Огненная правда

Нефер довольно улыбалась, глядя на небольшой ящик у двери, прикрытый лоскутом сумерского шёлка. Если то, что находится внутри, и правда работает так, как описывала Дори, то дела у Куратория Тайн пойдут ещё лучше. Больше не нужно будет искать обходных путей и жёстких способов выбить информацию. Однако следовало расходовать партию экономно: заплатить пришлось немало. На негоциантку, как обычно заломившую цену, пришлось надавить своими способами, чтобы та сделала скидку, хотя сильно дешевле заказ от этого не стал. И, если верить описанию продукта со слов Сангема-бай, эта партия «Огненной воды» была разбавлена довольно интересным растительным ингредиентом. В спиртное добавили грибной порошок, созданный сумерскими учёными. Он обладал любопытным свойством: смешиваясь со спиртом, вместо дурманящего эффекта порошок давал очень полезный результат. Употребивший это зелье даже в небольших количествах человек терял контроль над собственными мыслями и речью — непроизвольно рассказывал всё, что никогда бы в жизни не поведал даже близким. Главное — с дозой не переборщить, потому что в случае передозировки рецепторы контроля подавлялись окончательно, пробуждая потаённые желания, которые в обычном состоянии человек не осмелился бы даже себе озвучить. К тому же, последствия для организма явно были бы не лучшими. Хозяйка Куратория Тайн планировала таким образом разговорить нескольких особенно зарвавшихся торговцев с чёрного рынка, угостив их этой сумерской «сывороткой правды». Ягода и Ашру этого триумфа не разделяли. Точнее, юная помощница лишь скептически покосилась на ящик и поинтересовалась: — Босс, а это что? Приподняв шёлковую ткань, она с любопытством заглянула под неё, затем поморщилась. — «Огненная вода»… Но для чего? Вы её пить будете?! Мысли девушки тут же заметались в хаосе, накатила паника: не стоило спрашивать! Следовало сто раз подумать, прежде чем докучать боссу любопытством, которое было явно неуместным. Она уже настроилась, что сейчас ей прилетит вычет из зарплаты или какое-нибудь малоприятное поручение, но Нефер вместо этого лишь улыбнулась уголками губ и спокойно ответила: — Ягода, ты разве не знала, что спиртное способно развязывать языки? То, что находится в этом ящике, развяжет язык кому угодно. Даже такому, как один наш знакомый господин рыцарь. Ему наверняка и одной бутылки хватит, чтобы начать говорить… — Вы… Вы собираетесь на нём это тестировать?! — Ягода в ужасе вытаращила глаза, прикрыв рот ладонью. Она представить не могла, чтобы такого, как господин Варка, какая-то бутылка «Огненной воды» могла свалить, или того хуже. Особенно учитывая тот факт, что перепить его сумел только Флинс, и то — непонятно как. — Давай ты больше не будешь задавать вопросы и займёшься делом, — Нефер опасно прищурилась, что означало: лучше не спорить. — Да, босс! Едва Ягода умчалась в соседнюю комнату, Нефер подошла к ящику, где теперь уже вместо помощницы крутился Ашру. Кот коротко мяукнул, засунув голову под красный шёлк, затем вылез и уставился на хозяйку, моргнув круглыми жёлтыми глазами. — Что такое, Ашру? Хочешь сказать, что партия неполная? — Нефер заглянула под ткань, и на её лице появилась довольная улыбка: двух бутылок недоставало. Даже догадываться не надо, кто их стащил. Но тем лучше — дополнительное тестирование продукта не помешает…

***

Варка, ещё раз воровато оглядевшись, быстро припрятал две бутылки «Огненной». Хозяйка Куратория Тайн от такого небольшого убытка уж точно не обеднеет. Заметит-то — понятно, но вряд ли будет что-то предпринимать, да и сомнительно, что расстроится. Моры у неё как говна за баней, так что докупит недостающее без всяких проблем, если очень надо будет. Не то чтобы магистр был обижен на Нефер, но в глубине души не раз признавал: эта женщина ему достаточно крови попила и нервов помотала. Так что две эти бутылки можно, так сказать, считать компенсацией за моральный ущерб. Варка никогда бы не стал воровать, поскольку это претило рыцарскому кодексу. Но одно дело — красть у человека, который нажил что‑то непосильным трудом, и совсем другое — взять сущую мелочь у информаторши, которая и без того цены бешено заламывала. Это почти то же самое, что проучить наглого торгаша, тем более что методы работы хозяйки Куратория Тайн были магистру прекрасно известны: честностью и благородством там и не пахло. Так что свой поступок Варка даже не собирался оправдывать. Ну, если уж Нефер прямо прикопается и запросит мору за эти две жалкие бутылки, то по чести вернёт с процентами, так уж и быть. Совесть его ни разу не мучила; да и вообще — может быть, это научит хитрожопую кошатницу впредь убирать подобные вещи с видимых мест. Не так она этой «Огненной» и дорожила, раз ящик, накрытый каким‑то куском сумерского текстиля, так и стоял почти у входа с тех пор, как магистр самолично притащил его сюда по просьбе Нефер… К маяку Варка добрался, когда небо уже усыпали звёзды. Шанс найти Флинса на острове был небольшим: ратник уже наверняка патрулировал окрестности, но вполне мог быть где‑то неподалёку. И если таков расклад, можно припрятать трофей рядом с маяком и подождать, нисколько не переживая, что нычка будет обнаружена посторонними. Соваться на кладбище потехи ради могли разве что пьяные рядовые Фатуи, устраивая на спор проверку на храбрость. Искатели приключений предпочитали обходить это место стороной, поскольку в пути неизбежно встречали упомянутых Фатуи и слушали их пьяный фольклор, отбивающий всякую охоту даже смотреть в сторону маяка. Флинса, однако, ждать не пришлось. Он обнаружился почти сразу: сидел на железной скамье за массивным столом под навесом. Кажется, светоносец пребывал в глубоких раздумьях, поэтому никак не среагировал, и его взгляд оставался отсутствующим, даже когда магистр отодвинул тяжёлый разводной ключ, лежавший на столе, и со стуком поставил обе бутылки на неровную металлическую поверхность. Лишь когда Варка плюхнулся рядом и дружески хлопнул его по плечу, Флинс встрепенулся: — Ну вот, ещё три отчёта закончены. Самое время подышать свежим воздухом. Отчёты, ну конечно же. Варке тоже приходилось их писать, правда, чаще всего он спихивал это на Дурина и Альбедо либо писал на отвали несколько строчек, а потом отдавал упомянутому Альбедо на доработку. Потому на реплику Флинса он не ответил — лишь досадливо крякнул, гадая, сколько ещё отчётов его другу и собутыльнику нужно написать. — Друг мой, ты тоже пишешь отчёты для Ордо Фавониус, полагаю? — Ну‑у… Когда как. У меня на этот случай есть помощники, если у самого не хватает времени на всю эту бумажную работу. — Тебе повезло. Цени своё счастье. Я так и не привык к бесконечному круговороту отчётов. Прежде в Нод‑Крае никаких отчётов не было, — Флинс тяжело вздохнул: видимо, те три отчёта были далеко не последними. — Конечно, я понимаю, зачем они нужны, но скрупулёзно описывать события, вся суть которых может уместиться в одной фразе… Это очень изматывает. — Он перевёл взгляд на две ожидающие своего часа бутылки «Огненной». — И не говори. Ещё как изматывает, — Варка был полностью с ним солидарен. И вообще, в гробу он эти отчёты видал. Даже мелькнула мысль посоветовать другу найти помощника среди светоносцев, на которого можно будет спихнуть всю эту нудятину. Альбедо же не жалуется и чётко всё выполняет — так чем местные ратники хуже? Догадка магистра о том, что отчётов у Флинса впереди гора размером с Драконий Хребет, подтвердилась почти мгновенно: — Одна мысль, что у меня впереди ещё целая стопка незаконченных отчётов… — Друг мой, забудь пока про отчёты, — Варка ободряюще похлопал его по плечу и указал на бутылки со спиртным. — Давай лучше выпьем, а то зря я, что ли, сюда через весь Нод‑Край добирался? Золотисто‑жёлтые глаза Флинса вспыхнули предвкушением от мысли о куда более приятном времяпрепровождении. Он уже было согласился, но тут же сник: — Нет, так нельзя. Отчёты необходимы. Хороший ратник должен писать отчёты. У меня не так много времени, чтобы отправить их все вовремя. Варку такой расклад совсем не устраивал. Ждать, пока Флинс со всеми отчётами закончит, он не собирался. Потому со щелчком вскрыл одну из бутылок: — Новая поставка, эксклюзивная. Я еле урвал эти две бутылки, знаешь ли. Так что, пока ты свои отчёты будешь писать, придётся мне смаковать в одиночку. — Он медленно потянулся к бутылке с ехидной улыбкой, потому что на тысячу процентов был уверен: его манёвр сработает как надо. — Ладно, — светоносец тоскливым взглядом посмотрел на друга, затем на его большую ладонь, в которой бутылка «Огненной» казалась слишком маленькой. — Но немного. — Он поднялся и ушёл к себе в маяк, вернувшись затем с двумя походными кружками. Варка тут же разлил спиртное в предложенную тару и поднял свою кружку: — Давай за очередную встречу в этом прекрасном тихом месте. Надеюсь, твоим соседям мы не помешаем! Флинс в ответ скромно улыбнулся и, наполнив свою кружку до краёв, легонько стукнул ею о кружку магистра. Затем сделал несколько глотков, провёл кончиком языка по верхней губе и снова впал в задумчивость: — Друг мой, тебе не кажется, что у этой «Огненной» вкус какой‑то… другой? — Наверное, тебе от усталости кажется, — отмахнулся Варка, хотя в глубине души признавал правоту Флинса. Спиртное и впрямь имело странный привкус: отдавало то ли травами, то ли ещё чем‑то. Кто знает, откуда Нефер эту партию заказывала. Если из Сумеру, неудивительно, что они её разбавили чем‑то местным. Наверное, потому и привкус появился. Флинс с тоской посмотрел в свою наполовину опустошённую кружку: — Ещё немного, и я вернусь к отчетам. Совсем немного… Но «немного» не случилось — за первой порцией последовала добавка, которую Варка щедро разлил, как только посуда опустела. Флинс в этот момент ощутил неладное. Он хотел остановить пьянку на корню, чтобы, как прилежный ратник, вернуться к бумагам, но внутри что‑то яростно протестовало. Более того, в голову полезли совсем инородные мысли: отчёты — дело не срочное, лучше писать их вдумчиво. Ведь пока разум занят предвкушением приятного вечера, сосредоточиться на канцелярии всё равно не выйдет. Вспомнился и запланированный обход, но теперь это ответственное дело вызывало лишь отторжение. Флинс чувствовал себя измотанным, и посиделки на скамье в компании друга казались куда заманчивее. Даже странный привкус «Огненной» больше не смущал. Варка пододвинул к нему наполненную до краёв кружку, и светоносец сдался: вместо того чтобы уйти к делам, он принял подношение, аккуратно стукнув своей кружкой о кружку товарища. Магистр не успел допить и половины, как резко поставил выпивку на стол и ошалело заморгал. Он был уверен: хмель ещё не ударил в голову. Но тогда что это за синее свечение за спиной приятеля? Не галлюцинация же. Если она, то с этой выпивкой определённо пора завязывать. Наверняка Нефер подмешала туда какой‑то дряни — с неё станется. — Друг мой, всё в порядке? — уточнил Флинс, неспешно пригубив напиток. — Тебе что‑то показалось интересным в моём облике? Мы ведь не в первый раз видимся. Это удивляет. Тот случай во «Флагмане», когда Варка проиграл спор и, напившись в хлам, полночи тащился за светоносцем через весь Нашгород, задавая непристойные вопросы, оба запомнили надолго. С тех пор всё шло своим чередом: они неоднократно пересекались, устраивали дружеские посиделки, магистр частенько заглядывал к маяку сам. Но то, что он увидел сейчас… Такого встречать ещё не приходилось. Свечение напоминало всполохи в фонаре ратника, но прозрачные стрелы света, подозрительно похожие на фейские крылья, росли прямо из спины Флинса. Магистр не нашёлся что сказать, кроме правды: — Ну… показалось. Неважно. Знаешь, эта «Огненная» и впрямь странная… — Он снова посмотрел на друга, но всполохи исчезли. Может, и вправду почудилось? Светоносец тем временем подтвердил его подозрения: — Я об этом ранее упоминал. Слишком ощутимый привкус трав или какого‑то иного растительного компонента, но ты настаивал, что мне показалось. Позволь спросить, где и у кого ты взял эту «Огненную»? — Украл в Куратории Тайн! — ляпнул к своему же шоку Варка, заметив, как в момент его ответа за спиной у Флинса снова мелькнули синие всполохи, напоминающие крылья. — Я, конечно, ценю твой юмор. Но лучше скажи честно. На чёрном рынке? Варка лишь вяло кивнул, понимая, что случайно сказанная им чистая правда была воспринята как шутка. От сердца отлегло. Светоносец и сам начал понимать, что с его состоянием что-то не так. Всё выглядело бы нормально, если бы не возникшее в душе Флинса желание — спустя сотни лет — наконец открыться. Он не понимал, почему это чувство нахлынуло именно сейчас. Возможно, способствовал уютный вечер, переходящий в ночь. Да и в компании верного товарища грешно не расслабиться. Варка был из тех, кому хотелось довериться, а прямо сейчас — нестерпимо. И когда светоносец поднял взгляд, встретившись глазами с магистром, его скрытность, прежде сидевшая на короткой цепи, сорвалась, точно собака на вольный выгул: — Однажды ты спрашивал, как давно я был в близких отношениях… — Флинс резко замолчал. Слова прозвучали слишком странно. Он ведь не собирался это произносить — только подумал. — Ох, помню, — Варка усмехнулся, не понимая, почему собутыльнику вздумалось внезапно поностальгировать, резко переводя тему разговора. — Прости, перебрал тогда. Но да, мне было любопытно. Ты всегда такой невозмутимый, вот я и решил проверить, можно ли тебя хоть чем‑то смутить. — Он заглянул в золотисто‑жёлтые глаза Флинса, словно ища в них ответ на внезапно поднятый вопрос. — Раз уж мы друзья, не грешно узнать друг о друге больше. Можешь спрашивать о чём угодно, — на лице светоносца мелькнула застенчивая улыбка, после чего он нервно уткнулся взглядом в кружку. В его мыслях нарастал хаос, вдоль позвоночника пробежала волна тревоги: почему всё, о чём он едва успевает подумать, тут же срывается с языка? Но рефлексировать было некогда — Варка тут же радостно задал наболевший вопрос: — Так как давно ты, ну… предавался любви? Флинс вздохнул, понимая, что правда так и рвётся наружу: — Очень давно. Если честно, я не помню. Это было много столетий назад. Магистр лишь хмыкнул, сочтя это нелепой шуткой. Юмор друга порой ставил его в тупик. — Ладно, поверю, что тебе пара сотен лет. Ну а если серьёзно? — Я правда не помню, — обречённо отозвался Флинс и залпом допил остатки пойла. — Да не стесняйся ты так. Это дело поправимое! — Варка ободряюще похлопал его по плечу, но рука тут же безвольно упала. Синие всполохи за спиной Флинса стали явными, приобретая чёткую форму крыльев. Тот и сам ощутил метаморфозу: альвийская сущность, которую он годами прятал под человеческой личиной, теперь яростно сопротивлялась контролю. Скрываться дальше было бессмысленно. Судя по расширившимся глазам и отвисшей челюсти Варки, он и так увидел слишком многое. — У тебя… у тебя… — пробормотал Варка, тряхнув головой. — Крылья! — это слово он почти выдохнул. — Как у… э-э… — Ты хотел сказать, как у фей, друг мой? — Флинс слегка склонил голову набок, улыбнувшись лишь уголками губ. За его спиной всё ещё таяли во мраке очертания тонких прозрачных мембран, подсвеченных тем же холодным сиянием, что и фонарь на поясе. — Кто… или лучше спросить, что ты такое? — магистр начал понемногу приходить в себя от увиденного. — Я альв. Следовало сказать тебе раньше, — светоносец произнёс это буднично, будто рассказывал об очередном обходе или походе за припасами. — Альв?! Но мне говорили, что здесь ни одного не осталось. — Как видишь, я перед тобой. — Улыбка Флинса стала заметнее. Он потянулся к бутылке, разлив остатки выпивки — вышло примерно по трети кружки на каждого. — Кто-нибудь ещё знает? — Варка нервно огляделся, убеждаясь, что на кладбище их могут подслушать разве что призраки, и потянулся к своей порции. — Я давно научился это скрывать. Как видишь, даже от тебя удавалось долгое время. Магистр снова ошалело уставился на светоносца, пытаясь переварить информацию. Об альвах он знал мало, а встретить представителя этой расы и вовсе не рассчитывал. Выходит, Нефер, будь она неладна, либо молчит, либо — во что верилось слабо — сама не в курсе. — Тогда за единственного альва, оставшегося оберегать эти края, — Варка улыбнулся, пряча неловкость, и со звоном стукнул своей кружкой о кружку Флинса. Он залпом проглотил «Огненную», вновь отмечая её странный привкус. Светоносец ответил коротким кивком и осторожно опустошил свою кружку аккуратными глотками. В этот момент магистр даже глаза протёр: мало было крыльев, так теперь ещё и взгляд Флинса на долю секунды вспыхнул синим пламенем. Раньше он не замечал за светоносцем такой реакции на спиртное, хотя пили они вместе не раз. Сам Варка пьян не был, но понимал: с украденным алкоголем явно что-то не так. Напиток влиял на его организм странно, не говоря уже о собутыльнике, который вдруг принялся выкладывать правду о своей истинной сущности. После первого же глотка голову обволок туман, хотя сознание оставалось ясным. В глазах не двоилось, а крылья, как выяснилось, не были галлюцинацией. Бездна знает, чем хозяйка Куратория Тайн разбавила эту партию — вернее, сумерские учёные под её руководством. Оставалось лишь гадать, на кой слайм этой женщине заграничный суррогат. Флинс, не догадываясь о мыслях магистра, пришёл к тем же выводам. В «Огненной» он наконец распознал нотки грибов и незнакомых специй. Светоносец впервые ощущал себя так необычно — до приятного странно. Тело окутало тепло, словно не грубый кожаный плащ скрывал его, а мягкое невесомое одеяло. Уставший разум расслаблялся: в голове будто засел призрак и напевал колыбельную. Обязанности и планы на ночь теперь казались до отвращения скучными. Хотелось просто забыть о них. — Ты тоже заметил? — в мысли прорвался голос Варки. — Заметил? Позволь, что конкретно? — Флинс растерянно моргнул, встретившись с магистром взглядом. — Ну, мало того, что вкус у неё… другой, ещё и в голову как-то быстро даёт. — Смею предположить, это новый рецепт. — О своём состоянии светоносец решил умолчать, хотя его самого пугало неистовое желание рассказать о себе всё. Это желание вспыхнуло, стоило ему утонуть в глазах Варки — цвета ясного мондштадтского неба. В Нод-Крае такого не бывает. — Кирилл… — Варка тут же прикусил язык: он впервые обратился к другу по имени, и с его акцентом оно прозвучало непривычно. Флинс поднял на него взгляд — удивлённый и наполненный глубокой теплотой: — Я так долго не слышал своего имени. Но… мне нравится, как ты его произносишь. — Тогда я всегда буду звать тебя так. Хочешь? — магистр мысленно проклял свой язык, за которым перестал следить, а затем чуть не рухнул со скамьи, услышав тихое: — Да. Мне нравится. Светоносец замолчал, отвернувшись к заросшей инеевым цветком могильной плите. Смотреть другу в глаза он опасался: ещё немного, и это окончательно вогнало бы его в краску — чего Варка, похоже, и добивался. — Правда?! — магистр не знал, что шокировало его больше: неловкое признание или странный триумф от созерцания смущённого Флинса. — Очень… — чтобы скрыть выступивший на бледных щеках румянец, тот сосредоточенно уставился на заросли инеевого цветка, будто это было самым интересным в мире явлением. В последний раз Варка был так растерян ещё юнцом, когда пытался завоевать симпатию наёмницы из Ли Юэ — та прибыла в Мондштадт вместе с торговым караваном, который сопровождала. При попытке расположить к себе прекрасную воительницу выяснилось, что она на десять лет старше, а в деревне Цяоин её ждали муж-кузнец и двое маленьких сыновей-погодков. Попробуй разбери возраст этих лиэйцев — невысокие, похожие друг на друга и будто не стареют десятилетиями. Тогда будущий Магистр Ордо Фавониус едва не сел в лужу — в буквальном смысле, от шока. Позже было много любовных побед, и та неловкость стала забавным воспоминанием. Стыдился он прямо сейчас, потому что столь же откровенно, как и на ту наёмницу из далёкой юности, пялился теперь на своего собутыльника, который даже человеком, как выяснилось, не был. Но хуже всего было то, что Флинс ответил с таким умиротворением, а его смущение Варка находил — к своему ужасу — совершенно очаровательным. Не зная, как выйти из положения, магистр не придумал ничего лучше, как откупорить вторую бутылку, надеясь, что если повысить градус, эта люто прекрасная дичь сама собой выветрится из головы. Флинс с титаническим спокойствием и какой-то непривычной расслабленностью следил, как его друг разливает новую порцию «Огненной» по кружкам. Всё больше он ощущал нутром обволакивающее тепло, почти приказывающее забыть об обязанностях и давно пропущенном обходе. К собственному удивлению, светоносцу было уже всё равно. Протянутую Варкой кружку он принял, чуть задержав прикосновение к большой и удивительно тёплой ладони. Её жар был таким же, какой сейчас сладостно согревал нутро и настойчиво уговаривал запереть в клетку здравый смысл, всё ещё напоминавший, что с напитком что-то не так. Он уловил лёгкую дрожь, промчавшуюся током по позвоночнику, когда почувствовал едва уловимое поглаживание: свободной рукой Варка слегка накрыл его ладонь. — Давай ещё по одной. Ты замёрз, я чувствую, — Варка усмехнулся и убрал руку, убедившись, что собутыльник не собирается ронять кружку. Рука Флинса даже под перчаткой казалась очень холодной. — Да, наверное. Хотя я привык к холоду, и он не доставляет мне дискомфорта. Сквозь состояние умиротворения робко проклюнулась неловкость. Флинс, с лёгким звоном коснувшись кружки магистра, быстро опустошил содержимое, а затем с ужасом осознал, что начал стремительно терять контроль над удержанием своего человеческого облика. Варка просто застыл, глядя на метаморфозы того, кого, как он считал, неплохо знал. Нет, Флинс оставался всё тем же… ну, почти. Только его глаза теперь из золотисто-жёлтых стали льдисто-синими — без зрачка и радужки, подсвеченными изнутри, как пламя в фонаре. Волосы светоносца потемнели, приобретя иссиня-чёрный оттенок, а изящные фейские крылья больше не исчезали — возможно, новая доза «Огненной» их зафиксировала. Уши из привычных человеческих трансформировались в остроконечные, а перчатки Флинс и вовсе снял, демонстрируя изящные кисти, пальцы на которых стали длиннее и дополнились чёрными глянцевыми когтями. Тот самый ребёнок, который из души магистра никогда не исчезал, активизировался со всем своим детским восторгом: — Ух ты! Можно потрогать?! — Ч-то потрогать? — расслабленность Флинса на миг уступила замешательству, обрушившемуся точно удар дубиной. — Ну-у, — Варка усмехнулся, чувствуя, как внезапно взбесившаяся отвага, подхватив под руку дремавшее на подкорке слабоумие, рванулась в бой. Он сам не знал, чего хочется коснуться в первую очередь — этих крыльев или ушей. — Тебя. Ты такой… необычный, оказывается. Теперь буду знать. — Зачем? — светоносец слегка отодвинулся, тщетно пытаясь вернуть себе человеческий облик. — Так интересно же! Я впервые альва живого вижу! — Увидеть мёртвого альва было бы предпочтительнее? — Флинс нервно усмехнулся, не зная, чего ожидать от товарищеского любопытства. Странные существа эти люди — всё им потрогать надо, а инстинкт самосохранения настолько слабый, что рассыпается в прах перед простым желанием коснуться неизведанного. Впрочем, он поймал себя на мысли, что даже не против прикосновения, хоть это весьма непривычно. Сложно было вспомнить, кто последний раз касался его в таком полузавершённом облике. — Не знаю, о каких там мёртвых альвах речь, — Варка обвёл рукой пространство, указывая на могилы. — Если кто-то из них здесь лежит, я не собираюсь никого откапывать. Ну а ты мне живым куда предпочтительнее. Копаться в костях — сомнительное удовольствие, а вот выпить с тобой — совсем другое дело. — Копаться в костях, как по мне, — довольно увлекательное занятие, — со снисхождением ответил светоносец, скорее в защиту своего хобби по вырезанию костяных фигурок, о котором тоже ужасно хотелось сейчас рассказать. В этот момент на задворках сознания магистра прорезался здравый смысл: то, что Флинс так опьянел от ничтожного количества выпитого, было куда подозрительнее, чем вкус самого напитка. Варка отослал эту мысль подальше и, не дожидаясь ответа на свою просьбу, дотянулся до остроконечного уха Флинса, осторожно погладив кончиком указательного пальца. Светоносец от такого жеста шумно выдохнул, опустив голову. Действия Варки казались приятными. Слишком приятными. Будь он в привычном состоянии — попросил бы прекратить, но «Огненная» затуманивала разум всё сильнее. И хотелось большего. Флинс не возражал, когда тёплые пальцы Варки медленно прошлись вниз к основанию уха, а затем ощутил тепло всей его ладони на затылке. К расслабленности прибавилось блаженство — он даже глаза закрыл. Когда же эта ладонь, слишком нежно огибая правую лопатку сквозь ткань плаща, замерла чуть ниже, светоносец не смог сдержать тихий стон. Зря он согласился на это «потрогать», напрочь забыв, что основания крыльев у альвов — самая чувствительная зона. И теперь единственный в мире человек об этом узнал. — Хватит… прекрати, пожалуйста. — Их нельзя было трогать? — Варка слегка вернулся в реальность, одёрнув руку. — Чего же ты, друг мой, сразу не сказал?! Извини, я не знал, что тебе неприятно. — Он спохватился, мысленно прокляв и Нефер с её «палёнкой», и самого себя за отсутствие контроля. — Нет. Их действительно лучше не трогать. Но не потому, что неприятно, — выдавил из себя Флинс. Ему стало жарко настолько, что захотелось скинуть плащ. Желания брали верх над разумом, но светоносец стоически цеплялся за остатки самообладания, всерьёз думая прекратить посиделки, пока всё не зашло слишком далеко. — Больно? — предположил Варка, мысленно желая себе руки оторвать. — Нет, наоборот. Те точки, где основания крыльев, — Флинс слегка помедлил, — слишком чувствительные. — Кажется, надо ещё выпить, — пробормотал магистр, мгновенно поняв, о чём речь. Но ещё хуже было от того, что это внезапное знание вызвало у него самого совершенно ненормальную реакцию, а ошалевший от «палёнки» мозг начал прокручивать в памяти ответ Флинса на то злосчастное прикосновение. Разливая подрагивающей рукой «Огненную» и в очередной раз проклиная в мыслях Нефер, Варка протянул кружку расслабленному и одновременно растерянному светоносцу. Тот взял её не глядя, соприкоснувшись пальцами. Несчастный магистр ощутил предательскую дрожь, окутывающую мурашками всё тело. Да ни от одной женщины ему так крышу не сносило! Поспешно одёрнув руку, он схватил свою порцию и залпом проглотил содержимое, лишь затем посмотрев на светоносца. Тот так и не изменился внешне: ни остроконечные уши, ни глянцевые черные когти, ни мертвенная бледность, ни эти уничтожающие разум крылья никуда не делись. — Я бы хотел посмотреть на них. Как это выглядит, когда на тебе нет одежды, — это вырвалось само собой. Даже напиваясь в хлам, Варка всё же себя контролировал — по крайней мере, даже если задавал непристойные вопросы, ими всё и заканчивалось. Но никак не этими, ни в какие ворота не лезущими, озвученными желаниями. Такое даже по пьяни будешь при себе держать, и неважно, насколько сильно развезёт. — Хорошо, — тихо ответил Флинс, всё ещё силясь вернуть себе власть над телом и разумом. Поднявшись, он снял плащ, повесив его на руку. — Пойдём. Допив свою порцию, он поставил кружку и направился к маяку. Варка, прихватив бутылку с остатками пойла, послушно пошёл за ним. Нет, они оба явно не были пьяны в сопли. Походка светоносца оставалась такой же, как всегда — может, чуть более расслабленной, но точно не вихляющей. Да и сам магистр пьяным себя не ощущал ни на грамм, но вот предвкушение от того, что ему удастся прикоснуться к этим крыльям уже на обнажённой коже спины… Он вздохнул слишком шумно, заставив Флинса обернуться. — Друг мой, ты в порядке? Может, больше не стоит… — он указал на бутылку с остатками «Огненной», — это употреблять. Алкоголь явно чем-то дополнен, и именно поэтому… — Ты не можешь себя контролировать, так? — Да, можно сказать, это лучше всего описывает мои ощущения. Думаю, нам следует остановиться и вылить это. Флинс потянулся к бутылке в руке Варки, когда они оба зашли в просторную комнату на нижнем ярусе маяка. — Жалко как-то, — расстроенно протянул тот, безропотно, к собственному удивлению, отдавая добычу. Светоносец сперва рассматривал сосуд, вертел его в руках, задумчиво постучал глянцевым когтем по стеклу, а после, к шоку Варки, чуть запрокинул голову и начал пить прямо из горла. — Эй, а сам говорил — вылить! Хитрый какой, делись! — Подскочив и легко отняв бутылку, магистр влил в себя то, что осталось. — Прости моё невежество, но мне внезапно захотелось это допить. Я сам не понимаю, в чём дело и почему не смог противостоять этому желанию, — Флинс забрал у него пустую тару и поставил на стол. — Знаешь, надо было вылить это ещё после первой кружки, — пробормотал магистр. — И всё же… ты обещал крылья показать. Без одежды. Хотелось треснуть себе по физиономии за последнюю фразу. За язык словно попрыгунья дёргала. — Конечно. Я всегда держу слово, как подобает светоносцу, — по лицу Флинса скользнула застенчивая улыбка. Повесив плащ на подлокотник кресла, он начал неспешно расстёгивать рубашку. Варка пытался устроить себе мысленную выволочку. Но не смотреть не мог, как ни старался отвернуться. Он следил, как расстёгивается последняя пуговица, как рубашка с шелестом падает на пол, обнажая изящный, для человека слегка неестественно вытянутый торс с лёгким рельефом пресса. Сколько уже затрещин он себе мысленно отвесил, магистр и сам не знал, продолжая пялиться так, будто перед ним раздевалась не меньше чем госпожа Лаума собственной персоной. Затем светоносец повернулся спиной, перебросив длинные волосы вперёд. Крылья… такие хрупкие на вид, с необыкновенным свечением, словно созданные из синего пламени, добавляли холодный оттенок почти белой коже. Не было видно никакого анатомического крепления — просто сгустки света, принявшие нежную форму. Варка «подвис», запрещая себе прикасаться к ним. За язык теперь дёргала уже не попрыгунья, а целая стоянка хиличурлов: — Так красиво! Никогда подобного не видел! Это так сексуаль… — Хочешь снова дотронуться? Не думай, что если я не вижу, то не могу это почувствовать. Ты так смотришь, что этого достаточно для понимания. — Только не говори, что у тебя глаза на затылке запасные, — попытался отмахнуться Варка, понимая, что его раскусили. — А ты не боишься, что скоро эффект закончится и я верну телу контроль? — с нотками ехидства спросил Флинс. — Спиртное на альвов почти не действует, а если и действует, то ненадолго. Эти слова стали своего рода командой и приглашением одновременно. Варка приблизился, осторожно протянул руку к левому крылу, проводя кончиками пальцев у основания по бледной коже, а затем пропуская ладонь сквозь прозрачную невесомую мембрану. Она была нематериальной, но не рассеивалась, как призраки на кладбище. Не в силах противостоять желаниям, которые подчинили его, как дрессированного пса, магистр проделал то же самое другой рукой. Пальцы утонули в призрачном свете, который оказался таким же холодным, как синее пламя в фонаре. Варка провёл ладонью ниже, оглаживая лопатки и замирая на пояснице. Флинс вздрогнул, его спина выгнулась навстречу этому прикосновению, а крылья вспыхнули ярче. — Ох, Бездна... — выдохнул Варка, подаваясь ещё ближе, так что его грудь почти коснулась обнажённой спины светоносца. Сдерживаться больше не было сил. Магистр обхватил тонкую талию рукой, притягивая Флинса к себе и чувствуя его дрожь. Другая рука продолжала исследовать сверхчувствительную зону у основания крыльев, заставляя светоносца издавать тихие, прерывистые звуки, в которых мольба смешивалась с наслаждением. Он бессильно откинул голову на плечо Варки, кончики его острых ушей покраснели, а губы приоткрылись в немом выдохе. Магистр почувствовал, как по его собственному телу разливается тяжёлый, вязкий жар. Он приник губами к шее Флинса, там, где под кожей отчётливо билась жилка, и осознал: какая бы неведомая дрянь ни была в тех бутылках, она сорвала замки с того, что он так долго пытался в себе подавить. Сейчас руки были, что называется, развязаны. Он развернул Флинса к себе лицом. Тот тяжело дышал, его губы всё так же были полураскрыты. Он упёрся ладонями в широкую грудь магистра, но его пальцы не отталкивали, а скорее искали опору, попутно изучая сквозь ткань рубашки большой старый шрам. — Варка… — шёпот Флинса был едва слышным. — Та «Огненная»… в ней не обошлось без алхимии. Остановись… — Не могу, — честно признался Варка, бережно обхватывая лицо альва ладонями. Его большие пальцы осторожно погладили скулы. — Ты светишься так, что у меня перед глазами всё плывёт. Флинс, глаза которого так и продолжали светиться льдисто-синим пламенем, в упор смотрел на человека напротив, чувствуя, как рушатся остатки здравого рассудка. Теперь не только альвийская магия, но и речь ему не подчинялась: — Мы уже… вернее, ты делал это. Со мной. Один раз, — он спрятал лицо на широком плече Варки, чувствуя, как горят щёки. Неизвестно, помнил ли магистр тот момент, когда, выиграв у него в пьяную рулетку во «Флагмане», Флинс попытался уйти, а после Варка его догнал и замучил пошлыми вопросами. Светоносец тогда решил спрятаться в фонаре. Он наивно понадеялся, что подвыпивший магистр сочтёт это явление галлюцинацией под дозой алкоголя, но всё пошло совсем не так. Варка радостно начал трогать и гладить зависший в воздухе фонарь, сам не осознавая, что доводит скрывающегося внутри живого пламени Флинса фактически до того же состояния, которое люди испытывают при интимной близости. — В смысле?! — магистр в шоке уставился на друга и собутыльника в собственных объятиях, совершенно не понимая, что тот несёт. Учитывая, что память у Варки никогда, даже под большой дозой алкоголя, не сбоила, всё казалось чистой воды бредом. — Да я к тебе ни разу не прикасался. У тебя, друг мой, разум помутился. То, что обнимал он сейчас светоносца совсем не по-дружески, в голову ни разу не приходило. — В прямом. В тот день, когда был поединок во «Флагмане»… — начал Флинс, но Варка его тут же перебил: — Ничего не было! Что ты такое говоришь?! — Правду, — светоносец нервно сглотнул, слегка сжав плечо магистра. — Фонарь в воздухе… ты же помнишь? — Помню, и что? — тот нахмурился, силясь вспомнить, что было дальше. — Я скрылся внутри фонаря. Понимаешь? Варка ошалело помотал головой и снова уставился на него: — Прости, я ничего не понимаю. — Я альв, и моя раса… в некотором роде отличается от человеческой. Когда ты думал, что я куда-то исчез, на самом деле я был внутри фонаря. — Чего?! — магистр захлопал глазами, мысленно сопоставив размеры светоносца и его фонаря, понимая, что эта «Огненная» дел ещё тех натворила. У бедного Флинса, похоже, совсем мозги расплавились. Светоносец уже не мог себя остановить — слова лились из него потоком, но Варка всё равно не понимал сути. И, решив, что пора прервать это изобилие ненужных слов, погладил, слегка надавив, чувствительную точку у основания левого крыла на спине Флинса. Поток объяснений прервался судорожным вдохом, тело альва мгновенно отозвалось на ласку, выгибаясь, а острые когти впились в плечи магистра. Пользуясь моментом, Варка притянул его ещё ближе: — Я ни черта не понял, но это и неважно. Важно, что сейчас… — он не договорил, замерев под взглядом светящихся льдисто-синих глаз. Во взгляде Флинса сквозь ледяной синий блеск и туман «Огненной» промелькнуло нечто пугающе трезвое и серьёзное. — Скажи мне, Варка, — тихо, но твёрдо произнёс он, удерживая магистра за плечи. — То, что происходит сейчас… — он запнулся, а затем договорил: — У тебя уже была близость с мужчинами? — В юности, с одним бардом. Мы тогда перепили сильно. Точнее, я перепил, — Варка уже не пытался заставить себя замолчать. Правда лезла наружу, как взбесившееся дрожжевое тесто из кастрюли, которое пихаешь обратно всеми силами, но бесполезно. — А потом? — этот вопрос Флинс почти прошептал, ощутив, как руки Варки скользнули ниже — по шее, затем к ключицам. — Потом выяснилось, что он оказался Анемо Архонтом. Понимая, что сейчас начнёт рассказывать во всех деталях про отношения с этим Архонтом, Варка впился в губы светоносца, пресекая ещё не озвученный вопрос и собственный поток ненужных подробностей личной жизни. Это был последний миг его самоконтроля. Поцелуй, сперва отчаянный, стал мягче. Флинс на какие-то секунды растерялся, а затем начал отвечать — осторожно, словно вспоминая что-то давно забытое. Но чем больше руки магистра изучающе скользили по его телу, вызывая ответные импульсы, тем настойчивее становился поцелуй. Варка, то ли специально, то ли нет, снова надавил на чувствительную зону у основания крыла. Флинс застонал ему в губы, выгибаясь и прижимаясь крепче. Свет крыльев вспыхнул ярче, заливая комнату призрачным синим сиянием — таким же, как в его фонаре, стоявшем неподалёку. Дезориентированный от ласк и поцелуя светоносец окончательно перестал понимать, где заканчивается его воля и начинается чужая. Он подался навстречу, обнимая магистра за шею и позволяя сильным рукам Варки полностью взять на себя вес своего ослабевшего тела. В этот момент разум сдался: если это и был яд, то самый сладкий из всего, что он пробовал за долгие годы одиночества. Варка не стал церемониться с кроватью. Желание, подогретое палёной «Огненной» и близостью этого прекрасного существа — которое, как вяло напоминал умирающий здравый смысл, было его другом и собутыльником, — требовало немедленного выхода. Флинс, который теперь упирался в стол поясницей и ощущал большую ладонь магистра у себя в паховой области, облизнул губы и нервно сглотнул: — Ты правда… желаешь того, что является противоестест… — Да мне всё равно, противоестественно это или нет! Я хочу тебя. Ты же… — в этот момент Варка себя возненавидел. Он понимал, что и сам далеко не в порядке, потому что в здравом рассудке никак не ляпнешь другу, что хочешь его так, что штаны скоро порвутся. Сумерская неведомая бурда заставила слишком далеко зайти, так что рассуждать о противоестественном уже было глупо и бессмысленно. Дабы пресечь ненужный сейчас диалог, магистр одним рывком стянул с Флинса брюки вместе с бельем, усадив на массивный рабочий стол, заваленный теми самыми злополучными отчётами. Со столешницы с сухим шелестом посыпались бумаги, а тяжёлая чернильница, задетая локтем Варки, опрокинулась, заливая густой тёмной жидкостью свежий рапорт о патрулировании. Но ни один из них этого не заметил. Светоносец, смирившийся и смущенный от того, что спущенные до голенищ тяжелых ботинок брюки и исподнее неприятно сковывают движения, сперва избавился от обуви. Ботинки со стуком упали на пол, и магистр пинком отправил их под стол, чтобы не мешались, затем с Флинса с шелестом соскользнули остатки одежды. Варка замер в немом шоке восхищения, которое было написано на его лице весьма открыто. Несчастный альв от его взгляда так смутился, что согнул ноги в коленях и развернулся вполоборота, будто желая спрятаться. — Не… не смотри так, — пробормотал он, окончательно отворачиваясь и пытаясь вдобавок ещё и длинными волосами прикрыться. Даже если однажды он перед кем-то и представал обнажённым, то это было в прошлой жизни — той, которую много сотен лет назад он частично забыл. И сейчас было очень неловко и непривычно, что его с таким жадным восторгом разглядывают. Магистр же… он просто со стоном выдохнул. Флинс напоминал невероятной красоты статую: фарфоровая кожа, неестественно светящиеся ледяным пламенем глаза, прозрачные мембраны слегка трепещущих крыльев и эстетика самого его естества — всё это сводило с ума больше, чем палёная «Огненная». — Как на тебя не смотреть, — хрипло отозвался Варка, — ты же… Ты вообще понимаешь, как выглядишь? — Вполне естественно для альва, полагаю. — светоносец в этот момент повернул голову, пересекаясь с магистром взглядом. — Для альва, может, и естественно, а для простого смертного — это верная смерть от разрыва сердца, — магистр навис над Флинсом, мягко обхватив его тонкую талию массивной рукой. Другой он быстро расправлялся с пуговицами своей рубашки. Слегка отстранившись и давая ткани свалиться на пол, где в беспорядке валялись бумаги и одежда, Варка снова сократил расстояние до минимума — так, что светоносец ощущал жар его дыхания. — Анемо Архонт выглядел как обычный мальчишка, хоть и является божеством, а ты… ты выглядишь как божество, не являясь им. Флинс от такого комплимента совершенно растерялся, пытаясь переварить услышанное. За все столетия ему никто и никогда не говорил ничего подобного. Заслуживал ли он этого?.. Магистр не стал дожидаться ответа. Его ладони, широкие и горячие, легли на плечи светоносца, мягко раздвигая завесу волос и убирая их за спину. Флинс вздрогнул, когда грубые пальцы Варки коснулись нежной кожи за ушами, но не отстранился. Напротив, он словно невольно приник щекой к ладони магистра, ища опоры. — Ты такой холодный... — выдохнул Варка, склоняясь к его лицу. — И такой светлый. Я словно фонарь твой в руках держу, только живой. Он начал покрывать его плечи и ключицы короткими, жадными поцелуями, спускаясь ниже. Каждый раз, когда губы магистра касались кожи, Флинс издавал тихий, гортанный звук, а его крылья за спиной начинали вибрировать. Ощущая, как скованность постепенно уходит, уступая желанию, светоносец уже в расслабленном положении лежал на письменном столе, позволяя Варке исследовать своё тело так, как тот того хочет. Магистр не торопился, постепенно находя особенно чувствительные точки, и ощущая, как собственное сердце отзывается на каждый тихий стон. Коснувшись эрегированного члена Флинса, Варка медленно провёл пальцем по головке, размазывая выступившую прозрачную, вязкую каплю предэякулята. Альв издал то ли всхлип, то ли стон, выгнувшись на столе. Магистр замер на секунду, любуясь тем, как синее сияние крыльев подсвечивает контуры тела светоносца на тёмном дереве столешницы. Затем его взгляд упал на собственные брюки, которые грозили в верхней части разойтись по швам. Избавившись от них и исподнего и отшвырнув всё это подальше, Варка вновь залюбовался творением своих рук. Флинс так и лежал на столе, пребывая в состоянии сильного возбуждения; его тело подсвечивали всполохи крыльев, окрашивавшие тёмное дерево призрачным светом. Затем магистр перевёл взгляд с тела светоносца на своё собственное, точнее, на ту его часть, которой, помимо комплекции, природа также щедро наградила. Это было явной проблемой, учитывая, насколько он превосходил альва по всем физическим параметрам. Флинс, не понимая этой долгой паузы, принял сидячее положение, всё ещё прерывисто дыша: — Почему ты… вдруг решил остановиться? Когда всё «снаряжение» магистра предстало перед его глазами и он понял, в чём дело, — даже дышать перестал, а его крылья блеснули каким-то испуганным, коротким всполохом. — Слушай, — Варка замялся, ещё раз окинув взглядом то, чем его щедро одарила природа, — я, конечно, Магистр, но тут напролом идти — даже для меня перебор. Я тебя просто надвое расколю. Флинс только сглотнул, не в силах отвести взгляд. Здравый смысл кричал «беги», но тело, ведомое отравленным спиртным, требовало продолжения. — Там… на полке, — прохрипел он, указывая на шкаф с инструментами, — склянка с притирочным маслом для шарниров. Оно… оно чистое. Варка не заставил себя ждать. Схватив флакон, он щедро плеснул в ладонь густую, пахнущую хвоей и металлом жидкость. Жажда обладания пересилила всё. Он легко стащил Флинса со стола и развернул спиной к себе, заставив упереться ладонями в край массивной столешницы. Смазав себя и осторожно, почти боязливо, исследуя пальцами узкое, горячее кольцо мышц альва, Варка на мгновение замер. Конечно, можно было бы обойтись без проникновения: Флинс и так уже, царапая когтями стол и оставляя глубокие борозды на дереве, стонал и выгибался, насаживаясь на пальцы магистра. Желание дать светоносцу кончить было сильным, но куда сильнее хотелось его ощутить. Варка быстро взвесил все за и против, решив, что отступать уже поздно и лучше довести дело до конца, как изначально планировалось. Он примерился, действуя очень медленно и аккуратно, с несвойственным ему терпением, ощутив, как тело Флинса мгновенно напряглось. — Тебе… расслабиться надо… — ласково прошептал магистр. Но говорить всегда легко, а на деле не обходится без сложностей. Бросив взгляд на завораживающие крылья, Варка слегка погладил чувствительные точки у их оснований. Флинс снова выгнулся, застонав и скрипнув когтями по столу. «Не зря я именно эту позу выбрал», — подумал магистр. Реши он оприходовать прекрасного альва прямо на столе, тот однозначно исполосовал бы его, а потом пришлось бы сочинять небылицу для Альбедо и остальных про кровавое сражение с Гончими Разрыва… Варка даже зажмурился, когда начал медленно, по сантиметру, входить, ощущая, как его буквально засасывает в тесный, пульсирующий жар. Светоносец вцепился в края стола так, что из-под глянцевых когтей, как показалось, посыпались фиолетовые искры. Когда магистр вошёл полностью, Флинс вскрикнул, будто ему не член, а собственное копьё вогнали тем же путём. — Тише, тише… уже всё, — Варка нежно погладил его по спине, нарочито слегка задевая основания крыльев, давая возможность расслабиться и привыкнуть. Светоносец тихо застонал, подаваясь назад, словно давая своё разрешение продолжать. Магистр начал двигаться — сперва осторожно, притираясь, а затем всё более уверенно. Ритм стал неистовым. Варка, ослеплённый страстью и «Огненной», уже не контролировал свою мощь. Его руки сжимали бёдра Флинса до алеющих пятен, а стол под ними начал угрожающе раскачиваться и подозрительно трещать. Мембраны крыльев альва пульсировали в такт движениям, заливая комнату яркими всполохами синего пламени. В какой-то момент, когда очередная вспышка света ослепила магистра, его одурманенный и до предела возбуждённый мозг выдал фразу, которую язык тут же озвучил: — Слушай, Кирилл… — прохрипел Варка, тяжело вбиваясь в него, — я тебя, выходит, это… а ты мигаешь. Как маяк неисправный. Фраза оборвалась сама собой — тело решило действовать быстрее разума, и Варка на миг почувствовал, что сам стал неисправным маяком. Удовольствие яркой вспышкой ударило в голову, прокатившись волной по всему телу. Он даже не понял, успел ли в этот момент отстраниться. Флинс от такой «романтики» захлебнулся собственным стоном. Его тело на мгновение одеревенело, а из-под когтей, впившихся в стол, действительно посыпались уже настоящие электрические искры. — Варка, ты… идиот! — выдохнул светоносец, и его крылья от возмущения и стыда вспыхнули так ярко, что комната на секунду превратилась в эпицентр взрыва. Именно этот импульс стал последней каплей для несчастной мебели. Раздался оглушительный треск — массивная дубовая ножка стола, подточенная временем и магическим разрядом, треснула и расщепилась. Стол опасно накренился, затем с грохотом обрушился, увлекая их обоих на пол, в кучу изорванных отчётов и разлитых чернил. Варка тяжело рухнул сверху на Флинса, едва успев подставить руки, чтобы не раздавить его окончательно. — Да, я идиот… но ты так мигал… ну… — Хватит! — прошипел Флинс, силясь выползти из-под массивного тела магистра. Варка лишь глупо хихикнул, привставая и давая светоносцу свободу. Затем он окинул взглядом масштабы учинённых бедствий. Да уж, прибраться не помешает… Но вот пятна голубоватой, светящейся жидкости на полу и на внутренней стороне бедра Флинса заставили его снова «подвиснуть». — Бездна… она ещё и светится! В буквальном смысле — светоносец! — Ты неисправим, — Флинс, густо краснея и отворачиваясь, закрыл лицо ладонью. Его крылья, всё ещё подрагивающие, теперь едва тлели тусклым синим светом, словно тоже пытались спрятаться. Варка же, снова глупо хихикнув, сгрёб возмущённо выругавшегося альва в охапку и утащил на кровать, пристраиваясь рядом, насколько позволяли его габариты. Флинс всё ещё тяжело дышал, пытаясь прийти в себя и осознать, как он — древнее, мудрое существо — позволил затащить себя в этот хаос из чернил, какого-то суррогатного алкоголя и сломанной мебели. Магистр же, чувствуя кожей прохладу его тела и слушая сбивчивое сердцебиение, окончательно расслабился. «Огненная» всё ещё туманила мозг, но одна мысль была кристально чистой: это было лучшее любовное приключение в его жизни.

***

Первым, что осознал Варка, был звук собственного пульса. Он бил в виски с такой силой, будто внутри черепа заперли попрыгунью, которая отчаянно пыталась выбраться наружу. Магистр попытался открыть глаза, но свет, пробивающийся сквозь окно маяка, показался ему карающим мечом. — Ох… — только и смог выдавить он, чувствуя, как к горлу подкатывает мутная, вязкая волна тошноты. Варка резко сел, игнорируя протестующий стон позвоночника, и едва успел схватить стоящий на полу пустой таз для умывания. Проклиная и Нефер и её ученых, ближайшие пять минут Рыцарь Бореалис был занят крайне негероическим делом над тазом, чувствуя себя так, словно его прожевал и выплюнул Ужас Бури. Когда спазм наконец отпустил, магистр вытер лицо и оглянулся. На кровати, запутавшись в простынях, лежал Флинс. Магия ушла: крыльев больше не было, уши приняли привычную форму. Теперь он выглядел как человек. Точнее, как человек, которого по ошибке похоронили, а потом в последний момент вспомнили и в спешке откопали. — Живой? — хрипло спросил Варка. Кирилл приоткрыл один глаз — привычного желтого цвета, но сейчас мутный и полный экзистенциального ужаса. Он открыл второй глаз, медленно перевел взгляд на Варку, потом на бардак в комнате, и его лицо исказилось мученическим выражением. — Если я сейчас пошевелюсь… я просто рассыплюсь, — прошептал он. Голос его был сухим, как пески Сумеру. — Варка, скажи мне… что это было не галлюциногеном. Потому что если я добровольно позволил тебе… это… в здравом уме, то мне пора увольняться с должности светоносца. Варка осторожно, стараясь не вызвать новый приступ тошноты, протянул руку и коснулся его плеча. — Боюсь, друг мой, что та отрава лишь развязала нам языки. А всё остальное… — он покосился на разбросанную по полу одежду и перевернутую склянку с чернилами на столе. — Всё остальное мы натворили вполне искренне. Флинс застонал и потянул простыню на голову, прячась от стыда и немилосердного утреннего света. Даже тот факт, что вчера он пропустил обход и забил на отчёты, уже не казался столь постыдным. Снаружи раздался размеренный стук. Оба вздрогнули и переглянулись. Стук повторился, затем раздался мелодичный голос Лаумы: — Господин Флинс, доброе утро! Мы не договорили о Богине Морозной Луны! Варка и Флинс замерли. В комнате повисла тяжёлая, пропитанная перегаром и паникой тишина. К несчастью обоих, замок на двери маяка вчера был проигнорирован. Лаума, не дождавшись ответа и почувствовав неладное, толкнула дверь: — Господин Флинс?.. — заглянула внутрь. К этому моменту Варка, проявив чудеса невиданной для своих габаритов гибкости, уже втиснулся в узкую щель за огромным шкафом с картами. Флинс сперва хотел привычно скрыться в своём фонаре, но с ужасом понял, что все его альвийские силы теперь были крошечным слабым огоньком и попросту отказали. Не успев даже натянуть штаны и мечтая умереть от пробивающей виски (и не только их) чудовищной боли, светоносец побитым ужом нырнул под кровать, свернувшись там в позу, напоминающую иероглиф из азбуки Ли Юэ. Когда Лаума вошла, перед её взором предстала картина, которая всем своим видом тянула на вооружённое вторжение: перевёрнутый стол, разбитая склянка с чернилами, разбросанная одежда и подозрительные пятна на полу. — О Архонты! — ахнула она, прикрыв рот ладонью. — На господина Флинса напали! Заглядывать под кровать Лаума не стала, как и проверять шкафы (к счастью для застрявшего там магистра). Подумав, что к Флинсу наведались Фатуи из соседнего Конструкторского Бюро и утащили его в лабораторию на опыты, она бросилась прочь — прямиком в Кураторий Тайн, чтобы сообщить Нефер о кошмарном происшествии. Когда запыхавшаяся Лаума ворвалась к Нефер и, запинаясь, изложила версию о «вооружённом налёте Фатуи на маяк», хозяйка Куратория лишь медленно подняла бровь. — Лаума, успокойся. Флинса какой-то кучке приспешников Царицы не одолеть. Уж поверь, я-то знаю. — Но он может быть в опасности и… — Ничего страшного с ним не произошло. Наверняка какие-то охотники за сокровищами пытались вломиться, чтобы что-то украсть в его отсутствие. Если что-то пропало, он наверняка обратится ко мне или найдёт воров сам. Тебе не о чём беспокоиться, — промурлыкала Нефер, губы которой дернулись в с трудом сдерживаемой улыбке. Лаума, убедившись в этих аргументах, согласно кивнула. Как только дверь за ней закрылась, Нефер замерла на секунду, а затем… просто сложилась пополам от смеха, рухнув в кресло. Она хохотала так неистово, что её юная помощница Ягода в испуге уронила стопку писем. — Босс, Вам плохо? — пролепетала она. Даже Ашру, сидевший на спинке кресла, вытаращил глаза, прижал уши и вздыбил шерсть на загривке, всерьёз раздумывая, не пора ли рвать когти из этого сумасшедшего дома. — Ох, Ягода… — простонала Нефер, у которой от смеха уже выступили слёзы. — Нет, мне просто… очень, очень хорошо. Наш доблестный Магистр наконец-то нашёл достойного противника в лице моего заказа из Сумеру! ЭПИЛОГ Прошло две недели. Варка теперь обходил Кураторий Тайн по такой широкой дуге, что едва не выходил за границы Нашгорода. Флинс же поклялся, что приблизится к заведению Нефер только под страхом смертной казни, хотя в глубине души понимал: хозяйка всё знает. Она знала это с той самой секунды, как обнаружила пропажу двух бутылок. Магистр с тех пор, засыпая, то и дело, едва закрыв глаза, видел призрачное сияние крыльев, которое когда-то заполняло комнату маяка. Он мечтал увидеть их снова. Снова прикоснуться к прекрасному — кусочку волшебного, недосягаемого для человека вроде него. Он ни о чём не жалел, но никогда бы не осмелился просить о подобном Флинса при очередной встрече, которая наверняка произойдёт не скоро. А Флинс… Кирилл Чудомирович Флинс продолжал нести службу на кладбище. Симптомы отравления исчезли ещё в то утро, но странное чувство в груди осталось. Каждый раз, когда он сидел за железным столом под навесом, мысли были совсем не об отчётах: в душе поселилась тоска по прекрасному теплу чужих рук. Хотелось, чтобы Варка коснулся его крыльев снова, как тогда — задержав ладони на чувствительных точках у основания. Но на этот раз — без всяких зелий. По собственной воле.