Огонь мятежа.

С самого утра женихи не дают ему покоя. Если до этого дня их стычки были как по расписанию, то сегодня Телемах с самого утра безостановочно сталкивался с насмешками с одной стороны, толчками в плечо с другой. Обычно он достаточно терпелив к их выходкам: в конце концов Афина всегда учила его не поддаваться собственным эмоциям и всегда думать головой. Но сегодня они переходили все придуманные и не существующие черты. К середине дня всё его спокойствие улетучивается так быстро, будто его и вовсе не было. Ладони сами собой сжимаются в кулаки, уже готовые ударить в лицо следующему жениху, который подойдёт к нему ближе хоть на шаг. Ни одно место, которое он пытался найти, чтобы побыть одному, не помогло — сегодня женихи больше всего напоминали ему гончих псов, вынюхивающих свою жертву. Сто семь гончих против маленького волчонка. Было бы смешно, если бы не выводило принца из себя. В порыве чувств он сбегает с территории дворца, проходит половину близь расположенных улиц, а после выходит на пристань, успокаиваясь лишь тогда, когда оказывается на берегу. Прохладная вода тут же омывает его лодыжки, успокаивая кожу, горящую так же, как и злость в его груди. Телемах наконец-то делает глубокий вдох, радуясь минутной тишине. Он прекрасно помнит, что должен быть терпелив к гостям. Не будь он достаточно гостеприимен, Зевс бы точно его не пощадил. Но эти мужчины умело выводили его из себя каждый день. — Посмотрите, кто здесь! — Сзади доносится голос, будто победный клич. Телемах вмиг теряет всё своё заработанное за эти дорогие пару минут терпение, поворачиваясь. Эвримах. Один. — Думал сбежать от нас, маленький принц? — Иди куда шёл. — Принц окидывает его злобным взглядом, сжимая ладони в кулаки. — Как недружелюбно… Где все твои манеры? — Ухмылка Эвримаха становится только острее. Он подходит ближе, останавливаясь в двух шагах от Телемаха. — Не твоё дело. Мужчина только громко смеётся в ответ. Любые огрызания принца для него были как пустой шум. Оно и понятно: Телемах, по сравнению с ним, был ниже на голову и намного меньше по массе. — Аккуратнее с языком. Я ведь могу его тебе и оторвать. Это последняя капля. Телемах вскидывает сжатый кулак, с силой ударяя его прямо в лицо. Костяшки пальцев встречаются с чужим носом, за этим почти сразу же раздаётся тошнотворный хруст — пусть принц и выглядел слабым, но тренировки с Афиной сделали своё дело. Эвримах стонет наполовину от боли, наполовину от удивления. До этого Телемах только лаял, но не кусался. Он тут же прикрывает сломанный нос ладонью, пытаясь остановить поток крови. — Ты, мелкий сопляк!.. Зря времени он не теряет — тут же бьёт в ответ. Принц едва успевает увернуться. Вместо живота кулак встречается с его боком. Телемах делает шаткий шаг назад, в этот раз полностью уворачиваясь от второго удара. — Для принца ты достаточно туповат. — Сипло бормочет Эвримах, толкая его в плечо достаточно сильно, чтобы принц плюхнулся в воду. — Может, мне стоит научить тебя уважать старших? Мужчина склоняется над ним, хватая за грудки и притягивая его почти нос к носу. Телемах едва морщится, когда капля крови падает на его щеку. — Ты довольно долго испытываешь моё терпение, маленький принц. Думаешь, тебе это так просто сойдёт с рук? — Удар по щеке. — Пора бы признать, что ты ничего не можешь сделать. — Ещё один. — Думай, прежде чем что-то говорить. Иначе в следующий раз я сдерживаться не буду. С последним словом Эвримах отпускает его. Принц на мгновение замирает, собираясь вновь ударить его в ответ, но мужчина оказывается быстрее: он вновь выпрямляется на ногах, напоследок вытирая всё ещё кровоточащий нос. — Скоро увидимся, принц. Телемах провожает его взглядом, потирая больную щеку. На берегу снова тихо, не считая продолжающих омывать его волн. Он раздосадовано садится, поправляя прилипающий к коже хитон, и тяжело вздыхает. — Надо было ударить в ответ. Телемах испугано вскрикивает, дергаюсь в противоположную сторону от прозвучавшего голоса. Рядом с ним, будто он был здесь всё это время, стоит мужчина. Принц оглядывает его, смутно замечая знакомые черты лица. Слишком знакомые, чтобы узнать, но слишком далёкие, чтобы вспомнить откуда. — Ему бы не помешала хорошая взбучка. — Продолжает тот, лениво улыбаясь. — Ты так не думаешь? — Ты кто? Улыбка незнакомца превращается в оскал. Он садится перед принцем на корточки, внезапно потрепав его по больной щеке. — Как нагло… — Мужчина оттягивает ладонь прежде чем Телемах успеет по ней хлопнуть. — Ты так трепетно стоял на коленях перед моим алтарём… Принёс подношение… А теперь даже не можешь признать своего бога в лицо? Время для принца замирает. Сначала слова незнакомца не доходят до него: со всей этой суматохой он совершенно забыл об алтаре в лесу, о вопросах к Афине. Да даже о добыче, на которую он потратил своё время. Но человек — или не совсем человек — перед ним не кажется обычным. — Ты… — А, вижу, до тебя доходит. — Он вскидывает голову. — Бог мятежей, собственной персоной. А ты — сын великого Одиссея, верно? На Олимпе о нём достаточно наслышаны. Как и о тебе. — Что?.. — Зови меня Антиноем. — Растерянность принца его только веселит. — Я давно хотел познакомиться с воином разума, волчонком Афины. Но ты сам пришёл ко мне в руки. Телемах тяжело вздыхает, наконец вставая с мокрого песка. От этого дня он ожидал всё. Но никак не знакомство с тем самым богом, о котором Афина его предостерегала. — Я… — Грустно наблюдать за тем, как богиня мудрости портит очередной многообещающий разум, не думаешь? — Антиной вновь его перебивает. — Ты достоин чего-то большего, чем то, что она может тебе предложить. — Погоди… — Не беспокойся, волчонок. — Широкая ладонь с силой хлопает его по плечу. — Теперь ты под правильным крылом. Афина представила его, как божество мятежей. Но то, что видит перед собой Телемах — сплошной хаос. И что делать с этим хаосом он совершенно не представляет.