И каждый год в последний день декабря…

- Привет, - сказал Вадик, когда Глеб открыл ему дверь. - Э-э, привет, - ответил Глеб. – А ты чего здесь? Ты же сказал, что будешь дома с Танькой и Янкой. - Ну да, - кивнул старший Самойлов. – Просто забежал тебя проведать. - А-а, ну я как бы уже ухожу. - Далеко? - Решил Новый год с мамой встретить. - Хорошо. А то я переживал. - Да неужели, Вадик? – губы Глеба скривились. – За дочку свою переживай. И за жену. - Может быть, мы наконец-то поговорим? Младший ничего не ответил. Прошел на кухню и закурил. Вадим последовал за ним. - Злишься, да? Глеб сделал глубокий вдох. - А ты как думаешь? - За то, что произошло летом? Самойлов-младший передернул плечами. - Не за то, что произошло, а за то, что ты потом делал вид, будто ничего не было. Вадим кашлянул. - Честно говоря, я не знал, как себя вести. - Поэтому, просто поматросил и бросил, да? – В голосе младшего звучала обида. - Глеб, ты несправедлив. - Правда? – Глеб резко обернулся к брату. Его лицо было в сантиметре от лица старшего. – А мне кажется, что ты просто воспользовался моей задницей. - Нет. – Ладони Вадима переместились на бедра брата. Глеб впился в его губы жадным поцелуем. Электрический заряд мгновенно пронзил их обоих. - Хочешь меня? - Безумно… - протянул Вадик, зарываясь одной рукой в кудри младшего. Глеб просиял и продолжил его целовать, одновременно прижимаясь бедрами к его бедрам, чувствуя приличный такой стояк. Не отрываясь друг от друга они переместились в комнату. Вадим направил младшего в сторону дивана. И Глеб, ощущая жар его тела и покалывающее желание внизу своего живота, готов был уже сдаться, но внезапно отстранился. - Иди к жене, Вадик. - Что? – тихо переспросил старший Самойлов. - Ты сделал свой выбор, когда женился. И подтвердил его, когда два месяца назад у тебя родилась дочь. Вадим, прищурив глаза, внимательно смотрел на младшего. - Ты теперь до такой степени меня ненавидишь? – с тревогой в голосе спросил он. - Дурак… Какой же ты дурак, Вадик. – Чувства к брату буквально разрывали Глеба изнутри. – Я люблю тебя. Вадим застыл. - Люблю, - повторил Глеб. И добавил: - К сожалению. Понимаю ведь, что так нельзя. Что ты мой брат. Что у тебя жена. Всё понимаю. А думаю только о том, как бы прикоснуться своими губами к твоим… И если поначалу Вадик смотрел на брата растерянно, то теперь жадно притянул его к себе и впился ртом в его губы. Целовались до одури. До умопомрачения. Раздеваться не спешили, хотя у обоих стояло так, что скрыть это было невозможно. - Если ты сможешь, возьми, - прошептал младший Самойлов на ухо брату. – Если боишься – убей… Вадим взял. И не так, как летом, с лихорадочной поспешностью, а мягко, осторожно, плавно преодолевая упругость мышц брата. Взволнованы оба были до предела. И дыхание перехватывало. От желания, от боли, от восторга. От ощущения, что именно так правильно, что именно так должно и быть. Опомнились, когда с улицы донеслись звуки самодельных салютов и громкие, нестройные возгласы: «С Новым годом!» - С Новым годом, Глебка… - Чёрт, Вадик… - встрепенулся Глеб. – Тебе Танька голову не оторвёт или чего-нибудь другое? Вадик отрывисто усмехнулся: - Оторвёт. И голову, и другое. - А вдруг она уже в милицию сообщила? Ты ей, вообще, что сказал, когда уходил? Самойлов-старший глубоко вздохнул. - Правду сказал. - В каком смысле? – напрягся Глеб. - Сказал, что к тебе зайду. - А она не возражала? - Нет, Глеб. И то, что тебе до сих пор не позвонила, говорит о том, что она спит, скорее всего. Янка в последние две недели из-за колик в животе нам совсем спать не даёт. Мы и Новый год-то праздновать не собирались. С двухмесячным ребенком как-то не до этого. - А ты вместо того, чтобы помогать ей… Вадим заткнул младшему рот поцелуем. И Глеб мгновенно ответил, прижимаясь к нему всем телом. - Я так рад, что ты сейчас со мной. Вадик прикусил зубами мочку его уха. - Повтори ещё раз. - Спасибо, что пришёл ко мне. Я… Я хочу… - Чего же ты хочешь? - Ты знаешь. – Глеб положил ладонь брата на свой член. - Скажи. - С Новым годом, Вадик.