Сериал

Голос режиссёра разрезал уютную тишину квартиры: — Народ, напоминаю! Завтра у нас ночная смена. Сцена у школьных шкафчиков. Подготовьте эмоции, ребят, она важная. Катя вздохнула, откидываясь на диван: — Опять эти шкафчики… Место проклятое, честно слово. Я там уже третий дубль кричу, уже голос сел. Полина тихо хихикнула: — Ну ничего. Зато сцена сильная. Я, если честно… чуть не расплакалась сегодня, когда ты на Антона орала. Такая прям… живая злость была. Антон пожал плечами, хрустнув печенькой: — Ага, живая… Ты как вцепилась — я подумал, что ты мне реально щас по горлу пройдёшься. Катя гордо вскинула подбородок: — Профессионализм! Я вжилась в роль. Надо — значит надо. Антон улыбнулся, переводя взгляд на Полину. Она сидела на диване напротив, поджав ноги и закутавшись в мягкий плед. Лёгкая дорожка её темных волос падала на глаза. — Полин, а ты чего после дубля заплакала?.. — аккуратно спросил он. Она смутилась, уткнувшись носом в край пледа. — Просто… ну… ты так кричал… будто не по сценарию. Слишком по-настоящему. Антон открыл рот, будто хотел что-то сказать, но замолчал. Не объяснять же, что внутри всё правда кипело, как будто он и правда снова стоит среди школьной толпы под крики «чудовище». Катя наблюдала за ними с прищуром. — Эээ, вы чё, зависли оба? — она взмахнула рукой. — Давайте лучше тему сменим, а то у нас тут сериал «Тихие страдания — сезон первый» начинается. Троица снова рассмеялась, и напряжение, казалось, рассеялось.

***

Вечер тёк спокойно. Чай остывал, печенье заканчивалось, а разговоры переходили от школьных историй к съёмочным казусам. Антон чувствовал себя… правильно. Домашне. Как будто после долгих блужданий наконец нашёл людей, которые не требуют доказательств, не ищут подвоха, не кидаются словами, как острыми камнями. Ближе к ночи Полина поднялась, поправляя рубашку: — Мне пора… Завтра рано вставать. Катюш, спасибо за чай. — Да не за что, солнце! — Катя чмокнула её в щёку. — Приходи ещё. А то мы с Антоном тут осиротеем. Полина улыбнулась, натягивая куртку. — Увидимся завтра, Поли, — мягко сказал он. — Увидимся, Тош, — тихо ответила она.

***

Ночь встретила их холодом и пустыми коридорами школьного здания, арендованного под съёмки. Лампы под потолком мерцали, будто лениво просыпались, а в воздухе висел запах краски и пыли — будто школа жила собственной жизнью и была совсем не рада ночным гостям. Катя зевала так, что казалось — челюсть вот-вот щёлкнет. — Я вам реально говорю… если после этой смены я не попаду в рай, то я вообще не знаю, что ещё заслужить надо, — простонала она, придерживая кофту на плечах. Полина стояла чуть поодаль, грея руки от термокружки. Она выглядела сонной, но в глазах у неё блестел тот тихий рабочий азарт, который Антон уже начал узнавать. — Катенька, рай тебя не возьмёт, там все тихие, — сонно улыбнулась она. Катя только закатила глаза. Рядом с ними уже стояли трое парней — Антон, Рома и Игорь. Они собирались обсудить предстоящий эпизод — «разговор о пропавшем Семене» — но пока что больше походили на школьников, которых подняли на зарядку в шесть утра. Рома потягивался, откинувшись на шкафчик, возле которого им и предстояло играть. — Ночная смена, пацаны… я отвечаю, у меня организм на такое не подписывался, — проворчал он. Игорь, наоборот, выглядел удивительно бодрим: будто ему в кровь залили энергетик вместо сна. — Да ладно тебе! Ночью же атмосфернее! Да и сцена крутая, — сказал он, подтягивая рюкзак на плечо. — Вот Семён, например, точно бы не спал. Он вообще, наверное, уже в следующей жизни. Антон усмехнулся. — Ты не в образе, Бяша. Давай пожёстче. Типа: «Семена нет, пацаны, походу всё — его списали». Игopь моментально переключился, сделав драматичное лицо актёра из дешёвого сериала. — Пацаны, — начал он мрачным тоном, — Семёна… больше нет. Его… увезли. Катя прыснула в кулак. — Не могу! Бяша, не начинай. Я потом в кадре ржать буду. Режиссёр хлопнул в ладоши, отвлекая всех. — Так, народ! Давайте по местам. Сейчас репетируем, снимаем три дубля подряд. Эмоции — на уровне, глаза — живые, голоса — не сонные. Поняли? — Поняли… — уныло отозвались несколько голосов. Антон занял своё место, прислонившись к ряду шкафчиков. Металл был холодным, неприятным, будто напоминая о той сцене, которую он сам играл вчера в квартире Кати — сцене, где школьная толпа превращалась в суд. Рома подошёл к нему ближе. — Ты как, Тош? — тихо спросил он, чтобы никто не услышал. Антон пожал плечами: — Да нормально. Просто… ночь, усталость. Щас войдём в ритм. — Угу. Главное, не вылети из головы после третьего дубля, — усмехнулся Рома. — Я, если что, напомню текст. Игорь добавил: — А если они меня заставят играть сцену восьмой раз, я просто лягу на пол и буду считать это методом актёрской выразительности. Катя, проходя мимо, шлёпнула его по плечу. — Только попробуй, Игореша. А то я на тебе отыграюсь. — Бо-о-юсь… — скривился тот. Свет на площадке стал ярче. Операторы занимали позиции. Помощники бегали туда-сюда, проверяя реквизит и звук. Режиссёр поднял руку. — Камера… Звук… И… начали! Сцена завертелась. И хоть Антон знал — это всего лишь работа, всего лишь роли и реплики, — всё же в глубине души ощущал странную тяжесть. Будто прошлое снова стояло рядом, плечом к плечу с этой локацией, с ночной школой, с холодом металла шкафчиков. Но теперь он был не один. И он понял: эта ночь будет долгой, но точно не одинокой.