И каждый год в последний день декабря…

Глеб грыз яблоко и наблюдал, как Вадим раскатывал на кухонном столе тесто. Отщипнув небольшой кусочек, он сунул его в рот. Вадик легонько хлопнул его по руке. - А вкусно, - облизнулся тот. - Ты выбрал формочки? - Ага, - Глеб хрустнул яблоком. – Сделаем ёлочки, звёздочки и зайцев. - Тогда можешь приступать. – Вадим повернулся к младшему и откусил от его яблока большой кусок. Глеб принялся старательно выдавливать формочками фигурки из теста, а Вадим выкладывал их на противень. Пока печенье выпекалось, Вадик прибирался на кухне. Глеб наблюдал за братом сквозь упавшие на глаза кудрявые пряди. - Сейчас ёлку будем наряжать? Вадим взглянул на младшего. - Я думаю, что сначала надо лохмы твои подстричь, раз мама забыла сводить тебя в парикмахерскую. - Даже не вздумай. – Глеб сдул прядь волос со лба. - Ты становишься похожим на девчонку. - Хочешь сказать, что Дэвид Гилмор тоже похож на девчонку? – с неким вызовом спросил младший. Вадим удивленно вскинул брови. - О, Гилмор теперь твой кумир? Глеб был в восторге от пластинки «Pink Floyd», которую им летом привез двоюродный брат, но Вадик не думал, что всё настолько серьезно. - А тебе он не нравится? Старший заглянул в духовку проверить печенье. - Мне «Pink Floyd» в целом нравится, - отозвался он. Глеб жадно втянул носом воздух ароматной выпечки. - Знаешь, Вадь, я решил стать музыкантом, когда вырасту, - тихим голосом сообщил он. Вадим обернулся к брату. Горящие глаза, вздернутый подбородок, решительный рот. - Хорошее желание, - кивнул он. – Мне нравится. Вадик выключил плиту и, вытащив противень с печеньем, оставил их остужаться. Глеб побежал в комнату, где уже возле установленной ёлки стояла коробка с игрушками и украшениями для неё. Прежде чем начать наряжать ель, он поставил на  радиолу пластинку «Pink Floyd». Пришедший с кухни Вадим, накинул на младшего серебристую мишуру. А затем вплел в его кудри новогодний дождик. - Мадам, позвольте пригласить вас на танец, - изображая галантного кавалера, произнёс старший Самойлов. Глеб кивнул: - Позволяю. Вадик закружил его в танце, но вскоре они расхохотались и повалились на диван. Отсмеявшись, они всё-таки принялись наряжать ёлку. Вадим повесил гирлянду в виде колокольчиков и остроконечную верхушку-звезду, а Глеб развешивал игрушки. Разложив их на диване, он внимательно разглядывал каждую, выбирая самые красивые.  Вадик помог ему развесить игрушки на верхних ветках. Затем они украсили ёлку бусами, дождиком и мишурой.  - Как красиво получилось, да, Вадик? – младший Самойлов отошел в другой конец комнаты и любовался ёлкой. - Шикарно, Глебка, - кивнул Вадим, доставая из коробки серпантин. – Давай им стены украсим? Глеб сел на диван и вздохнул. - Ну, чего ты? – Вадик подсел к брату. Тот опустил глаза. - Не хочу, чтобы Катька с Машкой приходили. - Почему? - Они всё время будут к тебе липнуть, - буркнул Глеб. – Вадя, а расскажи про это… А покажи то… А научи играть на гитаре… - передразнил он девчонок. Тринадцатилетнюю Катьку и двенадцатилетнюю Машку. Вадим усмехнулся, а потом сказал: - Ну, вряд ли тётя Зоя и дядя Коля оставят их дома. Тётя Зоя и дядя Коля были друзьями их родителей и всегда приходили к ним в гости с дочерьми. Глеб снова вздохнул. А затем вдруг хитро улыбнулся: - Зато я спать буду вместе с тобой. Вадик потрепал его кудри. - Идём серпантин вешать. - А потом пойдем гулять. - Лады. Утром ни Глеба ни Вадима родители будить не стали, дав им возможность поспать подольше. Когда Глеб распахнул глаза, на часах было уже десять минут одиннадцатого. - Вадик! – Он запрыгнул на кровать к брату. – Просыпайся! Сегодня Новый год! Вадим перевернулся на другой бок и натянул на голову одеяло. - Дай поспать, Глебка. Никуда твой Новый год не денется. Но Глеб так не считал. Оседлав брата, он принялся елозить по нему. Вадим пытался стряхнуть мёлкого, но тот вцепился в него клещом. - Ладно-ладно, встаю, - пробурчал Вадик. – Такой сон не дал мне досмотреть. - А что тебе снилось? – полюбопытствовал младший. - Кое-что очень приятное, - ответил Вадим. – Тебе, впрочем, об этом еще рано знать. - Мне уже восемь, между прочим, - деловито заявил Глеб. - Ну вот будет четырнадцать, расскажу. - Не честно, - решил было заныть мелкий, но Вадим принялся его щекотать и через считанные секунды Глеб уже и думать забыл о том, что честно, а что нет, и заходился хохотом. Катька была симпатичная. Да и Машка ничего. Глеб косился на них, усевшихся по обе стороны от Вадима за пианино, и послушно нажимающих за ним на те или иные клавиши. Мама с тётей Зоей были на кухне, занимались последними приготовлениями к празднеству, а отец с дядей Колей вышли на улицу на перекур. Глеб сидел в углу дивана с книжкой. Правда, впервые в жизни читать ему не хотелось. Хотелось, чтобы все ушли, и они с Вадиком остались бы одни. И в ожидании Нового года, они пили бы какао, и тот рассказывал ему про звёзды. Но пока Глеб мечтал, Вадим учил девчонок играть «собачий вальс». Вскоре все расположились за празднично накрытым столом. Проводили старый год. Послушали речь генсека по телевизору. И под бой новогодних курантов дружно выпили. Взрослые – шампанское, а дети – лимонад. Сидеть за столом Глебу было скучно. Ему хотелось, чтобы побыстрее наступило утро, а под ёлкой появился мешок с подарками.  Он нехотя ковырялся вилкой в салате и то и дело поглядывал на бегающие по веткам ели разноцветные огоньки. Вадим спросил могут ли они пойти на улицу запускать хлопушки, но мама с тётей Зоей в один голоса сказали, что нет. Мол, минус тридцать семь слишком холодно для прогулки. Улучив момент, Глеб улизнул в их с братом комнату, а через некоторое время туда пришли Вадик с девчонками. Пора было ложиться спать. Младший Самойлов с удовольствием забрался в кровать брата и тут же был им придвинут к стене. - С Новым годом, Вадик… - С Новым годом, Глебка…