Служебная тайна

[Пролог]

      Утром – бумаги. Днём – бумаги. Вечером – бумаги. Ночью – бумаги. В промежутках – тренировки. Когда есть свободное время – обходы и дополнительные задачи, проверки. Когда закончились задания – появляются новые.       Человека, который постоянно работает, называют пчёлкой. Но в данном случае даже это насекомое не справилось бы со столькими пунктами.       После победы над Коллосом, как и после другой любой войны, появилось множество хлопот относительно жизни в королевстве. Немалая часть домов была разрушена, как и многие культурные и стратегически важные объекты. Рабочие, а также уйма добровольцев, трудятся не покладая рук, чтобы восстановить былую красоту своего дома.       Тем не менее: деревья шуршат листьями, птицы заводят новые песни, а быстрые воды привычно блестят под ярким солнцем. Даже после ужасов можно найти силы, чтобы восстановить покой. Тучи уже рассеялись, а значит, что нет смысла тревожиться насчёт прошлых тёмных дней, когда на горизонте прорывается яркий свет.       Клэй – лидер Нексо рыцарей. Как и другие жители королевства, он вкладывает всего себя для восстановления своего родного края. Только есть одно «но» – пока одни занимаются своей деятельностью, он совмещает несколько занятий сразу. Мурингтон, как представитель команды защитников, вынужден заполнять множество бумаг, поддерживать порядок в команде, и при свободном времени – проверять закоулки деревень.       И есть проблемка: свободного времени – нет.       Помимо задач командования в составе, рыцарь взял на себя обязанности, которые не относятся к его категории. Составлять отчёты, делать анализы и разборы, и попросту помогать в примитивных задачах – делает это так, словно это его вторая работа. Кроме того выполняет несделанную работу в виде документов, которые не заполнил Аарон, хоть Ава и помогала во время его управления.       Но это ещё не всё – к внутренним делам, которые касаются команды, также присутствуют задачи по типу: советы, конференции, уроки в Академии, собрания и съезды, незастывшие монстры, вспышки магии.       И если бы Клэй когда-то и сознался бы, то точно сказал, что самое сложное – отчёты, а травмирующее лично его – поиск разгуливающих каменюк и скан сгустков тёмной магии, которая осталась и въелась как пыль в различные поверхности после нанесения ударов Коллосом. Каждый раз, когда Прентис обнаруживает новый сигнал – невольно сжимает кулак, если это что-то связано с волшебством. Хоть он и держит лицо, но злые чары как-то по-особенному на него действуют, ощущая давление на мозг, и без того сильнее нагружая голову мыслями и фоновым шумом.       А монстры – отдельная пытка. Сначала найти, распределить точки, а после ещё и успеть добраться и обезвредить, и не факт, что они не сбегут раньше. На почту неоднократно поступают жалобы местных жителей, создавая больше проблем. Бывает и такое, что нельзя оставить некоторые сражения без своего участия, ведь бои могут быть сложнее, чем на первый взгляд. А в промежутках между битвами нужно ещё и успеть заскочить в Академию, провести лекцию и оценить знания своих учеников.       Если бы Ричмонд увидел график своего лидера – заплакал бы только от того, что там уже будет больше двух пунктов.       А примерный план Мурингтона представляет собой следующую комбинацию: отчёты, обходы, отчёты, промежуточный бой, успеть посетить совет и после снова за отчёты, и между этим где-то находятся занятия в Академии для учащихся. Иногда молодым рыцарям уже страшно ставить ставки на то, каким придёт преподаватель на этот раз: или с синяками под глазами, или же с новым ранением, иногда сразу же после сражения появляется, реже – отдохнувший.       Все, конечно, занимаются восстановлением королевства, просто никто не учёл одного «но» – Клэй. Хотя и без этого ясно – жить как Клэй может только сам Клэй, другие бы не справились и на первом задании.       И как он только держится?

***

      Солнце давно уже взошло над окраинами, окрашивая поверхности в мягкий жёлтый цвет. Время стукнуло за полдень, плавно перетекая к будущему вечеру.       Над домами пролетают птицы, начиная заводить новую песню, которая эхом отскакивает от зданий, разносясь свистом меж людьми. Лёгкий порыв ветра срывает несколько листьев с деревьев, унося зелёные кораблики вдаль к новым берегам. Он плывёт по воздушным волнам, кружась над смеющимися детьми. Пролетает мимо окон, которые отражают блеск лучей, создавая солнечные зайчики.       Девушка отрывается от подоконника, переставая разглядывать пейзаж своего королевства. Она постукивает пальцами по поверхности, слегка хмурясь. Махнув красными волосами, направилась к выходу из комнаты. И только солнышко смотрело ей вслед, в последний раз касаясь лучами её длинных волос, которые танцевали языками пламени.       Её шаги звучали непривычно тихо, а сама она вслушивалась в гудение базы, словно хочет словить ту тишину, которую ищет. Но ей оставалось лишь сводить брови, оглядываясь по сторонам. Где-то из кухни слышится шкварчание; из зоны отдыха звучит музыка очередной игры; в главном зале слышен голос, который в очередной раз рассказывает чудоковатую историю; и только с нижнего этажа доносится грохот коробок. Все заняты чем-то своим, заполняя Фортрекс живой энергией.       И у Мэйси были свои задания, но сейчас, уже почти как два часа, она просто ищет, чем бы себя занять. Её "цель" покинула Фортрекс и отправилась в Академию на лекции.       Почти с самого утра Мэйси принялась помогать Клэю, впрочем, как и в прошлые дни. Замечая, как тот варится в своих планах, она не смогла не помочь. Но как бы не прикладывала свою руку – задачи словно не кончались. Завершая одно – появляется другое, через несколько мгновений – ещё добавляется. И даже если всё закончится, можно быть уверенным – это даже не половина половин.       Хальберт уже после нескольких пунктов протяжно стонет, но только в голове, ведь говорить о сложностях своему другу не хочется – он слишком тепло улыбается, когда они вместе заканчивают очередной список. Капитан, даже если не хочет, всем собой показывает, что ему приятно, когда девушка попросту рядом. Даже перебирать бумаги не становится чем-то тошнотворным, когда возле есть кто-то, кто едко будет комментировать процесс, говоря вместо него все плохие словечки. Это, как минимум, снижает стресс.       Мэйси ходит по Фортрексу, наворачивая круги в коридорах. Уже несколько раз заглянула ко всем, смотря кто чем занимается. Пару раз попереставляла оружие в углу, расставляла на места разобранные доспехи. И даже покрутилась перед зеркалом раза три, прямо как Ланс, из-за чего со стыдом быстро скрывалась за поворотом.       Медленно моргает, витая где-то в облаках. Руки чешутся от спокойствия. Мысли кружатся, как снегопад, сталкиваясь в один клубок, где невозможно найти ниточку, чтобы распутаться.       Думает сразу о всём и ни о чём.       И о королевстве в общем. И о проблемах, которые натворили монстры. О самих монстрах, а от этого размышления текут в сторону отца, который стал вновь повторять о её "принцессности". Из-за этого возвращается к рыцарству, от него – к задачам, а от них – к человеку, который эти самые задания разгребает пачками, к Мурингтону. Машет рукой перед лицом.       Но он засел в голове, мелькая в каждой другой мысли.       Как не думать о том, кто ещё недавно был "мёртвым", и сейчас, даже после всего произошедшего, он продолжает работать – на износ?       Рыцарша снова мотает головой, пытаясь затуманить мысль о том, что её друг не способен расслабиться. Но вина за бездействие не уходит.       Только собираясь делать новый круг – слышит, как открывается гараж, гудение мотора и далёкий голос Робина. Не думая дважды, сразу разворачивается и бежит прочь, проносясь по коридорам, как огненный шар. Камера над головой следует за ней и мигает красным. Даже хорошо, что Ава сейчас не следит за ними, а спорит с Мерлоком.       В гараже пахнет бензином, горелым и магической пылью, от которой человек чихает. Клэй прикрывает нос рукой, чтобы если что не издать звук снова – замешкался на месте. Несколько секунд стоит, болтая во второй руке папку с очередными документами, после чего возобновляет ход. Робин приветливо кивает ему и сразу возвращается к закручиванию болта, и в этот же момент – влетает она.       Рыцарша, с выбившимися прядями из хвоста, появляется в проходе, опираясь на косяк. Улыбка сама собой потянулась, словно она нашла то, что искала. Несколько плавных движений и она уже стоит возле товарища, беря в руки документы. Но на его лице – даже намёка на облегчения нет.       — Как Академия? — пытаясь взять бумаги, её голос разносится на все стороны, мягко окутывая.       — Ещё хуже, — выдыхает, сжимая листки.       Девушка убирает руки за спину, смотря тому в глаза, а он – нет. Он разглядывает, казалось, пылинки под ногами, без возможности поднять взгляд. И даже не от смущения – скорее от истощения.       — Бриклэнд дал ещё несколько заданий, а так же нужно проверить работу учеников, — после небольшой паузы вновь заговорил: — Сегодня ещё и разнимать группы пришлось, потому что что-то не поделили.       А она молчала, внимательно слушая, потому что это было единственное, что могла сделать. Робин вновь что-то уронил – звон, как гром, раздался в ушах. Мэйси слегка пригнулась, а Клэй – даже не моргнул. Он вяло поднял взгляд, от чего она почувствовала тяжесть.       — До завтрашнего дня нужно будет успеть проверить проекты, чтобы студенты уже начинали делать новый, — преподаватель медленно моргнул, после чего смотрел на неё, будто бы та должна что-то сказать. Что-то привычное.       — Не переживай, мы успеем проверить всю их домашку, так что даже останется время на придумывание контрольных, — она хихикнула, но внутри что-то щемило.       — Если бы, — он хмыкнул, но улыбка не появилась. — Тут мне нужно самому всё сделать, так что спасибо за помощь, но вынужден отказаться.       Он задержался чуть дольше обычного, а когда оклемался – пошатнулся и пошёл, прижав бумаги к груди, как что-то ценное. Мэйси же обернулась, а тот уже скрылся за дверями, как и не было. Внезапная радость исчезла так же быстро, как и появилась. Выводя носком узоры на полу, голова снова заполнилась мыслями, что даже не услышала очередного падения гаечного ключа.       А что она могла бы сделать для него, чтобы он хоть на мгновение почувствовал приятную усталость, как после сна?

***

      Комната была тихая. Слишком – для всегда безумного Фортрекса. Был слышен лишь лёгкий стук где-то за дверью. Больше – ничего.       Принцесса лежала на кровати, разглядывая потолок. Мысли окружали её, но всё равно возвращались к одному. К нему.       Хочется как-то помочь, облегчить усталость, хотя бы дать поспать нормально без тревог. Хотя, наверное, ему и кошмары уже снятся с этими документами. Но даже такая мысль её сейчас не забавляет.       Она переворачивается на живот. Болтает ногами и смотрит куда-то в окно. День перетекает в вечер, а Мэйси так и ничего не предприняла. Сжимает кулак, а после утыкается лицом в кровать.       «Бесит» — таков выставила вердикт, ударив по мягкому одеялу.       Она могла смотреть, как Ланс молчит весь день после того, как не купили ему кресло. Как Аарон молчит, ведь покорял на щите верхушки домов и измотался. Как Аксель молчит, потому что Эклер отказал ему делать десятиярусный бутер из листьев и огурцов. Как Робин ходит с надутыми щеками, так как Ава отказалась разрабатывать код для его "умного тостера".       Она могла тогда смотреть и не вмешиваться, потому что это привычно. Но не могла нормально смотреть на своего "друга", который, хоть и делает свои "обычные" дела, чуть ли не падает с ног, но продолжает нести ещё одну папку бумаг в комнату.       В стену летит подушка. Рыцарша резко села на кровать и сложила руки на груди, сгорбившись. Хмуро смотря на подушку, та, потрёпанная и избитая, плачет перьевыми слезами. Да и она сама могла бы сейчас заплакать от каши в голове.       — Ну вот ЧТО мне сделать? — вскочив, волосы заплясали диким жаром. — Да что я только не пробовала!       Хальберт стала расхаживать по комнате, как генерал, но вместо солдат – подушки. Её шаги звучали громко, но не громче собственных мыслей. Сделав ещё один круг вокруг оси, косится на булаву. Оружие становится всё более привлекательным.       — Я помогала ему с задачами. Выполняла некоторые вместо него полностью. Даже готовила, потому что почти не ест. Да что уж там: даже крала эти бумаги, но он – словно принтер! — она зло посмотрела на подушку, а та бессильно падает.       Солнце плавно плывёт по небу, окрашивая облака в розовый цвет. Кажется, что небо закипает, как горящее море, и это только от её чувств. В руке оказалась булава. От неё отразился блеск, когда величественно вознеслась над головой, как вторая корона.       — Я ВСЁ делала, но это ничем не помогло, — взмах, и воздух разделился надвое. — Даже просто приходила и общалась. Просто была рядом и старалась поддержать, но даже ТАК мне ничего не помогло помочь ему!       Оружие полетело на кровать, а за ним – Мэйси. Они лежали вместе, как давние подруги, и разглядывали гладкую поверхность потолка.       — Я ему и так, и сяк, а он – ни в какую! — в глазах блестнула обида и злость. — Какой же он... А-А-А!       Он много кто. Он является чем-то больше, чем просто "он". Клэй для многих является то "командиром", то "рыцарем", то ещё кем-то, а для неё Мурингтон кажется чем-то другим.       От того, может, у неё между рёбер что-то каждый раз сжимается и подолгу не отпускает.       Она переворачивается на бок к своей любимой булаве – оружие смотрит в ответ. На нём царапины, он потёртый, и эти "шрамы" напоминают тренировки, бои, где сражается она с Ним бок о бок. Медленно подняв руку – проводит пальцем по порезу, который образовался недавно. В груди что-то тепло стукнуло.       Девушка выгнулась, закричав.       «Чёрт, я забыла про бумаги, начав думать о... Ну, о нём, просто иначе...»       Протяжно вздохнув, по-новому начала разглядывать белый верх. Трёт руки, но мысли никак не могут вернуться к "помощи". Но в голове что-то щёлкнуло.       «Ну нет, это уже глупости...» — а рука уже потянулась к телефону.       Пальцы дрожат над иконками приложений, а после – замирают над клавиатурой. Она смотрит на слово «Поиск». Поджимает губы.       «После всего, я пришла... к этому?» — но в строке уже появляются буквы.       — Святые палочки, какая же глупость... — на лице появляется румянец от осознания того, что она полезла в интернет за советами.       В строке поиска висит надпись «Как помочь парню сбросить стресс». И это не она вводила, просто поиск уже выдал готовое предложение!       Девушка судорожно листает ленту, читает заголовки и форумы, но ничего толкового не находит. Она чувствует, как вскоре найдёт что-то, что поможет, но от этого становится лишь хуже. Хочется просто закричать в подушку, потому что ощущает себя той самой, которая "всё ради любимого". Её это раздражает, и...       — Та ёмаё, ничего толкового! — и злит.       Время течёт, а полезной информации не прибавилось. Все пишут о моральной помощи, но она уже выполнила их список, и даже больше. Эти бумажки ей скоро в кошмарах наснятся. В глазах отражается белый экран и буквы, в которых нет никакого смысла.       Использует последнюю попытку найти что-то толковое, иначе от отчаяния пойдёт к маме за советами, в худшем случае – к Мерлоку. Но ни тот, ни этот вариант её не устраивал, от чего лишь яростней всматривается в сайты. Но взгляд всё-таки кое-что зацепил.       «Ну это уже слишком...»       Но в руках всё ещё лежит телефон, на котором открыт этот "странный" сайт. Перечитывает предложения по несколько раз, но ничего нового не узнаёт. Кроме одной важной детали – этот способ и есть новый.       Экран погас. Её мысли вошли в тупик.       Молчит. Моргает. Почти не дышит. Думать о таком страшно. Представлять его в такой ситуации – ещё страшнее, хоть и... достаточно привлекательно?       Мэй подрывается с кровати. Стоит ровно, как струна, словно если двинется – почувствует адскую боль во всём теле. Со сбившимся дыханием пытается собрать такие же сломанные мысли. Они разбились в дребезги после такого "совета".       — Ну, это... — слова не вяжутся, а мозг горит. — Это странный способ, так ведь? Но я рыцарь, а ему ничего не страшно! Так ведь?..       По виску скатывается капелька пота. Её сознание гудит и звучит колоколами, пытаясь сражаться с чем-то "не тем".       С одной стороны – это неправильно. А с другой — она слишком любопытная, и чувства бьют через край, а если уж это касается не просто Его, а Его состояния, для его же благополучия...       Думала ли она о таком когда-то раньше? Нет! Но... Кого девушка будет обманывать, если не себя?       — Мы с ним даже не встречаемся. Я даже не знаю, взаимно ли это всё, а тут... — импульсивно развернувшись, почувствовала, что от жары даже футболка не спасает. — Но это же не прям... ЭТО... так ведь?       Вздёрнула руки к потолку.       — ЩИТЫ НА ДРАКОНАХ, ПОЧЕМУ Я ВООБЩЕ ОБ ЭТОМ ДУМАЮ?!       Она оседает на пол, поджав колени к груди и обняв их. Эта идея её никак не отпускает, что даже в привычное русло не может вернуться.       Пытаясь придумать "простую" помощь, всё больше осознаёт, что она всё испробовала.       «Он же будет против. Это точно так. Слишком правильный. Трудно будет его уломать на это, даже если скажу, что это ради него же»       Не замечая, но думает об этом всё больше. Кусает губу и хмурится, а вдох выходит слишком горячим.       «А вот интересно... Чисто любопытно... Это же обычный интерес, каждый о таком задумывался... Ну, так ведь? Я же не странная?»       Уши краснеют всё сильнее.       «Я же и дальше не зайду. Мне-то всего нужно несколько движений сделать. Это ж не так и трудно. Типа раз-два провести рукой и всё...»       — ДА О ЧЁМ ЭТО Я ВООБЩЕ?!       Головой ударяется об кровать. Мягкая поверхность промялась от давления, которое давит почти так же, как и её мысли. Но даже так её это не отпускает.       Любопытство.       Она же шла в рыцарство ради опасностей? Жарких сражений и острых ощущений? Чтобы стать лучшей из лучших?       Что ж, теперь рыцарству стоит опасаться её. Особенно одному из рыцарей, который для неё стал воплощением идеала.       Мэйси же не из робких. Может доказать и себе, и ему, и всем им, что это, так-то, даже не из порыва греховных утех, а чтобы показать: если она чего-то хочет, то она возьмёт, даже таким странным способом.       Или, по крайней мере, так она себя воодушевила, ощущая, как колет ниже живота. Тянет и заставляет кровь кипеть вулканом, сбивая с шага.       Как бы не пыталась смело идти – ноги подкашивались, а у его двери – замерли вовсе.

***

      Дверь. Прямо перед ней. Почти касается её, чтобы постучать, но застыла. Руки ослабли без возможности подняться. Но, тем не менее – она здесь.       Глаз дёрнулся. Глубоко вдыхает. Есть ощущение, что у неё на плечах сидят существа с крыльями. Один шепчет «Уйти», а второй «Войди», и только она думает о том, как бы испарится.       Рука дрожит. Стук.       Из комнаты послышалось «Войдите», но она не спешила. Казалось, что вообще не старалась. После последовало ещё одного разрешение, на который девушка так же не ответила. За металлом послышался шаг и бормотание. А она прожигала взглядом пол. Вскоре его нужно будет заменить, ведь расплатиться.       Двери глухо отворяются, а перед ней стоит уже Он. Непривычное молчание.       — Ты что-то хотела? — хрипло проговаривает, отходя и давая возможность войти.       Мэйси не ответила ничего, кроме как угукнула. Перебирая пальцы, поспешно входит, всё так же не поднимая зелёных глаз. Дверь за ней закрылась, а помещение вновь заполнилось привычной тишиной и запахом бумаг.       Мечник делает несколько шагов и останавливается возле стола. Рыцарша же собирается с силами, словно настраивает весь свой дух на то, что должно произойти. Несколько секунд был слышен лишь шорох файлов.       Глубокий вдох.       — Клэй?..       Выдохнуть не вышло.       — Да?       Он обернулся, наклонив голову набок. В глазах застыл вопрос. Повисла неловкая пауза.       — Я просто... — перебирает пальцы, — ...помочь хотела.       — Спасибо, но... — он возвращается взглядом на стол, — ...я сам как нибудь.       Раздражало ли принцессу его спокойствие? Да, очень даже. Особенно когда она кипит от волнений, а он – словно не замечает. Не чувствует, что в комнате на несколько градусов стало жарче.       Опускает руки по швам, сжимая ладонь в кулак. Делает уверенный взгляд и затяжной вдох через нос. Смотрит на "объект", анализируя свою миссию. Но взгляд невольно расплывается.       Мурингтон стоит к ней спиной.       Опирается широкой ладонью в стол, перебирает второй рукой бумажки. Мельком приглаживает непослушные волосы, капля с которых стекала по виску. Но он это сделал мимоходом, не заметил собственный жест.       Синие глаза казались лазурными, когда от них отражалось сияние лампочки. Они изучают предложения – с такой же скоростью он осматривает и поле боя. Свет лампы мягко очерчивал его черты лица – строгий вид преподавателя, наставника, тренира. Командира. А лампа – единственный источник света. И только свет смягчал его тяжёлый взгляд.       Футболка была натянута, на вид, в спешке. Слегка влажная то ли из-за отопления в Фортрексе, то ли успел принять душ. Ткань еле как свисала с плеч: напряжённых, будто бы держит небо, и в тоже время усталых – это самое небо давит.       Он крутит плечём, разминаясь. Берёт другие документы. Всё так же стоит, как из вежливости к своей гостье, которая прячется где-то в тени.       Мэй, задумавшись, кусает губу. Её любопытство вновь пробирается сквозь барьеры здравого смысла, ставя неловкость в ужасное положение. Похоже – всё больше смелеет.       Если бы не эти чёртовы бумаги, её собственный страх – просто завалила бы его на стол. И пусть даже ещё не признались. Что даже не проявили взаимного согласия. Одно она понимает точно – столько лет любви, и останавливатся на затяжном молчании до смерти? Она бы не выдержала. Но как она до сих пор не сорвалась... Хотя крах близок. Буквально перед ней.       Её разум трещит по швам от внутренних противоречий, но она делает шаг. Осторожно. Мягко. Настолько, что капитан ощутил её лёгкость – его движение на мгновение замедлилось. Она подкрадывается к нему, как к добыче. При этом – её же и боясь.       — Клэй.       На этот раз говорит уверенней. Голос звучал за спиной в двух шагах максимум. Мужчина обернулся с листами в руках, устало глядя из под густых бровей на подчинённую. Во взгляде проскользнула настороженность, но перестать смотреть не смог.       — М?       Гортанный звук. Измотаный и даже слегка сонный. Сразу же вспоминается его глубокий голос, который бросает в трепет. В особенности после тренировок – тогда строгость звучит ужасно опасно. Во всех смыслах.       — Может... — она качнулась вперёд.       Секунда – стоит на шаг ближе. Тянет к нему руки, по привычке ложа на плечи. Слегка сжимает, заставляя того рвано выдохнуть, хоть лицо всё такое же непроницательное.       — ...я смогу тебе помочь? — смотря снизу вверх, она приближается на лишний сантиметр.       У лидера вдох застревает где-то в горле, заставляя ритм под рёбрами противно отбится где-то в висках. Магия в руках кольнула и заискрилась, но этого не было видно из-за длинных перчаток.       На вид – спокойствие монаха, внутри – ядерный взрыв.       Слишком близко. Слишком тепло. Слишком мягко. Слишком непривычно. Слишком не по-дружески. Слишком упёрто, и при этом как-то ненавязчиво. Слишком... Мэйси.       Её много для этой маленькой комнаты.       Она видит, как он замешкался, как взгляд дрогнул.       «Настолько я его тревожу?» — наконец-то ослабляет хватку.       Ток на кончиках пальцев усилился. Бумага в руках зашуршала. Прикрывается ею, как последним щитом к своему комочку чувств.       — Спа... — глотает слюну, — ...сибо, но я всё же сам... справлюсь...       Он как-то быстро занервничал. Касаясь его плечей, девушка ощутила какое-то давящее чувство.       Та медленно моргает, всматриваясь в бескрайний космос его глаз, а он пытается посмотреть в сторону. Да вот только что-то мешает.       — Я не говорю, что буду помогать тебе с этим, — мягко, но твёрдо отвечает, понизив голос до шёпота; по его спине пробежали мурашки: — Я хочу помочь тебе.       Растерянно моргая, Клэй поджимает губы. Тепло, исходящее от неё, заставляет рыцаря невольно залится румянцем. Само её присутствие будоражит кровь. Шея горит, а уши краснеют, но этого пока что не видно.       — Я не понимаю... — бубнит под нос, всё же отвёв взгляд на мгновение.       — Пойми же... — вслушивается в бешеный стук своего сердца. — Ты берёшь на себя слишком много работы. Слишком, Клэй. Ты почти не ешь, не спишь, даже тренировки стали короче, потому что ты постоянно занят.       Взглатывает и завершает свой короткий монолог в его бездонную душу:       — Я боюсь, что ты перегоришь.       Её спокойный голос не расслабляет, как бы она по-доброму не смотрела своими огромными глазами в его встревоженное лицо. Девушка с надеждой вглядывается, а тот, от неловкости, выдаёт себя всё больше.       Капитан приоткрыл рот, неспокойно дыша. Её голос повтором звучит у него в голове: сознанием понимает, но вот чувствами – нет. Ощущения знатно обострились. Чувствует себя уязвимым не то, что от её действий, а попросту от слов. Присутствие принцессы воздействует на него... странно. В разуме спокойно, а тело напрямую подвязалось к душе – её дрожащие пальцы стуком отбивались в его сердце.       Словно она держит в своих, родных ему, руках его маленькое сердечко, подбитое стрелой, которое выстрелила на поражение.       Клэй вздыхает.       — И... — наконец-то подал низкий голос: — Что же ты предлагаешь?       Та сокращает дистанцию ещё на несколько сантиметров.       — Мы же оба это чувствуем.       Сказать, что Мурингтон распахнул глаза, а воздух перестал поступать – да, именно так.       А она смотрела на него смело, но не без волнений. Её мягкая интонация для него показался криком в этой душной комнате. Зрачки расширились. Вовсе перестал дышать.       Удалось вдохнуть, когда она руками медленно повела вниз. От плеч к локтям. Ощупывала его крепкий бицепс, не смущаясь смотря в его глаза, словно ищет ответы.       — К чему ты клонишь, — мужчина отчаяно шепчет.       Но он понимает, на что она намекает.       Он знает – давно знал. Трудно было не заметить.       Но молчал. Молчал днями и ночами, месяца на пролёт, годами – только из-за запретов, страхов и всего того, что не покидает его, наверное, с самого детства.       И, всё же, подкидывал дров в этот незажжённый костёр. Подогревал её душу, заливая топливом. Но маленькая искринка, и её тело не выдержало натиска чувств – воспламенилась. Горит, намереваясь сжечь и его. А он и не был бы против.       Он – и есть та заправка её сознания. Он – стал и той маленькой искрой, которая зажгла годы работы в один день. Она или сгорит, и будет долго тлеть, или... Он станет её кислородом, не давая погаснуть.       — Всё ты понимаешь, — Мэйси приближается ещё на пару миллиметров, но колыхается, как трава в поле. — Разве ты не хочешь выйти на новый уровень?       Искренность изумрудных глаз подчёркивает её горящее лицо, ведь боится своих же слова.       — Это... — тот начинает вжиматся в стол позади себя, хотя исчезнуть, — ...не так работает.       — А как? — почти касается своей грудью его, не оставив между ними растояния.       Её медленные слова звучали в его мозге сигналом тревоги. Лицо рыцарши стало слегка расплывачастым, но на нём всё ещё сияла её опасная полуулыбка, смешанная со стыдом. Она не то, что касается его, а он уже горит.       Загорелая кожа капитана ставала всё теплее. И если красноту его лица можно было не заметить, то жар тела никак не скрыть. В пальцах уже ощутимо чувствовалась пульсация. Чары кипят, и если бы не перчатки – девушка бы увидела, как его нервная система перевозбудилась.       — Точно не так, точно не так... — судорожно тараторит, пытаясь её отодвинуть, но слишком ослаб.       Руки – вата. Мозг – масло, которое плавится. Тело – даёт сбой.       — Но... — принцесса-рыцарь двигает руками, накрывая его сжатые кулаки с бумагой своими ладонями, — ...ты же сам не даёшь мне тебе помочь.       Она медленно проводит большим пальцем по его перчатке, а под ней он почувствовал ток. Словно узоры выводила на нём, как Зима на окнах картинки.       — Я пыталась помочь тебе разными способами...       — И я ценю твою помощь... — хотел было перебить её от нервности.       — ...но все "легальные" способы не помогли, — издаёт смущенный смешок.       Тело предательски пульсирует. Он не понимает, что она такого делает, но знает только одно: физиология – страшная штука.       Слегка ёрзает. Опускает руки ниже, не в силах отпустить этот злосчастный документ. Иногда сам забывает, что он – живое существо. Но она опять об этом напомнила.       Мэй отпускает его руки и опускает вниз. Не зная, как правильно поступить, сразу же хватается за ремень. Сжимает до побеления костяшек, рвано выдохнув. Лицо рыцарши было таким же красным, как и её волосы.       Хватило мгновения, чтобы её перехватили за кисть.       — Мэйси! — он звучал почти безысходно на эмоциях. — Я понимаю твоё беспокойство, но не стоит доходить... до крайностей!       — Но я доверяю тебе.       Попадание.       — И уверенна, что дальше ты не зайдёшь.       Второе.       — А ещё... — она встревоженно-томно вздыхает, — ...я хочу, чтобы ты расслабился.       Третий выстрел. Контрольный. В одно и тоже место. Он мог поклястся, что его сердце пробили насквозь, а ударные волны разнеслись по телу. Заставили чувствовать его... как-то тесно.       — Но. Это. Не. Правильно... — Клэй сжимается, как этот лист.       Плечи Мурингтона дрожали, а сам он сгибается, хотч слится с полом. Ноги сводид, а руку, которой держит её за запястье, не может расслабить. Под перчатками щиплет. Глухо выдыхает.       Он бы даже предпочёл опять чувствовать, как агония молнией пробивает его, сжимая мышцы от колдовских чар – что угодно, лишь бы не то, что чувствует сейчас.       — Неправильно доводить себя до такого состояния, — у Мэйси пересыхает в горле, пальцем ведя по бляшке. — А это – мой метод лечения.       Хальберт смотрит ему в макушку, облизывая безконтрольно губы. Он склонил голову и опускается всё ниже и ниже, не делая резких движений. А она поддаётся вперёд, касаясь устами почти что его уха.       — Ты же позволишь мне? — сейчас девушка-дракон звучит непривычно взбудораженно по сравнению с прошлыми стеснительным тоном.       Позволит ли он? Позволит ли?       Если бы она знала, что он готов был ей позволить – испугался бы себя же.       Его передёргивает. С усилием держа глаза закрытыми, выпрямляется и медленно, переживая, убирает от неё руку. А после – заносит себе за спину. Опирается на стол. Бумага шуршит на гладкой поверхности, а это значит, что щит снят.       Жгучая кровь течёт по его венам: набухает дальше по рукам, заставлет окрашивать в красный шею, наполняет чувствами то, о чём бы рыцарь никогда не посмел бы думать.       То сжимает ладонь в кулак, то разжимает. Магия играет на кончиках пальцев – он вновь благодарен за то, что не снял перчатки поспешно. Слегка наклоняет голову вбок, отворачиваясь. Глаза всё ещё прикрыты. Губы сжал, да так, что неприятно стало.       Позволит ли?       Выбора «Нет» просто не существует.       Отвернувшись, он словно приглашает её. Даже не так – позволяет себя коснутся. От такого её лишь бросает в дрожь.       Но и сразу же приступить к делу не может – страшно. Убирает руки от бряшки. Ведёт вверх.       Лидер напрягается, ощущая касания всем собой.       Она оглаживает его бока. Разглаживает складки серой футболки. Будто бы по прикосновению определяет то, из чего состоит ткань. Ведёт выше, к груди. Останавливается. Ощупывает каждую его мышцу.       Признается ли она когда-то ему, что он снился ей не только во снах с розовыми пони? Стоит ли упоминать, что зачастую там не было пони вообще?       Его ресницы вздрагивают, когда она мучительно долго проходится ладонями по его телу. Грудь, пресс, и преграда в виде бряжки – как долго она будет его мучать?       Он мог даже представить, как Ланс смеётся с того, что его возбуждают даже не сами её действия, а сам факт того, что это делает именно она.       Ещё один рваный вздох – пошла по второму кругу.       Вырисовывает на ткани каждый мускул. Скользит по тканьевому отпечатку его тела, готовая воссоздать картинку на бумаге, хотя даже не видела ничего толком. Просто эмоции, чувства. Плыть по течению к островам, на которые её не пустят, а она и не стремится, когда во главе судна стоит такой капитан.       Лидер чувствовал, как натёртый участок кожи знатно теплее, чем всё остальное. Или ему кажется, и он весь горит?       Не может определить. Слишком сильное давление.       Плавится, как сыр. Положили на солнышко, которое находится буквально в пяти сантиметрах от него. Любой другой сгорел бы, а ему – не хватает. Впитывает каждый её луч, без которого не смог бы выжить.       А Мэйси стала напористей. Волнение было, но теперь она спокойно выводила круговые движения по его телу. Ногтями поддевает край футболки, как будто она её провоцирует.       Взгляд сверкает огоньком, и ему становится не по себе. Капелька пота стекает по скуле, осознавая, куда она направила свой взор.       А ему жарко. Душно. Сдавливает и обездвиживает.       Он не хотел думать об этом, но это так. Ему даже становится стыдно, что его так просто поддеть на крючок эмоций. Что легко заставить быстро и громко бится сердце. Что биология сильнее его – подкоряет.       Что она – единственный грех, который он не готов искупить.       Ремень звякает. Руки принцессы цепляются в него уже уверенней, чем в первый раз. Это заставляет Клэя распахнуть глаза и повернуть голову в её сторону.       Дёргает, как в нетерпении. Пытается расстегнуть, забыв о том, как это делать. Затяжно выдыхает, а пальцев словно нет, ведь не находит способа снять элемент защиты.       Щелчёк. Звон. Шарпанье.       Далее ткань. Пуговица, которая скрепляет два конца. Послышался звук молнии – резко дёрнули вниз, что, кажется, можно было вырвать.       Слегка кочнувшись, он на мгновение отлипает от столешницы, и она смогла стянуть первый слой преграды. Опускает на уровень ниже ягодиц – считает, будто бы больше и не нужно.       А в глаза бросилась ещё одна ткань. На этот раз – последняя.       Держит в руках два конца, не в силах разжать руки. Биение под рёбрами пульсом отбивается в сознании, которое всё ещё кричит остановится. Мэй же прикусывает нижнюю губу, будто бы только сейчас осознав, что делает.       Нервно поднимает взгляд, а тот смотрит в ответ.       Дышит воин неспокойно, через приоткрытые губы. Голубой взгляд скользит по её мягким очертаниям, улавливает волнение. Чувствует себя источником, который под неистовой жарой высыхает.       Девушка стрельнула глазками, явно запаниковав.       — Мэйси... — хрипло выдыхает, сам боясь последствий. — Я не заставляю тебя... Ты не обя–...       Мурингтон готов остановится в любой момент, просто потому что переживает. За неё. В голове уже прокрутилось несколько тысяч сценариев того, как всё сгладить. Уж лучше он останется в таком состоянии, чем будет пугать её. Это бы было страшнее, чем ещё несколько бонусных задач на день.       Но она на поднимает свой жгучий взгляд, и ему стало аж неловко, что прервал.       — Я – рыцарь, — гордо и без колебаний отвечает, но нотки сомнения всё равно пробиваются сквозь слой брони. — И меня не испугает что-то... — переводит взгляд вниз, продолжая пищать, — ...подобное.       Вдох. Выдох. А лицо стаёт всё краснее. Воздуха в комнате вовсе не осталось – душил и подначивал стянуть ткань, в которой и жарко и тесно.       Но её зрачки дрожали, когда она стала осматривать плотную выпуклость.       Пальцы медленно поддели ткань, слегка оттягивая. Глубоко вдыхает. А мысли кружили вокруг неё вихрем.       «Итак, это сейчас случится. Спокойно. Что может пойти не так?»       «Я сейчас и вправду сделаю это? На видео это казалось не так жалко»       «Дыши, просто дыши. О, драконы, дайте мне сил...»       «Так! Всё! Взяла себя в руки! Пришла – так делай до конца»       «Чего оно... такое... объёмное?..»       «Была не была»

      Хальберт воинственно набрала в лёгкие воздух, да так, что в глазах зарябило.       Рывком потянула – не вышло. Второй – та же ситуация.       То ли она время тянула, то ли ткань и вправду плотно обтянула сильные бёдра.       Ей хотелось сгореть от того, что в первом же пункте она проваливается. Но боксеры, кажется, сжалились над ней, поддавшись.       Её глаза стали похожи на две монетки. Она ахнула, заливаясь багрянцем. Но перестать смотреть не может.       По коже человека напротив прошёлся морозок. Некомфортный. Стыдливый. Чувствует атмосферу оголенными участками.       Ткань трусов лениво скатывается по бёдрам следом за штанами. Теперь они казались лёгкими, почти воздушными.       Мужчине хотелось растворится. Разбится на миллион атомов. Стерется, как ластик убирает следы карандаша.       Сделать хоть что-то, чтобы скрыть свою уязвимость.

      Девушка же... Молчит. По крайней мере так кажется.       Тот ведёт взглядом по её длинным ресницам, но не может считать её эмоции.       «КАКОЙ ОГ—» — первое, что стрельнуло в голову любопытной девчёнке.       Она резко вдыхает полную грудь воздуха. Уголки губ дёрнулись, но тело ей не подчинялось. Внизу живота опасно жгло, будто бы её изнутри поцарапали.       Мужчина же смотрел на неё и не мог понять: напугал её, или же что? Ему было не по себе думать о том, что она сделает дальше. Ответ был слышен без ответа.       Крепче сжимая его бёдра, она опускается на колени. С каким-то нетерпением и интересом осматривает то, что рыцарь каждый день прячет под слоем одежды. Хлопает глазами, а рот открыт в лёгком, или же даже очень сильном, изумлении. Словно хочет что-то сказать, но слова не вяжутся. Вертятся на языке, но никак не хотят выловится.       Девушка плотно сжимает свои пухлые губы. Задерживает дыхание, крепче сжимая его крепкие мышцы. Оставляет царапины.       — Ты... — Клэй, неожиданно для неё, заговорил, от чего она даже встрепенулась, — ...можешь не делать этого...       Всё так же не оставлял попытки дать ей возможность закончить это дело. Энергия текла под его кожей, а руки вовсе сжимали край стола до такой степени, что он мог ощутить собственный пульс.       — Неужто... — она качнулась вперёд с замиранием сердца, — ...ты боишься?       «Нет» — мог бы ответить, но тело его уже выдало; ещё тогда, когда она только начала приближатся.       Мэйси поправляет волосы. Проверяет, не помешают ли. Но, убедившись в обратном, с интересом осматривает достоинство своего недоступного лидера.       Пульсирует. Подрагивает. Чувствует.       Чёткие венки манили узнать, где начало и конец. С набухшей головки по стволу медленно стекает прозрачная жидкость. Оставляла после себя липкие узоры. Фаллос был ровный, казалось, без изьянов. Как солдатик в мини фуражке.       Забавно, но Клэй что, всё тренирует, даже об этом позаботился?       Остатки её страха улетучивались, когда она чувствовала под потными ладонями, как у того сердечко отбивает ритм чуть ли не во всём теле.       Стыдно? Конечно. Остановится?       «Мечтай и дальше» — почти отвечает, когда коротко бросает взгляд на встревоженное лицо.       У него перехватило дыхание, когда она приблизилась к его телу.       Уткнулась щекой в его бедро, носом касаясь лобка. Вдыхает запах, а после посмеивается. Её горячее дыхание он ощущал слишком сильно, даже затрясся.       — Успел принять душ? — лукаво ухмыляется, всё больше краснея.       — Конечно... — еле как отвечает. — Тренировки же в Академии... провёл...       Рыцарша слегка прищурилась. В нос ударяет запах мяты – единственное мыло, которое он готов использовать с запахом.       — Подготовился типа? — кусает язык, что вообще такое говорит, но её радует, что он чистоплотный и следит за собой.       Он было хотел что-то сказать, но вышло лишь протараторить неразборчевые звуки. Это как если бы его вывели на площадь без текста, а там – толпа людей, которая глазеет без стыда. Хотя рыцарь не против быть сейчас там, а не здесь. От этого в итоге просто сдался что-то произнести – ответом стал румянец на щеках.       Хальберт откидывает хвост назад.       — Ниже спускайся, — как-то по-игривому хлопает его по ягодице, спрятав взгляд под ресницами. — Я же не достану.       Тот что-то буркнул, но послушался. Всё ещё держась за стол, теперь как за единственное, что удержит его в контроле, он слегка скатывается. Раздвигает шире ноги, между которых она устроилась, как в гнёздышко. Упирается в ящик, сжимая челюсть.       Мэй же одобрительно кивнула, расплывшись в нежной-опасной улыбке. Теперь её стеснение с волнением казались даже милыми. Что она, как любопытное дитя, тянет ко всему ручки. Но она же уже давно не маленькая, и от того ему стаёт страшнее в самых горячих значениях, которые вообще существуют.       Интересно, что сказал бы её папа, который вечно называет её маленькой принцессой, узнав то, что творит его "Тыковка"?       Но его мысли так же быстро оборвались, как и воздух, который застрял где-то в лёгких. Своими пальчиками она ловко провела по органу по всей длине. И, заметив его реакцию, повторила, но на этот раз – медленно. Подняла взгляд, словно говорит «Да, могу и такое» – он же в ответ лишь горячё выдыхает.       Вздрагивает, ощущая тепло рук. Сразу же напрягает плечи, стараясь сдержать стон. Кусает изнутри щёку, но отвлечься не выходит.       Мэйси обхватывает его член пальчиками в колечко, изящно ведя от кончика до основания. Чувствует липкость и пульсацию. Невольно прерывает вдох, когда ведёт в обратную сторону. Кожа оттягивается, а его тело откликается на её движение тряской.       По телу мужчины волнами проносится трепет. На её вождения невольно качает бёдрами, но каждый раз останавливает себя. Прерывисто дыша, с лица стекает соленая капля.       Комната была непривычно тесной. То ли свет лампы так разделял помещение, то ли девушка ставала всё ближе и ближе.       Она крепче сжимает ладонь, на что он нервно жмётся в столешницу.       Чем дольше она ведёт вверх-вниз, тем влажнее становится её рука. Скользит по выпуклости, очерчивая изгибы. Липкость стекает с её женских, но сильных, пальцев. А она продолжает вырисовывать кривые узоры, размазывая предэкулянт по всей длине.       Она опасно поднимает взгляд, пряча где-то внутри переживание. Изучает его "невозмутимое" лицо, которое на грани крика.       — Как мило. Ты дрожишь как мальчишка, — но он делает вид, что не слышит её, хотя что-то мямлит.       Девушка усмехается. Даже гордится, что от её действий он помалу теряет голову. Что из-за неё он неровно дышит. Что сжимает край письменного стола до хруста костяшек. Что непроизвольно двигается в такте.       Как бы не жмурился, как бы не сжимал губы – всё равно слышен стук его бронированого сердечка, которое она ощущает кончиками пальцев.       Ещё одно движение, на которое тот, не выдержав, сдавленно отзывается стоном, схожим на хриплый визг от неожиданности.       — Что, у меня неплохо получается? — довольно улыбается, не переставая его гладить.       — Та... па... та... ты... — язык его вяжется настолько, что не выходит даже слова сказать.       Ещё один ураган прошелся по телу. Руки колет охваченым жаром волшебства под кожей.       — Тебе нравится? — ускоряет движение, смотря на него своими огромными глазёнками.       — Че-го... — он пытался что-то отвечать ей, правда, но открыв рот – подвергает себя звукам. — А-хааа...       От удивления распахнул глаза шире, тут же прикрыв рот тыльной стороной руки. Дьяволица же словно хочет слышать больше, но волнуется за тонкие стены. Щурится, высматривая в его удивлённо-красном лице чего-то большего.       — Тише, Клэй, тише... — шепчет, замедляя движения. — Ты же не хочешь, чтобы тебя услышали?       Он моментально отрицательно качнул головой.       Что же скажут, если их заметят вместе? Особенно вот так?       Командир и подчинённая. Рыцарь и принцесса. Мужчина и женщина.       Если потеряет репутацию, то как нибудь переживёт, а вот что действительно его волнует – так это если не его с ней застанут, а её с ним.       Мэйси же, заметив его растерянность и строгость (или то, что от неё осталось) в одном флаконе, лишь продолжает мило хлопать глазками. Вновь провёв до конца – замирает. В её зрачках пляшут огоньки – задумала что-то такое, от чего лидер точно лишится дара речи.       Открывает рот и выдыхает, прикрыв глаза.       По ощущениям у Клэя прошёлся озноб. Губы задрожали в жалкой попытке глотнуть воздух. Но в лёгкие и глубже проникает жар, оставляя после себя глубокий ожог. Мышцы сжались.       — Мэй... — с его волос стекает влага, а голос звучит как из-за стен.       Её мягкие, влажные уста касаются его головки.       Мимолётно целует. Но осторожно, чтобы его это окончательно ввело в бред.       Отстраняется, а на губах остаётся тонкий слой липкости. Тихо хихикнула. Она вся красная, как поляна в закате.       — ...си, — еле как сумел договорить то ли её имя, то ли итальянскую фразу.       — Да? — демонстративно облизывая губы, вскидывает брови.       Но он молчит.       Можно было услышать жужжание настольной лампы. Как волосы девушки шуршат, когда в очередной раз откидывает прядь с лица. Как его сердце бьётся с такой силой, что даже не нужно напрягать слух.       По телу прошлась волна мурашек. Будто бы шторм его накрыл с головой. Но конечности не ледянеют, наоборот – жгут.       Искусительница вновь проводит кончиком языка. Ведёт кругами, изредка полностью облизывая. Нашупав жилку, следует по ней, как по дорожке. Украдкой целует, любя.       Интенсивно захлопала глазами, удивляясь себе же.       Причмокнув, она наклоняет голову вбок. По-лисьи щурится, ловя на себе его, некогда острый, взгляд.       — Знаешь, какой ты на вкус?       Клэй поперхнулся воздухом.       Он думал, что уже достаточно сильно покраснел, но осознал, что краснеть дальше будут не только лицо, уши и плечи, а и всё остальное, что видит и не видит.       — От-ткуда... — хотел было завершить «Откуда мне знать?», но знатно удивляется.       Она же ноготком проводит по одной из его чётких венок на возбужденном органе.       — Немного горьковато, но это даже вкусно, — как профессиональный дегустатор, отвечает себе же на вопрос. — Как крепкий отвар. Из Кодекса.       В груди Клэя застрял короткий смешок, но удалось лишь промычать.       — Ммм... вкус паладинной морали... — мурчит что-то под нос. — Концентрат дисциплины...       Стреляет в него глазками, ловя эмоции.       — Вегетерианцы тебя разорвали бы на части, — всё так же продолжает вести мысль.       Но ответить не мог, лишь вопросительно смотрел.       — Ты же по режиму живёшь. Ни одной вредной привычки. Спорт-энергия на ножках. Ты как... ммм... — рисуя ноготком узор, чуть нахмурилась. — Протеиновый батончик.       Не успевает он стыдливо скривится в улыбке...       — Я такие пачками ем.       ...как тут же вжимается мягким местом в столешницу.       От неожиданности он выпустил из лёгких весь накопившийся воздух. Всё внутри него подпрыгнуло и перевернулось несколько раз, после чего голова, гудением музыкальных тарелок, стала раскалыватся надвое. Зрачки задрожали, а он безсильно прикрывает глаза, прерывая идею закатить их. Коленки отозвались дрожью, а ниже живота сладостно тянуло.       Чувствительный орган мельком трясся, ощущая на себе то, чего раньше никогда не испытывал.       Мэйси взяла в рот головку, исследуя её языком, как «Чупа-чупс». Танцевала в неумелом плясе, и только его вздрагивание говорило о том, что она делает всё правильно. Крепче сжимает его бёдра, начиная помалу качать головой.       Берёт по чуть-чуть, будто бы боится пойти дальше. Тщательно изучает территорию. Оттягивает кожу на пенисе, и целует, будто извиняется. Иногда косо погладывает на Клэя – открывает рот, как рыба, задыхается, прерывает собственные стоны, которые безконтрольно льются из-под рёбер. Её это забавляет, и она с усмешкой возвращается к делу.       Ей даже начинает нравится эта странная затея.       Чувствовать дрожь собственных рук. Тянущее ощущение в груди. Как мысли вяжутся и сплетаются, не давая разумно мыслить.       Потенциальная королева стоит на коленях, но при этом всё равно выше. Что тут думать, когда в её руках воин, который в данный момент полностью уязвим, с которым она могла бы сделать что угодно? И, что забавно – её саму будоражит мысль, что она не просто его "захватила", но и он позволил себе стать слабым в её глазах. А это, наоборот, словно делало его лишь сильнее.       — Ты не... — резко выдыхает, заставляя её остановится. — Это же... не защи-щённо...       Выпустив его из своего тёплого ротика, тот снова задрожал, на этот раз от холодка. Даже обижено замычал, но запнулся.       Девушка озадачено надула губки.       — Не боишь-ся, что я могу... инфици-ировать тебя?.. — бубнит, сливаясь с гулом техники из-за стен.       Она издаёт смешок.       — Ты в больницу ходишь чаще, чем на праздники. Да и к тому же... — смех прерывается, а она намеренно прилижается.       Устами прильнула к горячей плоти. Ведёт влажную дорожку, от чего его опять передёргивает.       До этого он чуть ли не вжимался в стол. Зубы его скрипели от жалких попыток не издавать звуки. Сжимался на каждое её вождение языком – что-то и внутри него безоружно замирало.       А она вновь отстраняется.       — Ты бы меня точно остановил, — лукаво жмурится. — Не так ли?       И пока капитану срывает крышу от её дерзости – прильнула обратно. С некой агрессией "напала" на него, облизывая со всех сторон, как мороженое. Мятное, которое тает.       Настольная лампа замигала, скрывая принцессу во тьме. В эти короткие мгновения, когда она исчезает из виду, всё внутри него сжимается. Остаются только чувства.       Поцелуй. Тепло. Влага...       Он ненароком зойкнул, когда та коснулась мошонки. Будто бы нашла ещё один объект исследования.       Облизывает. Слегка оттягивает. Горячо выдыхает...       Ягодицами уже ощущает покраснение от того, как сильно вжимается в стол. Край столика мог бы треснуть от давления его рук.       От неё звучит ещё один сдавленный звук. В моменте вжимается в него сильнее, беря за щёку его пульсирующий фаллос. Со стороны в сторону, не прекращая играться.       А свет мигает. А свет, мать его, моргает!       Дышит! Смотрит! Бродит рядом!       О, тьма, как сильно она влияет!       Делает её яростной, требовательной. Заставляет набрасыватся и не скрываться под трепетом чувств. Позволяет бушевать. Творить то, на что другие бы не посмели смотреть.       О, как она сильна!       И стон с её губ срывается в невозможности молчать. И ресницы подрагивают, когда вдыхает мужской аромат, пропитанный сталью и бесконечным самоконтролем. И руки неакуратно ведёт – царапает, почти рвёт; он чувствует колящую боль, но она лишь сильнее разжигает искушение.       О, да сколько можно!       Во тьме она казалась особенно недоступной. Но для неё – он весь открыт. Свободный, уязвимый и её. Её и только. Он мог бы просить её продолжить, но боится спугнуть своим желанием. Настолько хочет ощущать её присутствие. Настолько хочет поглотить её целиком, стать частью этой прекрасной девы.       А голова его идёт кругом, будто пляшут вокруг звёзды!       И хочется дышать её нежным ароматом, который застревает в лёгких. И руки мягкие гладить, целовать её мозоли. И губы – губы! Ощутить их вкус. Попробовать на ощуп. Узнать своими устами, чем же она к нему прикасается. Не к телу, нет! К душе, к душе!       И сердце на ладонях быстро бьётся, и она его целует. Маленькое и трепетащее от её дыхания, как собственного.       Темнота на мгновения поглощала комнату, но в моменты темноты – всё казалось слишком. Очень.       Настольная лампа выравнивает свет. Клэй же беспомощно довит воздух ртом, словно умирает – вот так себя он ощущает от её невысомых, но давящих прикосновений.       — Мэйси... — проговаривает он так быстро, словно молитву произнёс, заклятье.       Ещё одно движение её рук – из него вылетает стон намного громче предыдущих. Выгнулся. Замер. Напрягся. Запрокинул голову, а влажные волосы поглощают свет. Приоткрыл губы и всматривается в потолок, переводя дыхание. Там мягко отбивался свет лампы.       Девушка замерла. Осторожно подняла взгляд. А сердце отдало ритм, что она готова была клястся, что оно взорвалось.       Глубокий гортанный стон. Такой, что даже в видео не можно услышать от профессионалов. С хриплотцой. С тяжестью и облегчением. Будто бы на точку надавили, после которой все настройки сбросились. По телу прошлась дрожь, но мышцы таза были напряжены. Даже в таком порыве сдерживается, хотя рассудок потерял где-то на дне морской глади.       Он мигом сгибается обратно. Грудь ставило, а в глазах зарябило. Вокруг летали точки, и он их ощущал, не касаясь.       Девушка-дракон резко встаёт. Почти касается его носа своим. Лица в нескольких сантиметрах, и рыцарша щурится. Взгляд капитана стал стеклянным. А она словно играет с ним, не приближаясь ближе.       — Тише... — шепчет ему в губы, но улыбка тянется уголками.       Стук в его груди услышала даже она. Не дав возможности ему насладится персиковым ароматом своих волос – хватает за край футболки.       — Открой ротик, милый, — выдавливает из себя стон, невинно смотря своими кристаллами-изумрудами в его мир-озёра.       Челюсть дрогнула, а после – сжалась с такой силой, что можно сравнить лишь с тисками.       Дёрнув его за ткань, край футболки оказался во рту. Мужчина замычал, но скорее удивившись, чем протестуя. Она же пальцем провела по его губам, шипя.       После медленно прильнула к его телу своим. Руки нащупали его крепкую талию, а губами оставила след на груди. Ещё один. И ещё раз. Провела горячим языком возле соска, а после вновь зацеловала. Тянет на себя сильнее его крепкое тело в объятья.       Тот поддаётся. Мычит. А она сползает ниже. Кусает его, задерживается – в области груди и ниже оставляет следы. Красноватые пятна зубов.       Вновь спускается на колени, поглядывая на него.       — Будь хорошим мальчиком – молчи, — бессовестно прижимается к нему, как к любимой игрушке, с которой дети обычно спят.       И он замер. Не дышит. Выполняет то ли приказ, то ли просьбу.       А девушка обводит его член языком. Водит рукой и тянет. Заглатывает глубже, но не может взять целиком. Тревога где-то там глубоко затеряна; разум уже как в тумане.       Надрачивает рукой, второй рисуя линии по его бедру. Поглядывает на него мимолётом, а тот, зажмурившись, кусает ткань. Грызёт, словно животное. Приглушённо рычит, не прекращая изредка качатся ей в такт, себя же проклиная.       Она замедляется, причмокнув. Тот было открыл глаза, косясь вниз, но её взъерошенный вид заставил его сильнее сжать край стола.       — А вот как ты, интересно, скрывал это? — от её губ к его половому органу тянулась тонкая слюнка. — Ну, своё восхищение мной?       Мурингтон заёрзал, но ничего ответить не может.       — А то я страдаю каждый день страдаю. Мучаю подушку, когда ты в очередной раз после тренировки пытаешься отдышаться, а ты... — вновь осторожно втягивает головку губами, — ...дазе не смот-рись как я хо-зю в лосинях.       Заглотнув за щёку, стала похожей на хомяка, который из жадности взял зернышек больше положенного. Предэкулянт стекает с её губ на подбородок. Слюнь, казалось, было слишком много. Тем не менее, она раз по раз глотала её, продолжая мучать своего ненагядного.       Высунув из рта горячий орган, по новой прошлась вдоль ствола. Слегка лишь касалась зубами, но в какой-то момент...       Клэй вздрогнул, замычав. Хальберт тут же отстранилась от него, обеспокоенно заморгав.       — Больно? — тут же поцеловала место укуса. — Прости...       Он что-то в ответ пытался сказать, да не мог. Вроде отрицательно кивает, вроде и мычит что-то на подобии «Нет». А в груди жгло – место укуса не болело, а волнообразно кололо.       — Ах, не больно, да? — тут же фыркает, на этот раз явно оставив след ногтей на бёдрах.       Ещё один лёгкий укус. Потом дальше, почти за выступающую вену. После – по линии, добравшись до основания. Оставляет мимолетные засосы на его коже, будто бы хочет, чтобы после он с дискомфортом вспоминал её царапки.       С очередным приглушенным стоном вжался в стол – она снова бросает в него взгляд, беря за щёку его вибрирующее достоинство.       Звуки дурманили. Очередные вздохи – не его, её – заполняли пространство. Никак не может намучить, бедненького.       — А вот знаешь... — начала по новой, водя рукой во всю длину. — А ведь я могла и дальше пойти.       Она звучала глухо, будто бы метель в комнате. Но он слышал. Сжимает челюсть.       — Но я решила, что раз иду делать одно, так одно и сделаю, — мурчит ласково-опасно.       Тот намеренно жмурится. Магия из рук вовсе исчезла. Колола теперь изнутри. Пульсировала в сосудах.       — А ты такой недоступный, вулканный... — ведёт языком и заглытывает за щёку. — Эт-о ме-ня силь-но возбу-здает.       Мужчина глотает вязкую слюну, ощущая в горле сухость.       — Мозет, я и хотела, чтобы я прилимала те-бя не в рот.       Воин с усилием задирает голову, отворачиваясь. Рычит, что аж грудь завибрировала. Лампа провокационно выводит его рельеф чётким контуром, заставляя её замедлится.       — Интересно, а какой у тебя размер, — хмыкнув, пытается на пальцах определить толщину, хотя лицом багряна, как роза. — Я бы чувствовала твою пульсацию в себе так же, или ощутимие?       Протяжный стон.       — И ты бы тянул. Прижимал. Толкался бы глубже... — зрачки заблестели, а она нежно уткнулась щекой в его бедро, неспокойно выдыхая: — Да?       «Мэйси!» — хотел было он сказать, чтобы она перестала так говорить, но сжатая ткань между зубами вталкивала в него слова обратно.       — А что? — словно слышит его, отвечает. — То есть я только во снах могу чувствовать себя желанной, а в реальности – нет?       Он хотел запротестовать. Закричать, насколько она ему ценна, важна и любима. Да только головой закивал в стороны, быстро и нервно, будто не успеет ответить. Ничего больше не имея права издать.       Открывает ротик, выдыхает и берёт его уже глубже, чем было до этого. Не достаточно, чтобы вызвать рвоту, но и не так, чтобы у него голова по новому не закружилась.       А она продолжает что-то мямлить. Еле как проговаривает слова. И ведь говорить с набитым ртом могли лишь двое: Аарон, когда весело, и Аксель, когда злится... Но, как оказалось, и Мэйси, которую переполняют эмоции.       — Поцему ты дазе сяс сдерзиваешься? — глотает звуки. — Ты в актильном сослоянии пости сто с моего прихоля, а до сих пор колом стоись.       Но в ответ он дёргает плечами. Он попросту не может расслабится до конца. Эти несчастные десять, или пятнадцать минут для него казались вечностью. Он чувствует пульсацию и желание дойти до конца, но видя и слыша, как та довольно играет с ним, словно куклу за нити дёргает – не может прервать её веселье.       А ведь этого она явно и добивается, а тот – сдерживается. Снова.       Он слышит её стон. Чувствует дрожь губ, как язык подрагивает.       Замечает, как она сжимает коленки. Что неосознанно стаёт каждый раз на несколько миллиметров ближе, словно даже сантиметр между ними для неё пропасть.       Слегка трётся ногами, не в силах найти в себе покой. Каждый раз то сжимается, то обратно прижимается.       Ведь Мэйси она такая – живая, жгучая, прекрасная; та, которая не может быть не в поле зрения.       Вновь ёрзает, неумело покусывая того за бок. Он бы не признался ей, что иногда ему неприятно и даже больно, но и не мог бы сознатся себе, насколько это ощутимо. Что даже её неудачное касание для него – взрыв, который хочет почувствовать вновь.       Ведь она же не актриса порно, чтобы профессионально стонать и выгибаться. Чтобы играть роли и носить маски. Она – она. И это его пугало сильнее, чем если бы перед ним стояла Холловудская звезда.       — Ты же не хочешь, чтобы я тут до завтрашнего утра осталась? — она цокнула, но усмехается.       Её румяное лицо превратилось в часть образа: смущение стало оружием, а дрожь – словами. Стала заметно быстрее двигать руками, на что тот жмурится. Тело предательски кололо, будто бы его в провод обернули.       — Ну же, давай. Я знаю, что ты сдерживаешься.       А он в ответ мычит. Что-то пытается сказать, но напряжение резко скатывается в одну точку. Так, словно на рычаг нажали.       Вздрагивает, сильнее вжимаясь в столешницу. А она всё ближе.       Поднявшись с колен, прильнула грудью к нему. Зрачки Клэя расширились, когда она стала терется. Протяжный стон глушится в ткань, как об стенку. Дёргает руками, но так и не отцепился от стола – сжал сильнее.       Хальберт трётся интенсивнее, изредка поднимая взгляд на "страдающего". А тот не смотрел в ответ, боясь, что сильнее начнёт чувствовать. Её тепло казалось уже не тянущим, а каким-то успокаивающим. Только вот он знал, что это был обман. Что тепло её души казалось ещё одним способом снять с него контроль. Странно, но это получалось.       «Мэйси, ты—» — мог бы сказать, если выпустит из плотно сжатых зубов ткань; но ведь он послушный, так?       — Только не говори, что запачкаюсь, — её футболка и вправду ставала липкой полоской. — Ой, ты же не можешь.       Смешок сорвался с её влажных уст, после чего облизнула их.       Мурингтон неожиданно выгибается, как при том самом стоне несколько минут назад. Запрокинуть голову побоялся – зато ноги пододвинул ближе. Его будто бы копьё пронзило, только вместо боли было жжение. Настолько сильное, что он не смог даже воздух глотнуть. Опираясь на твёрдую поверхность – не ощущал под собой ничего.       Девушка отстранилась от него, а тот почувствовал холодок. Кровь в нём бурлила вулканом, и морозок действовал на него как иголка. Лампа мигнула, тут же засветившись вновь.       Внизу почувствовалась тяжесть, как будто опять превращается в камень. В этот же момент рыцарша дёргает его за ткань белья.       Мужчина ощутил своё же тепло на животе. Мэйси зафиксирует член своего лидера в стоячем положении, придавив резинкой боксеров. Тот даже поддаётся назад, будто бы в положение «Мостик» пытается встать.       Приблизившись, она целует его вновь. Начинает оглаживать ствол через ткань. В ответ звучит хриплое дыхание, словно в комнате градусов сорок – минимум.

      Стук сердца. Притуплённое рычание. Вздрагивание.       Ещё несколько движений – сдавленный стон.       Ёрзает, пока та продолжает ласкать.       Дёргается, ощутив сильную пульсацию.       Мычит, напрягаясь. Но после её очередного касания – бросает и в жар, и в холод.       Сжимает челюсть до помутнения зрения. Ток магии глубоким ударом отбивается в тесном пространстве.       Мурингтон протяжно мычит. Искусывает ткань футболки, по ощущениям – до дыр. По телу прошлась волна мурашек, как наэлектризовался.       Глаза резко распахнул, всматриваясь в потолок.       Вдох. Выдох. Вяло шевелится. Вжимается в стол позади себя, рвано глотая воздух, которого внезапно стало критично мало.       Тело казалось вибрирующим телефоном. А через несколько мгновений он ослаб. Выглядит как расслабленная Хамлетта, которую вымыли в горячей ванне с множеством шампуней, а после ещё и сок подали.       Голова стреляла. Вокруг летали полупрозрачные круги. Под ногами не было опоры.       Он вяло опускает взгляд. Всё рябит, и только красное пятно видно.       — Анатомия – странная штука, — послышался её мягкий голос.       Она заботливо поправляет ткань. Кровь отступила от его полового органа. Поправив боксеры, не касаясь его, сверкнула глазками.       Тепепь он ощущал.       Прохлада. Усталость. Спокойствие. И тепло, которое тихо билось в груди.       С подрагивающих мышц пресса стекала липкость. Вязкая жидкость. Слегка беловатая, почти прозрачная.       Паладин еле как мог разглядеть узоры, но снова послышался голос:       — Мне бы хотелось тебя обнять, но кое-что не даёт этого сделать, — хихикает, и теперь он замечает её раскрасневшееся личико, хотя знает, что она была такой с прихода.       В зубах всё ещё сжат шёлк футболки. Она, видимо, пропиталась его слюнями и стонами, которые застряли между нитями.       Образ девушки сейчас казался невинным. Таким же, когда она только пришла к нему в комнату. Не было дерзости и страстных огоньков в глазках. Не было тех фраз, которые заставляли трястись, не хуже рубящих ударов.       На груди ощутил короткий поцелуй.       — Отдохни. Это приказ. Ты же не ослушаешься принцессу?       Мимолётно на её лице появляется та самая полуулыбка, которая тут же превращается в стыдливую игривость.       Она, резко развернувшись, отталкиваться от него. Огонь покинул его. Скрылась. Оставила после себя лишь ощущение тления. Персиковый запах.       Двери глухо открываются и тут же закрываются, скрыв утончённую фигуру за слоем металла.       Некоторое время она стоит в коридоре. Красная, как рак. Руки дрожали, пока перебирает между пальцами футболку в области груди. После – запрыгала на месте, запищав. Далее – уносится по коридору в сторону своей комнаты, но пробежала. Видимо, направилась на кухню.

———

      Комната опустела. Возобновилось гудение техники, а оно и не исчезало. Было настолько душно, что хотелось открыть окно в мороз. Настольная лампа стала светится так же, как до прихода юной леди.       Вздох.       Наконец-то отлипнув от письменного стола, разжал руки. Прохрустели костяшки. Побаливают.       Проморгавшись, осторожно поднимает руку. Касается футболки, которую сжал в зубах, и только сейчас расслабляет рот. Держит ткань меж пальцев, смотря в пол.       Дрожащими руками нащупал поверхность стола. Опускает руки ниже и открывает шкаф. Салфетки. Вытягивает сразу несколько, судорожно, но как в тумане, стирает с кожи собственную сперму. Натирает до покраснения, но не останавливается. Скомканая бумажечка летит куда-то на пол, потерявшись в темноте.       Во дворе – сумерки.       Он протирает вспотевшее лицо рукой. Магия на кончиках пальцев неощутимо колола. И, будто бы лишился всех сил, пополз в сторону кровати.       Ложит ладони на прохладную, мягкую поверхность. Через несколько движений уже боком лежал на матрасе, стеклянным взглядом смотря в двери. Нащюпывает два конца всё ещё раскрытых штанов. Заёрзал, пытаясь застегнуть молнию. Но руки словно не его, думает будто не он. И, всё же, разобравшись – смотрит в потолок.       Отрешённо и в то же время умиротворённо. Вздыхает, чувствуя что-то, чего не ощущал очень долго. Как-то... легко.       Не было напряжения. Не было давления. Не было мыслей, которые сводятся лишь к заданиям. Не было...       ...Нет, было. Было чувство, что, потеряв одни критерии, он обрёл то, чего боялся. Не только спокойствие, но и что-то более значимое. Покой, который никогда не был между ним и собственными чувствами.       — Мэйси... — шепчет, смотря вверх, впервые за длительно время беззвучки.       Он звучал хрипло, как... после сна.       Мысли о ней не покидают голову. Продолжает чувствовать её присутствие. Чувствовать взгляд, прикосновения, как воздух до сих пор колышится пламенем свечи. Что желание прикоснутся в ответ не стихает.       Но воспоминания так же заставляют его сжатся – со страхом и стыдом, сластью и грехом.       «Прости меня, Кодекс...» — он вздыхает, наблюдая за стенами, будто они их слышали — «...но я жалею лишь о том, что она ушла»       Мигом осел на край кровати. Закрывает ладонями лицо, смотря в пол. Чувства к ней оказались сильнее его принципов.       Не может восстановить дыхание. А в голове её силуэт, голос, глаза, движения... Он протяжно стонет в руки, понимая, что она слишком глубоко проникла в его душу. Залезла в сердечко, как в свой дом. Обставила хоромы, не намереваясь покинуть обитель.       — Что же ты со мной творишь?.. — устало мямлит, а кровь по новой разгорается.

***

      Зона отдыха привычно гудела. Свет от экрана отражается от гладких поверхностей, создавая на стенах солнечных зайчиков. Перед огромной плазмой расположился человек, который, кажется, сам стал частью интерьера. Возле рыжего сидит и его высокомерный товарищ, который позорно проигрывает в очередном раунде. Ребята смеются, кричат, дёргают джойстиками и попросту наслаждаются моментом.       В помещение, на кресле возле них, удобно уселась красноволосая девушка. Беззаботно глядит на своих импульсивных друзей. Хоть она и здесь, но её мысли всё ещё где-то там. Там, где темно и тесно. В комнате, в которой невозможно не дышать горячим воздухом. Она усмехается себе же, поправляя волосы, а после косится на вход.       Щелчок.       Металлические двери открываются, выпуская персону. Он еле как заходит к ним, ведь смотрит вниз на руки, разглядывая бумаги. Иои же это от того, что ноги всё еще слабы.       Человек отбивет некий ритм по документам.       — Аарон, Ланс, вы уже выполнили свои задания?       — Конечно, Клэйман, а ты сомневаешься? — протараторил игроман, не отрываясь от консоли.       — Зная тебя – лучше проверить, — мягкий голос командира сливается с гулом техники.       Он прошёлся по комнате, не поднимая взгляд; сел в одно из дальних кресел, что-то вписывая. Кажется, ставит галочки. Делает что-то... простое.       Аристократ косится на него, вскинув бровь. Разглядывает лицо капитана, явно что-то заподозрив. На экране мигает слово «Победа», которая точно не принадлежит Ричмонду. Аарон, улыбаясь, замечает, что тот смотрит куда-то за спину. Поворачивается назад, выискивая объект внимания.       — Чего это ты? — Ланс щурится.       — А? — Клэй поднимает взгляд от документов, переставая шуршать файлом.       — Ты какой-то румяный, — актёр ухмыляется; тот в ответ касается своей щеки, хмурясь.       — Да, чувак, прям как цветочек расцвёл, — человек-лис стягивает наушники на шею.       Мэйси подпирает лицо руками, стуча пальчиками по бортику кресла; Клэй упорно не смотрит в её сторону. Тот что-то бурчит, мол это не так важно, но сокомандники переглядываются. Парни лишь шире улыбаются.       — Но ты же правда не был таким свежим уже несколько недель, — Фокс склоняет голову набок. — Не поверю, если скажешь, что это «Ничего особенного».       — Просто взял небольшой отдых, — невозмутимо отвечает, но бровь дёрнулась.       — Ты? Отдыхать? — Ланс насмешливо поправил чёлку. — Тогда я умею петь.       И, как на подтверждение своих слов, он поднимает руку вверх, вторую приложив к груди. Берёт протяжно-высокую ноту, от которой все закрыли уши. Ваза на столе, по виду, треснула. После своего "блистательного" номера он сделал вид, что поклонился, а вместо оваций звучал смех Аарона.       — Да-да, именно ТАК, — хлопает в ладоши, повернувшись обратно на лидера. — Расскажи-ка, что же у тебя за секрет "отдыха" такой?       На этот раз рыцарь замер. Пошевелил пальцами, подбирая слова. Но что он скажет, если вместо слов в голове всплывают образы, которые дрожанием разливаются по телу?       Глаза принцессы сверкнули и она с интересом вглядывается в эмоции своего "друга".       — Это не так важно, просто...       — Чего это ты заикаешься? — явно дразнит его Ричмонд. — Неужели это настолько страшная тайна, что даже сказать не осмеливаешься? Не хочешь пятнать репутацию трудяги, хм?       — Да там ситуации из разряда «Поспал на две минуты дольше обычного», — Аарон изображает кавычки. — Ставлю десять монет на то, что он отложил бумаги и теперь ему совестно.       Клэй сжимает кулаки, смотрит в пол. А Мэй внутренне смеётся, снаружи умиляясь, что парни явно недооценивают его "отдых". Забавно слышать теории, когда всё является намного... намного.       — Почему мы... — но его хриплый голос прервали.       — А вы проверили запасы? — её голос звучал слишком по-королевски в сравнение с их глупыми обсуждениями.       Ланс сразу же скривился, а Аарон ударяет себя по лицу.       — Ну и нафига это вспоминать? — закатывает глаза, отворачиваясь к экрану. — Позже сделаем.       Мэйси же громко кашляет в кулак, мило улыбаясь.       — Я не говорила, чтобы вы оставляли это на потом, — тот хотел было что-то ответить, но ему даже слова не дали сказать: — Идите оба. Живо.       И как бы аристократ ни кривил моську — моментально выбежали, как только девушка встала с места. Она немного постояла, смотря им вслед, после чего хищно бросила свой взгляд на "добычу". Даже не подошла, а уже чувствует, как он напрягся.       Тот косится на выход, но понимает, что его уже давно "схватили" – как только переступил порог комнаты. Наверное, пришёл, чтобы замкнутое пространство комнаты не вгоняло его в глубокие размышления о своих чувствах. Тут были ребята, шум, но эти якоря затонули, когда капитанша обрубила канаты.       Несколько плавных движений, и расстояние между ними резко сокращается.       Стоит сзади него, нависая над ним тяжестью неба. Её дыхание въедается в кожу, а он замер. Чувствует тепло на своей шее – сжимает кулаки до побеления костяшек, а бумага противно затрещала, нарушая тишину.       — Здесь камеры, — его голос звучит глухо, а на её лице возникла невинная улыбка.       — Значит, ты должен вести себя тихо, — дерзкие слова звучат прямо у виска.       Клэй поджимает губы, прерывисто вдыхая. Он с усилием сжимает челюсть, будто бы ни звука не должно было быть слышно. Между зубами чувствуется ткань – воспоминания об этом заставляют краснеть.       — Почему ослушался? — с любовью давит.       — Просто проверил, сделали свои... — он выглядит как мальчик, который отчитывается, но держит лицо, — ...задания.       Напряжение фонит.       — Знаешь... — она склоняется ближе. — Мне так нравится, как ты контролируешь себя.       Её томный голос заиграл в его голове, как зажёваная пластинка. Рыцарша нагло улыбается, не отстраняясь, а наоборот – сокращая расстояние до минимума. Почти что грудью прижалась к его спине.       — Но вот интересно... — проводит ноготком по плечу вниз по руке. — А если не сдержишься?       Ей не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что синие глаза блестнули. Грудь сдавило, словно стяжками скрепили лёгкие, как только она произнесла эти, казалось бы, обычные слова. Гудение техники бессмысленно отбивалось от стен сознания, исчезая и оставляя на своём месте её манящие фразы.       Он отворачивается, всё больше оголяя тёплый участок на шее. А девушка, как назло, выдыхает – тот ёжиться и горбиться. Капитан подносит к лицу бумаги, словно это спасёт его от её влияния. Кровь горячо разливается по телу, а сердце звонко пульсирует на кончиках пальцев.       В голове всплывают недавние события, а вместе с ними – ощущения. Прикрывает глаза, пытаясь успокоиться, но в темноте фантазий – её образ. Он чувствует колящее жжение. Чувствует влагу. Чувствует как горит и опадает пеплом у её ног. Вспоминает её малиновые губы, как прикасалась ими к нему, оставляя след на теле, а после – ударом по сознанию.       Медленно открыв глаза – затаил дыхание.       Скользит взглядом на неё, а та дразняще щурится. Проводит кончиком языка по верхней губе. Медленно. Ужасно медленно. Настолько, что прекрасно. На миг стук сердца останавливается, а после отбился где-то ниже.       Клэй приоткрывает рот, говоря даже не ей, а шепча себе вопрос:       — И как мне теперь смотреть..? — прикрываясь бумагами, листы в руках зашуршали.       — А ты не смотри, — горячее дыхание коснулось его уха; её шёпот сводил с ума: — Целуй.       Резко отдёрнувшись поднялся. Локоть сжал до боли. Он что-то несвязанно говорил, от чего выходило приглушённое мычание. За белой бумагой уже невозможно было скрыть покрасневшие уши, от чего голова горела. Путаясь в ногах, он кое-как добрался до выхода. По ощущениям мышцы сводило только от её жгучего взгляда, заставляя дрожать.       — Спокойной ночи, — бросает на последок, и можно быть уверенным, что он точно ушёл в комнату до рассвета.       — Спокойной, — кивает в след.       А Мэйси продолжала глазеть на двери. Покосилась в сторону камеры, хмыкнув.       На её румяном лице красовалась сияющая улыбка; такая, которую даже мать не видела. Её забавляет только мысль о том, что этот великий воин содрогается от одного лишь её существа. По телу прошлись мурашки, а она блаженно прикрыла глаза.       Она знает ещё один маленький секрет – ему понравилось.       В груди всё ещё что-то кололо, но теперь нет причин это скрывать.