Сборник рецептов МаоМао

Просыпаться не хотелось. МаоМао чувствовала себя разбитой, так как уже привыкла к хорошему и стабильному графику сна, а в эту ночь она смогла уснуть только под утро. Полог не справлялся с дневным светом, поэтому поспать вдоволь не получилось. Она зажмурилась, надеясь, что если притвориться спящей, то ощущение усталости хоть немного отступит. Но вместо сна пришли мысли — липкие, путаные, полные деталей прошедшей ночи. Жуй Юэ лежал рядом, дыша ровно и глубоко. Его тепло ощущалось даже сквозь тонкую простыню, частично укрывавшую их тела. Он спал спокойно и безмятежно, как будто ночь не оставила на нем и следа. Однако теперь она заметила затянувшийся шрам от стрелы, который сама же зашивала. В полумраке ночи она, конечно, его не заметила, а теперь могла рассмотреть и похвалить себя за хорошо проделанную работу. Будто от ее пристального взгляда безмятежный принц шевельнулся, и скользкий шелк чуть сполз ниже, оголяя мужской торс. МаоМао прикусила губу, упрямо пытаясь загнать вглубь сознания ту вспышку воспоминания, от которой сжималось все внутри. Но упрямые мысли все же дали о себе знать. Она вспомнила, как он держал ее. Держал так, словно боялся отпустить, но в то же время — будто испытывал наслаждение от самой возможности контроля. МаоМао снова закрыла глаза. Ей не хотелось вставать, но еще больше не хотелось встречаться с его взглядом. Поэтому она осторожно, чтобы не разбудить его, приподнялась на локтях и села. Тело ныло, как после долгой прогулки верхом. Кожа была чувствительной, на шее наверняка остались следы, но она даже не потянулась проверить. Знала, что остались. Она уже хотела начать придумывать, как перелезть через спящего принца, как он пошевелился. Красный шелк сместился, оголяя плечо, и МаоМао быстро подтянула его, хотя понимала — смысла в этом жесте уже не было. Все, что можно было увидеть, он уже увидел. — Ты собираешься сбежать? — голос был хриплым, сонным, но теперь МаоМао четко различала, насколько в нем много сдерживаемой силы. Глаза его были прикрыты, будто он все еще удерживал нить сна, чтобы затем к нему вернуться. — Разве что в западную часть поместья, — тихо ответила она. Жуй Юэ медленно открыл глаза и посмотрел на нее. В этом взгляде не было укора, лишь усталое принятие. И, возможно, что-то еще. Но она и думать не хотела, что там еще скрывается в его взгляде. Ей сполна хватило ночных открытий. — Теперь ты и впрямь боишься меня? — мягко и все еще сонно спросил Жуй Юэ, и таким он был вполне безобидным. МаоМао отвела взгляд и натянула на себя край простыни, как будто это могло защитить от слов. — Чего уж тут бояться. Просто не горю желанием просыпаться с тобой, — возразила она и состроила такое лицо, что вместе с усталостью можно было принять за страдальческую ненависть. Он не ответил сразу. Лишь сел, опершись на локти, и долго смотрел на нее. — Ты моя. МаоМао фыркнула и соскользнула с постели, перед этим нащупав свое исподнее и скомканное нижнее ханьфу, которое надевать не было никакого желания. — Тебе показалось. Забирай тело, если хочешь, но толку, если ты мне не нравишься, — бросила она через плечо, нисколько не смущаясь своей наготы, и скрылась за ширмой, прежде чем он успел ответить. Все стало проще, когда он остался за пологом, можно было даже представить, что его здесь нет. Присмотревшись, МаоМао заметила свежий комплект исподнего и белое нижнее ханьфу на деревянной стойке. Прикрыться хотелось, но чистую одежду на грязное тело надевать было бы неприятно. В тот момент, когда она начала распутывать волосы пальцами, послышался вежливый стук в створку боковой двери, ведущей в покои. — Госпожа? — голос был мягкий и почтительный. Это была Цан Ци, — Вы уже проснулись? Мы можем войти? — Нет. Принесите мне халат, чтобы дойти до других покоев, — немного резко сказала МаоМао и уже мягче добавила: — И подготовьте бочку с водой. — Слушаемся, — донеслось все так же из-за двери, и МаоМао накинула на себя белое ханьфу, чтобы дождаться служанок. «Действительно уснул? Точно, он же очень тяжело просыпается. Удивительно, как он с такими привычками смог работать в гареме, где управляющий должен был быть на месте с самого утра.» Немного подождав, в дверь снова тихонько постучали, и МаоМао поднялась с тахты, на которой все это время сидела. Она сама открыла дверь и выскользнула в коридор. Сяо Лань, державшая в руках сложенный насыщенно-синий халат, немного вздрогнула, но тут же расправила тяжелую ткань, и МаоМао юрко скользнула в рукава. Она оглядела коридор перед покоями, и в груди что-то кольнуло. Это было совсем чужое ей поместье. Пусть она уже и работала в нем, но теперь все было по-другому — шанса уйти отсюда у нее нет. — Пойдем, — сказала МаоМао и направилась по памяти к западной части поместья. Она не боялась наткнуться на кого-то в таком неподобающем виде, так как знала, что обилием слуг и придворных дам поместье принца не отличается. МаоМао шагала быстро, но без суеты, ведь чтобы нагреть воду и наполнить бочку, требовалось много времени, а значит, торопиться было некуда. Переходя из крытого коридора в галерею с решетчатыми ставнями, она краем глаза замечала то, чего раньше в поместье не было: каменные фонари с вырезанными узорами, продолговатые горшки с лекарственными травами, выставленные вдоль стены, аккуратно подстриженные кусты туи. Путь вел мимо искусственного пруда, окруженного клумбами полевых цветов — редкость для императорских садов. В пруду плавали лениво сонные карпы, их золотистые спины едва виднелись под гладью воды. Наконец, перед ней возникли высокие двери с медной фурнитурой — ее новые покои. «Всю западную часть поместья перестроили. А терраса до сих пор пахнет лаком…» МаоМао остановилась у входа в покои и развернулась, взглянув на персиковое дерево у стены. Все было так же, как и в поместье Ла — даже дорожки были выложены той же плиткой. Цан Ци подбежала первой и открыла дверь, позволяя госпоже пройти внутрь. МаоМао остановилась на пороге. Сердце вдруг забилось чуть быстрее — не от страха, скорее от ощущения начала чего-то своего, личного. Внутри царила полутень. Воздух пах деревом, бумагой и мятой. Просторная приемная встречала мягким светом сквозь бамбуковые ставни, и все в ней говорило о том, что здесь не просто живут — здесь еще и работают. Вдоль стены стояли три стеллажа, заполненные книгами и свитками. Медицинские трактаты, редкие ботанические справочники и даже сборник ядов старой эпохи, который ей не разрешали даже в руки взять во время работы во внутреннем дворе. Там же, на двух других стеллажах, лежали книги и свитки по финансам, ведению быта, трактаты прошлых императоров и даже религиозный трактат Дао Дэ Цзин. Как подумала МаоМао — под любое настроение. С другой стороны — низкий стол для гостей, чайные принадлежности уже были приготовлены, а в нефритовой вазе стоял пион. Но больше всего взгляд притянул письменный стол. Он был массивным, с широким лакированным верхом и резными ножками. На нем уже стояли чернильница, кисти, пресс-папье и несколько стопок чистой бумаги. МаоМао провела пальцами по холодной поверхности стола, как будто касалась чего-то, что должно было стать ей опорой. Она была полностью готова ко всем новым обязанностям в качестве госпожи дома, поэтому испытывала какой-то внутренний трепет от того, что ей будет чем заняться и на что сослаться, если кто-то настойчиво будет требовать ее общества. Но будь она наложницей без роду и племени — годилась бы только на согревание постели господина, без возможности использовать свои навыки. Смерть одним словом. За ширмой в дальней комнате зашелестели шаги, и Цан Ци вышла с поклоном. — Вода готова, госпожа, — мягко и осторожно сказала она и указала на проем, который вел во внутренние покои — личное пространство. Внутренние покои МаоМао были устроены с редкой для дворца степенью уюта и сдержанной роскоши — без обилия золота и иных излишеств, но с каждой деталью на своем месте, подобранной с умом и вкусом. Комната освещалась мягким светом, проникающим сквозь полупрозрачные ставни, а воздух наполнял тонкий аромат ладана, струящийся из изысканной курильницы в форме цапли — птица стояла на одной ноге, вытянув шею к небу, а дым выходил из небольшой тарелочки, что свисала на цепочке из чуть приоткрытого клюва птицы. Курильница была выполнена из бронзы, с голубоватой патиной времени, и стояла на низком столике рядом с фарфоровой вазой на подставке у окна. Постель занимала почетное место вдоль дальней стены. Она была широкой, с высоким деревянным изголовьем, а над ней свисал полог из тончайшего, почти прозрачного шелка цвета морских раковин. Занавески можно было плотно задёрнуть со всех сторон и отделить пространство для сна. Простыни были свежими, накрахмаленными, из плотного хлопка, а на подушках — вышивка: ласточки и цветущая айва. По одну сторону от постели стоял узкий комод с вставками из лакированного дерева и медными ручками, где хранились саше, гребни, украшения и мелкие аптечные принадлежности. Противоположный комод — более широкий — служил местом для хранения одежды. Его темные, гладко отполированные панели блестели в лучах света, и на нем не было ни единой лишней вещи. А особое место в покоях занимало зеркало — настоящее, стеклянное, в серебряной оправе, такое же, что она видела у госпожи Гёкуё после визита западных послов. МаоМао несдержанно прыснула от смеха. «Эти зеркала были подарены старшим наложницам, но как в их число затесался наследный принц — вот загадка.» Оно стояло на тяжелой подставке у стены, высокое, почти в рост человека, с чистой, ровной гладью, без искажений. В его отражении МаоМао могла видеть себя без прикрас и сглаживания, как в зеркалах из наполированной бронзы или сусального золота, в котором женщины императорского двора обычно привыкли себя разглядывать. Эти покои не были вычурными — но каждая деталь в них говорила о богатстве и статусе. — За ширмой купальня, госпожа, — сказала Цан Ци, и МаоМао закончила визуальное изучение своих новых покоев. Теплый пар окутал лицо, и на миг напряжение спало. Служанки сняли с нее халат, бережно уложили волосы и помогли забраться в бочку. Тело отзывалось ноющей усталостью, но горячая вода медленно ее вытягивала, будто возвращая к жизни. Недосып сказывался, и в теплой воде так и хотелось прикрыть глаза для недолгого сна. Служанки натерли кожу мягкой намыленной тканью, ополоснули ароматным отваром из жасмина и шалфея, потом аккуратно вытерли тело полотнами и подвели к сиденью у зеркала. Началась долгая, кропотливая работа: тяжелые нижние одежды, затем — плотное, расшитое серебром и синими нитями верхнее ханьфу, и широкий желтый пояс. На этот цвет на себе смотреть было непривычно, о принадлежности к императорской семье он говорил громче любых слов. Волосы уложили в сложную высокую прическу, украшенную гребнями с нефритовыми подвесками. Челку и короткие пряди снова убрали наверх, ведь теперь оставить их распущенными было не по статусу. Когда Сяо Лань начала набирать на тканевый валик пудру, МаоМао задержала ее движение. — На шею тоже. Здесь, — она указала пальцем на кожу чуть ниже уха, с едва заметными красными крапинками. Остальное скрывал высокий ворот одежд. Когда все было закончено, МаоМао даже не взглянула на себя в зеркало. Было все равно, как она выглядит, какая у нее прическа и как сидит новое ханьфу, поэтому она сразу вернулась в приемную и устроилась за столом. Цан Ци подала ей первую книгу — реестр расходов и доходов поместья. МаоМао молча пролистала последние записи, задержав взгляд на строках жалования слугам. «Совсем недавно было внесено несколько имен, значит, наняли больше слуг, и поместье не такое уж и пустынное.» Чуть сдвинув брови, МаоМао отметила, что в графе «Охрана поместья» не было никаких записей, просто пустые столбцы. «Не поверю, что клан Ма работает на принца по доброте душевной. Надо спросить, почему не велись записи.» Бумаги одна за другой скользили под ее рукой — финансовая книга, смета по продуктам и лекарствам, список закупленных тканей, учет драгоценностей и реликвий. — Почему здесь нет обозначения веса золотых украшений? — спросила она, не поднимая головы. — Эти книги нам передала госпожа Суйрен, но ничего не сказала, поэтому мы не знаем, кто их вел раньше, — почтительно ответила Цан Ци. — Надо переделать. Уточнить и пересчитать. Без веса — это не учет, а пустая картинка, — выдохнула МаоМао, радуясь, что в поместье прибавилось слуг и все недочеты будут быстро устранены. Когда она закончила с последней книгой, велела позвать Суйрен. Теперь она намеревалась решить свою самую острую проблему. — Госпожа? — склонила голову пожилая Суйрен, придя по первому зову в покои новой госпожи дома. — Нужно разослать письма в благородные дома столицы и ближних уездов. В ответных письмах необходимо предоставить характеристики их дочерей. Возраст, здоровье, образование, поведение. Надо скорее начать отбор наложниц для наследного принца. Суйрен лишь моргнула, не позволив себе удивления. — Немедленно, госпожа? — Сегодня. Все семьи, в которых есть незамужние дочери, должны быть извещены, — строго отрезала МаоМао и подперла голову рукой. Суйрен поклонилась и вышла. МаоМао полдня просидела за столом, пытаясь охватить все и сразу, чтобы ни на секунду не остаться без дела. Настроение было так себе, и ощущала она себя сварливой бабкой, которая ненавидит свою жизнь. Но каждой внимательно проверенной страницей, каждым штампом, каждой помаркой она будто отвоевывала себе право не быть чьей-то вещью. И самой себе она тоже доказывала, что способна и достойна быть не просто женщиной для удовлетворения эгоистичного принца. — Госпожа, Его Высочество передал, что ждет вас к ужину, — осторожно и будто сомневаясь, стоит ли сейчас об этом говорить, сказала Цан Ци. МаоМао нахмурилась. Отказываться было бы глупо, из поместья ей не сбежать, а вызывать злость своим склочным поведением без возможности спрятаться — и вовсе дурость. — Сходи к нему. Передай, что ужин должен быть не позже, чем в час Петуха. Я намерена лечь спать раньше, — все же ответила МаоМао и отложила кисть в чернильницу. Давно пора было сделать перерыв. Цан Ци вышла из покоев, чтобы передать слова господину. Сяо Лань, стоявшая у чайного стола без дела, просто разглядывала пол. МаоМао поднялась, потянулась, разминая затекшие плечи, и медленно подошла к чайному столику. Взгляд ее скользнул по фарфоровому чайнику с рельефом журавля в облаках и остановился на Сяо Лань, все так же стоявшей, будто потерянная, с опущенными руками. — Сядь. Не стой так долго, твои старые шрамы могут дать о себе знать, — мягко сказала МаоМао, — Будем пить чай. Сяо Лань кивнула и послушно опустилась на один из табуретов. Она не сводила глаз с МаоМао, но молчала, будто не знала, что будет уместно сказать. МаоМао сама наполнила две пиалы и подала одну подруге. — Ты все еще ходишь, как служанка, — заметила она с легкой улыбкой. — Я знаю, что поместье Вэнь не отличается хорошим обращением с нанятыми слугами, но ты теперь моя личная помощница, не склоняй так сильно голову. Подумают еще, что я навожу ужас на собственных подчиненных. Сяо Лань подняла глаза и кротко улыбнулась. — Привычка, — тихо сказала она. — Ты словно из другой жизни, и не скажешь, что мы обе когда-то кушали сладости в коротких перерывах между работой. МаоМао обхватила ладонями теплую пиалу, глядя на ее тонкую фарфоровую поверхность, украшенную тем же узором, что и чайник. — Мы обе из одной жизни, — произнесла она, почти шепотом, — И я бы с радостью променяла все это на то, чтобы снова стать простой служанкой внутреннего двора. Было явно легче. МаоМао вздохнула и отпила некрепкий чай с добавлением мяты, а затем продолжила свой безрадостный монолог. — Я часто думаю, что с женщинами в нашей стране обращаются так, будто у них нет воли. Но если так подумать, система гарема выгодна для всего государства, даже если и пришлось навязать мнение, что счастье женщины в рождении детей и почитании мужа. И в итоге страна получает многочисленную рабочую силу, а малообеспеченные люди плодятся, в надежде, что хоть кто-то из отпрысков добьется уважения и статуса, чтобы прокормить в будущем всю семью. Это правда и для крестьянки, и для дочери уважаемого министра. И у каждой из них выбор стоит между разными видами несвободы. МаоМао выговаривалась, могла позволить себе сказать все что угодно, ведь Сяо Лань всегда внимательно ее выслушивала. Сяо Лань отставила пиалу, взгляд у нее был осторожный, но в нем промелькнула боль — очень знакомая. — Прости. Зря я начала эту тему… — выдохнула МаоМао и снова налила чай. «Ее и вовсе родные продали во дворец, чтобы в дальнейшем она сама о себе позаботилась. И в итоге натерпелась в поместье Вэнь…» — Благодаря тебе я не считаю себя пленницей. Я сама выбрала следовать за тобой, а значит, я свободна, — воодушевленно воскликнула Сяо Лань, и МаоМао мягко улыбнулась, сжав ее ладонь в своей. — Мне повезло с вами. И ты, и Цан Ци — замечательные. — Цан Ци меня иногда пугает… ей будто и вовсе ни сон, ни отдых не нужны, мне до нее далеко, — со смущенной улыбкой сказала Сяо Лань и допила свой чай. Поднявшись с места, МаоМао ушла во внутренние покои, решив, что если еще немного просидит за бумагами, то точно посадит свое зрение. Она подошла к подставке у окна, где стояли свежие цветы и изящная цапля. В курильнице благовония уже догорели, и она решила занять себя до ужина, сделав новые — для спокойного сна. В ящичках узкого стеллажа, как она и ожидала, нашлись свертки с уже готовыми смесями благовоний, но были и одиночные — чтобы можно было смешать что-то свое. Усевшись за стол, МаоМао аккуратно высыпала в тонкую бумагу прогоревший пепел и принялась заново укладывать подложку. Перед ужином Цан Ци поправила пудру на лице МаоМао, что успела осыпаться, и нанесла небольшой хуадянь между бровей в виде трех лепестков. Теперь это была важная часть ее макияжа, что указывала на принадлежность к императорской семье. Однако вдовствующая императрица вместо рисунка носила золотое украшение с красной нефритовой бусиной, что ложилась как раз меж бровей. И МаоМао не знала, что лучше — каждое утро перед выходом из покоев рисовать новый цветок или точку, или носить подвеску. — Все готово, госпожа, вы прекрасно выглядите, — улыбнулась Цан Ци, и МаоМао не смогла не улыбнуться в ответ. Ужин, как она и просила, был готов в середине часа Петуха. Но от скорой встречи с принцем в груди закипало. МаоМао медленно шла по садовой тропе, ведущей к павильону, где обычно проходили одинокие ужины господина Женьши во время ее службы в поместье. Ноги ступали осторожно, будто бы в шелесте травы под ногами можно было прочитать ее тревогу. Сердцу снова было неспокойно, и хорошо бы продолжить принимать настой пустырника на ночь. Вместе с тем хотелось поскорее навестить Ломэня, хотя бы под предлогом недуга. «Все равно скоро нужно посетить внутренний двор, хотя бы раз в неделю навещать вдовствующую императрицу, заодно и к папаше загляну — посмотреть, как он там справляется.» Подойдя к входу в обеденную залу, МаоМао мягко открыла дверь. Жуй Юэ, конечно, ее уже ждал. Собранный, бодрый, совсем не такой, каким она видела его утром. — Можете идти, — сразу кивнул он слугам, и те удалились, оставив господ наедине, — Ты заставила себя ждать. — Ты мог прийти позже, — сразу ответила МаоМао. Все же Жуй Юэ ее не упрекал — просто взыграла какая-то его природная колкость. — Мне передали, что ты весь день проверяла учетные книги. Не думал, что тебя это будет так волновать, — начал беседу принц, когда МаоМао села за стол напротив него. Взяв в руки палочки, она оглядела горячие блюда и закуски, положив к рису пару ломтиков свинины. Она уже не удивлялась, что стол полон самой разнообразной и дорогой еды, но все же видеть свинину на простом ужине было как-то… странно. В поместье Ла каждый день была курица, и только два раза в неделю — свинина или гусь. — Это моя обязанность. Скоро в поместье прибудут наложницы, у каждой будет минимум по две служанки и воз приданого. Если не привести в порядок книги учета, то будет полная неразбериха, — все же ответила МаоМао, даже не глядя на сидящего напротив мужчину. Ей было все равно, как он отреагирует на эту новость — у нее в любом случае есть доводы, чтобы возразить любому недовольству с его стороны. Жуй Юэ усмехнулся — мягко, едва заметно, как делает человек, которого не так легко вывести из себя. — Ты говоришь как управляющий казначей, — в его голосе не было упрека, но в глазах вспыхнуло что-то, от чего МаоМао захотелось снова опустить взгляд на пиалу, — Думаешь о служанках, учетных записях, наложницах. Всегда находишь, о чем подумать, кроме меня, конечно. Почему нельзя просто поужинать со мной? МаоМао пожала плечами. — Я сижу с тобой. И ем. И это ты начал разговор о книгах учета, — ни на миг не отвлекаясь от приема еды, говорила МаоМао и налила себе вина из кувшина. — Виноват, я не с того начал. Расскажи хотя бы, все ли необходимое у тебя есть? Может, что-то добавить, посадить, переместить? — тут же нашелся Жуй Юэ и сам принялся за ужин. — Всего в достатке, не стоит так переживать, — равнодушно ответила МаоМао, на удивление она шустро доела свою порцию еды и теперь пила только вино, ища предлог, чтобы поскорее уйти. — Снова отвергаешь заботу? Принц смотрел на нее пристально, изучающе, а она даже не поднимала глаз, выбирая для лицезрения все, кроме его лица. — Твоя забота — еще одна грань контроля. И я тебе не принадлежу, я просто согласилась быть рядом, а не твоей частью, — снова холодно отозвалась МаоМао и налила себе очередную пиалу, кажется, уже четвертую, так как осушала их одним глотком. И если бы не этикет, она пила бы прямо из кувшина. От затянувшегося молчания стало не по себе. МаоМао все же подняла взгляд и вгляделась в лицо принца, что отстраненно подпирал щеку рукой и разглядывал ее лицо в ответ. — Тогда согласишься спать в одних покоях? — спросил Жуй Юэ с той интонацией, от которой у МаоМао всегда дрожь по спине проходила. Прямо как в тот день в Хрустальном павильоне. — Нет. Иначе в один прекрасный день наложницы решат меня отравить. Не хочу лишать их твоей милости, — покачала головой МаоМао, уже представив, как разъяренная толпа девиц сживает ее со свету. Поодиночке они, конечно, ничего не сделают госпоже дома, но если поймут, что нужно воевать с кем-то одним, то глядишь, что и выйдет. — Зачем мне наложницы, если мне нужна только ты? «Это могло быть даже романтично. И пока у него хорошее настроение — надо пойти на компромисс.» — Для соблюдения порядка в гареме я могу проводить с тобой ночь три раза в месяц. Можешь выбрать их сам: хоть подряд, хоть раз в неделю. Но взамен я попрошу об услуге, — тут же подсуетилась МаоМао, сложив руки на груди. — В квартале удовольствий не осталось ни хорошего лекаря, ни аптекарской лавки. Я хочу восстановить там продажу лекарств и также распространить помощь на все неблагополучные районы. Я сама буду готовить настои и порошки здесь, а нанятый человек — продавать за символическую сумму нуждающимся. Это обязательно должен быть лекарь, который умеет хотя бы поставить диагноз. — Ловко. Почему раньше этого не сделала? — кивнул Жуй Юэ и тоже перешел на вино. — Теперь я могу тратить на это твои деньги, а не деньги отца, — хмыкнула МаоМао и долила остатки вина из кувшина. — Лисица… Раз тебя можно подкупить, то шесть ночей — и ты можешь два раза в месяц свободно выходить в город. Даже в квартал удовольствий. Конечно, с охраной и в вуали. МаоМао резко поставила кувшин на стол, а глаза ее засветились. Такое щедрое предложение говорило о том, что ей удалось убедить его в собственной непогрешимости, и он не будет думать, что она сбегает к кому-то. — Идет. Но сообщай заранее, если соберешься прийти, — все же сдалась МаоМао и уже мечтала о своих вылазках из внешнего двора. Пусть и с охраной, но она весь день сможет бродить по улицам. Если оденется неприметно, то даже покушает уличную еду, заглянет к карге и сестрицам, может, и на уличные представления сходит. — Тогда сообщаю заранее. Не засиживайся сегодня за учетными книгами.