Сборник рецептов МаоМао

— Госпожа! Госпожа! Беда! В дверь отчаянно стучалась Цан Ци, вся запыхавшаяся, так как бежала со всех ног. МаоМао резко села на постели и поморгала пару раз, пытаясь понять, что произошло и который сейчас час. В покоях все еще было темновато, а значит было совсем раннее утро. — Иду! — не раздумывая крикнула МаоМао и ловко перескочила через спящего рядом Жуй Юэ. Она уже хорошо знала, как крепко тот спит и в глубине души хотела бы так же. Быстро нацепив нижний халат, а сверху плотный домашний, МаоМао даже не стала убирать волосы и тут же выскочила за дверь, где стояла взволнованная Цан Ци. — Что случилось? — тут же спросила МаоМао, уже готовясь к худшему. — Бао Ван… Она… выпила что-то, — почти не дыша проговорила Цан Ци, — и теперь вся в крови… не отвечает… МаоМао застыла лишь на миг. Все тело среагировало раньше, чем разум — она бросилась к комоду, где держала травы и настои и пожалела, что не сделала отдельный ящик или мешок со всем необходимым и сейчас скидывала в подол халата все, что считала нужным, а после сорвалась с места, мчась по коридорам. Домашние туфли били по пяткам, воздух жег легкие, но страх за жизнь человека подгонял ее быстрее любого ветра. Комната наложницы была тускло освещена, светильник на столике угасал. На полу — скомканное одеяло, и по ковру растекалась алая лужа, густая, почти черная. Бао Ван лежала навзничь, раскинув руки, словно уснула, но губы ее были посиневшими, а под ногтями была кровь и щепа, будто она опомнилась и хотела позвать на помощь, но слишком поздно пожалела. — Принесите кипяченой воды! Горячей! — резко крикнула МаоМао, опускаясь рядом. Она уже положила пальцы на шею Бао Ван — пульс был слабый, почти неуловимый. Но был. Это давало шанс. — Глупая, от одной неудачи сразу в гроб… — сквозь зубы прошептала она, разрывая пропитанный кровью подол и оценивая масштаб бедствия. Живот был вздут, вокруг — судороги, из матки все еще продолжалось кровотечение. МаоМао знала этот отвар. Точнее, его признаки — горечь полыни, тепло дягиля, пульсирующее жжение аристолохии. Абортивное средство, которое принимали отчаявшиеся на уже приличных сроках. Ужасно эффективное. И в больших дозах — смертельно. МаоМао достала бинты, порошок коры альбиции и спиртовой экстракт корня пиона. — Цан Ци, зажми ей бедренную артерию, вот так. Да, не бойся крови. Смотри на меня. Если она умрет от потери крови — это будет не ее решение, а наша с тобой ошибка. Голос ее дрожал, но руки были точны. Она работала в полумраке, прижав лоскут ткани к окровавленной промежности, закладывая тампоны, промоченные в отваре корня гвоздичного дерева. Сердце Бао Ван билось все слабее. — Не смей умирать… оно того не стоит, — тихо добавила МаоМао, капая на губы наложницы раствор меда с пудрой солодки. Это не спасет, но может удержать сознание на грани. Бао Ван дернулась — еле заметно. Веки едва шевельнулись, будто она пыталась разлепить их изнутри. Но глаза остались закрыты. МаоМао склонилась ближе, держа ладонью ее прохладную щеку. — Ты слышишь меня? — голос дрогнул, — Если слышишь — дыши! Цан Ци вжималась в пол, судорожно сжимая бинт на бедре Бао Ван, чтобы не дать возобновиться кровотечению. На лбу у нее выступил пот, но она не отрывала глаз от своей госпожи, как будто одна лишь ее уверенность могла удержать Бао Ван в этом мире. Бао Ван снова дернулась. Легкий, но резкий вдох, будто ледяная игла пронзила ей грудь. МаоМао подхватила это движение, помогла приподнять голову, подложила свернутое покрывало. — Вот так. Хорошо… Дыши. Слуга наконец вбежал с кувшином горячей воды. МаоМао не оторвалась от своего кропотливого дела. — Поставь сюда. И передай Сяо Лань, чтобы бежала во внутренний двор к Ломэню. Пусть возьмет мою нефритовую подвеску, чтобы пройти, — распорядилась она, так как понимала, что нужен лучший хирург. Минуты тянулись, как капли с края чаши. Бао Ван теперь дышала, порой хрипло, но дыхание не прерывалось. МаоМао приложила к ее губам ткань, пропитанную снадобьем с белой камелией, чтобы ослабить спазмы. Бинты на бедрах были черные от крови, но Цан Ци изо всех сил прижимала их, ни на миг не ослабляя хватку. Бао Ван открыла глаза и тут же сдавленно замычала от вернувшейся боли. — …Нет… — едва шевеля губами прошептала она. — Что нет? — зло прошипела МаоМао, — Твоя смерть здесь никому не нужна. Бао Ван отвернулась, слеза скатилась к уху. МаоМао вытерла ее подушечкой пальца. — Больно… — обессиленно выдохнула Бао Ван и еще раз всхлипнула, но это движение принесло ей еще больше боли. Она задрожала. Ее тело было обессилено, но внутри что-то сдвинулось. Ее глаза дрогнули, как вода перед дождем. — Он… Я… не хотела, — прошептала она, и лицо скривилось от боли, на этот раз — душевной. МаоМао вздрогнула. Она знала этот голос. Знала, как звучит «не хотела», когда за ним стоит не ошибка, а преступление. — Бао Ван… кто он? — тихо, но твердо спросила МаоМао, сжимая ее руку. Бао Ван отвела взгляд, будто боялась, что правду можно прочесть в глазах. — Слуга… моего дяди… — выдохнула она с трудом. МаоМао почувствовала, как в ней вскипает ярость. Та, тихая, ледяная, что не шумит, а рвет изнутри. Она опустила взгляд и медленно провела пальцами по бинтам, убеждаясь, что кровотечение не усиливается. — Меня… не стали слушать, — продолжила Бао Ван, с трудом сглатывая, — дядя сказал… если всплывет, опозорим весь дом… И тогда… Пауза. И в этом молчании был целый непроглядный омут — страха, стыда, злобы. — Они… решили… что смогут и честь сохранить и получить влияние… при дворе. И отдали мне место… сестры, — теперь слезы лились беззвучно, — Даже сказали, как поступить… чтобы скрыть правду. МаоМао не сразу осознала, что вцепилась в край простыни так сильно, что пальцы побелели. Горло пересохло. — Тебя… обменяли? — тихо переспросила она, — На место сестры? Бао Ван слабо кивнула. И почти шепотом добавила: — Я не… Бао Ван. Я… Бао Сы. У МаоМао все внутри пошатнулось. Даже будучи почти незнакомками — поступок был зверским и вызывал крайнюю степень негодования. — Бао Сы… — впервые произнесла МаоМао это имя, будто возвращая его хозяйке. Наложница всхлипнула. — Я… не хотела подставлять вас. Простите… МаоМао склонилась к ней ближе и, несмотря на кровь, слезы и гнев, обняла Бао Сы за плечи. — Не рыдай, а то кровотечение усилится. Тебя не выгонят, а семью за такой проступок ждет изгнание или казнь. Бао Сы прижалась к ее груди, как девочка к матери, сжалась всем телом, как будто впервые за все время позволила себе быть слабой. За дверью было тихо и МаоМао замерла в ожидании. «Сколько же еще лжи скрывается за всеми этими благородными кланами… С виду, конечно, сама невинность, только заслуги и выпячивают, а потом человек при смерти в луже крови…» МаоМао нахмурилась еще сильнее. — Цан Ци, держи крепко, я отойду за спиртом, может понадобиться больше, чем есть у Ломэня, — устало сказала МаоМао и поднялась с места. Она тут же оглядела себя и упрямо пошла к выходу, не думая, что кого-то может перепугать своим видом. МаоМао быстро добралась до склада, где обустроила свою аптекарскую. Привычным движением открыла ящик с маркировкой «Спирт» и достала две пузатые склянки. Они звякнули друг о друга, как будто жалуясь на ранний час. Рука дрожала — не от усталости, от ярости, которая все еще клокотала внутри, не находя выхода. Она прижала флаконы к груди и пошла обратно короткой дорогой через сад. Рассвет уже ронял первые бледные лучи на дорожки, и росинки на бамбуке сверкали, как жемчуг, но никакой пейзаж не мог утихомирить разбушевавшийся гнев. Когда МаоМао вернулась к северному павильону, заметила, как на деревянную балку опирается Жуй Юэ. Растрепанный, босой, в свободной накидке поверх ночного ханьфу. Его волосы были не убраны, глаза — непривычно пустые. Он стоял сложив руки на груди и отбивал пальцем по локтю нервный ритм. От этого жеста МаоМао ощутила какое-то странное тепло, будто видела что-то настолько привычное, что уже даже родное. Увидев МаоМао, он обернулся — и его взгляд застыл. — МаоМао… ты… — он шагнул к ней, но резко остановился, как будто наткнулся на невидимую стену, — ты вся в крови… Он побледнел, взгляд метнулся к ее рукавам, к подолу халата, к пятнам на руках. В его глазах не было ужаса — была паника. — Ты ранена? Где?! — Не моя кровь, логично же, — отрезала МаоМао и подошла ближе, — Успокойся. Я сейчас не в том настроении, чтобы ловить тебя по всему дому. Она осторожно заглянула в покои, где Цан Ци все так же крепко держала полотна. А Бао Сы отстраненно глядела в потолок и слабо моргала. МаоМао поставила рядом с дверью склянки со спиртом и слегка прикрыла дверь, чтобы поговорить с принцем. Жуй Юэ молча смотрел на нее — напряженный, сдержанный, почти не дышал. МаоМао уловила это: он будто снова был прежним управляющим гарема, где постоянно приходилось разгребать распри наложниц. — Что произошло? — спросил он тихо, и голос его отражал всю тревогу и при этом осторожность. — Бао Сы, — медленно выговорила МаоМао, делая акцент на имени, — афродизиак ей нужен был, чтобы не умереть от страха перед мужчиной. И все же она решила принять абортивное средство, но ей оно совсем не подходило, видимо покупала не она или слишком торопилась, взяв первое попавшееся. Боюсь, что у нее повреждена матка, надеюсь, папаша скоро прибудет, чтобы можно было хоть что-то сделать… Жуй Юэ вскинул бровь. — Бао Сы? — переспросил он, — Я думал, ее имя… — Это имя дали ей здесь. Настоящее — скрыли, как и все остальное. — МаоМао прижалась спиной к дверному косяку и скрестила руки на груди. — Ее изнасиловали и она понесла, просто убить ее видимо духу не хватило, а тут еще и набор наложниц. Ее семья, чтобы не «опозориться», отправила ее вместо младшей сестры, решили отхватить власти за счет чужого ребенка… Скоты. Жуй Юэ медленно провел рукой по лицу. Он не удивился. И в этом была самая горькая часть. — Я знал, что в гарем приходят по-разному, — сказал он. — Но каждый раз, когда думаю, что видел все… жизнь показывает, что я не видел ничего. МаоМао чуть дернула уголком губ — не в улыбке, в согласии. — Я хотела бы сказать, что это исключение. Но нет. — Фамилия? — спросил он, и в его голос вернулась сталь. — Бао какого рода? — Бао из северо-западной префектуры. Край шелковых мастерских. Ты наверняка слышал, они поставляют шелк ко двору уже три года. — И используют дочь как расходный материал, — тихо сказал Жуй Юэ. Он опустил голову, будто хотел унять в себе то, что рвалось наружу. Он поднял глаза. В них — огонь, сдерживаемый только одним: ею. МаоМао напряглась, не представляя, что сейчас задумывает принц, но выражение его лица было жестким и ей не хотелось бы когда-нибудь увидеть его в свою сторону. — Я не сделаю ничего, если ты не дашь согласия. И если она — не захочет. Но я могу уничтожить весь клан и без упоминания их грязного трюка. МаоМао смотрела на него долго. Впервые, пожалуй, увидела в нем не просто любимца дворца, не светскую маску, не мужчину, от которого женщины теряют голову. А человека, у которого внутри — система. Справедливость, как скелет: все держится, пока он не треснет. — Она должна сначала выжить, — сказала МаоМао. — Потом — решит сама. — А ты? — спросил он. — А я… — она опустила глаза, — …наверное, впервые в жизни хочу, чтобы кто-то был наказан. Не ради показательной кары, а просто… мне жаль, что так вышло. Жуй Юэ медленно кивнул. — Тогда они будут наказаны. В этот момент из садовой галереи послышался глухой топот и шарканье вперемешку с постукиванием трости. — Наконец-то, — выдохнула МаоМао и тут же распахнула двери в покои, чтобы впустить Ломэня — усталого, всклокоченного, в дорожном халате, но с той самой лекарской торопливостью, где каждое движение — острое, точное, как нож хирурга. — Скорее, она на полу, — указала жестом МаоМао и сама вошла в покои вслед за стариком, — Я временно остановила кровотечение. Но это не все. Он бросил на нее короткий, оценочный взгляд, в котором читалось и одобрение, и тревога. Затем подошел к Бао Сы, оглядел покои и даже немного повысил голос: — Раскройте все окна, нужно больше света. Жуй Юэ остался в тени у дверного косяка, не вмешиваясь, лишь наблюдая, как меняется воздух в комнате — от тревоги к сосредоточенности. Бао Сы дышала едва слышно. Лицо бледное, губы потрескались. Но глаза — открыты. Когда Ломэнь склонился над ней, она чуть дернулась, и МаоМао тут же подошла с противоположной стороны, взяв ее за руку. — Это лекарь Ломэнь. Он поможет. Все будет хорошо. Ломэнь быстро снял бинты, осмотрел промежность и живот, затем хмуро склонился, прощупывая живот ниже пупка. Лоб у него мгновенно покрылся испариной. — Нужна кипяченая вода, разбавим ее со спиртом. Ткань матки разошлась по старому внутреннему рубцу. Возможно, она пыталась избавиться от плода еще раньше, — мрачно сказал он и тут же раскрыл принесенную ссобой переноску с иглами и инструментами. МаоМао стиснула зубы. — Что мне делать? — взволнованно спросила она, готовая помогать всем, чем сможет. — Просто убирай кровь. И влей ей весь флакон, — сказал Ломэнь и протянул ей в руки склянку с маковым молоком. МаоМао без колебаний раскрыла рот Бао Сы и влила ей мутную дурманящую жидкость. Затем Ломэнь протянул руку. МаоМао молча вложила в нее скальпель. Тонкий, остро отточенный, способный одним нажатием вскрыть артерию. Ломэнь разложил ткань под телом Бао Сы, перед этим смочив ее спиртом. Цан Ци же держала свечу, дрожащими руками направляя свет. Он вскрыл нижнюю часть живота, и багровая кровь сразу заполнила углубление. Появился зловещий запах металла и гниющей травы — признак застарелого внутреннего нагноения. — Вот оно, — прошептал Лоумэнь. — Разрыв стенки. Почти на всю длину заднего рога. МаоМао внимательно слушала и тут же собрала проспиртованным бинтом всю кровь. Ломэнь ловко ввел зажимы, пережал сосуды, затем достал тончайшую шелковую нить. — Сшивать начну изнутри. МаоМао, держи край ткани. Не дрожи. — Я не дрожу, — рявкнула она, не отводя глаз. Пот по каплям стекал с висков старика, будто в самый знойный день лета. Шов шел долго. Сначала внутренняя стенка — мелкий, частый стежок. Потом наружная. Укрепляющие нити из обработанного льна. Он открепил зажим, и изнутри уже не хлынула кровь. — Держит, — сказал Ломэнь, — и пока держит — она будет жить. Он откинулся назад, вытирая руки. МаоМао медленно выдохнула, словно впервые за все утро. — Но, — добавил он глухо, — шансы, что она сможет еще когда-либо выносить… мизерные. МаоМао чуть ли не фыркнула и в который раз поразилась мастерству своего приемного отца. Она то думала, что спасти едва удастся, а Ломэнь даже сохранил матку и малюсенький шанс на повторную беременность. Цан Ци, сидящая рядом вся сжалась и тоже выдохнула, будто простое держание свечи отобрало у нее все силы. — Иди передохни. Приведи двух служанок, которым можно доверить, пусть уберут здесь все. Поменяй простыни. Скажи, чтобы принесли большое одеяло, подушки и расстелили все прямо на полу. Бао Сы пока не сможет лежать высоко, — обернулась МаоМао и опустила свои закатанные рукава. Цан Ци, не задавая лишних вопросов, кивнула и вышла на ватных ногах. В комнате воцарилась вязкая, выдохшаяся тишина, которую нарушал только Ломэнь, протирающий свои инструменты. МаоМао поднялась, вытерла руки и направилась к двери, чувствуя, как усталость наконец добирается до ее костей. На пороге она еще раз бросила взгляд на Бао Сы. Та спала, ускользнув от края пропасти, в каком-то полусне, где, возможно, все еще болит, но хотя бы больше не страшно. Когда МаоМао вышла из северного павильона, Жуй Юэ все еще стоял на прежнем месте. Ломэнь, шедший позади, замедлил шаг, заметив его. И, наконец, спохватившись, выпрямился, держа руки за спиной. — Ваше Высочество, прошу простить. Я был неучтив… — он низко поклонился, чуть не уронив с пояса сумку с инструментами. — Прекратите, господин Ломэнь, — с легкой усталостью отозвался Жуй Юэ. — Сегодня вы спасли жизнь. Достаточно, чтобы обойтись без поклонов. Ломэнь неловко почесал затылок и все же снова поклонился, собираясь покинуть поместье и вернуться в лазарет внутреннего двора, но МаоМао слабо фыркнула и успела ухватить того под локоть. То ли поддержать, то ли задержать. — Пойдем выпьем чаю, у меня не всегда есть время заглянуть к тебе, — тихонько шепнула МаоМао и как-то вымученно улыбнулась. Она нашла взглядом Сяо Лань и та мигом подскочила, собираясь проводить гостя в приемную. МаоМао же дальновидно осталась на месте, так как знала, что надо еще поговорить с принцем. Тот почти сразу отлип от деревянной балки и подошел, склонившись прямо над ухом. — А я думал, что мы еще успеем доспать украденное утро, — шепнул он, вернув в свой голос спокойствие. — Вот и досыпай в главном павильоне, — отозвалась она с натянутым равнодушием, — Уверена, там очень уютно. Жуй Юэ фыркнул и отстранился, ни капли не удивленный ее ответом. МаоМао молча проследила, как он растворился в проходе. Лишь когда его шаги окончательно стихли, она выдохнула и, прижав ладонь к виску, устало направилась в сторону своих внешних покоев, где уже ждал Ломэнь и — по запаху — кипящий улун. Приемная была наполнена полумраком, едва подсвеченным лампой из рисовой бумаги. На чайном столике фарфоровая посуда, достойная самого императора, а рядом — чайник, из носика которого тонко, почти торжественно, поднимался ароматный пар. Сяо Лань, ловко налив чай, кивнула МаоМао, как будто чувствовала, что лучше ничего не спрашивать. МаоМао села напротив Ломэня и расправила испачканные рукава, чтобы те не мозолили глаза. На миг они оба словили уютное молчание, каждый о чем-то своем. МаоМао поднесла чуть остывшую пиалу к губам, сделала глоток. Горечь осела на языке, потом отступила, оставив легкую, цветочную сладость. Ломэнь наблюдал, как она пьет — внимательно, почти как за пациентом, скрытым в ней самой. — Что? — хрипло спросила она, поймав его взгляд. — У меня отвалился нос? — Нет, — отозвался он. — Но ты дрожишь. И сердце… скачет, как испуганный воробей. МаоМао отложила чашку. Сделала вид, что не услышала. Но через миг подалась чуть вперед и, не глядя на него, положила левую руку на стол запястьем вверх. — Проверь. Тишина повисла между ними, как плотная завеса. Ломэнь медленно накрыл ее запястье своими пальцами — теплыми, сухими, со знакомыми мозолями у суставов. Несколько секунд он слушал пульс, прикрыв глаза. Затем убрал руку и тихо сказал: — Ты не беременна. МаоМао кивнула, будто это и ожидала. А еще радовалась, что не пришлось объяснять, что именно нужно проверять. — Однако, — добавил Ломэнь, — сердце твое стучит не в лад. Лучше конечно, но оно словно… ищет путь сквозь туман. Это истощение. От ума. От горя. От… внутренней тесноты. МаоМао криво усмехнулась. — Да как здесь расслабишься, спокойных дней по пальцам пересчитать… — Потому что ты носишь в груди чужие беды, словно свои, — ровно ответил Ломэнь. — А сердце… не корзина. Оно переполняется. Рвется. Хотя, и своих тревог тебе хватает… Он поставил перед ней чай и добавил, чуть мягче: — У старых мудрецов было одно правило: если чай слишком горек — отставь чашу и позволь вкусу рассеяться. Так же и с болью. Не запивай ее другой болью. Не держи ее, как горсть воды в ладонях. Дай уйти. — Ты говоришь это мне? — чуть усмехнулась МаоМао, — Я — аптекарь. Я учу других, как пить отвары, когда горчит. — Но сама глотаешь горечь без меры, — вздохнул Ломэнь. — Помни, МаоМао, даже бессмертные отравились бы, если бы не плевали лишнее. Она тихо рассмеялась, устало, но впервые за весь день с каким-то приятным облегчением. Будто и впрямь частичка горечи развеялась. — Значит, нужно научиться плевать? — Научиться отпускать, — поправил он. — Отпускать то, чего не могла изменить. И не карать себя за то, что не успела. МаоМао посмотрела на чай. Он остыл. Но аромат все еще был жив. Она подняла чашку и медленно допила ее до дна.

***

Жуй Юэ покинул главный павильон сразу после возвращения в свои покои, где наспех привел себя в порядок. В темных одеждах, без сопровождения, он был похож скорее на тень высокого чиновника, чем на наследного принца. Он не выспался — но лицо его было собранным, холодным и острым, как наконечник боевого веера. Еще в повозке он надел уже привычную демоническую маску, которую носил всегда в дни посещения ведомства. Весь он был будто человеческим воплощением мрачного павильона и внушал ужас не только маской, но и черными доспехами и внушительным ятаганом в ножнах, который пришлось освоить так же хорошо, как и изящный меч. Войдя в мрачный павильон ведомства, гнетущая тишина коридоров была нарушена лишь редким шуршанием из занятых заключенными камер. Парочка дежурных чиновников поспешно встали и низко поклонились. — Приветствуем Главу. Он молча прошел мимо. В глубину здания. В сердце структуры, о которой большинство знало лишь по слухам и приговорам. В личных покоях Жуй Юэ, устроенных в старом крыле под архивами, не было ничего лишнего. На столе — чайник с давно остывшим лотосовым настоем, несколько жетонов с печатями и папка, перетянутая синим шелком. Он прошел мимо и поднялся в архив, чтобы найти все дела, связанные с северо-западной префектурой и шелком. Немного провозившись, он устало сел за рабочий стол и начал просматривать все, что нашел на пыльных полках. Все дела клана Бао имели гриф «поставки ко двору». — Подделка шелка для приданого наложниц, — пробормотал он. — Дважды пойманы на переплетении с отрубями. Подкуп управляющего портового склада… Дело о пропаже сирот из приюта в Сиане? Жуй Юэ тихо стучал пальцем по столу, чувствуя, что в нем поднимается гнев. Но он тут же заглушил его в себе, понимая, что обрати он свое внимание на любой другой клан — везде найдет к чему прицепиться. Но сейчас у него была конкретная цель — прицепиться к клану Бао. Он не успел углубиться в следующий свиток, как послышался стук. — Входи, — сказал он, не поднимая взгляда. На пороге появился Гаошунь, который всегда раньше всех появлялся в ведомстве, чтобы разобрать поступившие за прошедший день прошения. Раньше этим занимался Басен, но сейчас был отстранет от работы, чтобы восполнить силы. — Ваше Высочество, — негромко начал он, — Я разузнал, что в аптекарские лавки, что принадлежат госпоже МаоМао, несколько раз наведывались одни и те же мужчины. Не задают вопросов по делу. Больше наблюдают. Иногда расспрашивают слуг, особенно новых. Выглядят, как переодетые торговцы. Жуй Юэ замер. Пальцы, только что листавшие свитки, сжались. — Они не интересуются лекарствами? — уточнил он. — Ни единым словом, — подтвердил Гаошунь. — И, если позволите, один из них был замечен в прошлом — в связях с торговой сетью из провинции Шеньси. Жуй Юэ встал. Его силуэт стал выше, и в нем появилось что-то, чего не было даже в гареме, когда он раздавал приказы. — Отправь запрос в счетное ведомство, прямо к Лаканю. У него уже есть опыт в таких делах, пусть проверит все передвижения товара клана Бао, особенно через Сиань. — строго начал он, глядя в пол. — Но меня интересует не клан Бао, а с кем они работают в Сиане. Он подошел к ширме, за которой висела карта столицы и остановился напротив так, чтобы взглядом охватывать каждый кусочек. — Дай команду ночной тени. Пусть возьмут под наблюдение все аптекарские лавки, которые есть в столице. Если хоть один появится дважды не ради покупки лекарств — доставляем сюда. — В целости или.? — растерянно уточнил Гаошунь, глядя, как сурово Его Высочество пилит взглядом карту. — В целости. Пока. Он замолчал. А потом, почти неотрывно, добавил: — И еще. Пусть выяснят, кто принимает решения касательно брака в клане Бао. Ищите причастных не только среди родственников. Гаошунь кивнул и покинул покои главы ведомства. Жуй Юэ остался один. Он подошел к окну, распахнул створки. Рассвет уже выцвел, день был в разгаре. Но внутри него уже назревала буря.