Лотосы в мутном пруду

Юань проснулся резко, будто бы его выдернули из приятной неги, бросив обратно в объятия холодной реальности. В комнате царил полумрак. Окна были наглухо зашторены. Только из-за резных дверей прорывались тонкие лучики света. Юань перевернулся, не до конца понимая, что происходит. Что-то было не так. Он тяжело приподнялся, запустив пятерню в волосы. От темных прядей исходил томный мускусный запах дорогих благовоний. Юань никогда не использовал таких. Неужели за одну ночь в павильоне Ветров его волосы уже пропитались здешним запахом?  Юань резко сел. Память возвращалась неохотно, но ему все же удалось припомнить, что вчера он лег спать не в своем новом доме. Это значило, что он все еще находился в императорском павильоне. По спине, от запоздалого ужаса, поползли мурашки.  В дверь постучали. Юань спохватился, только сейчас осознав, что он все еще раздет. Евнухи вновь постучали, уже куда более настойчиво.  — Супруг Лин Сяо, — громогласно провозгласил кто-то.  — Войдите, — неуверенно бросил Юань в ответ, не до конца понимая, что ему делать.  Он все еще не мог уложить в голове, что проснулся в императорском павильоне, в кровати Императора. Он не хотел думать об этом. Даже если это было неизбежно еще в тот день, когда он преступил порог Запретного города. Евнухи вошли внутрь, нисколько не смущаясь. Они сразу же распахнули ранее плотно закрытые окна, кто-то зажег благовония, кто-то всучил сбитому столку Юаню нижние одежды, кто-то внес небольшой столик, на котором располагался серебряный таз с водой для умывания, шелковые полотенца и расческа.  — Супруг Лин Сяо, Его Величество велел передать, что вы сегодня освобождены от утреннего приветствия Старших супруг. Он просил вас отдохнуть. Голос евнуха звучал безупречно вежливо, но в нем, как показалось Юаню, скользила тень иронии. Он не знал, было ли это на самом деле, или же ему только казалось. Он хотел бы поверить, что все случившееся — лишь дурной сон, плод усталости и нервов, но слабость в конечностях, горечь во рту и ощущение чего-то необратимого в теле говорили об обратном. Он кивнул, будто машинально, позволив слугам начать утренние процедуры. Тело действовало само по себе: он умыл лицо, ощущая исходящий от воды цветочный аромат, переоделся в предоставленные одежды и даже расчесал волосы, которые евнухи поспешили уложить, заколка их парой шпилек. Было ощущение, будто кожа его стала тоньше — прозрачной, уязвимой. За окнами щебетали птицы, где-то далеко стучала вода в бамбуковом водоводе. Дворец снова выглядел как всегда: неподвижным, чинным, безмолвным — будто ничего и не произошло. Он провёл рукой по вороту новой одежды. Материя была мягкая, тонкая, дышащая, как и все здесь — дорогая, утончённая, созданная для удовольствия. Не его. — Его Величество повелел препроводить вас в ваш павильон. Юань молча кивнул. Мысль о возвращении в более уединенное пространство — даже если и не настоящее убежище — показалась почти облегчением. Он не знал, радоваться ли, что Император не потребовал его остаться, или тревожиться ещё сильнее. Путь до павильона Ветров был недолгим, но всё равно показался бесконечным.  Галереи, резные ставни окон, широкие улицы Запретного города, спешащие куда-то слуги и евнухи, удушающий аромат цветов и благовоний — всё будто слилось в единую, вязкую ленту, обволакивающую разум. И всё же, когда перед ним распахнули створки нового жилища, Юань на мгновение остолбенел. Это ощущалось странно. В голове не укладывалось, что теперь это его новый дом. Юань невольно вспомнил, что так и не познакомился со слугами вчера. Тем не менее он все же видел их мельком, и сейчас не мог узнать ни одного лица. Слуг сменили?  — Супруг Лин Сяо, — проговорил один из евнухов, — разрешите представить вам ваших слуг. Из-за ширмы вышли четверо. Молодая служанка с по-детски круглым лицом и пожилой управляющий в строгом темно-синем кафтане. Позади них, держась осторонь стояли двое евнухов, среди которых Юань с облегчением узнал гунгуна Си.  — Меня зовут Чжун Ду, — произнес старый мужчина с поклоном. — Его Величество назначил меня Вам в услужение вместо управляющего Сюхэ. Это Сяохуэй, ваша личная служанка — девушка спешно склонилась в поклоне, — Мы отныне служим вам и лишь вам, супруг Лин Сяо. Юань едва заметно кивнул. Всё происходило слишком быстро. Пока он оглядывался, в комнату внесли низкий столик, увешанный лентами, а за ним — и подарки. Несколлко рулонов шелка цвета цин, фарфоровые вазы, коробочки с саше, нефритовые украшения, кисти, несколько сервизов, веера.  — Это в честь первой ночи, господин Лин Сяо, — тихо сказала Сяохуэй, заметив его взгляд. — Его Величество щедр, если доволен. Юань почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Значит, всё было по-настоящему. Он не просто провёл ночь с Императором — он теперь официально принадлежал этому месту. — А теперь, — добавил управляющий Чжун, делая жест евнухам, — необходимо поставить печать. Юань обернулся, не сразу поняв, о чём речь. Один из евнухов приблизился, неся на подносе крошечную чашу с темно-красной пастой и тонкий штамп с резным основанием — символ дракона, обвивающего нефритовый круг. Символ Власти. — По указу Его Величества, супругу Лин Сяо присваивается личная печать. С этого момента вы официально входите в список тех, кто провёл ночь с Повелителем Поднебесной. Это значит, что отныне вы не имеете права покинуть дворец — даже после смерти ваша поминальная табличка навеки останется здесь. Вы стали частью Запретного Города. Юань даже не успел ответить. Один из евнухов аккуратно взял его правую руку, прижал к ней основание штампа. В мягкую кожу мгновенно впиталась паста, и, когда он отдёрнул руку, на запястье осталось крошечное клеймо — почти невидимое, но не поддающееся смывке. Он почувствовал, будто что-то внутри него щелкнуло. Мир сократился до стен павильона, галерей дворца, бесконечных ночей и безмолвных ожиданий. Внешний мир остался в прошлом — как старая мелодия, которую уже нельзя сыграть. Управляющий Чжун вновь склонился: — Позвольте пожелать долгих лет благосклонности Его Величества. Юань не ответил. Он лишь сжал пальцы вокруг края рукава, чтобы скрыть дрожь. Он не знал, что делать. Сегодня павильон Ветров больше не казался таким заброшенным как вчера. Появились вазы, шторы, благовония, картины, подушки и ковры, будто кто-то привел его новое жилище в надлежащее состояние. Юань не был уверен были ли это нормально или это был приказ самого Императора. Он не хотел об этом думать. Он не хотел думать о том, что теперь он останется здесь навсегда и даже после смерти его поминальная табличка будет находиться в Запретном городе. Его вычеркнут из храма предков семьи Шэнь, будто его и не было, будто никогда не существовало Шэнь Юаня, сына скромной наложницы, а был только супруг Лин Сяо. «Но зато жизнь моей матери станет лучше» — попытался он убедить себя. Семьям младших супругов наверняка положены какие-то подарки из дворца, верно? Значит он не совсем бесполезен. По спине от внезапного осознания пробежал не приятный холодок. Злой в голос внутри напомнил: «Кто сказал, что твой ранг не понизят, если ты потеряешь благосклонность Императора?». В конце-концов в гаремах не было ничего вечного. Одни приобретали любовь, другие - теряли. Одни взлетали, другие - падали. И даже это не всегда зависело от тебя. Если семья Шэнь оступиться это скажется на Юане, он может стать жертвой интриг или просто кануть в забытье после с прибытием очередной новой наложницы или наложника. Его статус был зыбким будто летний мираж. Даже Старшие супруги легко теряли благосклонность, так что говорить о нем?  Юань невольно посмотрел на клеймо на своём запястье. Оно уже начало тускнеть, впитываясь в кожу, словно никогда не было отчётливым, словно само его тело принимало новый знак — не как чуждый, а как неизбежный. Он провёл пальцем по печати, но та не стиралась. Она уже была частью его, как новая тень, которую не отбрасывает свет. — Господин, — тихо произнесла Сяохуэй, подойдя на шаг ближе. — Хотите ли вы немного поесть? Скоро время завтрака.  Юань поднял на неё глаза. Сяохуэй выглядела не старше двадцати лет. У нее было округлое лицо, с глубоко посаженными глазами и покатыми плечами. Она казалась не приметной, словно тень.  — Да. Спасибо, Сяохуэй. Она склонилась и поспешила уйти. Остальные слуги тоже рассеялись — кто-то направился за подносом, кто-то снова стал поправлять подушки на лежанке, кто-то просто исчез, как будто растворился в шелесте занавесей. Юань остался на мгновение один. Всё вокруг него будто затаилось в напряжённом выдохе. Он медленно прошёлся по комнате. Всё здесь было тщательно подобрано — от оттенка шелка на ширмах до формы бронзовых курильниц. Юань провел пальцем по фарфоровой вазе. За ночь павильон Ветров изменился до неузнаваемости.  За дверью снова зашелестели шаги. Сяохуэй внесла еду, разложив ее на столе. Юань занял свое место, чувствуя себя не ловко. Он не привык, чтобы кто-то прислушивал ему во время трапезы. Тем не менее он заставил себя сесть и сделать глоток. Вкус был сладким, слишком утончённым. Ненастоящим. — Господин, — вдруг нарушил тишину голос Чжун Ду. Тот стоял, сложив руки за спиной, и на этот раз не склонялся. — к вам посетительница. Барышная Цунь Ту, личная служанка Нравственной супруги. Пропустить?  — Конечно, - Юань кивнул, нервно сглотнув.  Барышня Цунь вошла в сопровождении Сяохуэй. Юань мягко улыбнулся ей, кивком головы приглашая ее сесть. Цунь Ту заняла место за столом.  — Сяохуэй, принеси пожалуйста чая, - попросил Юань. Он еще не знал насколько можно доверять служанке и предпочел отослать ее, даже если это и было против правил.  — Спасибо, супруг Лин Сяо, - барышня Цунь Ту благодарно улыбнулась, но новое имя неприятно резануло слух Юаня. - Моя госпожа просила передать вам свою искреннюю признательность, если вам когда либо понадобиться ее помощь, то ворота Дворца Безмятежности всегда будут открыты для вас.  С этими словами Цунь Ту протянула Юаню рыбку, вырезанную из розового нефрита. Точно такая же, хотя и выполненная менее искусно, висела на поясе самой барышни.  — Я тоже благодарен Нравственной супруге, барышня Цунь. Ваша госпожа помогла мне выйти из немилости. Но лучше скажите, как самочувствие целителя Му?  — Он выжил, супруг Лин Сяо и сейчас пребывает во Дворце Безмятежности. Он сильно пострадал, но смерть ему не грозит.  Барышня Цунь осторожно поправила вуаль, на миг обнажив свое лицо. У нее было удивительное строгие черты, не лишенные благородства, но слишком волевые. У нее были глубокие черные глаза, удивительно гармоничные и не слишком широко посаженые. Она почти что напоминала Императора, но если бы кто-то смягчил его черты. Юань тряхнул головой. Это была глупая нелепая мысль, явно вызванная волнениями последних дней.  — Но все же я хотела бы знать, могу ли я  что-то сделать для вас, супруг Лин Сяо? Вы пришли на помощь шигу, рискуя своей головой и я лично благодарна вам.  — Барышня Цунь, я знаю, что это запрещено, но все же, - Юань облизнул губы, больше всего опасаясь услышать отказ, - Вы могли бы передать пару мелочей моей матери? Всего лишь пару драгоценностей.  — Лучше не передавать драгоценности, полученные в дар от членов гарема или самого Императора, супруг Лин Сяо, но передать немного серебра возможно.  — Тогда я заберу свое жалованье и передам вам… — Не стоит! - Цунь Ту покачала головой. - Я побеспокоюсь обо всем. Считайте это выражением моей признательности. Как зовут вашу матушку? Из какой она семьи?  — Она наложница в клане Шэнь из долины Вэй. Ее зовут И Цзэ.  — Вы похожи на нее? - внезапно спросила Цунь Ту.  — Нет-нет, я пошел в отца, моя матушка гораздо красивее. Кажется Цунь Ту хотела спросить или добавить что-то еще, но в комнату вошла Сяохуэй, неся поднос с чайником и парой чашек. Она осторожно поставила его на стол, разлив чай и скромно отойдя в сторону, опустив глаза. Цунь Ту окинула ее цепким взглядом, но кивнула, постав Юаню довольную улыбку, полную одобрения.  — Вы уже виделись с евнухом Си, супруг Лин Сяо? Насколько этой ничтожной известно, он назначен в ваш двор.  — Евнух Си еще не навестил меня, - дипломатично ответил Юань.  — Не беспокойтесь, супруг Лин Сяо, во Дворце сейчас царит суматоха, так что вероятно евнух Си вскоре прибудет.  Они оба замолчали, делая первые глотки чая. Даже если Сяохуэй не была ни чьей ставленницей, то ее верность все еще оставалась сомнительной. Пройдет по меньшей мере пара месяцев, прежде чем Юань сможет сделать о своей служанке выводы и решит, стоит ли оставить ее, или лучше потребовать кого-то нового. Цунь Ту понимала это и не спешила откровенничать рядом с служанкой. Хотя они обе были слугами, их разделяла огромная пропасть. Влиянию барышни Цунь могли позавидовать многие младшие супруги, в то время как Сяохуэй была лишь одной из многих. У нее было три пути. Если Юаню доведется возвыситься, то наиболее логичным для нее будет быть верным ему. Если Юань падет то ей стоит найти себе нового хозяина и хозяйку. Или же Сяохуэй привлечет внимание Императора, став новой наложницей. Такие истории были не так редки, как могло показаться.  — Эта ничтожная благодарит вас за прием, - Цунь Ту поднялась на ноги, поклонившись Юаню. - Госпожа будет рада, если вы поделаете однажды навестить ее Дворец и сыграть для нее.  — Конечно, барышня Цунь. Этот супруг высоко ценит оказанное ему доверие. - Юань мягко улыбнулся. - Сяохуэй, проведи пожалуйста гостью.  Юань проводил гостью взглядом до самой двери. Когда шаги Цунь Ту стихли за занавесью галереи, павильон будто снова выдохнул — мягко, едва слышно. Воздух наполнился привычным шелестом тканей и запахом чая. Он допил остатки из чашки и отставил её в сторону. — Сяохуэй, — позвал он негромко. Служанка тут же приблизилась, сложив руки перед собой и опустив взгляд. — Да, господин? — Скажи, — Юань говорил спокойно, без нажима, тепло и открыто улыбаясь. Ему не хотелось давить, но стоило выяснить кое-что. В конце-концов речь шла о его безопасности — ты давно во дворце? — Нет, господин, — ответила она после короткой паузы. — Это мой первый год. Раньше я служила в швейных мастерских восточного крыла, под началом наставницы Ли, но моя вышивка не удовлетворяла ее.  Юань отметил про себя, что ответ был быстрым и ровным — без суеты и лишнего усердия. Это могло означать как искренность, так и хорошую выучку. — Кто тебя рекомендовал сюда? — продолжил он, будто между прочим. — Управляющий Хэ из мастерских при содействии наставницы Ли, — сказала Сяохуэй. — Когда освободилось место в вашем павильоне, он внес мое имя в список. Юань кивнул. Он уже собирался отпустить её, как за дверями послышались новые шаги — размеренные, уверенные, хорошо знакомые. Не шелест слуг и не торопливый бег евнухов помоложе. — Гунгун Си, — объявил Чжун Ду, появляясь в проёме. — Прибыл засвидетельствовать почтение супругу Лин Сяо. Сердце Юаня невольно дрогнуло — на этот раз не от тревоги, а от странного облегчения. Он был рад видеть евнуха Си.  — Пусть войдёт, — сказал он сразу, скрывая нетерпение.  Евнух Си вошёл без лишней помпезности. Его лицо, как всегда, было спокойным и почти добродушным, но глаза смотрели внимательно и цепко, словно отмечая каждую мелочь: расстановку мебели, выражение лица Юаня, присутствие служанки. — Супруг Лин Сяо, — произнёс он с безупречным поклоном. — Этот ничтожный прибыл с запозданием и просит прощения. — Гунгун слишком строг к себе, — Юань позволил себе слабую улыбку. — Я рад вас видеть. Евнух Си ответил тем же, уголки его губ едва заметно дрогнули. Он махнул рукой, и Сяохуэй тут же поняла намёк. — Если господин позволит, эта ничтожная удалится, — сказала она. — Иди, — кивнул Юань. Когда за служанкой закрылась дверь, евнух Си шагнул ближе и, понизив голос, произнёс уже совсем иным тоном: — Шэнь-сюн, прости за задержку, Дворец словно с ума сошел. Он сел напротив, не дожидаясь приглашения, и налил себе чаю. — Но я пришёл не только ради пустых разговоров, — продолжил он. — Ты, должно быть, уже заметил новую служанку.  Юань насторожился. — Сяохуэй? — Именно, — кивнул евнух Си. — Не беспокойся. Девчонка чистая. До этого — только мастерские. Ни с одной супругой, ни с одним супругом не связана, долгов и покровителей не имеет. Её дело иголка и нить, не уши и язык. Но я все же решил обзавестись сведениями, для нашего спокойствия.  — Значит, за ней никто не стоит? — тихо спросил Юань. Это было хорошо. Ему не хотелось бы иметь рядом ядовитую змею, готовую к укусу. — Пока — никто, — усмехнулся евнух. — А дальше всё зависит от тебя, Шэнь-сюн. Во дворце даже пустое место долго пустым не остаётся. Юань задумался, машинально водя пальцем по краю стола. — Спасибо, — сказал он наконец. — Мне важно было это знать. — Я понимаю, — евнух Си внимательно посмотрел на него. — И ещё одно. Не торопись. Не делай резких движений. Его Величество сейчас… внимателен к тебе. Это слово — «внимателен» — прозвучало тяжелее любого предупреждения. — Я не собираюсь искать неприятностей, — ответил Юань.  Это было немного излишне оптимистично, учитывая что он сумел угодить в немилость двух супруг, стать предметом интриг и совершить как минимум одну самоубийственную выходку, о которой знал Император. Вчера вечером Его Величество не стал вчера заострять внимание на его проникновение в павильон Ямэнь, но все же обозначил, что ему об этом известно. Евнух Си ушел вскоре, пообещав прибыть вечером и павильон вновь погрузился в тишину. Но теперь она была иной, не гнетущей, а осторожной, словно затаившей дыхание. На следующее утро Юань проснулся уже без резкого рывка. Солнечный свет проникал сквозь тонкие занавеси, рисуя узоры на полу. Он долго лежал, глядя в потолок, а затем принял решение. Не стоило пренебрегать приглашением Нравственной супруги, к тому же ему хотелось навестить целителя Му.  — Сяохуэй, — позвал он, поднимаясь. — Господин? — Помоги мне пожалуйста с волосами. Я навещу Нравственную супругу. Служанка удивлённо подняла глаза, но тут же склонилась. — Эта ничтожная всё устроит. Юань посмотрел на своё отражение в бронзовом зеркале. На запястье тускло мерцал знак, уже ставший частью его тела. Он больше не мог от него избавиться, но мог решить, как жить с ним дальше. И первым шагом должен был стать Дворец Безмятежности. Юань готов был поспорить, что все отнюдь не так просто. А еще он помнил предупреждение целителя Му. Что такого могла знать Добродетельная супруга, что могла бы навредить Нравственной? У Юаня пока не было предположений. Почему Добродетельная супруга поспособствовало его попаданию во Дворец и при этом в обход Императора? Почему она знала, что Юань вызовет ярость Благородной супруги?  Юань облизнул губы, умывая лицо рисовой водой. Он надеялся получить хоть какие-то ответы.