И каждый год в последний день декабря…

Медленно падали пушистые снежинки, одевая голые ветки деревьев и кустов в нарядные снежные шубки. В свете фонарей серебрился снег, создавая поистине сказочную атмосферу. Впрочем Глебу было не до сказок и не до предвкушения новогоднего чуда. Приближающийся праздник был уже напрочь испорчен. Отец снова ссорился с мамой. Это был уже третий скандал за последнюю неделю. И Глеб понимал, что дело движется к разводу. Его попеременно накрывали негодование, обида, злость, растерянность. А еще раздражение на Вадима, который жил своей жизнью, забив на младшего брата, бросив его, можно сказать, на произвол судьбы. Их семья разваливалась. А Вадику было на это наплевать. Вадим приехал утром тридцать первого. - А я-то что могу сделать? - сказал он, когда Глеб вывалил на него все семейные дрязги. Глеб вздохнул. - Забери меня отсюда. – Сердце его неуверенно задрожало. - Куда, Глеб? Ты должен учиться. - Не хочу я учиться, - тихо возразил младший. Вадик обнял брата. - Понимаю, - выдохнул он ему куда-то в макушку. – Но школу закончить всё-таки придется. - Зачем, Вадь, ну зачем? Я не вижу в этом никакого смысла. - Ради меня. - Эх, Вадик… - вздохнул Глеб, не понимая, как можно объяснить старшему всё то, что он чувствует. - Слушай, до нового года считанные часы, а у нас даже ёлки нет. - Настроение не праздничное. Вадим добродушно усмехнулся: - Ёлку нарядим и будет праздничное. Глеб подавил очередной вздох и поплелся за братом в коридор, помогать ему доставать с антресолей ёлку. Через три часа, откинувшись на диване, братья задумчиво смотрели на нарядную, мигающую разноцветными огнями ель. - Мама что-нибудь готовила для праздничного стола? Глеб рассеянно кивнул: - Холодец. И овощи для салата сварила. Кстати, она просила порезать, а я забыл. - Сейчас порежем. Ещё есть время. К маминому приходу салат был готов. А также Вадим отварил картошки, и вместе с Глебом они сделали бутерброды со шпротами и солеными огурцами. - Какие вы у меня молодцы, - устало улыбнулась мама, поочередно обнимая сыновей. – Вадик, как ты вырос за эти месяцы. А меня вот на работу вызвали. Срочная операция. - Как обычно, мам, - кивнул Вадим. – Они без тебя как без рук. - Ах да, чуть не забыла, - мама достала из сумки коробку с фигурным шоколадом. – Это от нашего главврача. Просил передать вам. – Она протянул коробку Глеба. - Спасибо, - поблагодарил тот. - А отец не приходил? – как бы между делом спросила мама. - Нет, - буркнул младший и ретировался в их с братом комнату. - Глеб говорит, что у вас не всё гладко, - сказал Вадик, глядя на мать. Та замешкалась, прежде чем ответить. - Глеб ещё многого не понимает. - Зато он очень наблюдательный и чувствительный. Из коридора послышалось, как в дверном замке поворачивается ключ. Вадим с матерью переглянулись. - О, Вадик… Ты приехал, - как-то нараспев протянул Рудольф Петрович и широко улыбнулся старшему сыну. - Приехал, - кивнул тот, видя, что отец пьян. - Ну и молодец. – Он неуклюже двинулся на кухню. Мать поцокала языком и многозначительно посмотрела на Вадима. Мол, сам всё видишь. Со стороны кухни донесся стук – отец с грохотом уронил в мойку половник. Ирина Владимировна вздохнула. Вадик приобнял ее за плечи. - Не расстраивайся, мам. Может, он поест и спать ляжет. - Будем надеяться, - кивнула она. Надеялись зря.  Ополовинив бутылку водки, он расспросил старшего сына об учебе, а потом стал цепляться к младшему. Глеб тут же психанул. Вскочил из-за стола, сунул ноги в ботинки, сдернул с вешалку куртку и рванул на себя входную дверь. Ирина Владимировна, нахмурившись, изучала лицо мужа, а затем с отчаянием посмотрела на Вадима. Вадим, ничего не говоря, отправился за братом. Глеб брёл куда глаза глядят. А вокруг него искрился снег. На дорожках, деревьях, заборах и скамейках. Глеб не замечал ничего этого. Он устал. Устал от зимы, от придирок отца, от отсутствия брата тогда, когда он нужен. Устал от своей жизни. На улице не было ни души. Все нормальные люди, находясь в тепле своих квартир готовились к встрече Нового года, до которого оставалось совсем немного времени. Зайдя в соседний двор, он прошел на детскую площадку и забрался в домик. Затем достал из кармана пачку сигарет, украденную и брата и, чиркнув спичкой, прикурил. Впрочем тут же поперхнулся и громко закашлялся. На глазах выступили слезы. А откашлявшись, услышал скрип снега под чьими-то шагами.  Испугаться не успел, так как в дверном проёме домика показалась голова Вадима. - Привет, - улыбнулся он. – Сигареткой не угостишь? Глеб прикусил щеку изнутри. Насупился. Вадик пролез внутрь. Сел напротив брата. - А я вышел на улицу покурить и не обнаружил своих сигарет. Хотя точно знаю, что оставил их в куртке. Глеб передернул плечами и выдавил слабую улыбку: - Извини. – Он протянул пачку старшему и обхватил себя руками. - Совсем замерз? – Вадим закурил и сунул пачку в карман. - Не совсем. Вадик пересел к брату и обнял его. - Может, и к лучшему, если родители разведутся. - Разведутся – не разведутся, моя жизнь всё равно останется унылым дерьмом, - пробурчал Глеб. - Так всё плохо? Вместо ответа младший тяжело вздохнул. Снаружи послышалась какая-то суета, потом раздался грохот новогодней хлопушки и следом крики «С Новым годом!». - С Новым годом, Глебка. - Знаешь, Вадик, - Глеб чуть замялся. – Дороже тебя у меня никого нет. Даже в темноте Вадим разглядел в голубых глазах младшего брата грусть и тоску. - А у меня нет никого дороже тебя, - заверил он его. - С Новым годом, Вадик…