больше не била током в случае неповиновения… и они вместе покидали ненавистные просторы секты под покровом ночи, каждый в свою сторону. Вот только, как Чиро теперь стало ясно — это становилось очевиднее с каждой новой секундой — бывший лидер приматов, судя по всему, решил немного упростить для себя долгую, сложную цепочку событий… и просто сбежал. Как уже делал ранее. «Действительно. Нужно было сначала уговорить его разобраться с рукой, а потом отпускать. Вот ведь дерьмо!..» Впрочем, сделанного не воротишь: этот урок Чиро уже хорошо усвоил. Уповать на помощь предателя всегда бессмысленно. Это слишком глупая ошибка. Мандарин должен был незаметно вернуться больше пары часов назад. А пройдёт ещё столько же, в лучшем случае — ложь капитана точно раскроется! Тогда следующим получать свою порцию кнута будет уже он. Только вот для сбежавшего это не имеет отныне никакого значения, ведь правда же? Да и имело ли? — Зачем же… было вообще идти у них на поводу? — закусывая губу до крови и крепко сжимая дрожащие кулаки, пробормотал Чиро. Это — то, чего он никак не мог понять. Звуки кнута продолжали хлёстко разноситься под сводами зала, с каждым новым ударом словно бы всё глубже ввинчиваясь в сознание капитана. — У тебя ведь… у тебя было всё. И такой хороший отец, мама. Но тогда почему? Он не ожидал, что Ванда тут же ответит ему. Просто высказывал накопившиеся мысли. Тем не менее, она его услышала: — Просто я… знаешь, для меня он всегда был недосягаем. Иногда мне очень сильно не хватало его внимания. И, ведомая госпожой Шенко, однажды я наконец-то решила привязать его к себе. Дурная голова. Чиро растерянно моргнул. … … … — Видишь, милая, — заботливый голос Ма сам собой повторял сказанные когда-то слова, что гуляли в голове у Ванды снова и снова. Даже спустя все эти долгие годы. — Просто наберись смелости и расскажи ему о своём… интересном положении, когда будет минутка. Буду держать за вас двоих кулачки! Бледная рука девушки дрогнула. Она едва не выронила телефон: — Но мне кажется, отец будет в ярости, когда узнает. — Чего ты так боишься, солнышко? Не переживай! Ма всегда рядом с тобой. А будущий ребёночек только сильнее вас сблизит, говорю тебе! Будете вместе за ним ухаживать… Госпожа Шенко продолжала упоённо щебетать ещё что-то о счастье быть одной большой дружной семьей, а Ванда, между тем, выглянула на улицу, приоткрыв занавески и впустив немного солнечного света в свою мрачную, тесную комнату. На улице было хорошо: невольно где-то в груди рождалось давным-давно позабытое ощущение праздника. Народ весёлыми компаниями бродил туда-сюда под окнами, временами задорно смеясь и перешучиваясь. Кругом расцветала жизнь и светило солнце. Даже птицы подпевали чудесному дню! Ей часто до боли хотелось просто выйти наружу и оказаться вдруг частью всей этой радости. Но со своим минимумом социальных связей Ванда не особенно представляла, как именно это сделать. Спасибо хоть, что Ма Шенко часто помогала ей добрым словом, да ещё и приглашала иногда на маленькие закрытые собрания своего странного клуба. Воистину, великолепная женщина. … … … — Что это значит: «привязать»? — убедившись, что никто в их сторону пока не смотрит, наконец, тихо спросил сын. — Как-то раз госпожа Шенко предложила провернуть… некую небольшую шалость на одном званом вечере, где отец планировал представить меня различной публике, чтобы, наконец, помочь обзавестись связями. Для будущего поступления и так далее. Я, кажется, ещё ни разу не рассказывала тебе всю эту историю. — «Шалость»? Какую именно? — позабыв на миг об окружающем, Чиро насторожился. — Подлить отцу в напиток пару капель экстракта одного растения, чтобы он мог проваляться дома следующие несколько дней с небольшой температурой. Госпожа Шенко пообещала мне, что всё будет именно так. И что я смогу провести рядом с ним всё это время. Без спешки и нежелательных свидетелей, только мы двое. Тогда бы я смогла даже рассказать ему… о тебе, — Ванда чуть слышно всхлипнула. — И что скоро нас станет больше. — Только, дай угадаю: мерзкая старуха не сказала тебе, что, в конце концов, от этого яда он умрёт? Это — то, чего вполне можно было бы ожидать от Шенко, которых Чиро знал и помнил. От этих отвратительных раковых клеток в теле горячо любимого им Шуггазума. Ванда обречённо кивнула. Ещё один довольно важный момент, впрочем, давно беспокоил юного капитана: — Ты очень много говорила о своём отце, то есть, о Клэйтоне. Кто тогда мой? Взгляд матери оказался устремлён в пустоту, когда она потерянно проговорила: — Мы очень много всего принимали на тех собраниях. Извини. Я не знаю. Правда, не знаю. Воистину, чем больше Чиро узнавал о деяниях этой мерзкой престарелой парочки, тем сильнее ненавидел её. Треклятые Шенко умудрились стать источающим болезнетворные яды плющом-паразитом, обвившим его ячейку общества ещё многие годы назад. Обвившим обе ячейки: они отравили собой как Ванду, так и Мандарина. Самое обидное, что, сколь бы сильно ты ни пытался этот сорняк вывести, корни его всё равно уходят глубоко внутрь, цепляясь за прошлое, где он далее разрастается, с новой силой. Постепенно уничтожая всё, что входит с ним в контакт, точно самая токсичная плесень. Обычными средствами здесь делу не поможешь. Да это б уже даже ребёнок давно понял!.. Поэтому Чиро недавно и поклялся себе, что он- — Помогите нашему другу одеться и отведите в его новые покои! — раздался где-то над головами собравшихся ласковый, почти что напевный голос Ма Шенко. Двое крепких ребят в алых мантиях живо подхватили своего стонущего от боли товарища и потащили его, точно безвольный мешок картошки, прочь, вниз по длинной лестнице. В сторону казематов. Па гордо засеменил следом за ними. Именно в этот момент что-то в голове у Чиро словно бы треснуло и с оглушительным звоном разбилось. Видимо, сей миг и стал той мельчайшей соломинкой, что, по старому преданию, смогла сломать спину космическому голиафу. Стал той последней каплей, которая переполнила океан, заставив его выйти из берегов. На Мандарина больше надежды нет! В следующий миг ноги уже несли капитана ввысь по ступенькам. Несколько порядком удивлённых голосов попытались окликнуть его, но толку от этого не было. Прежде, чем он и сам смог осознать это, Чиро застыл около удивлённой Ма Шенко. Их разделяла небольшая каменная кафедра, стоящая между ними. — А-а-а, это ты, отродье Ванды, — чуть разочарованно протянула старая женщина, даже не думая воспринимать его всерьёз. Впрочем, как и обычно. «Будь благодарен мне. Если бы не я, тебя бы вообще не оказалось в этом чёртовом мире», — смог прочитать молодой человек в её надменном взгляде. И это привело его в ещё большую ярость — хотя, казалось, куда уже больше? — потому что было правдой. — Что ты хотел- Ни один мускул на лице Чиро не дрогнул, когда он схватил пожилую даму за голову и, без лишних предисловий, от души саданул ту виском о холодный камень. Что-то чуть различимо хрустнуло. Но капитан решил подстраховаться, ударив её ещё разок, и ещё. Потом снова. Дело шло на удивление легко, как по маслу: он ожидал куда больше сопротивления от человека, сломавшего столько жизней — но на мгновение действительно поверил, что перед ним простая хрупкая бабушка. Обычная добродушная старушка, вся левая половина головы которой теперь оказалась залита собственной кровью. И эта же самая кровь неторопливо начала свой путь вниз по лестнице. Очень неторопливо. Капитан в лёгком изумлении взглянул на свои дрожащие руки. Чиро ожидал, что это окажется битва не на жизнь, а на смерть — на самом деле он даже не понял, когда всё закончилось. Он думал, что им овладеет неконтролируемый фонтан эмоций, который сможет заставить его разнести практически всё — на самом деле не почувствовал почти ничего. Время словно остановилось. А потом его голова резко откинулась назад из-за воздействия чьего-то крайне мощного кулака прямо по челюсти. О, вот и охранники прибыли. Они быстро скрутили очередного нарушителя общественного порядка по рукам и ногам без возможности двинуться, ударив ещё пару раз для острастки. По голове и в живот: от первого удара перед глазами поплыли круги и в ушах зашумело, второй же заставил согнуться. Всё это время Па метался возле своей возлюбленной, отчаянно причитая и, видимо, надеясь отыскать хоть какие-то признаки жизни в ней: — Солнышко! Солнышко! Поднимись уже, солнышко! Что этот негодяй с тобой сделал? Мелкий паршивец поранил тебя?! Ну, это Па напрасно — их не было. Его дражайшая супруга лежала сейчас перед ним мертвее мёртвого, и факт этот никак не менялся, сколь сильно бы он её ни тормошил и ни тряс за плечи. Затем вдруг, видимо, всё же приняв неизбежное, старик поднялся и медленной, очень нетвёрдой походкой подошёл к пленнику. Почти вплотную. Охранники хорошо держали Чиро, грубо подняв того на ноги. Физиономию оставшегося старейшины накрыла тень, когда он от души харкнул в лицо своему главному ненавистнику: — Ах ты… сын вшивой шлюхи. Тебя нужно было давить ещё в мамкиной тёплой утробе. Вместе с ней самой. Только теперь Чиро понял, что Па сейчас держал в руке какое-то странное устройство, сильнее всего походящее на пульт. От чего он?.. — Ты только что лишил меня света всей моей жизни, ублюдок. Ну, что ж. Считай, для тебя солнце тоже уже никогда не взойдёт. От этих тихих, преисполненных бурлящей ненавистью ко всему живому слов по спине Чиро пробежали мурашки. А после старик что-то нажал. … … … — А? Первые несколько томительно-долгих мгновений ничего не происходило. То есть, вообще. Всё та же безликая людская масса внизу, тот же труп госпожи рядом с ним. Те же тупорылые лица охранников, нависшие над головой. И переполненный высшей степенью торжества взгляд старика. Из оцепенения мир вдруг вывел резкий хлопок — однако вот, увы, отнюдь не только это. Сначала Чиро даже не поверил своим глазам, ведь кто-то из сектантов, что стояли там, вдалеке, точно по мановению тёмной магии разлетелся ошмётками кровавых брызг. В толпе поднялась паника. Капитан увидел бледное, в истерике, лицо матери и ему стало тошно. Он по-прежнему тщетно пытался понять, что происходит. А происходил ад, настоящий. Потому что сразу после мешком кровавого мяса осел на холодный каменный пол ещё один сектант, и ещё. Затем снова. Всюду слышались взрывы. Наконец, очередь дошла до одного из охранников — Чиро окатил горячий душ его внутренностей, и здоровяк с шумом упал. Второй не стал дожидаться продолжения и попробовал рвануть прочь — какое уж там исполнение прямых обязанностей, тут ведь жизнь на кону! — однако же, далеко он, увы, так и не убежал. — Чт-то за- — В самом деле? Неужели ты ещё не понял, мой мальчик? Это всё мантии, — старик победоносно смотрел поражённому капитану в глаза. — Я в них добавил немного взрывчатки. Скажи «пока-пока» своей маме, сынок! Па, торжествуя, указал дрожащей рукой вниз, куда-то чуть в сторону. Туда, где хрупкое тело Ванды мгновение назад опало на землю подобно многим другим. Окружённое алым. И Чиро показалось, или напоследок он и впрямь успел рассмотреть на её лице выражение облегчения?.. Можно бы было спросить старика, но тот уже последовал за остальными. Оросив своего оппонента новой порцией алого дождя и почти оглушив близким взрывом, он умер. В голове среди звенящей, пульсирующей пустоты очень некстати вдруг всплыли однажды брошенные Мандарином слова: «Будь осторожен, мальчишка, когда дело дойдёт до чего-то серьёзного, и запомни: у этой гидры две головы. Отсекая одну из них, ты только сильнее разъяришь вторую». Теперь Чиро смог осознать весь их истинный ужас. И почему обезьян был прав! Но уже слишком поздно. Капитан невидящим взглядом осмотрелся по сторонам: в помещении к этому моменту оставалась всего пара-другая человек, уже принявших свою судьбу, и… он сам. «Нужно поскорее снять злосчастную мантию. Я не могу умереть здесь!..» Только вот… что-то словно не давало ему сделать это. Физически. Что-то — или кто-то, крепко обхвативший невидимыми руками, и вмиг сковавший не хуже самых отборных пут: — Спасибо. Старуха и мне тоже не нравилась, а теперь... Мы отправимся следом за мамой. Не спорь со мной. …донёсся до боли знакомый голос внутри головы Чиро. Он словно теперь был окутан темнейшим отчаянием, но, вместе с тем, сейчас в нём звенела и лёгкая… надежда? Да, Местный Чиро оказался намного сильнее своих товарищей по другим мирам, и гораздо решительнее. Он уже выбрал самый естественный исход для себя — мнение чужака его вовсе не интересовало. Парализованный, капитан тупо смотрел на то, как подрываются внизу последние оставшиеся люди, один за другим. Он понимал, что время безвозвратно уходит сейчас и для него — сколько ещё там осталось: секунда, две? — он всё понимал, но сам не мог даже закричать об этом напоследок. Просто стоял и смотрел. Прошла долгая секунда. «Что, вот так глупо всё кончится?..» — пронеслось в голове отстранённое. Теперь уже точно его собственное. Усталое. А потом грянул взрыв, и Чиро обдало жаром. Капитан зачарованно, приоткрыв рот, как последний дурак, глазел на взорвавшуюся в каком-то жалком метре от себя мантию. Затем он перевёл взгляд на руку, которая держала смертельный наряд как можно дальше перед собой и уже, кажется, не являлась частью единого целого с… остальным Мандарином. — Ты совсем идиот?! — прошипел ворвавшийся на сцену массовой бойни в самое последнее мгновение обезьян. — У меня была к тебе всего одна просьба, дубовая голова! Не учудить здесь ничего за время моего отсутствия! Ты совсем как твой дед. Не слишком-то и удивительно, что без меня он в итоге помер.

***

— Я… я д-должен перед тобой извиниться, Мандарин, — наконец, тихо произнёс Чиро. Он с потерянным видом сидел на ступеньках и пялился в пустоту, зябко обхватив себя за плечи. Хотя весь кошмар уже несколько минут как закончился, его мелко-мелко потряхивало. Весь зал пропах кровью и порохом. — Да. Надо бы. Определённо, — глухо пробурчал обезьян, продолжая чинно обыскивать ближайшие трупы на предмет чего-нибудь интересного. — Рука сама собою не отрастёт, знаешь ли! Но я тебя не тороплю. Она была механическая. — Я был неправ. И думал о тебе гораздо хуже — уже не ждал, что вернёшься. — «Вернее, прежний ты и не вернулся бы», мысленно добавил Чиро. — Нет. Это место слишком любопытное, чтобы оставлять его без внимания. Я бы, в любом случае, ещё сюда заглянул. — «Слишком любопытное»? — капитан обернулся. — Ну да. А ты разве не чувствуешь? — Мандарин оглянулся на собеседника. Фыркнул чуть разочарованно. — Точно. Ты же ведь человек. Что от тебя ждать… — Это потому, что здесь проводили обряды?.. — попробовал угадать Чиро, проигнорировав очевидную колкость. — Тёмная энергия Короля-Скелета и всё такое? — Думаю, что не только это, — обезьян втянул носом воздух. Застыл, принюхиваясь. — Ведь всё то долгое время, что я находился здесь… у меня создавалось стойкое ощущение, будто я сижу на огромной пороховой бочке. Буквально. — Серьёзно? — Не бери в голову. — Слушай… они все погибли из-за меня, и-, — неловко начал вдруг Чиро, оглядываясь по сторонам. — Не переживай. — А? — Этой секте и так оставалось не слишком-то долго. Ты просто чуть приблизил неизбежное: взрывчатка в их наряды была вшита не для красоты, даже не сомневайся. Я слышал кое-что о планах Шенко на ближайшее будущее, и, скажем так… пока не советовал бы тебе ходить в торговый центр. Но теперь это — прошлое. — Шенко использовали как твою, так и мою семью. — Это правда, — обезьян вдруг оказался перед собеседником, протягивая жёлтый магический артефакт на (единственной оставшейся) раскрытой ладони. — Думаю, теперь твои кривые руки уже не слишком дрожат, чтобы держать его. Один камень я дам, как и обещал. Остальные оказались слишком интересными… мне пришлось перепрятать их от греха подальше, чтобы потом тщательно изучить. А теперь — скорее возвращайся на своего Робота, маль-, к-хм, Чиро. Нечего тебе тут делать. Капитан ошарашенно взглянул в сторону бывшего лидера: — Ты не пойдёшь со мной?.. Кажется, на этот раз слова смогли опередить мысли молодого человека. Мандарин устало покачал головой. — Вот ещё! Они ведь ждут тебя, не меня. Проваливай уже, подобру-поздорову!

***

Лёгкий игривый ветерок нежно обдувал две крошечные фигурки, сидящие на голове Супер-Робота. Вечерело. Сегодняшний день на Шуггазуме выдался очень тёплым и солнечным — по крайней мере, для тех, кто провёл его на поверхности планеты, а не внутри неё. — Я всё ещё… послушай, — по-прежнему пытался выразить свои мысли Чиро, пока огромный солёный ком застыл в его горле. — Мне никаких слов на свете не хватит, чтоб извиниться перед тобой! То, что я тогда чуть не сде- — Мне, как твоему наставнику, тоже следовало оставаться хоть немного внимательнее. К примеру, не игнорировать некоторые… знаки, которые имелись до этого. Мы все оказались слепы. Плюс, формально, это всё ещё был не совсем ты, — Антари положил руку на плечо собеседника. — Просто отпусти это. А с нашим Чиро предстоит долгий и серьёзный разговор, но… уже в твоё отсутствие. — Иногда я думаю, что мы тебя не заслуживаем. Кажется, впервые за, как минимум, очень долгое время капитан так расчувствовался, что вывалил мудрецу всю свою подноготную, едва они остались одни. Про злодеяния ныне покойных Шенко, про найденную и снова потерянную семью, про секту, даже про прыжки во времени и другие миры… Антари просто молчал и слушал, пока словесный поток молодого человека совсем не иссяк. В этом вопросе Чиро был честен перед собой, и он никак не ожидал по возвращении встретить боевого товарища живым. Точно не в этом мире. Стоило ему опять подумать об этом, как злосчастные слёзы сами собой наворачивались на глаза. Как хорошо, что почти все остальные члены команды сейчас отправились изучать место сектантской бойни и не смогут увидеть их!.. — Если бы не Джайрус, всё бы совсем пропало, да?.. — тихо спросил капитан, сам стараясь поверить ответу. — Получается, так, — Антари всё ещё был слаб и при ходьбе его немного пошатывало, но теперь обезьян уже мог сам себя обслужить. — Вроде бы, ты говорил, что этот человек не всегда был таким? — Первое моё знакомство с Кринклом оказалось ужасным! — Чиро поёжился. — В другом мире, при других… обстоятельствах… он всех вас подчинил. А от меня попытался избавиться! — Но потом следы твоих деяний изменили его жизнь в лучшую сторону? Капитан только пожал плечами: — Ненамеренно. Иногда мне вообще казалось, что от всех этих прыжков во времени я гораздо больше теряю, чем нахожу. Впрочем, вспомнил Чиро ненадолго и Мандарина. Если призадуматься, то это ведь значительное достижение — несколько миров назад тот бы прикончил его (или кого другого из команды) без колебаний. А сегодня капитан с ним даже работал… ну, если опустить некоторые подробности и не особенно вдаваться в детали. Что точно изменилось до неузнаваемости — обезьян спас его. По своей воле. — Твоя дорога — это та, по которой ты уже идёшь, Чиро, — прикрыв глаза под лучами заходящего солнца, со спокойной улыбкой поведал ему мудрец. — Главное, не заходи туда, где начинаются права и свободы других. Будь осторожнее с этим. — И я иду по правильному пути, да, верно! — собеседник крепко сжал кулаки, преисполняясь решимостью. — Я должен вернуться назад и спасти маму и Клэйтона! А также разрушить до основания чёртову секту, пока та ещё слаба. Пока она не успела унести столько жизней! Яд Шенко нужно остановить, и тогда мир станет лучше!.. — Ты понимаешь, что для тебя важно. Это самое главное. Я не имею права тебя останавливать. Но, — Антари сделал значительную паузу. Чиро моргнул. — Что-то не так?.. — Пожалуйста, не растеряй внутреннюю гармонию: старайся прийти к согласию с самим собой прежде, чем как-либо действовать. Чиро хотел было переспросить, что это может значить, но перед глазами тут же возникла сцена сегодняшней бойни. Знакомый голос в ушах повторил: «Мы отправимся следом за мамой. Не спорь со мной». Это заставило сотни мурашек пронестись по его спине. Второго предупреждения может уже не быть. — Я тебя понял.

***

— Уже собираешься уходить? Чиро невольно вздрогнул, услышав за спиной тихий голос жёлтой обезьянки. Когда разговор капитана с мудрым приматом закончился, Антари остался побыть наедине с собой и полюбоваться на звёзды, а молодой человек как раз собирался пройтись в сторону своей каюты за оставленным там накануне оранжевым камнем. Ему нужно ещё многое обдумать прежде, чем двинуться дальше. Но на душе, определённо, стало на порядок спокойнее — так всегда было после бесед с наставником. Капитан уже начал забывать... — О, Нова! Ты меня напугала. — Прости. Я… я не собиралась подслушивать или что-нибудь вроде того, — твёрдо заверила собеседница. — Просто старалась находиться как можно ближе к Антари. — Чтоб защитить его в случае чего? Чиро постарался подарить ей самую свою игривую и непринуждённую улыбку. Обезьянка настороженно взглянула в его сторону: — Ну… можно сказать и так. — Получается, ты уже знаешь, — он слегка выдохнул. — То, что ты не отсюда? — Да. Ты поможешь мне? Камень нужно будет активировать. Без этого дальше никак. Это не потребует от тебя никаких усилий! Просто возьми его в руку, — Чиро протянул ей жёлтый артефакт, добытый Мандарином. Нова немного подумала прежде, чем опасливо взять его: — Знаешь, у меня всё ещё много вопросов. — На какие-то ответить смогу! Но на многое лучше не рассчитывай… — И ты даже не заглянешь к Джинмей перед уходом? — обезьянка смерила собеседника недоверчивым взглядом. — Она очень волновалась в твоё отсутствие. — Ну, формально, ей всё-таки нужен не тот «я», который я, — Чиро неуверенно почесал затылок. — Встреча только сильнее всё запутает! Хотя, куда уж ещё сильнее. «Чиро, который ей достался, без того не подарок. Но это другой мир — его, а не мой. Я и без этого уже вмешался достаточно». — А ты не боишься изменить всё опять? Как я поняла из ваших разговоров, предыдущие миры очень значительно отличались друг от друга. В каком-то ты даже не стал частью команды! Капитан заметно осёкся: он не ожидал, что Нова окажется настолько в курсе его недавней беседы с серебряным приматом. — Я… я собираюсь окончательно сокрушить заговор подлых Шенко, спасти мою маму от их лап и защитить Клэйтона! Обещаю, когда вернусь, Шуггазум будет стоять на месте. Чиро обворожительно улыбнулся — Нова только сурово посмотрела на него, приподняв бровь. — Что?.. — Этого всё ещё немного мало, тебе не кажется?