The Red Butterfly Breaking Fate

Мальчик лежал на кровати и смотрел на удивительно изящный потолок лазарета. Се Лянь выбросил его старую порванную одежду и дал ему новую. Кровать была шелковисто-гладкой, и ему даже дали новые бинты для его проклятого глаза. Се Лянь был так потрясён случившимся и так извинялся за произошедшее, хотя это была не его вина (это была вина Ци Жуна). Поэтому он решил позаботиться о Хунхун-эре, чтобы загладить свою вину. Хунхун-эр, с другой стороны, не мог поверить, что это происходит, и мог только ужасаться последствиям своего присутствия. В конце концов, он слышал, как перешёптываются слуги, и видел разочарованные взгляды, которыми одаривали его высочество за то, что тот привёл уличную крысу. — Моё присутствие здесь никому не идёт на пользу, — Хунхун-эр не хотел соглашаться с Фэн Синем или Му Цином, но у мальчика не было абсолютно никаких причин находиться рядом с его высочеством, особенно сейчас, когда он полностью оправился от ран. Однако Се Лянь был не согласен, утверждая, что прошла всего неделя или что он до сих пор не отплатил Хунхун-эру. Его высочество не должен был ему ничего платить, особенно учитывая, что Хунхун-эр украл у принца. В его руке была огромная красная жемчужина, которая, вероятно, стоила в 10 раз дороже. Это произошло случайно, но, судя по всему, когда он схватил его высочество за волосы во время падения, жемчужина оказалась у него в руке. Только выбежав на улицу, он понял, что натворил. К тому времени ему стало стыдно, но он не мог расстаться с жемчужиной, ведь она была его единственной связью с его высочеством. Он хранил её, завёрнутую в самую чистую ткань, в ботинке, в надёжном месте. Он знал, что должен вернуть её, но не мог с ней расстаться. К тому же, похоже, ни его высочество, ни кто-либо другой не заметили пропажи жемчужины или не придали этому значения. Следовательно, не должно иметь значения, что Хунхун-эр сохранил её, верно? В конце концов, никому нет дела до такой мелочи, и Хунхун-эр не собирался её продавать или что-то в этом роде. Нет, эта жемчужина принадлежала ему, и он заботился о том, что ему принадлежало. Мальчик дёрнулся на кровати и повернулся, чтобы посмотреть на только что открывшуюся дверь. Увидев его высочество, Хунхун-эр поспешно сел и спрятал жемчужину под одеялом. Его принц выглядел очаровательно, когда дулся. — Привет, Хунхун-эр, как ты сегодня себя чувствуешь? — Я в-в порядке, ваше высочество, большое вам с-спасибо за вашу заботу, — хоть Хунхун-эр и считал, что не нуждается во всём этом внимании, он не собирался проявлять неблагодарность. Се Лянь вздохнул. — Ну, мой гоши… сказал мне, что ты больше не хочешь или не нуждаешься в том, чтобы быть здесь, это правда? — Хунхун-эр, возможно, хочет остаться здесь, но… — Да, мне здесь не место Се Лянь выглядел разочарованным, и от этого мальчику стало стыдно. — Хорошо, я понял. Где ты хочешь, чтобы тебя высадили? — Хунхун-эр замолчал, не зная, что ответить. Он не мог сказать, что ему нужно на улицу или к своему жалкому самодельному алтарю, так что лучшим вариантом было бы... — Твой храм, забытый храм в конце города у реки, — это было место, где он жил последние несколько месяцев, заботился о нём и считал его своим домом. — Туда? А как же твой дом? Твои родители? Хунхун-эр поморщился и покачал головой. — У меня никого нет, — в прошлой жизни, когда он был Хуа Чэном, у него было два старших брата, которые жестоко с ним обращались, потому что он был младше их почти на 10 лет. В конце концов он оказался в приёмной семье. В этой жизни у него были старшая сестра и отец-алкоголик. Он также смутно помнил добрую мать, которая умерла от болезни, когда мальчику не было и пяти. Мать Хунхун-эра пыталась защитить его от мужа, а когда она умерла, то же самое попыталась сделать его старшая сестра. Однако она делала это скорее из чувства долга перед матерью, чем из любви к нему. В тот момент, когда ей наконец исполнилось 16, её выдали замуж за сына торговца. Она уехала и больше никогда не возвращалась в их ветхий дом. Поскольку рядом не было никого, кто мог бы смягчить удар, мальчик страдал от «грубой любви» отца, пока однажды тот не выгнал его на улицу умирать. В другом мире, вскоре после этого события, настоящий Хунхун-эр решил, что с него хватит, сбежал из Сяньлэ и встретил странствующего культиватора. Этот культиватор пробудил в Хунхун-эре невероятный потенциал, и однажды он стал Хун Юньци, самым могущественным богом войны за всю историю. Однако в этом мире настоящий Хунхун-эр умер, не успев сбежать, и новым Хунхун-эром стал Хуа Чэн. Поэтому ни в этой, ни в прошлой жизни у Хунхун-эра не было никого. Должно быть, принц что-то заметил в его взгляде, потому что не стал развивать эту тему. — Хорошо, тогда… Я мог бы оставить тебя в одном из моих святилищ, но не в том. В конце концов, это святилище заброшено, и тебе там не место. Ты можешь пойти в восточное святилище; в конце концов, они принимают много детей и заботятся о них. Мальчик моргнул, испытывая облегчение, но всё ещё напрягаясь. Да, в святилище принимали детей и даже сирот, но они не брали беспризорников. Он знал это, потому что пытался, но ему отказали. — Ваше Высочество, я думаю, они меня не примут... — Ерунда, твой возраст не имеет значения, о тебе хорошо позаботятся, — Се Лянь отмахнулся от его опасений. — Священник очень добр ко мне, и они помогут тебе, — Хунхун-эр изо всех сил старался сохранять нейтральное выражение лица, но это было непросто. Он знал, что Се Лянь был наивен в свои юные годы, но это было уже слишком. Неужели его принц не понимал, что священник так относится к нему из-за его статуса? — Хорошо, ваше высочество. Спасибо вам за эту возможность, — Хунхун-эр решил подыграть и посмотреть, к чему это приведёт. В худшем случае он мог бы вернуться на улицы и ждать, пока не станет достаточно взрослым для службы в армии. Сияющее лицо его высочества стоило всех неудобств. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ У Хунхун-эра болели руки, колени были в синяках, но он был на удивление доволен. К его большому удивлению, в храме его приняли (вероятно, благодаря Его Высочеству), и даже если ему поручали работу, которую никто другой не хотел делать, для Хунхун-эра это было пустяком. Он получал три приличных (хотя и безвкусных) блюда в день, небольшую чистую комнату, новую одежду и возможность раз в месяц видеться с Его Высочеством. Конечно, люди смотрят на него свысока, но это из-за того, что он работает за еду, а не из-за его проклятого глаза или того, что он беспризорник. Прошло два месяца, и это были лучшие два месяца в его нынешней жизни. Он немного поправился после того, как стал ежедневно питаться. Его рёбра всё ещё были видны, но через несколько месяцев это пройдёт. Хунхун-эр был безмерно благодарен его высочеству и в знак признательности начал готовиться. Он знал, что грядет война, которая уничтожит Сяньлэ. Хунхун-эр не был настолько наивен, чтобы верить, что он может предотвратить войну или крах королевства, но это и не было его истинной целью. Его целью было защитить Се Ляня и сохранить ему жизнь. Для этого он убьёт Безликого ублюдка или увезёт его далеко, ОЧЕНЬ ДАЛЕКО от его высочества. В конце концов, падение его высочества — это всё, что нужно бедствию, чтобы заполучить преемника. Хорошая новость заключалась в том, что он знал многое о способностях бедствия и некоторых его планах. Плохая новость заключалась в том, что он ничего не знал о том, кто скрывается под маской призрачного бедствия, и об их истинной слабости — пепле. Хунхун-эр также знал, что белое бедствие было связано с нынешним небесным императором Цзюнь У. Однако Хунхун-эр не знал, насколько далеко заходила эта связь, ведь вся информация, которой он располагал, была получена от Хун Юньци и Се Ляня в романах. Он точно знал лишь то, что Цзюнь У был знаком с бестелесным, пока тот был жив, и что он несколько раз встречался с призраком после его смерти. "Надо было попытаться узнать больше…" Хунхун-эр ещё усерднее тёр пол, пытаясь подавить растущее в нём раздражение. Он точно знал, что будет дальше, но знание будущего бесполезно, если информация в основном касается главного героя, которого больше нет. Парень глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и вернулся к работе. Ему нужно было мыслить логически и не позволять эмоциям брать над собой верх, но, казалось, его психическое состояние постоянно менялось: он то становился взрослым, то превращался в ребёнка. Логически он понимал, что он взрослый, но это тело заставляло его поддаваться детским порывам чаще, чем ему хотелось бы. — Ты слышал? Говорят, Его Высочество взойдёт на престол со дня на день? — Серьёзно? Я знал, что принц — вундеркинд и в конце концов вознесётся на небеса, но так скоро? Хунхун-эр замер, услышав эту новость. Он слышал, как их шаги становятся всё ближе, и бросился обратно, чтобы вымыть полы. Однако он делал это без особого энтузиазма, ведь всё его внимание было приковано к интересному разговору. — Да! Я знаю, ладно? Его гоши объявил, что Его Высочество Се Лянь достиг пика в совершенствовании и скоро совершит прорыв. — Ого! Я знал, что Его Высочество — гений, но всё равно недооценил его способности. Хунхун-эр теперь почти не пытался убираться. Вместо этого он изо всех сил старался сдержать улыбку, но у него это плохо получалось. Он так гордился и радовался тому, что его высочество получает заслуженное восхищение. Он знал, что его высочество станет настоящим богом, каким он и был, и если мальчик что-то скажет по этому поводу, то так тому и быть. — Эй, малыш, почему ты стоишь посреди коридора? — Хунхун-эр моргнул и поднял глаза, встретившись взглядом с двумя мужчинами постарше, которые раздражённо смотрели на него сверху вниз. Он смутно узнал тех двоих, которые разговаривали раньше. — Я ... убираюсь, — его ответ заставил мужчину слева нахмуриться. — Убираешься? Ничто здесь не выглядит чистым. Вы так плохо работаете в святом храме Его Высочества? — друг мужчины хихикнул — Да ладно, Чжун Цзе, ты не можешь многого ожидать от человека более низкого положения. — Более низкого положения? Они впустили кого-то в храм Его Высочества? — мужчина, Цзюнь Цзе, нахмурился еще сильнее. Его спутник только пожал плечами. — Да, почему бы не убрать мусор с помощью мусора? Цзюнь Цзе кивнул, и его лицо начало расслабляться. — К тому же, его высочество привез его лично. — Лично? — мужчина посмотрел на Хунхун-эра по-новому, прищурившись, и на его лице отразилось узнавание. От этого взгляда у Хунхун-эра внутри всё сжалось от страха. — Это ведь ты... тот самый негодяй, который чуть не сорвал фестиваль? — мальчик замер, и мужчина ухмыльнулся, получив подтверждение. — Ты! Это ведь ты? Я почти не узнал тебя, потому что ты больше не был грязным, но, в конце концов, ты всего лишь прибрался снаружи. Внутри ты всё такой же грязный. — Подожди, ты уверен? — другой мужчина, казалось, был шокирован и посмотрел на Хунхун-эра по-новому. — Конечно Юй Сюань. В конце концов, мои родители говорили о том, что Его Высочество был вынужден иметь дело с ЭТИМ проклятым ребёнком и что Его Высочество оставил его здесь, чтобы больше не сталкиваться с ним — на лице Юй Сюаня отразилась смесь страха и беспокойства. — Погоди-ка? Проклятый? Значит, если мы будем стоять рядом с этим парнем, он нас проклянет? — Ты что, идиот? Мы совершенствуемся. Такой слабый ребёнок не мог даже мечтать о том, чтобы проклясть нас. Хунхун-эр старался не смотреть на двух так называемых «совершенствующихся», которые говорили с ним свысока, как будто его здесь не было. Он привык к тому, что на него смотрят свысока, проклинают и даже бьют. Однако ему было ненавистно, когда другие отбросы вроде него разговаривали с Хун эх ун-эром так, будто он был хуже их. Это было лицемерием. — Кем ты себя возомнил, чтобы так на меня смотреть? — Цзюнь Цзе был в ярости, и тогда Хунхун-эр понял, что дал волю своему отвращению. — Ха! Знаешь что? Как насчёт того, чтобы Его Высочеству не пришлось иметь дело с этим сопляком, когда он приедет в гости? Глаза Хунхун-эра расширились и сузились. Мужчина протянул руку, чтобы схватить Хунхун-эра, и, в отличие от слуг Ци Жуна, он СРАЖАЛСЯ как никогда раньше. Он был не так слаб, и этот мужчина, может, и был культиватором, но он был ужасным культиватором. Поэтому Хунхун-эру почти удалось выцарапать мужчине глаз, прежде чем Юй Сюань бросился на помощь. Пока Хунхун-эра тащили, тот сопротивлялся и кусал всё, до чего мог дотянуться, пока не стало похоже, что двое старших мужчин сражаются с ордой бешеных котов. Хунхцн-эр зашипел у него за спиной и ударился о стену, к которой его отбросило. Он поднял голову и увидел, что двое взрослых с ненавистью смотрят на него из дверного проёма. Хотя эффект был не таким сильным из-за всех этих синяков, царапин и ссадин на их коже. — Ты бешеный пес, оставайся здесь! Я не могу поверить, что его высочество просто не прикончил такую проклятую дворнягу, как ты! Поблагодари Его Высочество за его доброту. В противном случае, я положу конец твоему жалкому существованию! — крикнул Цзюнь Цзе, прежде чем захлопнуть дверь и запереть ее. Комната погрузилась в темноту, а мальчик лежал там, не двигаясь с того места, где приземлился. Зачем ему это? В конце концов, этот культиватор может быть никчёмным, но Хунхун-эр ещё хуже: он продолжает создавать всё больше проблем для Его Высочества. "Должно быть, я и правда проклят". Хунхун-эр всегда жил в трудных условиях и стремился стать лучше. Он поступил в колледж на стипендию и с нуля построил собственный бизнес, но умер, не дожив до 30 лет, и теперь мучает человека, на которого равнялся. Это тело, этот глаз, а может, и вся его душа были прокляты и не могли принести ничего, кроме страданий, тем, кому он желал счастья. Этот никчёмный культиватор сказал только одну правду: Хунхун-эр жив только благодаря бесконечной доброте Его Высочества, и, возможно, ему не следовало бы жить. Погодите, в комнате стало темнее. Хунхун-эр поднял голову и понял, что свет, который проникал из-под двери, исчез, и в комнате стало совсем темно. Кроме того, стало холоднее, настолько, что Хунхун-эр видел своё дыхание. Он огляделся единственным глазом и замер, что-то заметив. Его зрение постепенно адаптировалось к темноте, и в этой темноте он мог поклясться, что увидел чей-то силуэт. Он ещё раз огляделся по сторонам, а когда снова посмотрел назад, то застыл на месте и затаил дыхание. Теперь силуэт разделился на три части. Мальчик с трудом поднялся на ноги и попятился от тёмных фигур, но это было напрасно: глаза средней тени открылись, и он увидел две красные пустоты вместо глаз. — Ху..р..ц.. это... ч-ху..рц..ч-хи.. ? — Хунхун-эр вздрогнул от этого голоса. Слова призрака, казалось, были произнесены прямо в его разум, что ему не понравилось. "Зас.... Э-это с.. к ..п заставь ... это .. остановиться! Заставь это остановиться! ЗАСТАВЬ ЭТО ОСТАНОВИТЬСЯ!!! — голос стал громче, но к нему начали присоединяться другие голоса, образуя хор кричащих голосов, обращённых к мальчику. Тёмных фигур становилось всё больше, пока их не набралось десять, и каждая из них кричала на Хунхун-эра. — Стой!! — Мне больно!! — Почему, почему, почему, почему!? — Как ты мог!! — Больно! БОЛЬНО! БОЛЬНО!!! — Нет, нет, хватит… ПОЖАЛУЙСТА! — С-сделай так, чтобы это прошло!!! Хунхун-эр упал на колени, схватившись за голову, словно кто-то бил его молотком по голове. — Хватит… пожалуйста… слишком громко… пожалуйста, хватит! — умолял Хунхун-эр призраков, ведь это могли быть только они, чтобы они перестали кричать на него. Было слишком громко, слишком много шума, но призраки не обращали внимания на мольбы мальчика. Они начали окружать мальчика, продолжая кричать на него. Некоторые пытались дотронуться до Хунхун-эра, но их тела проходили сквозь него, оставляя ощущение онемения или холода. — Убийца!!! — Ты... убийца! — П-почему... я? — БОЛЬНО! — Пожалуйста… кто-нибудь… помогите… м-мне… — голос Хунхун-эра был не громче шёпота, такого тихого и слабого, что даже если бы в комнате было тихо, его бы никто не услышал. Мальчик, как всегда, не ждал, что кто-то ему поможет, так почему же он всё равно закричал? — ЭЙ! Отойди от него, — внезапно во всём мире воцарилась тишина, такая спокойная, такая умиротворяющая, но покой был нарушен громкими, ужасающими рыданиями, эхом разнёсшимися по комнате. — Эй… ну же, всё в порядке… шшш... всё хорошо, — Хунхун-эр с ужасом понял, что эти жалкие звуки издаёт он сам. Ему было стыдно, но в то же время он испытал облегчение от того, что кто-то вообще пришёл. Его хрупкое тело дрожало в объятиях незнакомца, и он никогда ещё не чувствовал себя таким маленьким, как сейчас. — Прости, Хунхун-эр. Тебе не стоило с этим сталкиваться. Прости. Мальчик напрягся, не понимая, кто мог знать его настолько хорошо, чтобы так… ласково произносить его имя? Любопытство в конце концов взяло верх, и мальчик медленно поднял глаза, но тут же ахнул. Тёплые золотистые глаза Его Высочества смотрели на него с грустью и сожалением. — В-ваше в-в-высочество..? Зачем вы з-з-здесь?" — Я почувствовал огромное количество враждебной духовной энергии и пришёл, чтобы найти — ну, тебя. — О. Извините.... Это всё из-за моего проклятого глаза, — Хунхун-эр опустил голову, теперь уже жалея, что призрак не убил его. Се Лянь покачал головой. — Что? Проклятый глаз? О чём ты говоришь? Может быть, дело было в его детском теле, а может быть, Хунхун-эр наконец-то достиг предела своих возможностей после всего, что ему пришлось пережить, и окончательно сошёл с ума. Иначе почему бы Хунхун-эру кричать на его высочество? — Ты что, дурак? Этот дурацкий глаз! — Хунхун-эр убрал руки, показав свой глаз с красной радужкой. — Этот проклятый глаз, с которым я родился, говорит о том, что я проклят! Он-он-ОН ГОВОРИТ О ТОМ, ЧТО Я НЕ ЗАСЛУЖИВАЮ ЖИЗНИ! Се Лянь отпрянул, удивлённо моргая, но Хунхун-эр был в ударе. — Я ЗНАЮ! Я знаю… Я не должен был выжить… У меня нет цели, мне не для чего жить, и… мне не следовало… быть… здесь, — прошептал Хунхун-эр, внезапно почувствовав такую усталость… от всего. Его первая жизнь была такой жалкой, несмотря на то, что он пытался чего-то добиться, но у Хуа Чэна не было ни друзей, ни семьи, ни возлюбленной. У него была только книга, за которую он цеплялся, и, оглядываясь назад, он видел, каким нестабильным и жалким он был на самом деле, зациклившись на ней. Затем, когда ему волшебным образом выпал второй шанс, ничего не изменилось. У него по-прежнему не было ни друзей, ни семьи, но теперь, несмотря на то, что они с Его Высочеством жили в одном мире, ничего не изменилось. Хунхун-эр-эр не мог повлиять на свою судьбу, система выбрала его в качестве замены просто потому, что истинный «главный герой» ушёл из жизни. — Я… ничто, — это всё, кем была или когда-либо будет Хунхун-эр. … … — Я не верю, что это правда, — тёплая, твёрдая и нежная рука легла на голову Хунхун-эра. — Я знаю, что ты не проклят, а если и проклят, то не из-за своего глаза. Рука опустилась, и к ней присоединилась вторая, обхватив лицо мальчика гладкими, но мозолистыми ладонями. Мальчика мягко заставили поднять голову и посмотреть в глаза Се Ляню. — Сейчас я смотрю тебе в глаза и вижу только красивый красный глаз. Если уж на то пошло, они похожи на глазки милого котёнка или лисёнка! Так что любой, кто скажет что-то другое, ошибается, — сказала Се Лянь с убеждённым видом. "Он... не... лжёт", — Хунхун-эр смотрел прямо в глаза Се Ляню, чтобы понять, лжёт ли принц, чтобы защитить его, но тот не лгал. — И если ты действительно считаешь, что у тебя нет цели, что тебе не для чего жить, тогда... сделай меня своей целью! Верь в меня и живи ради меня! — Хуа Чэн и Хунхун-эр, оба почувствовали то, чего не испытывали уже очень давно... надежду. Се Лянь широко улыбнулся. — Ты можешь это сделать? Для меня? — Да, Ваше Высочество, — почтительно прошептал Хунхун-эр вслух, но про себя дал обещание. — Для тебя даже смерть будет величайшей честью в моей жизни.