Огонь мятежа.

Телемах в очередной раз плюхается на спину. Он уже сбился со счёта, который это был проигрыш за сегодняшний вечер. Афина неободряюще хмурится, наблюдая, как он медленно встаёт с деревянного пола тренировочной площадки. — Ты сегодня слишком рассеян. Если бы Телемах не знал её, он бы мог подумать, что она действительно злится. Но сложности, через которые они вместе прошли, показывали уже совершенно другое: богиня мудрости просто-напросто не умела показывать свои эмоции. Это была не злость. Это было беспокойство. Не за своего ученика, а именно за Телемаха. Ему нечего ответить. В последнее время меч или лук в свои руки брать вообще не хотелось. Половина его мыслей была занята той маленькой поляной с алтарём, магическая атмосфера места и тишина, очищающая его голову. Он так и не вознёс молитву вчера. Просто сделал подношение и ушёл. — Ты слишком много думаешь. — Продолжает она. — О чём? Он не соврёт ей. Не сможет. — Вчера я нашёл чей-то алтарь для подношений. В лесу. — Он наконец отряхивает запылившийся хитон. — Но я не понял чей. — В лесу? — Богиня вскидывает бровь, удивлённая его словами. Принц кивает, радуясь короткой передышке. — Там была статуя мужчины. — Телемах запинается, вспоминая его внешность. — Высокий с дредами. Я не смог рассмотреть его лица, так как он был в шлеме. Афина медленно склоняет голову, сверкая серыми глазами. Она мгновение не отвечает, просто разглядывая принца перед собой, будто тот дурачится. — А ещё у него была шкура волка. — Добавляет Телемах. И вот тогда челюсть богини сжимается, а взгляд становится острее её собственного копья. Она вся напрягается, понимая что-то, что принцу неизвестно. — И что ты сделал? Телемах слышит в её голосе спектр эмоций: настороженность, непринятие. Отвращение. Но не к принцу, а к тому, кого он назвал. Он мешкается, не зная, стоит ли говорить правду или соврать, чтобы не злить богиню ещё больше. — Ничего. — Ложь. — Я просто посмотрел и ушёл. Ты его знаешь? — Да. — Она снимает шлем, поправляя помявшиеся короткие волосы. — Больше не подходи к этому алтарю. Оно не стоит твоего внимания. Принц хмурится. Что такого опасного в одном из богов? Причём не просто опасного — Афина явно была против даже упоминания о нём. — Кто это? Наставница поджимает губы, на мгновение отводя взгляд. — Олицетворение мятежей. — Нехотя бормочет она. — Это не тот бог, которому стоит молиться. Так что забудь о нём. Телемах пару раз моргает, совершенно не реагируя. До этого он ни разу не слышал о боге мятежей. Да и это не тот бог, о котором трезвонили бы на каждом шагу. И об этом свидетельствовала не только реакция Афины, но и то, что сам алтарь был заброшен. Тем не менее, он всё равно спрашивает самый очевидный вопрос. — Почему? — Давай вернёмся к тренировке. Такой же очевидный ответ. Афина была не из тех, кто будет отвечать на то, что не хочет затрагивать. Принц познал это на собственном опыте: множество раз спрашивал о собственном отце. Жив ли он, может ли она его найти, подать весточку. И каждый раз она слетала с темы. Телемах не обижался. Да, это огорчало его, но богиня мудрости была его близкой подругой. — Хорошо… — Он вздыхает, вновь поднимая копьё. Наставница, довольная его ответом, натягивает шлем обратно, принимая боевую стойку. Остаток тренировки проходит без разговоров. Телемах, наконец, полностью сосредотачивается на битве, отбивая удары не устающей богини. Соврать ей было правильным решением. Он чувствовал себя предателем — Афина была тем, кому он доверял — но не мог ничего с собой поделать. Желание вновь посетить алтарь превышало желание говорить ей правду. Он забывает об этом до самого вечера. После тренировки с Афиной у него, как будто он вернулся в своё обычное каждодневное русло, несколько споров с женихами. Благо, в этот раз обошлось без драки. Мышцы, ноющие от сильных ударов богини определённо сказали бы ему «спасибо», если бы могли. Лишь ближе к сумеркам, когда солнце скрывается за горизонтом, переставая освещать его комнату золотистым цветом, он вновь раздумывает над словами Афины. Он не узнал ни имени, ни причины заброшенности. Есть ли вообще в Греции действительно красивые алтари для бога мятежей? Призвание не особо отдаёт чем-то горделивым, но даже в простом народе такое бы почиталось. Можно было бы спросить Пенелопу. И он на мгновение цепляется за эту идею, но тут же отпускает: у матушки и без него множество проблем, с которыми ей нужно бороться. А Телемах - мальчик уже взрослый и сам способен решить свой вопрос. Да и, если божество ответит ему, полезно было бы иметь кого-то рядом. Принц знал, что думать о таком довольно самолюбиво, но ничего с собой не мог поделать. Афина уже давно являлась его наставницей, пару раз к нему заявлялся Гермес, чтобы понаблюдать. Гера, пусть и не отвечала ему лично, но будто слышала: каждый раз Пенелопа, не смотря на сто семь мужчин во дворце, желающих заполучить трон, оставалась в безопасности. Принц поворачивается на спину, глядя в потолок. Так много вопросов, и только одна возможность получить ответы - Афина сама дала ему этот шанс. Шанс получить ответ довольно маленький, так что ничего не произойдет, если он действительно попытается, верно? Довольный, Телемах закрывает глаза, расслабляясь в кровати. Уставшее от тренировки тело почти сразу же сдаётся, затягивая принца в сон. Всю ночь ему снится чужой взгляд.