Стальное перо

Тупая, непроходящая боль в районе груди была неизменным спутником Цинхэн-цзюня на протяжении вот уже многих лет. С тех пор, как умерла его жена, разъедающая боль утраты отступала лишь на время беспокойного сна. Правила клана Лань запрещают излишнюю грусть. Что ж, это всего лишь еще одно правило из многих, которые он нарушил. Он добровольно заперся в уединении, эгоистично бросив управление сектой на своего младшего брата, которого этому даже не обучали. Лань Цижэнь, которому на тот момент было всего девятнадцать лет, помимо обязанностей главы ордена Лань взял на себя воспитание двух племянников. Но Цинхэн-цзюнь не мог найти в себе силы даже на встречи с детьми. Да что уж там говорить, он иногда не мог подняться с постели. Придавленный грузом невыразимого горя, он часами лежал и неподвижно смотрел в потолок. Брат иногда приходил к нему и вел односторонние разговоры через закрытую дверь - отвечать ему тоже не было сил. Говорят, что Лань любят только один раз. Эта красивая сказка стала для Цинхэн-цзюня настоящим кошмаром, заперевшим его в четырех стенах. От любви, которая была обречена на несчастье с самого начала, остался лишь привкус пепла на губах и зияющая рана на том месте, где когда-то было его сердце. Все, что ему оставалось, это бессмысленно коротать дни в этом домике на отшибе Облачных глубин, надеясь, что смерть лучше раньше, чем позже заберет его. За дверью раздался странный шорох, но Цинхэн-цзюнь никак не отреагировал. Будь то адепт, принесший ужин, брат, пришедший на очередной бессмысленный разговор или убийца, нанятый каким-нибудь враждебным кланом - ему было все равно. Хотя нет, последнее все таки было бы предпочтительнее. Цинхэн-цзюнь повернулся на бок и постарался заснуть, надеясь, что ему будет дарован сон без сновидений или, если особенно повезет, тихая смерть во сне. Цинхэн-цзюнь проснулся на следующее утро как только прозвучал гонг, знаменующий начало дня. Он сел в кровати и сразу понял, что что-то не так. Он чувствовал себя отдохнувшим. Дело в том, что раньше, сколько бы он ни спал, у него все равно никогда не было сил. Но сейчас он выспался. Мужчина осторожно поднялся с кровати и осознал еще один шокирующий факт: боль стала терпимой. Нет, дыра в груди никуда не исчезла, но как будто отошла на задний план. Теперь казалось, что невосполнимую потерю можно вынести. Эту жизнь можно вынести. Осторожно, до конца не доверяя ощущениям, Цинхэн-цзюнь начал ходить по хижине и делать вещи, на которые у него обычно не было сил. Он заправил постель, умылся, оделся и привел волосы в порядок. Он смог прибраться в своем жилище, хотя аскетичная обстановка не оставляла много простора для беспорядка. Затем его взгляд упал на закрытое окно. Впервые за долгое время он почувствовал желание - желание выйти на улицу. Не долго колебавшись, он подошел к двери. Его внимание привлек маленький талисман, лежащий у порога так, будто его подсунули под дверь. Талисман был ему абсолютно незнаком. Он сунул бумажку в карман и толкнул дверь. Впервые за много лет солнце коснулось лица главы клана Лань. *** Лань Цижэнь был в бешенстве. Нет, не так. Он был в бешенстве! Излишне гневаться запрещено Правилами клана Лань, и он себя потом накажет. Но раз наказания все равно не избежать, он планирует гневаться в полную силу! Причиной столь бурной реакции была книга, которую конфисковали у адептов, нарушивших комендантский час. Пятеро молодых людей были пойманы, когда они крались от хижины главы секты, который находится в изоляции. Их поймал Лань Ванцзы, и, как следует любому почтительному племяннику, сразу же передал нарушителей и их контрабанду своему дяде. Какое воспитанное дитя! Благодаря таким, как Ванцзы, секта продолжает существовать! Отмерив нерадивым адептам по пять бамбуковых палок каждому, Лань Цижэнь отправил их стоять на коленях перед стеной правил, чтобы размышлять о содеянном. Книжку, отобранную у одного из них, он сначала хотел уничтожить, но название, выведенное на обложке, привлекло его внимание: “Правила и наказания”. Разве может книга с таким названием быть вредоносной? Может быть адепты все же читают что-то полезное, например неизвестный трактат Правил клана Лань? Однако книга была в характерной желтой обложке, поэтому легко было предположить, что это что-то неприличное. “Не делай поспешных предположений” - напомнил себе правило Лань Цижэнь и открыл книгу. Теги: ангст, депрессия, выздоровление, что происходит в Облачных глубинах, должно остаться в Облачных глубинах, сянься аналог антидепрессантов, зрелые мужчины, ОЖП, подглядывание в Облачных глубинах запрещено, явный контент. “Это явно какая-то трактовка правил, которой пользуются ученики” - подумал Лань Цижэнь, хотя некоторые термины, перечисленные в “тегах”, были ему незнакомы. Возможно, это какие-то из тех новых раздражающих слов, которые все время придумывает молодежь. От автора Стальное перо Читая эту книгу, помни правило: “Надлежит смотреть в суть вещей и не полагаться на внешнее”. Глава первая. Не будьте нерешительными. Запрещено подглядывание. Не шуметь в библиотеке. Бережно относиться к книгам. Лань Цижэнь одобрительно хмыкнул. Возможно, молодое поколение не так уж потеряно, как он думал, раз они читают книжки, цитирующие Правила. Правда, непонятно, зачем было в таком случае ее прятать, но, впрочем, у этой молодежи все время свои какие-то глупости. Лань Цижэнь нервно теребил свою бородку, прячась за стеллажом с книгами. В последнее время он все чаще пробирался в библиотеку и делал вид, что глубоко увлечен поиском каких-то книг. “Нет!” - сам себе решительно сказал Лань Цижэнь, - “Глава секты не может “прятаться” и “пробираться” в собственном доме, а эти книги действительно нужны!”. Правда, если бы кто-нибудь спросил, какую именно книгу он ищет, великий учитель не смог бы ответить, потому что ложь в Облачных глубинах запрещена. Лань Цижэнь был шокирован. Не каждый день, открывая книгу, видишь свое имя в первом же абзаце. С быстро бьющимся сердцем он стал торопливо перелистывать страницы, на которых также мелькали имена его племянников, брата и других адептов клана. В некоторых местах были изображены талисманы, которые он раньше никогда не видел. В книге было несколько глав, и каждая имела похожую структуру: в начале перечислены несколько правил, а дальше шло повествование и вплетенные в него талисманы. Лань Цижэнь, уже чувствуя приближение головной боли, вернулся в начало и продолжил чтение. Причиной столь необычного поведения исполняющего обязанности главы ордена Лань стала странствующая заклинательница и ученая Моу Саньши. Дева Моу была известна своими необычными исследованиями о том, что она называла “природой человека”. Лань Цижэнь был знаком с ее работами и восхищался ее смелыми идеями. Например, она утверждала, что чувства человека возникают не в сердце, а в мозгу, и что многие проблемы идут из детства. Ему особенно нравилась та часть, где описывалось что бывает, если родители отдают предпочтение одному из детей. Во многих моментах он узнавал себя и брата, но не сознался бы в этом вслух даже под пытками. Когда в клан Лань от девы Моу пришел запрос о доступе в библиотеку, Лань Цижэнь не думал ни одного лишнего удара сердца и сразу же дал одобрение. Ему не терпелось побеседовать с этой удивительной ученой и обсудить ее исследования. Однако когда дева Моу прибыла в Облачные глубины, Лань Цижэнь понял, что ни от одной женщины он еще никогда так не страдал (а он, на минуточку, был знаком с Цансэ Саньжень!). Лань Цижэнь страдал не потому, что дева Моу как-то не так себя вела или была неприятна в общении. Дева Моу была идеальна. Когда он, вместе со своим старшим племянником, вышел ее поприветствовать, он не строил никаких предположений о ее внешности - ему это даже не приходило в голову. Но когда он увидел эту невероятно элегантную женщину, он впал в ступор как дурак, которым, видимо и был. Тонкая паутинка седины серебрилась в аккуратно уложенных волосах, а лицо женщины было свежо и прекрасно. В уголках больших умных глаз собрались легкие морщинки, когда она улыбнулась, поприветствовав его. Лань Цижэнь смотрел на нее во все глаза, ничего не говоря в ответ. Пауза затягивалась. Где-то рядом деликатно кашлянул Лань Сичень. Это вывело Лань Цижэня из шока, и он наконец смог поклониться и заплетающимся языком промямлить приветствие. С тех пор Лань Цижэнь потерял покой. Забудьте о том, что он хотел вести с этой женщиной интеллектуальные беседы - в ее присутствии из великого учителя вырывалось лишь невнятное мычание, а уши краснели так, что, казалось, воспламенятся. “Она должно быть считает меня умственно отсталым” - сокрушался он про себя. Его страдания не облегчали ни холодные источники, ни медитации, ни даже размышления у Стены правил. Иногда он ловил на себе понимающие взгляды старшего племянника, но отказывался что-либо комментировать. Вместе с этим он не мог отказаться от желания увидеть ее. И все, что он смог придумать, это наблюдать за ней из-за укрытия, пока она работает в библиотеке, уговаривая себя, что это совершенно не подглядывание. И вот сейчас, в этот довольно поздний час, он любовался тем, как она, изящно склонив голову набок, что-то изучает в книгах, во множестве разложенных на столе. В библиотеке никого кроме них не было. Внезапно мадам Моу вскинула голову и улыбнулась. - Я думала, в Облачных глубинах запрещено подглядывание - насмешливым тоном сказала она. Лань Цижэнь понял, что его раскрыли, и ему не оставалось ничего другого как выйти из-за стеллажа, стараясь поддерживать как можно более достойный вид. Ему не нужно было смотреть в зеркало чтобы знать, насколько сильно он покраснел. - Я… хм… этот…эээ… кое-что искал… - выдавил из себя великий учитель и мысленно ударил себя ладонью по лицу. Мадам Моу продолжала улыбаться и жестом пригласила его сесть рядом. - Я кое-над чем работаю, не желаете взглянуть? - спросила она. Лань Цижэнь молча кивнул, решив, что чем меньше слов из него выходит, тем лучше. Мадам Моу придвинула к нему необычного вида талисман и принялась рассказывать. - Иногда у людей в мозге может сместиться баланс некоторых веществ. Это может произойти, если человек пережил какое-то горе, либо же просто так, без особой причины. Из-за этого люди постоянно чувствуют грусть. Вообще грустить нормально, но иногда это чувство чрезмерно, оно мешает жить. Это болезнь, и человек не может и не хочет ничего делать, у него нет сил. Часто такие люди прекращают общение даже с самыми близкими и становятся затворниками. Это может тянуться годами. Лань Цижэнь нахмурился. Слова девы Моу сразу напомнили ему о старшем брате, который уже почти десять лет добровольно не выходил из своей комнаты. - И я решила создать талисман, который бы восстанавливал этот нарушенный баланс. По моим расчетам, если активировать его и положить рядом с больным человеком хотя бы на одну ночь, то уже на утро он почувствует себя гораздо лучше. Лань Цижэнь был ошеломлен. Что если это сможет помочь его брату и вернуть детям их отца? Он потрясенно смотрел в глаза девы Моу и внезапно осознал, насколько близко они сидят. - Дева Моу, я… этот… - в горле внезапно пересохло. - Тише, ничего не нужно говорить - прошептала дева Моу и, сократив между ними расстояние, накрыла его губы своими. У Лань Цижэня отвисла челюсть от того, что он только что прочитал. Во имя всех богов, что здесь происходит??? Рука девы Моу скользнула вниз по его одежде и сжала его… Лань Цижэнь дрожащей рукой перевернул страницу. …член. Лань Цижэнь вскочил на ноги и отбросил от себя книгу, будто она могла укусить. Он почувствовал, как кровь подступает к горлу. Книга пролетела комнату и, раскрывшись, приземлилась у ног вошедшего человека. Лань Цижэнь был настолько погружен в чтение, что даже не заметил, что уже не один в комнате. Вошедший с интересом наклонил голову и посмотрел на книгу, лежащую перед ним. Его взгляд выхватил следующие строки: Дева Моу скакала не члене Лань Цижэня, так яростно, будто от этого зависела ее жизнь. Стол под ними отчаянно скрипел, книги и свитки разлетелись по полу. Дева Моу резко поменяла угол, и мужчина от пронзившего его удовольствия издал совершенно недостойный громкий стон. - В Облачных глубинах запрещено шуметь в библиотеке - прохрипела женщина, безжалостно насаживаясь на его член. Вошедший человек вскинул удивленный взгляд на Лань Цижэня. - Привет, младший брат, давно не виделись. Вижу, ты тут не скучаешь. Лань Цижэнь почувствовал, что на сегодня для него слишком много потрясений. В его комнате стоял покинувший уединение Цинхэн-цзюнь собственной персоной.