"Мини-драбблы по люцадамам"

... Солнце тихо опускалось за кроны древних деревьев, оставляя на листьях золотистое сияние. Воздух был тёплым, будто сам Рай дышал спокойствием. Сладкий аромат цветов струился повсюду, смешиваясь с лёгким шорохом ветра. Люцифер сидел под древним финиковым деревом, играя пальцами с нежным стеблем лилии. На его лице играла тень улыбки — мягкая, почти детская. Он выглядел иначе, чем Адам привык видеть его: не как архангела, не как вестника, не как великую силу. Сейчас в нём не было ничего величественного — только будто человек, или кто-то очень близкий к этому. Адам стоял чуть поодаль, босыми ногами чувствуя прохладную траву. Он наблюдал, как Люцифер, склонившись, тихо напевает что-то — сначала едва слышно, будто самому себе. Но потом голос стал яснее, сильнее, и каждый звук словно пронизывал воздух мягким светом. «Я полюбил лишь тебя Никогда не знал любви такой Ты сводишь меня с ума Твоя душа так близка к моей...» Адам замер. Его дыхание сбилось. Он не мог понять — это песня? молитва? признание? Каждое слово будто ложилось прямо на сердце. Люцифер поднял взгляд — и теперь смотрел прямо на него. Голос стал тише, теплее. «И я люблю лишь тебя... Когда ты рядом, милый мой, Я схожу с ума! Теперь навеки мы с тобой... И я люблю лишь тебя...» Ветер качнул ветви, и лепестки упали прямо к ногам Адама. Мир вокруг будто притих. Даже птицы не смели петь. Только Люцифер — с лёгкой улыбкой, будто поёт о чём-то, что давно знает, но боится произнести вслух. Адам опустился на траву рядом с ним. — Это… ты сам сочинил? — голос сорвался почти на шёпот. Люцифер кивнул, не отводя взгляда. — Для тебя. Он сказал это просто. Без пафоса, без намёков на великое. И в этих двух словах было больше, чем во всех небесных гимнах. Адам усмехнулся неловко, но взгляд его дрогнул. — Зачем? Люцифер чуть наклонил голову, будто изучая его лицо. — Разве нужно объяснение любви? Адам хотел что-то ответить — что любовь ангелу не к лицу, что это неправильно, что Бог бы… Но слова не вышли. Вместо них — лишь дыхание, сбивчивое, тихое, почти нежное. Люцифер посмотрел на него с тем самым мягким, чуть грустным светом в глазах. И вдруг протянул руки — медленно, осторожно, будто боялся спугнуть. Его ладони коснулись рук Адама — тёплые, лёгкие, но в то же время властные. Пальцы переплелись. — Слушай, — тихо сказал он. И снова запел, уже ближе, почти касаясь губами воздуха рядом с его лицом. Голос был низким, глубоким, будто в нём звучало само дыхание Эдема. «Ты сведёшь меня так с ума, Но я люблю лишь тебя. Душу твою, И свет в твоих глазах...» Он слегка сжал его руки, заставив Адама поднять взгляд. В их пальцах будто пульсировало одно и то же сердце. «Теперь навеки ты со мною, милый мой, И я люблю лишь тебя...» Последняя строка прозвучала едва слышно — больше дыханием, чем голосом. Люцифер не отводил взгляда, а Адам понял, что сердце у него бьётся слишком быстро, слишком живо. В тот миг ему показалось, что весь Эдем исчез, оставив только их двоих — под светом луны, с переплетёнными руками и песней, что навсегда останется в памяти. .