И каждый год в последний день декабря…

- Глеб, хорош выёживаться. Давай ноги в руки и дуй к нам. – Голос Вадима звучал тихо, но твёрдо. - Вадик, отстань. – Глеб удобнее перехватил телефонную трубку. - Я болею. Я плохо себя чувствую. - Глеб, не пизди. Я тебя знаю, как облупленного. Самойлов-младший вздохнул. - Зачем я тебе? У тебя же Танька есть. - Причем здесь это? Глеб снова вздохнул, но говорить «причем здесь это» не стал. - Глеб, давай собирайся, - продолжал уговаривать его Вадим. – Нехрен тебе одному Новый год встречать. - Почему одному? Я с мамой, – сказал младший как можно беззаботней. - Опять пиздишь, - хмыкнул Вадик. - У мамы смена в больнице. Я говорил с ней. Глеб сменил тему. - У нас, кстати, метёт незнамо как. Автобусы, скорее всего, не ходят. - Значит, запрягай собак или кошек. Но ты мне нужен здесь. – Старший Самойлов был непреклонен. - Если бы я был тебе нужен… - Глеб сглотнул. - Ты мне нужен! «Ага. Вот только женился ты не на мне». Но этого Глеб, конечно вслух не сказал. - Ладно. Я приеду, – сдался он. Встречать Новый год одному действительно не хотелось. Но он должен был выяснить, будет брат уговаривать его приехать или нет. Выяснил. И от этого стало немного теплее на душе. В автобусе пахло мандаринами. За окном кружились снежные вихри. Редкие прохожие кутались в шарфы и спешили поскорее добраться до своих домов. У Глеба с собой был пакет с пирожками. Мама настояла на том, чтобы он взял их с собой. Глебу хотелось мандаринов. - Наконец-то! – Вадим встретил младшего на остановке. - У вас есть мандарины? – спросил Глеб, вручая брату пирожки. - Есть. - Вадик сунул в пакет нос. - С мясом? - Часть с мясом, часть с капустой. Старший Самойлов извлек из пакета один пирожок и откусил сразу половину. - Божественно. - А кроме мандаринов у вас есть еда? – покосился на Вадима Глеб. - Ага, - жуя, кивнул старший. – Просто Танька с утра на кухню не пускает. Готовит-готовит. - Много народа ждете? - Человек десять. - Понятно. – Глеб как-то сразу сник. - Танькина подружка Ленка придет с сестрой твоего возраста. – Вадим выразительно посмотрел на брата. - В свахах не нуждаюсь, - фыркнул Глеб. – И вообще, Вадик, я не такой дурак, чтобы жениться раньше тридцати. Вадим поправил на младшем шарф. Готовила Вадькина жена вкусно, признал Глеб к своему сожалению. Он наелся от пуза, и когда началась движуха – кто-то пошел курить, кто-то поменять кассету в магнитоле, кто-то на кухню за шампанским, Глеб переместился в другую комнату. Там был книжный шкаф. А с книгами никакая Ленкина сестра не могла соперничать. - Блин, я тебя обыскался! Глеб вздрогнул, когда в комнату вихрем ворвался Вадик, и едва не выронил из рук книгу. - А что случилось? – Он только сейчас понял, как тихо в квартире. – Где все? - На улице, бенгальские огни пошли зажигать и запускать хлопушки. Идем скорее. - Да ну, Вадик. Неохота. - Глеб, ты так прокиснешь. Ты же любил втыкать в сугробы бенгальские огни и смотреть как они сверкают. Самойлов-младший вздохнул. - Любил. Но тогда были только мы вдвоём. – Глеб покраснел. - Тебе кто-то что-то сказал? - Нет. Нет, конечно. – Младший подошел к окну. – Помнишь, в прошлый новый год мы с тобой смотрели на звезды? - Помню. – Глеб почувствовал теплые ладони брата на своих плечах. - Ты злишься на меня из-за того, что я женился? Глеб не ответил. А в следующую секунду в комнату ворвалась Танька. - Ну, что вы здесь... Вадик? Глеб? Кто-то включил музыку. «…Happy new year! Happy new year! May we all have a vision now and then, of a world where every neighbour is a friend…» - Сейчас идем, - отозвался Вадим. И добавил, когда жена ушла: - Поговорим позже, ладно? Глеб обернулся к старшему. - С Новым годом, Вадик, - с некой грустью произнес он и, быстро чмокнув старшего в губы, вывернулся из его рук. - С Новым годом, Глебка… - Вадим дотронулся пальцами до своих губ.