Падение Икара

Тихая, меланхоличная джазовая пластинка из колонок за барной стойкой была едва слышна за ропотом других посетителей. Кей и Рен сидели в углу у стойки, между ними стояли два полупустых бокала пива. — Столько лет коту под хвост, — произнёс Кей, вращая стакан. Он только что закончил пересказывать брату ту же самую историю, что и Саэ прошлой ночью. — Иногда мне кажется, что в Инабе, гоняя ночами мяч по футбольному полю, я был гораздо ближе к звёздам, чем сейчас. — Слушай, попробуй написать им, — осторожно предложил Рен. — Я имею в виду JAXA. — Я писал, — коротко отрезал Кей, сделав большой глоток. — Ответили, что ищут молодых героев с чистым досье, а не побитых жизнью ветеранов, замешанных во внешнеполитических скандалах. Так что с моей мечтой официально покончено, Рен. Не видать мне звёзд, — он поставил бокал с глухим стуком. — Ладно, хватит про меня. Давай поговорим о тебе. — Обо мне? — Когда ты, наконец, сделаешь предложение Макото? Рен замер, стакан в его руке слегка дрогнул. — Кей… я… собирался это сделать, если честно. Просто ждал, когда ты вернёшься из Штатов. Хотел, чтобы ты присутствовал на свадьбе. — Идиот, — Кей потрепал его по волосам. — Делай ей предложение, и не затягивай больше. Если проблема в деньгах, мы с родителями поможем. — Нет, — твёрдо отрезал Рен. — Они и так влезли в долги из-за меня. Ты вообще в курсе, сколько они отвалили за того адвоката, который защищал меня после тех обвинений Шидо? — В курсе, — ответил Кей. — И они устроили меня в Сюдзин, — продолжал Рен, не слушая. — Я уверен, они дали взятку директору Кабоякаве, иначе как меня, с моей репутацией, вообще туда взяли? — Рен, — голос Кея стал мягче, но твёрже. — Ты пахал на девяти работах, чтобы компенсировать родителям их траты, хотя они этого и не просили. Но это было давно. Твой долг уплачен. А насчёт свадьбы — мы, конечно же, поможем. Это даже не обсуждается. Рен опустил взгляд на свой бокал, а потом кивнул, не в силах вымолвить слова. — Спасибо, Кей. Люблю тебя. В этот момент к стойке подсел ещё один человек. — Меня заманили обещанием бесплатной еды! — объявил Юсуке. — Хотя, цена за это может оказаться выше, чем предполагалось. — Расслабься, — хрипло рассмеялся Рен. — Кей всё оплачивает. У него, оказывается, дофига денег. — Но при одном условии, — Кей поднял указательный палец вверх. — Ты пьёшь вместе с нами. — Юсуке! — воскликнул художник сам себе. — Ты снова был ослеплён собственной наивностью! Но его внутреннюю борьбу быстро разрешила официантка, поставив перед ним большую тарелку. На ней, на идеальной кровати из тёмного соуса, лежала румяная, запечённая в медовой глазури перепёлка, украшенная хрустящими листиками шалфея и яркими каплями гранатового геля. Аромат был сокрушительным — дымный, сладковатый, с горьковатой ноткой трав. Юсуке замер, его глаза расширились. — Но знаете… эта жертва, пожалуй, стоит того! — провозгласил он, и в его голосе зазвучал почти религиозный трепет. — Моё естество терзает мучительная пустота, и лишь изысканное блюдо способно утолить эти страдания. — Другое дело, — Кей поднял кружку. — Впрочем, мы всё равно здесь ненадолго, да, Рен? — Конечно, ещё по паре стаканов, и по домам, — Рен стукнулся стаканами с парнями. — Cheers! И понеслось. Неизвестное количество пива спустя бар стал казаться гораздо уютнее, а мир — куда проще. Юсуке уткнулся лбом в стойку, его аристократическая скованность растаяла в алкогольном тумане. — Кей-сан! — вдруг воскликнул он, подняв палец к небу. — Вы должны помочь мне. Помогите развеять эти неподобающие, ядовитые слухи о вас и Саэ-сан, которые с упорством распускает Футаба. Кей, облокотившись на стойку, с трудом сфокусировал на нём взгляд. — Ну, как тебе сказать, Юсуке… — он сделал паузу для драматизма. — Мы с Саэ… вроде как встречаемся. — Что?! — Рен вздрогнул так, что едва не уронил свой стакан. — После недели знакомства?! Только не говори, что вы уже… — После первого же свидания, — невозмутимо ответил Кей. — Охренеть, чувак… — Ума не приложу, — воскликнул Юсуке, его восприимчивая натура была потрясена. — Разве может любовь родиться в такой спешке? — Юсуке, но ведь любая картина, — философски заметил Кей, — начинается с эскиза. С наброска. Вот мы и решили… ну… дорисовывать по ходу дела. — Понятно… — протянул Юсуке. — Двое сломленных, использованных и выброшенных обществом героев, нашедших друг друга в безумном круговороте жизни. Чем-то это напоминает Фантомных Воров, если задуматься. — Я поверить не могу, — простонал Рен, утыкаясь лицом в ладони. — Чувак, мы с Макото полгода встречались, прежде чем переспали на чердаке в ЛеБлане. А потом ещё пару лет скрывали ото всех сам факт наших отношений. — Я, пожалуй, промолчу о том, как именно мы узнали о том, что вы встречаетесь, — махнул рукой Юсуке, словно отгоняя от себя болезненные воспоминания. — Что я могу сказать? — Кей пожал плечами. — Обе стратегии имеют право на жизнь. Ну что, выпьем? — Да! — оживился Юсуке. — Выпьем за сынов семьи Амамия, которых с необъяснимой силой влечёт к дочерям семьи Ниидзима! — Звучит невероятно крипово, — фыркнул Рен. — Но… cheers! — А если я, допустим, женюсь на Макото… — задумчиво произнёс Рен, допив своё пиво. — То Саэ станет… эмм… — Кей нахмурился, пытаясь заставить работать пьяные мозги. — Сестрой жены моего брата. Как это называется? — Свояченица, — без тени сомнения ответил Рен. Кей замер, его глаза округлились. — То есть я… получается, буду спать со своей свояченицей?! — История, достойная поэмы, — с почтением произнёс Юсуке. — Что ж! — Рен поднял маленькую стопку с прозрачной жидкостью. — Хороший повод, чтобы выпить за семейные ценности! Он подняли стопки, чокнулись и залпом выпили их содержимое. — Это что вообще такое?! — искренне недоумевая, спросил Юсуке, когда ощутил горькое и обжигающее послевкусие крепкого алкоголя. — В этом сете… — Кей потянулся к бумажному меню. — Сейчас посмотрю… Кажется, тут была стопка водки, стопка шоколадного ликёра… Чёрт, я уронил… Искать потерянное меню никто не стал. Они просто пили дальше, и время очень скоро потеряло всякий смысл. Именно тогда, в самый разгар этого алкогольного безумия, Кея осенило. Он медленно поднял на Юсуке тяжёлый, мутный, но внезапно пронзительный взгляд. — Эй, Юсуке… — его голос прозвучал хриплым шёпотом. — У тебя же… остались рисунки? — Какие рисунки, Кей-сан? — вежливо переспросил Юсуке, с трудом фокусируясь. — Ну, эти… — Кей сделал широкий, размашистый жест, едва не смахнув со стойки несколько бокалов. — Из Метавселенной. Ты же всё зарисовывал. Дворец Саэ… тот, что в виде казино. Ты же… ты же её Тень рисовал? В этот момент пьяный Рен насторожился, почуяв неладное. — О… — прошептал Юсуке, и в его глазах вспыхнул тот самый дикий, одержимый огонь. — Да… Да! Это была одна из самых волнующих и противоречивых моделей! Изгибы её фигуры, искажённые жаждой абсолютного контроля… блеск, маскирующий экзистенциальную пустоту… Я запечатлел несколько набросков. Порыв был… слишком мощен, чтобы ему сопротивляться. — Покажи, — потребовал Кей, наклоняясь через стойку так близко, что их лбы почти соприкоснулись. — Пожалуйста. Мне нужно… увидеть. — Брат, звучишь, как извращенец, — попытался вмешаться Рен, но его голос утонул в общем гуле бара. — Конечно… почему бы и нет… — почти беззвучно пробормотал Юсуке, и его рука сама потянулась к планшету в сумке. Алкоголь и профессиональная гордость одержали верх над здравым смыслом. Он открыл свою папку с картинами. Среди перелистанных этюдов вскоре появился нужный рисунок — угловатые, нервные линии, складывающиеся в фигуру Теневой Саэ. Облегающий, откровенный наряд, шляпа, высокие каблуки — воплощение холодного, расчётливого превосходства. Это была она, но искажённая, гипертрофированная. Сама суть её самых непримиримых черт. Кей уставился на рисунок, не моргая. Всё его пьяное веселье мгновенно испарилось, лицо стало каменным и серьёзным. Он смотрел не с похотью, а с каким-то странным, почти благоговейным трепетом. — Чёрт… — выдохнул он сдавленно. — Она… С этими словами он пошатнулся, его колени подкосились, и он с негромким, но внушительным грохотом упал со стула на пол. Рен и Юсуке, ошеломлённые, несколько секунд молча смотрели на его распластавшееся тело. — Всё в порядке! — донеслось снизу. — Зато я нашёл меню. Они пили ещё и ещё, уже давно перестав считать количество выпитого и часы, проведённые в этом баре. — Кей-сан, — укоризненно произнёс Юсуке, указывая на бокал пива, — как ты можешь быть так слеп? Вглядись! Игра пузырьков в этом янтарном растворе — это микрокосмос, танец жизни и смерти! Их безудержный подъём и неизбежное исчезновение на поверхности… это же чистейшая метафора человеческих устремлений! Неужели твоя душа не трепещет перед этим зрелищем? От Кея донёсся приглушённый голос: — Да… ты прав, Юсуке… Это действительно… завораживает… И после этого его сознание окончательно отказалось от идеи фиксировать новые воспоминания.

***

Сознание вернулось к Кею медленно и неохотно. Первым пришло ощущение — жёсткий матрас на полу, тусклый свет плафона на потолке и всепроникающая, знакомая тяжесть в каждой клетке тела. Он открыл глаза и обнаружил себя за решётками — в комнате «охраны» в полицейском участке. На таких же матрасах напротив, скорчившись, постанывали Юсуке и Рен. Он сел, потирая виски. Чувство было, словно на них отбивали чечётку. — Кей? Кей, ты жив? — Замолчи, Рен, — с огромным трудом простонал он. — Голова раскалывается. Простите, парни. Я просто хотел напиться и отвлечься от всего. Рен просто промычал что-то неразборчивое, уткнувшись лицом в холодную стену. Юсуке же, даже в этой обстановке, сохранял подобие достоинства. — Всё в порядке, Кей-сан, — произнёс он, и его голос звучал удивительно связно. — Стремление к забвению — это одна из форм бегства от уродства реальности. Стыдится тут нечего. — Если ты так говоришь… — Кей с трудом поднялся, чувствуя, как комната плывёт. — У меня одного такое ощущение, будто мы были не только в баре? — О! — глаза Юсуке вспыхнули, и он полез в карман. — Вы абсолютно правы. После бара мы пошли в караоке, где вы, Кей-сан, исполнили проникновенную балладу «Bakamitai»*. Ваша интерпретация была… исполнена такой беспредельной тоски, что тронула до слёз даже суровых охранников, с которыми вы вскоре после этого затеяли драку. Кей уставился на него в полном неверии. — Неправда. Этого не могло быть. — Увы, но факты — вещь упрямая, — произнёс Юсуке, доставая телефон. — Я запечатлел этот момент. На экране, подёргиваясь от дрожащей руки оператора, Кей, красный как рак, держал микрофон и выводил хриплым, но удивительно попадающим в ноты голосом: «Baka mitai… kodomo na no ne… Yume o… otte kizutsuite» Он пел с такой обречённой искренностью, что даже сейчас, глядя на запись, ему стало не по себе. — Дай сюда, — рявкнул Кей, выхватывая телефон. Его пальцы, неуклюжие от похмелья, с трудом нашли кнопку удаления. В этот момент из другого конца камеры раздалось надрывное: «DAME DA NE… DAME YO… DAME NA NO YO… ANTA GA… SUKI DE… SUKI SUGITE…» — Я на рингтон поставил, — пробормотал Рен, глядя на брата. — Надеюсь, ты не против? Кей просто закрыл глаза, не в силах совладать с мыслью о том, что он вообще ничего из этого не помнил. Впрочем, поделом ему. В следующий раз не будет понижать градус, смешивая пиво с водкой. Хотя кого он обманывал? Конечно же будет. Спасение пришло через пару часов в лице Макото. Она стояла в приёмной полицейского участка, скрестив руки на груди, и её взгляд, холодный, как сталь её мотоцикла, заставил даже похмельных страждущих в соседних камерах поёжиться. Офицер за столом что-то подписал и кивнул в сторону камер. — Выходите, — коротко бросила она, когда решётка открылась. — И ведите себя потише. Мне ещё работать здесь. Они вышли на улицу, и утренний свет ударил по глазам, как выстрел из огнемёта. Юсуке застонал. — Вы отлично спели «Bakamitai», Кей-сан, — неожиданно сказала Макото, ведя их к стоянке. В её голосе прозвучала едва уловимая нота одобрения. — Любимая песня из моей любимой игры. Я даже сама чуть к вам не поехала, когда услышала, как вы её поёте. — Только не говори, что Рен выложил это в ваш общий чат… — Хорошо, не скажу, — Макото показала ему большой палец. — Но вам, придурки, повезло, что вы никого не покалечили и не устроили погром, — продолжила она уже строже. — Уверен, что они сами начали, — буркнул Рен, щурясь на солнце. — Ага, как бы не так, — фыркнула Макото. — Ладно, я всё равно не помню, — честно признался Рен, чувствуя, как земля под ногами снова закачалась. Макото подвела Кея к знакомой машине, за рулём которого сидела Саэ. Она смотрела прямо перед собой, прожигая лобовое стекло леденящим душу взглядом. — Садись. Сестра сама решит твою участь. А вы, — она повернулась к Рену и Юсуке, — со мной. Рен покорно поплёлся к тойоте Макото, бросая на брата последний сочувственный взгляд.

***

Похмелье колотилось в висках Кея тяжёлым, глухим молотом. — Как ты себя чувствуешь? — наконец спросила Саэ. Её голос был обманчиво спокойным, без упрёка, но и без особой теплоты. Кей, глядя в окно на мелькающие городские пейзажи, горько усмехнулся. — Примерно так же, как и выгляжу. В зеркале заднего вида он заметил, как уголок её губ дрогнул на миллиметр, то ли от злости, то ли от волнения за него. — Я встречался со старыми знакомыми из Инабы, — продолжил он, не в силах больше держать это в себе. — Частными детективами Широгане и Наруками. Они кое-что нарыли об Исиде. Кей наклонился, взял свою потрёпанную сумку, стоявшую на полу, и положил её между собой и Саэ. — Это компромат на него, — объяснил он. — Финансовые потоки, свидетельства давления, связи. Всё, чтобы размазать его по первой полосе каждой газеты. Саэ бросила короткий взгляд на сумку, затем вернула глаза на дорогу. — И ты, конечно, не счёл нужным обсудить это со мной до того, как заказать частное расследование и встретиться с этими людьми в баре, доведя себя до состояния, требующего проведение ночи в полицейском участке? — Я хотел сделать всё быстро, — виновато ответил Кей. — И не отвлекать тебя от работы. — Вообще-то я могла бы помочь, — вздохнула она. — Да, ты нашёл информацию, но без вразумительного плана — это просто бумага, тебе это любой юрист скажет. Могу я хотя бы взглянуть на то, что тебе выдали эти «детективы»? — Конечно. Саэ одной рукой нащупала молнию на сумке, расстегнула её и, не глядя, запустила руку внутрь. Её пальцы сразу же нашли то, что Кей не успел спрятать получше. Это был лист бумаги, аккуратно свёрнутый в трубку. Саэ развернула его на руле, бросив на него быстрый взгляд, пока светофор горел красным. На бумаге был рисунок. Это был экспрессивный, почти яростный набросок, сделанный углём или мягким карандашом. На нём была она. Точнее, это была её Тень из Дворца. Фигура в вызывающе откровенном наряде, с высокомерными, холодными глазами, выглядывающими из-под полей шляпы. Красный свет сменился зелёным. Саэ резко сунула рисунок обратно в сумку, как будто обожглась. Она тронулась с места, сцепив пальцы на руле. Кей долго молчал, глядя на неё. — Не вернёшь мне сумку? — Возражаю! — яростно тыкнула она пальцем в него. — Пока пускай побудет у меня. — Ладно, — хрипло ответил он. Саэ качнула головой, словно отгоняя назойливую мысль. — Вернёмся к нашей теме, — наконец произнесла она, возвращаясь к главному. Её адвокатский режим был снова включён, хотя голос звучал чуть приглушённо. — Допустим, факты у тебя есть. Ты понимаешь, с кем собираешься бороться? Исида сейчас — не просто какой-то вшивый политик. Он — удобный инструмент для тех, кто хочет резко изменить оборонную политику. Его прикроют. — Они не посмеют, если я донесу компромат до общественности, — упрямо настаивал Кей. — Посмеют, — холодно возразила Саэ. — Ты думаешь, его карьера строилась на чистоте патриотических помыслов? За ним стоят люди. Целая система, которая перемолола многих, включая нас с тобой. И сейчас она на его стороне. Мы не Фантомные Воры, Кей. Да даже сами Фантомные Воры уже не Фантомные Воры. Мы не можем волшебным образом изменить чьё-то сердце. Такова суровая реальность. — Значит, что? Просто смириться? — в его голосе зазвенела сталь. — Позволить этому человеку, который сломал мне жизнь, вести за собой целую страну? — Во-первых, выборы в парламент будут только через несколько лет. А во-вторых, я боюсь, что тобой движет не справедливость. А месть. И это ослепляет тебя. Заставляет недооценивать риски. Риски не только для тебя. Для Рена. Для Макото. Для всех. Кей сжал кулаки. Она была права. И от этого было ещё горче. — Даже если это месть… — прошептал он. — Разве она не заслужена? К тому же, он угрожал мне там, на аэродроме, ты сама всё прекрасно слышала. — Возможно, — согласилась Саэ. — Но хороший юрист никогда не ведёт дело, исходя из личных чувств. Он оценивает шансы. А шансы, что ты одним ударом уничтожишь такого опасного человека, ничтожны. Зато есть риски, что он и его люди в ответ ударят по всем, кто тебе дорог. Она снова свернула к обочине и остановилась. Повернулась к нему. В её глазах не было страха. Была трезвая, тяжёлая решимость. — Как твой адвокат, и как человек, который… о тебе беспокоится, я обязана тебя предупредить: это самоубийственная затея. Кей смотрел на неё — на её серьёзное, прекрасное лицо. В груди бушевала буря — ярость, обида, желание сжечь всё дотла. Но трезвый расчёт Саэ и её страх за него заметно отрезвили его порывы. Он медленно выдохнул. — Ты права… — начал он с трудом. — Если и делать это, всё должно быть продумано до мелочей. Саэ прищурилась, изучая его. — У тебя есть план? — Есть идея, — честно признался Кей. — Но… я начинаю понимать, что мне нужна помощь, чтобы довести её до идеала. И я… я не хочу ставить под удар тебя. Или кого-то ещё. Саэ молчала несколько долгих секунд. Потом её плечи слегка опустились, с них словно свалилась часть непомерной тяжести. — Это первая разумная вещь, который я от тебя слышу за сегодня, — сказала она, и в уголке её губ дрогнула та самая, редкая, почти невидимая улыбка. — Первым делом, — сказала она уже деловым тоном, — мы едем ко мне. Ты принимаешь душ, выпиваешь литр воды и две таблетки от головы. Потом мы заказываем самую жирную пиццу в Токио и смотрим «Лучше звоните Солу» залпом. И только затем мы смотрим, что же такого интересного нашли твои детективы. Кей откинулся на сиденье, закрыв глаза. Похмелье и гнев никуда не делись. Но впервые за долгое время к этому миксу добавилось что-то новое: ощущение, что он больше не падает с небес на землю в одиночку. Что есть кто-то, кто попытается его поймать. Или, по крайней мере, приземлить с наименьшими потерями. — Спасибо, Саэ, — тихо сказал он. — Не благодари пока, — буркнула она. — Тебе ещё предстоит объяснить мне, почему ты решил, что драться с охранниками в караоке под «Bakamitai» — это хорошая идея. В этот момент из кармана Кея раздался мягкий, но настойчивый звук уведомления. Яркий экран вспыхнул, и Саэ, следя за дорогой, боковым зрением уловила мелькнувшую на экране иконку мессенджера и — что заставило её пальцы чуть сильнее сжаться на руле — аватарку. Нечёткую, но явно женскую. Улыбающееся, миловидное лицо блондинки. Давно отточенный профессиональный скепсис шептал Саэ, что уведомления от незнакомых женщин с утра пораньше, когда её парень пьян и измотан, редко сулят что-то хорошее. Особенно если этот парень — Кейсуке Амамия, чьё прошлое, как она уже поняла, было отнюдь не простым. Кей, щурясь от яркого света экрана, прочёл уведомление. Его брови удивлённо поползли вверх, а на лице появилось выражение скорее насмешливого недоумения, чем тревоги. — Интересно, — пробормотал он. — Что? — спросила Саэ, стараясь, чтобы голос прозвучал нейтрально. — Ничего серьёзного. Просто… очередной призрак из прошлого. — Он протянул ей телефон, чтобы она могла прочитать сообщение сама. От: Ай Эбихара Кей-кун, здравствуй. Это Ай, мы учились вместе в Ясогами. Прости, что беспокою так внезапно. Хотела извиниться. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, какой жестокой и высокомерной дурой я была в школе, когда отвергла тебя тогда. Это было несправедливо и глупо. Если у тебя будет время и желание, может, встретимся где-нибудь за кофе? Просто пообщаться было бы приятно. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Саэ пробежала глазами по тексту, внимательно его изучая. — Ай Эбихара? — переспросила она, возвращая телефон. — Менеджер нашей футбольной команды. Самая популярная, самая меркантильная девушка в школе, — объяснил Кей. — Которая встретила мое признание не просто отказом, а презрительным монологом, из которого складывалось впечатление, будто я не человек, а что-то липкое и неприятное, что осмелилось коснуться её мира. — Его голос звучал ровно, без эмоций, но в этой ровности чувствовалась старая, холодная заноза. — Я для неё был пустым местом. Статистом в её школьной истории. — И что будешь делать? — спросила Саэ. — Да ничего, — фыркнул Кей, выключая экран и засовывая телефон обратно в карман. — Даже отвечать не хочется. У меня в жизни и так хватает токсичных людей из прошлого, чтобы добровольно добавлять ещё одну. Саэ кивнула, но её ум продолжал работать. Она бросила на него быстрый, изучающий взгляд, и её губы тронула едва заметная, понимающая ухмылка. — Так вот какие девушки тебе нравились в юности… Высокомерные и жестокие. Всё встаёт на свои места. — Это так забавно, понимаешь? — Кей пропустил её колкость мимо ушей. — Когда я был обычным школьником, она на меня никакого внимания не обращала, смотрела на меня, как на какую-то безликую декорацию. А теперь, когда я вернулся со скандалом на всю страну, вдруг вспомнила и извиняется. — Он вздохнул, глядя в потолок машины. — Может, поэтому я и согласился полететь в США? Подсознательно… хотел доказать таким, как она, что я чего-то стою. Что я не просто какой-то третьестепенный персонаж в тупой компьютерной игре. — Да уж. Вот куда может завести мужчину его… хмм… — Саэ прокашлялась, подбирая слово, — …желание покрасоваться перед девушкой. Кей прищурился, улавливая её интонацию. — Готов поспорить, сначала ты хотела сказать не это. — Может быть, — сухо хмыкнула она. — Но некоторые слова лучше оставить при себе, особенно когда твой парень только что вышел из полицейского участка и размышляет о своих подростковых травмах. Кей не стал спорить. Он просто снова закрыл глаза, но на этот раз на его губах играла лёгкая, виноватая улыбка.