"Мини-драбблы по люцадамам"

... Адам был красавчиком. Из тех, кто слишком много пьёт, слишком громко смеётся, и с лёгкостью проигрывает всё, что у него есть. Азартные игры, дешёвые девки, сомнительные знакомства — но в какой-то момент вся его жизнь превратилась в одну большую ставку, где он сам был единственным призом. И он её проиграл. Он помнил, как его втащили в подвал — вонючий, сыро пахнущий гнилью и страхом. Помнил, как ботинки хрустели по разбитому стеклу, как первый удар в живот выбил из него всё дыхание. А потом второй. И третий. Ему даже не хватало сил кричать. Только хрипел, сжимаясь на полу. — Эй, ты там не сдох ещё? — усмехнулся кто-то из людей в чёрном. — Боссу хочется, чтоб ты ещё поиграл. Он не видел их лиц. Только одну фигуру, сидящую в кресле. Рядом стояла пепельница, в которой тлела сигара. Фигура лениво поднесла её к губам, затянулась и выдохнула в сторону. — Довольно, — сказал он, и его голос был как гильотина: холодный и окончательный. Сразу же тишина. Люди в чёрном отступили. Кто-то сплюнул. А потом шаги. Медленные, неторопливые. Адам закашлялся, приподнимая голову, — и увидел его. Морнингстар. Люцифер, мать его, Морнингстар. Глава всей этой ебаной мафии. Тот, о ком говорили только шёпотом. Тот, кто мог сжечь семью за долги — и даже глазом не моргнуть. Он присел на корточки перед избитым Адамом и, небрежно подцепив подбородок пальцами в кожаных перчатках, приподнял лицо. — Ты задолжал мне столько, — произнёс он с лёгкой, почти разочарованной улыбкой, — что если бы ты трахал каждого прохожего за деньги до конца жизни — ты всё равно бы не отплатил. Адам сглотнул кровь. Хотел что-то сказать, но язык не шевелился. Ему казалось, что зубов во рту стало вдвое меньше. — Поэтому, — Люцифер встал, отряхивая костюм, — я беру тебя. Себе. Он щёлкнул пальцами. С этого дня всё изменилось. --- Адам не знал, зачем Люцифер это сделал. Зачем притащил его к себе, поселил в роскошном особняке, начал кормить, одевать, дарить какие-то дорогущие вещи… а потом избивал. Трахал. Кричал. Швырял. И снова заботился. Это не имело ни смысла, ни логики. И уж точно не было похоже на спасение. Адам жил в особняке, что больше напоминал ад. Каждый угол этого дома был пропитан напряжением. Он никогда не знал, в каком настроении сегодня будет Морнингстар. Люци мог ласково дотронуться до его щеки, шепнуть что-то вроде «ты мне нужен», а спустя час — вышвырнуть его в коридор и орать, пока у него вены не вздуются на шее. У Люцифера были очевидные проблемы со злостью. Не просто вспыльчивость. Нет. Это было как бомба со сломанным таймером: тикала, тикала — и вдруг взрывалась без причины. От любого взгляда. От любого неправильного слова. Адам понимал, что живёт в доме, где можно умереть за паузу не в ту секунду. Вот и сегодня всё началось подозрительно тихо. Он сидел в одной из залов, тупо пялясь в окно. Пытался не думать. Не чувствовать. Когда дверь открылась, он даже не вздрогнул. Он уже научился чувствовать Люцифера раньше, чем тот появлялся в поле зрения. На нём был идеальный костюм. Чёрный, строгий. В руках — небольшая бархатная коробочка. — Идём сюда, — сказал он, будто между ними всё в порядке. Адам встал. Молча подошёл ближе. Люцифер открыл коробочку. Внутри — браслет. Золотой, тонкий, с багровыми камнями. — Я увидел его и подумал о тебе, — почти мечтательно сказал он, — тебе подойдёт. Он аккуратно взял запястье Адама и застегнул браслет. Улыбался. Как будто это был важный момент. Как будто ждал чего-то. Адам смотрел на браслет, потом на Люцифера. И... не понял. Не понял, зачем. Не понял, что это должно значить. Не понял, что от него хотят. — …что? — выдохнул он, скорее себе, чем вслух. Этого хватило. Улыбка исчезла. Глаза Люцифера резко потемнели. Его пальцы вцепились в волосы Адама, дёрнули голову назад. — Что?! — заорал он, и в голосе уже плескалась ярость. — Почему ты никак не реагируешь?! — Я… просто… — Адам сбился, дыхание перехватило. — Настолько не понравилось?! — лицо Люци перекосилось. — Ты сукин сын! — он ударил его в живот. Адам упал на колени, но тот и не думал останавливаться — схватил его за плечо, поднял и швырнул, как мешок. — Я дарю тебе, блядь, вещи! Украшения! А ты даже не можешь сделать вид, что тебе приятно?! Он был в бешенстве. Бесновался, как демон, которому не дали жертву. Адам задыхался. Поваленный на пол, с болью во всём теле, не понимал, что он снова сделал не так. Люцифер, тяжело дыша, подошёл вплотную. Но вместо удара — остановился. — Ты сводишь меня с ума… — прохрипел он. И ушёл. Просто вышел, будто ничего не произошло. А браслет остался. На запястье. Холодный, как металл на шее у пса. *** После той сцены с браслетом Адам долго не мог нормально дышать. Рёбра болели. Голова шумела. Запястье с украшением саднило, словно его прижгли. Но больше всего болело другое — то, что не поддавалось лечению. Мысль. Зачем всё это? Зачем Люцифер его держит? Зачем кормит, укрывает, бьёт, насилует и… улыбается? Ответов не было. Адам уже даже не пытался их искать. Он не пытался сбежать. Уже давно. Он просто жил. Жил и пытался не сдохнуть от рук Морнингстара. И вот — ещё один день. Такой же, как и все. Особняк был тих. Слишком тих. Утро начиналось без вечного хруста ботинок по полу, без раздражающего запаха сигар, без этих чёртовых глаз, что прожигали его насквозь с самого рассвета. Люцифера не было. Адам выдохнул. Первый раз за долгое время — свободно. Он сидел в тени, прижавшись плечом к холодной колонне, обхватив себя руками. Не было желания есть. Не было желания вообще что-либо делать. Но всё равно в голове сидела навязчивая мысль: Где этот идиот? Он фыркнул. Если вы подумали, что он волнуется, — То нет. Ни хрена. На кой чёрт ему волноваться о психопате с манией контроля? Конечно. Он никогда не признается. Даже себе. Время шло. Тишина становилась вязкой. Но ближе к вечеру тишина закончилась. Люцифер вошёл в дом, как ураган. С гулким эхом каблуков, с широкой улыбкой и пакетами в обеих руках. Он был каким-то… странно весёлым. Даже сияющим. Адам сразу напрягся. — Я вернулся! — весело крикнул тот, будто они были парочкой и он просто с работы. Адам промолчал. Опасный был момент. Если сейчас испортить ему настроение — расплата будет не в словах, а в костях. Люцифер, не заметив (или сделав вид, что не заметил) молчания, принёс пакеты на кухню. Стал напевать что-то под нос, перекладывая продукты, включая плиту. Пахло специями. Обжаркой. Чесноком и лимоном. Адам осторожно наблюдал. Он не доверял ни одному его движению. Но… выглядело всё это почти… мирно. Почти. Спустя какое-то время Люци поставил на стол блюда — салаты, горячее, какой-то суп, даже багет. Повернулся к Адаму: — Садись, — сказал мягко. Адам подчинился. Медленно. Настороженно. Он взял вилку и попробовал один из салатов. Остренький, с помидорами, травами и тёплым соусом. И... он был чертовски вкусным. Аж на лице — против воли — появилась лёгкая улыбка. Мимолётная. Почти неуловимая. И Люцифер это увидел. Он замер, а потом медленно улыбнулся в ответ, как будто получил приз. — Вот, — прошептал, почти самодовольно. — Вот это мне и нужно. Они доели в тишине. И тишина была почти терпимой. Почти уютной. Но Адам знал. Знал, что у Люци никогда не бывает просто так. Если сейчас всё тихо — значит, что-то подкрадывается. Что-то либо острое, либо грязное. Либо и то, и другое. Когда Люцифер встал из-за стола и протянул ему руку — Адам молча пошёл за ним. Он не спрашивал. Не сопротивлялся. Не говорил. В голове было две мысли: либо сейчас ударит... либо трахнет. Он был готов к обоим. Но ни одно из предположений не сбылось. Они вошли в спальню. Люци лёг на кровать и потянул Адама к себе, обняв за талию. Легко, как будто это было нормально. И в этот момент, в тишине и тепле тела, он прошептал прямо в ухо: — С днём рождения...