Огонь мятежа.

Антиной не врал, когда говорил, что наблюдал за ним. В отсутствие Афины на Олимпе он часто слышал разговоры между остальными богами о печально известном Одиссее, а после и о его сыне. Телемах действительно был что-то с чем-то. Мятежнику удавалось пару раз подсмотреть за драками принца и женихов, и, будь он окончательно забыт, в парнишке действительно был потенциал! Пару раз Ной в шутку предлагал Афине забрать «ненужный багаж», напоминая про всё ещё блуждающего по морям и островам Одиссея, оставленного на судьбу остальных богов. И получал в ответ предупредительный взгляд. Очень красноречивый взгляд. Афина дорожила Телемахом. Это он мог сказать без задней мысли. Это было очевидно каждому. Она оберегала его от женихов, самостоятельно обучала всем стратегиям. Даже к царю Итаки она не была настолько снисходительна, как к этому пареньку. Поэтому, когда она пригрозила Антиною расправой, если тот попробует хотя бы раз снизойти до Телемаха, он уже знал, на что идёт. Запретный плод сладок. Он был обязан вырвать этот кусочек инжира из рук богини мудрости. Да и, справедливости ради, принц сам пришёл к нему в руки. Настолько просто, что бог сначала ничего не понял. Кто бы мог подумать, что получить желаемое может быть так просто? Ему даже не пришлось упрашивать Афродиту приворотить мальчишку. Это был бы довольно тяжёлый путь, но он всегда знал, как найти подход к этой женщине. Первым его самодовольство замечает Гермес. Они всегда были довольно близки: воровство и мятежи почти всегда шли рука об руку. — Давно не виделись, дорогуша! — Антиной оборачивается, отрываясь от бесконечного рассматривания трибун. — Ты прямо сияешь! Что произошло? — Ничего особенного. Не смотря на короткий ответ Ной всё равно продолжает ухмыляться. — Не стесняйся, поделись с другом. — Гермес подталкивает его локтём, сверкая глазами из-под маленьких крылышек, взволнованно трепещущих чуть выше бровей. — Я просто получил то, что хотел. — Ной пожимает плечами. Фактически, так и есть. Принц, пусть и не полностью, но уже был под его опекой. Афина была лишь временной преградой перед ним и королевской семьёй Итаки. Пенелопа его не интересовала — женщина и так боролась со ста семью женихами — навряд ли она обратит внимание на него. Одиссей был далеко. А Телемах… Что ж, для него Телемах был идеальной целью: амбициозный, смелый, маленький волчонок, не только лающий, но и кусающийся. Всё, что Ной мог желать видеть в собственных последователях. — Ах… — Тем временем продолжает Гермес. — Интересно… Антиной игнорирует его изучающий взгляд, вновь занятый собственными мыслями. С Гермесом хорошо: можно ничего не говорить. Он всегда готов болтать за шестерых, превращаясь в задний шум. Он уже давно решил для себя — за принца Итаки стоит зацепиться. Малец далеко пойдёт, не нужно было искать прорицателей, чтобы это знать. И Телемаху определённо будет намного лучше с ним, чем с Афиной. Антиной задумчивом вертит в ладони маленький кинжал, время от времени подкидывая его в воздух под галдёж Гермеса, успевшего перескочить с темы на новую несколько раз. Он бы и дальше игнорировал его болтовню, но одно единственное слово возвращает всё его внимание — а именно имя. «Одиссей.» — Повтори-ка. — О, так теперь ты слушаешь, да? — Бог хихикает, лениво паря рядом с ним. Одно крыло едва заметно приподнимается, открывая прищуренный глаз. — Команда Одиссея хорошо так разозлила Зевса, ты не слышал? — Я не особо слежу за новостями. — Они убили парочку коров Гелиоса. — Он пожимает плечами, жестикулируя, пока перечисляет события. — Тот нажаловался Зевсу. Зевс уничтожил всю его команду одной молнией. — А что Одиссей? — Жив. На Огигии. — Занятно… — Что-то в его голове щёлкает. Идея. Информация о царе Итаки — прямой доступ к доверию Телемаха. Ну разве ему не мёдом намазано? — Мне пора. — Внезапно ухмыляется Ной, похлопывая Гермеса по плечу. — Ещё увидимся. Понимающую ухмылку другого бога он никак не комментирует, уже планируя собственные действия. — Конечно, дорогуша. — Гермес легко переворачивается в воздухе. — Не навлеки на себя гнев богини мудрости. Удачи! И, с последним взмахом руки, он растворяется в воздухе, будто его здесь и не было. Антиной хмыкает в пустоту: гнев Афины его ни капли не волновал. Ни раньше. И уж тем более не сейчас. Бог мятежа лишь ещё раз окидывает взглядом Олимп, а после окончательно отворачивается. Самое время повеселиться.