И каждый год в последний день декабря…

Глеб лежал на кровати и смотрел на стену, увешанную плакатами разных групп. Его не было дома меньше часа, мама отправила в магазин. А Вадик за это время успел натворить чёрт-те что. Он прицепил к голове Роберта Смита серпантин, шею Дэвида Гилмора украсил мишурой, к волосам Оззи Осборна добавил дождик, а Брайану Джонсону соорудил бороду из ваты и красный колпак из картона. На голый торс Джима Моррисона брат присобачил разноцветные бусы, а Мика Джаггера вообще превратил в Снегурочку с помощью бумажной короны и снежинок. Больше всего повезло Дейву Гаану – он довольствовался капроновым бантом. Где Вадик его взял – загадка. Обычно с такими девчонки первого сентября в школу приходили. Глеб берег свои плакаты как зеницу ока. Вадик купил их у кого-то из своих однокурсников, и привез брату. - Вадик, что это за херня? – спросил Глеб, как только брат вернулся в комнату. – Ты считаешь, что это смешно? - Он скрестил руки на груди и хмуро уставился на старшего. - Это, по меньшей мере, празднично, - ухмыльнулся Вадим в ответ. – Новый год всё-таки. Я создал нам праздничное настроение. - Если тебе нужно праздничное настроение, иди в большую комнату, там ёлка стоит, - раздраженно бросил младший. - Кстати, - Вадим вопросительно склонил голов набок. - А почему на ёлке висит всего три игрушки? Глеб пожал плечами. - Чтобы потом снимать было меньше. Ты-то Вадик, уезжаешь, и ёлку разбирать приходится мне одному. - Глеб, какая же ты ленивая жопа. - Какая есть, - младший выдавил себя кривую ухмылку. - Обещаю, что перед отъездом сниму всю эту фигню с твоих плакатов. - Я надеюсь. – Глеб слегка прикусил нижнюю губу. Он не заметил, как Вадим окинул его обжигающим взглядом. - Так, ладно. - Вадим хлопнул в ладони. – Пойдём в магазин, купим чего-нибудь горячительного . А то я посмотрел, у мамы только бутылка шипучки. - Не там смотришь, Вадик, - хмыкнул Глеб. – В шкафчике в коридоре, где отец раньше инструменты хранил, стоят три бутылки коньяка, бутылка кубинского рома и вино. Самойлов-старший метнулся в коридор. - Боже храни благодарных пациентов! – воскликнул он, осмотрев содержимое шкафчика. - Но мама вряд ли одобрит, чтобы мы пили что-то крепче шампанского. Она и так всё время повторяет, что мы угробим здоровье курением. - Так мы не будем пить при ней, - кашлянул Вадим. – За столом вместе выпьем шипучки, а потом, когда пойдем спать… - Только ты и я? – взгляд младшего впился в старшего, как кинжал. Вадик кивнул. Глеб улыбнулся, поднимая подбородок. - Пойдем на балкон, покурим, - предложил он. Надев куртки, они вышли на балкон. Воздух был влажным и тяжёлым. - Странная погода, - сказал Вадим, прикуривая сигарету. - По радио сказали, что будет снежная гроза. – Глеб последовал примеру брата. Самойлов-старший покачал головой: - Гроза зимой, да еще и на Урале. Что-то я такого не припомю. - Наверное, климат меняется. – Младший выдохнул, медленно выпуская изо рта струйку дыма. – Надеюсь, что когда-нибудь мы будем зимой ходить в шортах. Вадик скептически приподнял бровь: - Для этого есть Краснодарский край. Глеб криво ухмыльнулся: - А зиме, вообще, место в Сибири. - Зато у нас летом жара может дать фору югу. - Но у нас моря нет, - возразил Глеб. Пальцы Вадима коснулись сзади шеи брата. - А ты хочешь на море? - Мне всё равно, - уклончиво отозвался Глеб. - Посмотрим, - протянул Вадик. – Может, что-нибудь и получится с морем этим летом. Взгляд младшего рассеянно скользнул по лицу брата. - Возьмёшь меня на море? Вадим задумчиво кивнул. - Только ты и я? - Не знаю пока. - Хорошо бы, чтобы только ты и я. - Почему? Глеб закусил губу, сдерживая порыв выпалить: да потому что тогда ты будешь только моим! Вадик наблюдал за ним, ожидая ответа. Глеб сделал глубокую затяжку. - Дай мне почитать свои стихи, – попросил  Вадим, сворачивая разговор в другое русло. - Нет, - нахмурился младший. Между его бровями появилась складка. - Почему? - Тебе не понравится. - Откуда ты можешь знать? Глеб не ответил. Докурил и ушел в комнату. А когда в комнату вернулся Вадик, на его кровати лежала тетрадь брата. Он тут же открыл ее. Глеб в это время сидел в большой комнате и смотрел на переливающуюся разноцветными огнями ёлку. Потом, не долго думая, достал коробку с елочными игрушками и принялся донаряжать новогоднее дерево. К тому времени, как его окликнул Вадим, ёлка выглядела намного красивее. - Это супер, - сказал старший, глядя на ёлку. - Я тоже так думаю. - А сам сказал, что мне не понравится. Глеб сделал прерывистый вдох и длинный медленный выдох. - Так ты о стихах? - Само собой. Их взгляды встретились. - Ну, хорошо. Спасибо. – Тихо проговорил Глеб. - Я бы хотел записать кое-что. Если ты не против, конечно, – добавил Вадим, уловив нерешительность брата. - Я не против. А что именно? Вадик снова раскрыл тетрадь младшего… Новый год они встретили втроём. Правда, мама, вернувшаяся за несколько часов до полуночи из больницы с очередной смены, недолго посидела с сыновьями за праздничным столом и, сказав, что у нее совсем нет сил, ушла спать. Братья смотрели «Голубой огонек» и потягивали шампанское. - Знаешь, Вадик, тебя вряд ли когда-нибудь покажут по телевизору, - сказал Глеб. Старший удивленно поднял брови. - Почему это? - Потому что твои песни не про то, как четыре чёрненьких чумазеньких чертёнка чертили чёрными чернилами чертеж, - ответил младший, глядя на экран телевизора, где Светлана Медяник исполняла песню про четырёх чертят. Вадим лишь передёрнул плечами. - Мои песни круче. - А круче им не нужны, - покачал головой Глеб. – Посмотри на всех этих Леонтьевых, Антоновых… - Он состроил смешную гримасу и пропел, подражая последнему: - Летящей походкой, ты вышла за водкой, и скрылась из глаз под машиной «КАМАЗ». Вадим рассмеялся. - Посмотрим, Глебка. – Он потрепал волосы  брата. - Ещё не вечер. Кстати, «Машина времени» выбралась же из подполья. - Так они из Москвы. А из наших никто не выбрался, - возразил Глеб. - Ни «Урфин», ни «Чайф», ни «Наутилус». Да, даже Цоя из Питера не зовут на такие передачи. - Ну, ты же понимаешь, что песни Цоя не вписываются в формат новогодних огоньков. – Вадим кивнул в сторону телевизора. - Вон Кузьмин под рок-музыку старается косить. Глеб скептически хмыкнул. - Это всё не то. – Он допил шампанское. Они вместе убрали со стола. Вместе помыли посуду. Вадик мыл, а Глеб вытирал. А затем переместились в свою комнату, где их ждала бутылка вина. Про стаканы не подумали, а возвращаться за ними на кухню никто не захотел. Пили прямо из бутылки. Говорили о музыке, о группе, которую хотел создать Вадим. А за окном гремел гром. Новогодний. Спать легли уже под утро. Глебу на спалось. Подхватив подушку, он перебрался к старшему. - Двигайся, Вадь. Вадим почти заснул, когда услышал шебуршание брата у себя под боком. - Ты чего? - Гром этот дурацкий. Я из-за него заснуть не могу. - Глеб, тебе сколько лет? – Вадик укрыл младшего одеялом. - Какая разница. – Глеб прижался к нему. - Ты, как печка, - посетовал Вадим. А через секунду уже заснул. В животе у Глеба затрепетали бабочки. - С Новым годом, Вадик…