Культивирование личности до Бога. Том 1-2.

«В тишине идеальной задумчивости, достигаемой посредством медитативных практик или сознательного ухода от сенсорной перегрузки, проявляется ясность мышления, позволяющая увидеть истинный облик своей души. Это состояние подобно «умственной тишине», описанной в восточных философских традициях, и способствует самопознанию и духовному росту.»

***

Когда эхо последнего занятия затихло, словно диссонирующий аккорд в симфонии дня, Цзиньхуа поймала игривый взгляд Хисына. Незаметное подмигивание стало сигналом к незамедлительному действию. Они устремились вверх по лестнице, словно пилотируемые ракеты, бросая вызов не только гравитации, но и академической рутине. Тишина, окутавшая университетские коридоры в этот час, лишь усиливала остроту их приключения. Лестничные пролеты, с их монотонным ритмом ступеней, превратились в импровизированную полосу препятствий. Особенно тяжко пришлось Хисыну, чья дыхательная система, казалось, вот-вот перейдет в режим критической гипоксии! Цзиньхуа же, напротив, воспринимала забег как лёгкую разминку перед «днём ног» в фитнес-зале. И вот он, вожделенный третий этаж! Поворот, и в конце коридора — дверь, словно портал в Нарнию, с гордой надписью: «Клуб радио-вещания». — Фух! Эти лестницы — мой личный криптонит! — пропыхтел Хисын, распахнув дверь с театральным жестом, — Добро пожаловать в нашу скромную… обитель! Цзиньхуа лишь скептически вскинула бровь, безмолвно намекая: «Ну уж нет, интриган! Сначала пойдёшь ты». Розоволосый юноша, имитируя процесс когнитивного анализа, комично скосил взгляд на девушку, затем погрузился в имитацию глубокой интеллектуальной деятельности, искоса изучая детали её внешнего вида, а именно — браслет. Выражение его лица отражало мнимую умственную борьбу, наподобие той, что испытывает нейросеть при решении NP-полной задачи. «Так… Дайте-ка подумать… Мужская одежда, розовый браслет, уступает дорогу… О! Эврика! Да она у нас, похоже… как там, эти китайцы говорят?.. Сестрица золотой орхидеи!» — …Ладно, уговорила, — в конце концов капитулировал Хисын, — иду первым! Так, после этих томительных секунд, они и оказались в святая святых свободы слова, в месте, где рождаются звуки, льются идеи и творится магия эфира. Цзиньхуа, проведя первичный визуальный осмотр помещения, отметила присутствие ещё двух субъектов студентов и сфокусировала внимание на их взаимодействии. «Итак… Проведем анализ… Информационное поле клуба радиовещания… Запрос на оказание услуги для Хисына… Я как идеальный кандидат… Вероятно, речь идет о рекрутинге в клуб! Однако… Какова роль Габриэля в данном контексте?» — Процесс мысленного моделирования ситуации был запущен, как само собой разумеющееся! В это время двое молодых, прекрасных юношей сидели перед аппаратным комплексом, оснащенным многочисленными органами управления. Один из них, идентифицированный как «Джейк Тёрнер» согласно информации на бейдже, с лёгкой ухмылкой произнёс: — …Горе-айдол боится лестниц? В таком случае, перспективы карьерного роста представляются сомнительными. — Это не имеет никакого отношения к профессиональной деятельности! — парировал юноша с пепельно-серыми волосами, корни которых предательски выдавали природный чёрный цвет. Не отрывая глаз от мерцающего экрана, он кивал с видом эксперта, словно перед ним не программа для радио, а формула вечной молодости. На его бейдже красовалось имя «Шин Сону». — Как это не связано?! — воскликнул Джейк, вращая своими карими глазами и уплетая рамен за обе щеки. С набитым ртом он пробурчал: — Это же тозе швоего рода *глоть* тренировка! Для будущих звёзд, так сказать! — Ага, в гробу я видал такие тренировки! — фыркнул Хисын, явно уставший от этих подколок. — Лучше смотрите, кого я привёл! — И в этот момент, словно по команде, все взгляды примагнитились к девушке, которая одним своим видом могла затмить всю эту сверкающую аппаратуру. — Омо! Вот это стайл! Где ты откопала этот эксклюзив? — выпалил Джейк, пожирая взглядом её дерзкий прикид: белоснежная рубашка oversize, из-под которой кокетливо выглядывала чёрная майка, широченные шаровары цвета ночи и, как вишенка на торте, брутальные белые берцы. Наряд, словно кулак, выбивающий двери из серой киберпанковской реальности! К этому моменту, когда её взгляд, подобно молнии, пронзил обстановку, выжигая напрочь любые следы угрозы, на губах Лин Цзиньхуа расцвела едва уловимая, выверенная до микрона улыбка. «Окей, немного бонусных очков никогда не помешает. Какую личину натянуть на этот раз? Ах, ну, разумеется…» — словно электрошок, эта мысль пронзила её мозг, и с тенью насмешки, адресованной исключительно внутреннему зрителю, она выдала: — Хаюшки! — прозвучало так приторно-сладко, будто в уши залили кленовый сироп, а акцент «блондинки в законе» был настолько гиперболизирован, что вот-вот рухнул бы в фарс. Но исполнение! Боже, это была ювелирная работа! Слегка опустив ресницы и нарочито небрежно взъерошив свои короткие, пшеничные пряди, она изобразила смущение тщательно откалиброванное для достижения максимального эффекта. Изумрудные глаза, сохраняя при этом свою характерную отстранённость, отчаянно пытались сымитировать неподдельную радость, когда она якобы «случайно» заметила парные зелёные серьги в ушах парней: — Меня зовут Лин Цзиньхуа… — Бросив мимолетный взгляд в зеркало у двери, она картинно вздохнула, словно её внешний вид был явлением вселенского масштаба. — Ах, это?.. Это всё мой дядюшка Шэнь, дизайнер-фрилансер, помешанный на моде из бабушкиного сундука. Вот и приходится выгуливать его винтажные «шедевры»… «Ах, будь моя воля, я бы зажгла этот мир искрометным дефиле в нарядах, способных вызвать у зрителей не просто когнитивный диссонанс, а настоящее ментальное землетрясение, как у какой-нибудь королевы бурлеска!» — промелькнула дерзкая мысль, за которой тут же нахлынула волна самоиронии: «И вообще… Приходится? Неужели не смогла сгенерировать более убедительный сценарий? О, моя альтер-эго, ты удручающе банальна!». Занятно, но никто и бровью не повел, в том смысле, что никто из них не почувствовал её фальши. Что, впрочем, неудивительно для девушки, отмеченной не просто стандартными рекомендациями на три факультета (обычная университетская квота), а удостоенной чести получить предложения сразу на ШЕСТЬ, включая, между прочим, и отделение театрального искусства! Шесть! Да она ходячая энциклопедия, живое доказательство, что мозг может работать в режиме многозадачности, как рояль в руках виртуоза! Но апофеозом фарса стало то, что, ковыряясь в интерфейсе своего браслета (явно модифицированного кем-то, кто плевать хотел на протоколы безопасности), она обнаружила возможность учиться ПАРАЛЛЕЛЬНО на всех шести факультетах! Абсурд ситуации зашкаливал, гранича с сюрреализмом: похоже, кто-то отчаянно пытался отвлечь её аналитический ум и проницательный взгляд от реальных проблем, окутывая её разум туманом иллюзий и манипулируя её восприятием! Вопрос лишь в том… Понимает ли это сама Цзиньхуа? В свою очередь, юноша, секунду назад яростно уплетавший рамен, вдруг оторвался от тарелки, будто его током шибануло! И, представьте себе, вместо салфетки он, как вихрь, принялся вытирать руки о невинную, светло-зеленую кофту Сону, заработав в ответ лишь ядовитый смешок! Затем, словно кинозвезда на красной дорожке, он триумфально шагнул к Цзиньхуа, ослепляя всех голливудской улыбкой в тридцать два карата! И тут Цзиньхуа заметила ЭТО: ярко-красный лак, дерзко красовавшийся на указательном и среднем пальцах. — А меня зовут Джейк! И я реально тащусь от моды двухтысячных! — выпалил он, искорки плясали в его карих глазах, как на дискотеке. — Кстати, я тут типа главный, хе-хе! Браслеты взвыли от восторга, отсыпав ему тысячу очков, словно из рога изобилия. Второй серогривый тип, с глазами чёрными, как смоль, наконец-то отлип от экрана и, подкравшись к Цзиньхуа, тоже протянул лапку. Его пальцы украшал готичный чёрный лак. «А я Шин Сону. Можно просто Шин. Правая рука этого сумасшедшего!» — ухмыльнулся он, кивнув головой в сторону Джейка, щеголявшего в серой рубашке и кожанке. Красноволосый в ответ лишь хитро прищурился, расплылся в зубастой улыбке и наградил Сону «фак ю» дуплетом из средних пальцев. — Дома поговорим! — Смеясь, воскликнул Джейк, бурявя серовласку подозрительным взглядом. Цзиньхуа, прикрыв улыбку рукавом, лишь весело рассмеялась, а браслет вновь издал победный сигнал, начисляя баллы. От былого напряжения не осталось и следа, словно спонтанная выходка этих молодых людей рассеяла её сомнения, подобно солнечному лучу, пронзающему туман. Парадоксально, стоило ей лишь на мгновение ослабить бдительность, как защитный барьер рухнул с поразительной скоростью, демонстрируя феномен, описанный психологами как «эффект внезапной близости». Но почему? Она не могла дать этому рационального объяснения. Сердце стремилось к дружбе, но разум, словно опытный стратег, предостерегал: в этом университете для одиночек не может быть случайных попутчиков. Каждый, вероятно, скрывает свои «подводные камни», свои мотивы, причины, по которым оказался в этом месте, изолированном от остального мира. — Чувствуй себя как дома, — прозвучало от Хисына, словно долгожданное приглашение в мир, где правила устанавливает лишь уют. Он оторвал Цзиньхуа от водоворота мыслей и жестом фокусника предложил место за столиком у стены, где голографический экран колдовал, транслируя сцену актового зала в режиме реального времени. Цзиньхуа ответила сдержанным кивком, словно принцесса, удостоившая вниманием простолюдина. — Спасибо, — прошептала она, утопая в мягком кресле, которое, казалось, обнимало её со всех сторон. Столик был явно рассчитан на компанию как минимум из пяти человек. В душном чреве радиоклуба таилась едва заметная дверь — наверняка портал, ведущий прямиком к сцене. «Интересно, сколько секретов хранит это место?» — мимолетно подумала Цзиньхуа. — Итак, что за миссию ты возлагаешь на мои хрупкие плечи? Лицо Хисына на долю секунды затмила тень, словно облачко, закрывшее солнце, но он тут же собрался, вооружившись своей фирменной, неотразимой улыбкой. — Умоляю! Уговори нашего каменного президента Студсовета разрешить нам открыть… айдол-клуб! — выпалил он, словно джинн из бутылки, выпустив на волю весь свой арсенал обаяния и умоляющий взгляд, способный растопить даже айсберг! Лин Цзиньхуа: А? Что это сейчас было?! Цзиньхуа на мгновение лишилась дара речи, сражённая когнитивным диссонансом, словно молнией. Она-то готовилась к обсуждению стратегии по реформированию устава студенческого самоуправления, в крайнем случае — к помощи в организации благотворительного марафона, но никак не к этому абсурдному, космически нелепому прошению! Собрав остатки самообладания, она натянула улыбку, тщательно скрывая под ней бушующий ураган смятения. — И-и-и… Это всё?! И в чём подвох? — О? — Джейк, до этого момента наблюдавший за Цзиньхуа с загадочной улыбкой, вскинул брови в притворном удивлении. Одним ловким движением он собрал свои огненно-алые волосы, до этого небрежно раскиданные в бунтарской причёске, в короткий хвост, обнажив линию сильной шеи. Этот жест был полон какой-то дикой, необузданной энергии, словно намекал: «Приготовься, сейчас начнётся настоящее веселье!» — Пф… Да у него на лбу неоном горит! — фыркнул Шин, дергая серьгу так, словно она была последней ниточкой, связывающей его с реальностью. Черные глаза метали молнии бессонных ночей, но он быстро прикрыл эту эмоциональную бурю инновациями от «SQUARE» — линзами серого цвета, напичканными технологией «Neutral Density Filter Array». Штука зверская: блики гасит, слёзы усмиряет. Короче, полный контроль над лицом — must-have для параноиков и будущих звёзд. — Габриэль айдолов на дух не переносит! — Хисын выплюнул это имя, словно косточку от ядовитой вишни, а усмешка на его лице была настолько злодейской, что позавидовал бы любой персонаж мыльной оперы. В его золотистых глазах бушевала такая ярость, что хоть прикуривай! — Если бы не этот "Ретроградный Меркурий", я бы уже блистал на сцене! BTS, Blackpink… ну, те, настоящие, давно в музее, конечно. Сейчас за них поют нейронки и пляшут клоны под фанеру, но какая разница, когда ты собираешь стадионы? Главное — шоу! А мне этот Габриэль крылья подрезает! И вот, с этим лицом, перекошенным от праведного гнева, его ангельский образ, сотканный из белоснежного худи, таких же белоснежных брюк и кед, снова начал багроветь от злости. Цзиньхуа на мгновение задумалась: «Когда он только успел?.. Двери в университет ведь открылись буквально пять минут назад…» — Так… Что же, собственно, произошло? — с любопытством спросила она, стараясь не утонуть в сгущающейся атмосфере вселенской трагедии. — Это история настолько запутанная, что сам чёрт ногу сломит, — промолвил Джейк после напряженной паузы. В его карих глазах мелькнул лёд. — В общем, когда мы подавали заявку через ту пригласительную голограмму, айдол-клуб еще дышал на ладан. Но сегодня утром мы обнаружили, что двери клуба закрыты на замок, а в деканате нам сообщили, что его расформировали по личному приказу президента студенческого совета. Но, слава богам, Хисын вовремя смекнул, что к чему, и вписал наши имена в другой клуб. Как будто у него был хрустальный шар! — Да, но тут тесно, как сельди в бочке, — с тоской в голосе протянул юноша с серебристыми волосами и андрогинной внешностью. — Всё, что у нас есть, — это каморка в клубе радиовещания. Комната, где эхо гуляет, как у меня в кошельке! — Шин вздохнул и задумчиво почесал щёку. — Кроме того, — добавил Хисын, — нас тут всего трое! Трое мушкетёров, которым грозит выселение! И если в течение месяца мы не найдём новобранцев, наш клуб закроют к чертям собачьим! Шин Сону, сломленный таким прогнозом, рухнул в пучину отчаяния. Одинокая, предательская слеза прочертила влажный след по щеке, пока он, словно страус, пытался зарыться лицом в бескрайние просторы своей кофты-одеяла. Лин Цзиньхуа, с грацией бегемота на балетном станке, попыталась внести нотку оптимизма: — Кхм… Да ладно вам… Не переживайте вы так. — Но её слова прозвучали скорее как эпитафия по мечте, как похоронный марш в исполнении кота, которому на хвост наступили! Впрочем, Цзиньхуа и утешение – это как кельтский камень и ацетат натрия, вещи из асбсолютно разных вселенных! — Как же возможно сохранять невозмутимость, когда моя заветная мечта рассыпается в прах из-за… из-за… — Взгляд Хисына, в котором когда-то плясали солнечные зайчики, сейчас был подобен удару молнии, сжигающему всё живое! На лице, что прежде сияло ангельской невинностью, застыла маска неприкрытой, почти демонической ненависти. Не выдержав этого драматизма, Цзиньхуа, наконец, переспросила: — Из-за?.. — произнесла она, скептически выгнув бровь. И тогда лишь тяжело вздохнув, юноша с розовыми волосами поведал свою историю…

***

— Несколько месяцев назад —

Ха-И Сэйон купался в лучах славы, правда, исключительно в виртуальном океане глобальной сети под псевдонимом: «Хисын». Там его возносили до небес за божественный вокал, ураганные пассажи на цифровом фортепиано и сногсшибательные k-pop танцы, от которых плавились серверы! Народ жаждал его природного дара, ведь от бездушного, роботизированного гула, которым до тошноты наполнился эфир, уже сводило скулы. Согласно докладу IFPI (International Federation of the Phonographic Industry) за 2300 год, эра контента, сгенерированного ИИ, достигла апогея и камнем пошла вниз, уступая пальму первенства неудержимой тяге к живому, человеческому творчеству. Как говорится, «железякам» пора на свалку! Но, чёрт возьми, похоже, этого было мало! В эпоху, когда искусственный интеллект выдаёт стерильное, математически выверенное «совершенство», сама мысль о штурме музыкальных чартов попахивала нафталином. И вот в этой-то бездушной пустыне Хисын и отхватил свой кусочек, пусть и не ослепительной, но все же славы! Однако, за маской крутого аватара скрывался ранимый, как мимоза, затворник, наглухо закрытый для окружающего мира. Он прекрасно понимал: если и дальше хорониться в виртуальности, его мечта так и останется недостижимым миражом. А его мечта, друзья мои, была ГРАНДИОЗНА — взобраться на ту самую сцену, парящую в стратосфере, транслируемую на все рекламные билборды и плазматические панели, где блистают лишь ЛЕГЕНДАРНЫЕ айдолы (точнее, то, что от них ещё осталось…). И тогда, словно по мановению волшебной палочки (или, скорее, удачному стечению обстоятельств), судьба подкинула ему знакомство с шишкой из «JEPTA Entertainment». Этот тип, оказавшийся заместителем директора компании, разглядел в Хисыне ядерный потенциал на каком-то заштатном фестивале, где тот совершенно внезапно заменил «сломавшегося» исполнителя. Десять минут, друзья мои, ДЕСЯТЬ МИНУТ потребовалось Хисыну, чтобы выучить сложнейшую хореографию и выдать такой перформанс, что у зрителей челюсти поотвисали! Так, спустя всего неделю, наш юный герой уже вливался в пёструю толпу стажёров «JEPTA Entertainment» — компании, где, согласно рекламным проспектам, новичков и айдолов не просто холят и лелеют, а чуть ли не посыпают бриллиантовой пылью! Но, как говорится, не всё то золото, что блестит… Именно там Хисын и столкнулся с тёмной стороной Габриэля, случайно подслушав разговор, от которого впору было присесть от изумления, между директором Чхве Соном и этим вечно недовольным брюзгой. — Отец! Ну почему именно я должен в это ввязываться?! — с таким раздражением выпалил Габриэль, что стул под ним чуть не взлетел в воздух, как ракета на старте. — Вместо того, чтобы вопрошать «почему», тебе следует больше заботиться о том, «как», — невозмутимо ответил седовласый мужчина лет пятидесяти, с видом профессора, поправляющего свои прямоугольные очки. Казалось, даже землетрясение не собьёт его с пути. — Я никогда не возглавлю компанию, где люди мечтают лишь о том, чтобы продать душу и тело за бесценок! Это же фабрика грёз, превратившаяся в кошмар! — Габриэль, казалось, вот-вот закипит от гнева, как чайник на плите. — Пусть этим занимается Ки Ран, мой драгоценный старший братец. — Довольно, — отрезал Директор Чхве Сон, его лицо вдруг стало холодным и непроницаемым, как ледник в Антарктиде. — Ки Ран, конечно, хорош собой, и может тебе помочь кое в чём, но его здоровье… ты и сам знаешь, не позволяет ему восседать на троне директора. — Он нахмурился так, словно решал уравнение с миллионом неизвестных. — Вернёмся к нашим баранам. Если справишься с этой задачей, Ки Ран станет твоим верным союзником, хотя и из тени. А если нет, то тогда тебе придётся плыть самостоятельно. — В его взгляде мелькнула такая власть, что даже у Габриэля мурашки побежали по коже. — Хотя бы скажи, кто она?! — упорствовал тот. Мужчина тяжело вздохнул: — Эта девушка родом из Китая. И это всё, что я могу тебе о ней рассказать. Тем временем наш любопытный Хисын, словно кот, подкрадывающийся к сметане, осторожно приблизился к двери кабинета, стараясь не пропустить ни единого слова. Но, как назло, в этот самый момент мимо пронеслась толпа голодных стажеров, спешащих на обед, словно стадо бизонов в прерии. Хисыну пришлось отступить, прикинувшись шлангом, и приземлиться на скамейку неподалеку. Когда топот ног и гул голосов стихли, он снова превратился в слух, надеясь уловить ускользающие обрывки разговора. — …Кроме того, запомни, твой браслет будет напрямую зависеть от её отношения к тебе, — доносился голос Директора, — и никакими другими способами ты не сможешь заработать эти чёртовы очки! — Он сделал паузу, словно нагнетая саспенс, а затем добавил: — Так что, Габриэль, не разочаруй своего старика. — Но… почему? — лишь обреченно выдохнул юноша, осознавая, что идти против воли отца — все равно, что пытаться переплыть океан на надувном матрасе. — Ты и сам знаешь ответ, — сухо заключил Чхве Сон. — А теперь, свободен. Хисын, тем временем, словно заправский шпион, лихорадочно почесал затылок, пытаясь собрать воедино обрывки подслушанного разговора, словно собирал пазл из тысячи осколков правды. «Так, стоп! Что тут вообще происходит?!» — мысленно вопил он, ныряя на скамейку и натягивая наушники, как маску, чтобы не вызвать подозрений. И тут, БАМ! Из кабинета директора, как ошпаренный кот, вылетает Габриэль. Видок у него был, будто он неделю питался исключительно лимонной кислотой. Недолго думая, этот ходячий сгусток негатива со всей дури пинает бедную скамейку, словно она лично ответственна за вселенскую несправедливость! И плевать он хотел на сидящего на ней человека! Хисын, чей уровень изумления взлетел до небес, сдёргивает один наушник и с нескрываемой неприязнью цедит: — Эй, полегче! Скамейка-то чем провинилась? Жизнь тебе сломала? Или она из твоего эспрессо мусор высыпала? Габриэль дёрнулся, словно его застукали за поеданием чужого торта, но быстро взял себя в руки и выдал с усмешкой: — А чем айдолы лучше этой скамейки? Используют, пока не сломаются, а потом — на свалку истории! — Да как ты смеешь такое говорить?! — взревел Хисын, вскакивая на ноги, готовый к словесной дуэли, достойной Шекспира! — Ох… да, точно, — протянул Габриэль, словно вспомнив что-то важное. — У скамейки можно детали заменить, или перекрасить, в конце концов. Вот только знаешь, и айдолов тоже легко заменить, когда они становятся никому не нужны… Берешь следующего, и поехали! Конвейер, понимаешь? В этот момент в Хисыне проснулся вулкан. Ярость клокотала в нём, как лава! Стиснув кулаки, он выпалил, не в силах сдержаться: — Не могу поверить, что такой тип, как ты, станет директором компании! Да тебе только тараканов дрессировать! С этими словами он развернулся на 180 градусов и устремился прочь, пока не поддался искушению начистить этому Габриэлю физиономию до неузнаваемости. В спину ему донеслось: «Эй! Ты что, подслушивал?!» Но Хисын уже не слушал. Он больше не собирался оставаться трейни в этой проклятой компании! Хотя… где же он теперь будет оттачивать свои танцевальные па и вокальные данные? Ведь именно ради этого он бросил всё на Филиппинах и перебрался в Южную Корею! Ради мечты, чёрт возьми! После этого памятного дня Хисын пытался вернуться к своим трансляциям и танцевальным видео, но все было не то. Радость улетучилась, как дым. Постепенно он ушёл в себя, забросив даже эфиры. Все стало серым и безвкусным, как переваренная лапша. И вот, словно луч света в тёмном царстве, в начале августа он получает пригласительное письмо из университета! Сердце Хисына трепетало с наивной радостью ребёнка в преддверии Рождества, когда он обзванивал Джейка и Сону, своих ближайших соратников. Окрылённый, он делился новостью о полученных приглашениях в айдол-клуб университета, с удовлетворением узнав, что их заявки уже зарегистрированы. Однако, словно раскат грома в ясный день, раздался зловещий хохот судьбы. Габриэль, олицетворение власти и бич университетских скамеек, восседает на троне президента Студсоюза и, за сорок восемь часов до начала учебного года, издает декрет о роспуске всех клубов, имеющих касательство к музыкальному и танцевальному искусству! «Что действительно абсурдно, так это воистину неожиданный кульбит!» — задумалась Цзиньхуа в мыслях, когда Хисын завершил свой эмоциональный монолог, длившийся чуть менее десяти минут, но оставивший её наедине с необходимостью принятия стратегического решения. «Похоже, кто-то питает стойкую антипатию к креативности и радости. Возможно, это проявление банальной зависти к таланту, но…?» Теперь ей предстояло выбрать сторону в надвигающейся музыкальной баталии или же уклониться от участия в этих интригах, подобно искусному дипломату, избегающему вовлечения в чужие конфликты. — «Ладненько… Вероятно, хуже не сделаю, если самую малость, им подсоблю… Всё ради очков социализации!.. Всё ради игры! Как только заработаю достаточную сумму, просто ливну из этой потной катки, чёрт возьми!» Цзиньхуа мысленно тяжело вздохнула, примеряя новую маску. «Так, и что у нас сегодня в репертуаре? О, жертвенная агница — самое то!» Легкий наклон головы, томно прикрытые веки, и на губах расцветает благородная улыбка, достойная кисти самого Леонардо: — Габриэль, признаться, тот еще фрукт… — Цзиньхуа кокетливо склонила голову, театрально закатывая глаза. — Но, полагаю, я смогу помочь, если от моего расположения к нему зависит его… кхм, судьба очков. Хисын чуть не взлетел от восторга, готовый расцеловать спасительницу, но Цзиньхуа грациозно отступила, словно испуганная серна: — Благодарности принимаются, но… без фанатизма, пожалуйста! — Она спрятала лукавую улыбку за рукавом и игриво добавила: — Держите коней, юноша! А то распугаете всех вокруг! — А, ой, прости! — пролепетал Хисын, заливаясь краской, словно спелый помидор. — Да я и сам не фанат вторжения в личное пространство... — Розововолосый парень смущенно улыбнулся, словно его застукали за поеданием бабушкиного варенья прямо в чулане. Шин Сону, как гиена, тут же учуял запах подколки: — Эх, горе-айдол, совсем от счастья разум потерял! Сейчас ещё начнет стихи сочинять! — Айщ! Годжи Ибан! — огрызнулся Хисын в сторону красноволосого друга. — Прикрой этот его фонтан красноречия, пока я лично не заткну его пробкой от чего-нибудь! — Но в его словах не было и капли злости, лишь дружеский пинг-понг колкостей. Джейк, давясь от хохота, прохрипел: — Пфха! Да проще простого!.. — Но вмиг его лицо окаменело, словно его ударили током. — Постойте-ка… а что, если в том разговоре речь шла вовсе не о Лин Цзиньхуа?! — пробормотал он, нахмурив брови. И внезапно, словно тень ниндзя, он и в самом деле скользнул за спину Шина, накрыв его рот ладонью, будто ловил редкую бабочку сачком! Серебровласый лишь покосился на него, бросив взгляд, полный укора, словно смотрел на ту самую статую, от которой ни в коем случае нельзя отворачиваться! И едва слышно проблеял, совершенно по-детски щедро орошая руку бедняги Джейка слюной: — Тощно!.. — прокивал Сону, стараясь выговорить слова. — У наш ешьт какой-то… Пфхе!.. Запасной план? Или рискуем по-крупному? — …В крайнем случае, тебе придется очаровать Виён Хэ, — Джейк подмигнул Хисыну с дьявольской усмешкой, отпуская свою жертву и попутно шепча Сону на ухо что-то настолько непристойное, что тот вспыхнул ярче перезревшего помидора. — Включи режим сердцееда на турбо-скорость! Пусть твой сценический образ сведет её с ума! И не забудь про старую добрую классику — притворись, что споткнулся и упал прямо в её объятия! Беспроигрышный вариант! — Ни за что! — Сразу же воспротивился розововолосый, яростно жестикулируя, словно его слова могли отразить любое сомнение. Лин Цзиньхуа захлопала глазами, абсолютно сбитая с толку: — Виён Хэ? (Это ещё кто? Новый персонаж в нашей мыльной опере? А может быть, уже хватит, а?!)

***

Тем временем, в святая святых студенческого совета, где обитал внушительный круглый стол из темного дерева, украшенный резьбой с драконьими мотивами, собралась небольшая, но весьма важная делегация. Вечерние сумерки, словно искусный художник, окрашивали бежевые стены в неповторимые закатные оттенки. Лучи солнца игриво скользили по величественным колоннам, словно перенесенным прямиком из эпохи Чосон. Казалось, будто здесь заседает само императорское собрание! Впрочем, ощущение величия немного нарушалось Габриэлем, который, едва дождавшись окончания учебного дня, сменил строгий костюм на свою любимую гремучую смесь спортивного киберпанка. Но главной проблемой, мешающей сосредоточиться на важных делах, была не любовь Габриэля к экстравагантной одежде, а его непрекращающееся чихание. Да-да, его кто-то очень сильно вспоминал! — Апчхи! — Девушка с очаровательным круглым личиком почесала свой вздернутый носик и, скривившись, посмотрела на Габриэля. — Похоже, вы меня заразили! — Апчхи! — У черноволосого юноши выступили слезы, а его покрасневшие уши горели, словно распустившиеся огненные цветы. — Это абсолютно исключено! — пробормотал он, вытирая покрасневший нос платком, — Я не болен. Собравшись с духом и придав своему лицу максимально серьезное выражение, он обратился к ней: — Итак, продолжим. Виён Хэ, вы подготовили план на следующий месяц? Девушка, напоминающая тëмное облачко из-за кудрявых чёрных волос, с досадой поправила свои круглые очки и произнесла: — Президент Сон, уличное соревнование по футболу между факультетами было отменено из-за того, что спортзал не успели достроить. Поскольку, мы не могли предугать, что дожди начнутся быстрее ожидаемого. Таким образом, у нас нет планов на месяц. — Как так? — с удивлением воскликнул Габриэль, недоуменно приподняв брови, — А что на счёт других мероприятий? — Увы, президент, — голос Виён Хэ был ровным, как отшлифованный мрамор, но внутри бушевал ураган. — Из-за вашей фееричной отмены всего и вся, открытие года пройдет в кромешной тишине. Никакого концерта, никаких бездарных конкурсов талантов, и, как следствие, фестиваль, который мы все так ждали, тоже отправляется в долгое плавание. «Ах, Габриэль, Габриэль! — мысленно вопила она, сжимая кулаки под столом. — Как же ты смеешь рушить мечты моего Хисына?!» Виён Хэ, преданная фанатка, верная поклонница, одна из первых, кто заметил звезду Хисына на AppuTube-небосклоне, сейчас была готова на преступление ради его сияния. Виён Хэ, в отличие от сонма адептов Сеульского Интернационального Университета Социализации (СИУС), что съехались сюда прямиком из виртуальных нор, дабы спастись от социофобии, преследовала цель куда более… эпичную! Семья Хэ не просто дышала в спину азиатскому бизнес-Олимпу, а восседала на его третьей ступени, уступая лишь небожителям Баям и бессмертным Сон. Благодаря своему положению и фанатичному, до дрожи в коленках, обожанию кумира, Виён, словно Шерлок Холмс в юбке, препарировала каждое слово, сорвавшееся с уст Хисына в его стримах, и с математической точностью вычислила: его гениальный мозг собирается грызть гранит науки именно в СИУС! И, само собой, с бездонным родительским кошельком, пробиться в этот университет оказалось проще, чем заказать курочку в «KFC» после полуночи! Виён Хэ была фанаткой до мозга костей, нет, не сталкером, упаси Кришна! Её страсть — первой увидеть, как её звезда засияет на музыкальном Эвересте! Она была готова расчистить ему путь от назойливых комаров, слепней и прочей жужжащей братии! Но эта радужная мечта с грохотом разбивалась о суровую реальность по имени Габриэль — ходячий тайфун, бич скамеек и просто мерзавец с золотыми руками! Из-за него Хисын мог так и не выйти на сцену! «Будь ты трижды проклят, Перри Утконос… Кхм, Габриэль Сон!», — ментально плевалась Виён, по совместительству — один из винтиков этой адской машины под названием «Студсовет». В отличие от большинства зевак, она не пропустила ни единой запятой в приглашении, подала заявку и теперь восседала в студенческой иерархии на троне, чуточку выше, чем у простого смертного! Но вот где крылась трагедия Виён Хэ: несмотря на всю её целеустремлённость, перед Габриэлем она тряслась, как осиновый лист на ветру! Одна мысль о том, чтобы возразить ему, вызывала паническую атаку (да вы его глаза в гневе видели?! После такого обычно бегут копать себе могилу в турборежиме! А ведь это только первый день учёбы, чтоб его!). Этот иррациональный ужас сковывал её по рукам и ногам. Она боялась спорить, боялась нарушить вселенский порядок вещей… Боялась оспаривать мир вокруг себя. «Какое угрюмое лицо! Кажется, будто она готова кого-то прикончить!», — шептались злые языки безупречного высшего общества с их безликими глазами. «Ага, или уже прикончила и прячет трупы!», — долетало до неё от незнакомцев. «Что за жуткая улыбка?! Пусть лучше вообще не улыбается!», — ворчали даже родные. Но ни против тех, ни против других Виён не могла сказать и слова, чувствуя себя виноватой в том, что родилась такой, какая она есть. И единственным лучом света в этом кромешном мраке стали слова Хисына: «Ты непременно одержишь победу в своей войне! Просто верь в себя, ведь я верю в тебя!». Его нежное лицо и ангельский голос заставляли её сердце трепетать, словно бабочку в шторм… Правда, произносил он это лишь косвенно, ведя свой стрим, где она смело изливала свои переживания в комментариях. Хисын даже не подозревал, насколько его слова способны вдохновлять, и поэтому щедро раздавал их, озаряя мир обезоруживающей улыбкой. И потому, теперь сидя в кабинете студсовета, всё, что она может — это оставаться холодной и непринужденной. Виëн Хэ глубоко вдохнула, стремясь вырваться из плена навязчивых мыслей. Она осознавала, что должна действовать, но внутренние преграды сковывали её. Габриэль, подобно бесчувственной статуе, сидел перед ней, не ведая, что его действия разрушают надежды многих. Он же, тем временем, лишь дважды вздохнул, подводя итог: — Так вот в чëм дело… Возможно, нам стоит поискать иные способы развлечений для студентов. — Сказал он, потирая переносицу, а затем обводя взглядом всех в этом кабинете, спросил, — Есть какие-то идеи? «Конечно же есть! Просто верните всë как было!» — устремилась к нему мысль Виëн Хэ, но она лишь проглотила слова, застрявшие в горле, и бросила мимолетный взгляд, полный значимости. Однако, её лицо оставалось каменным: — У меня нет идей. Девушка ощущала, как земля уходит у неё из-под ног. Впервые за всё это время, кто-то осмелился попросить её о мнении, но слова застряли в горле, так и не выйдя наружу. Габриэль нахмурился, заметив, как Виëн Хэ вновь погрузилась в свои мысли. Его взгляд искал искр вдохновения, но натыкался лишь на холодный, бесчувственный камень. — Ясно… — с лёгким вздохом кивнул он, — А вы что думаете? — Спросил он у остальных, но те опустив взгляды в стол, молчали, словно в каком-то страхе. И тогда Габриэль, в конце концов, произнёс, — Ладно, в таком случае, если появятся какие-то предложения, обратитесь к Виён Хэ. «Но почему именно ко мне?!» — Мысленному негодованию девушки не было предела. Хотя она и являлась заместителем президента студсовета, но разве могла бы так просто сказать о том, что чувствуют другие?.. В конце концов, с её особым восприятием мира, она легко читала эмоции людей, и видела, что все участники совета, были согласны с её размышлениями о том, что стоит разрешить музыкальную, творческую деятельность. Хотя и эти мысли были даже не озвучены. Виён Хэ — человек с высоким эмоциональным интеллектом, почувствовала, как внутри неё закипает подавленный протест. Она знала, что её страхи не должны определять её действия. Глядя на Габриэля и остальных членов совета, она решила, что пора изменить ситуацию. «Если я не скажу сейчас, то никогда не скажу», — пронеслось у неё в голове. Собрав всю свою смелость, она медленно подняла руку. Все взглянули на неё, и сердце заколотилось. — У меня... всё же есть идея… — начала она, изо всех сил стараясь удержать голос спокойным. — Я… Я думаю, что нам всё же следует организовать, мероприятие, где студенты смогут показать свои таланты. Музыка, искусство, возможно, даже киберспортивные турниры. Ведь директор — господин Чхве Сон, именно по этой причине и открыл университет, чтобы люди нашли себя в этом мире. Габриэль, удивлённый её предложением, прищурился. Остальные члены студсовета перешептывались между собой, и хотя Виён Хэ не могла видеть их лиц, она чувствовала, что её слова нашли отклик хотя бы в их сердцах. Надежда заполнила её сердце, но в тот же миг разрушилась о сталь в голосе Габриэля: — Это исключено. — Холодно произнёс он, а затем задумался, — Хотя киберспорт действительно хороший вариант. Так что… Спасибо за предложение. В конце концов, он встал со своего кресла, подойдя к окну с непроницаемым взглядом, засунув руки в карманы брюк. И даже не обернувшись, чтобы не видеть разочарованных лиц, произнёс: — На сегодня мы закончили, можете быть свободны.

***

К тому моменту Хисын как раз разложил перед Цзиньхуа всю подноготную Виён Хэ. Задумчиво почесывая подбородок, девушка кивнула: «Понятно. Этакий спасательный круг, оберегающий от бурных волн хаоса? Кредитная карточка, оплачивающая любые капризы? Или, быть может, личный Цербер, охраняющий покой своего господина? В любом случае, Виён Хэ производит впечатление человека, с которым лучше не пересекаться, если не хочешь вновь ощутить всю «прелесть» онлайн-травли или, что еще хуже, столкнуться с разъяренной армией фанаток за гаражами. Впрочем, постойте-ка…» — Цзиньхуа горько усмехнулась своим мыслям. — «О, ну да, конечно. Раз уж я завязалась с её кумиром, то, похоже, новая порция всеобщей «любви» неизбежна, как восход солнца». — Что ж, раз уж мы тут все выяснили, то я, пожалуй, пойду, — бросила блондинка напоследок с лукавой улыбкой, — Мне ещё своего котика спасать из плена! Джейк и Шин, словно сговорившись, синхронно выдали: — Удачи выжить в этой мясорубке! — Тц, ну что за кучка дуранчоусов! Однако… — покачал головой Хисын, а затем озорно улыбнулся. — Как раз проверишь нашу теорию на прочность! Так что удачи тебе, боец! Выживи! Лин Цзиньхуа: … Лин Цзиньхуа: Я просто заберу своего, чёрт возьми, кота! (Какого лешего этот Габриэль вообще его себе забрал?! Впрочем, случилось это ещё между парами, когда комендант пожаловалась, что пушистый террорист отказывается находиться в одиночестве. А у неё не было ни секунды свободной, чтобы нянчиться с чужими питомцами.) Цзиньхуа выскочила из кружка радиовещания с энтузиазмом, достойным олимпийского чемпиона по побегу от проблем! «Мясорубка, говорите?» — промелькнуло в голове, пока она грациозно лавировала между студентами, словно опытный сёрфер между волнами. «Ну уж нет, ребята, я вам тут не кость, чтобы меня так легко перемалывали!» Вскоре, ворвавшись в кабинет студсовета без лишних церемоний (и нашедшей этот самый кабинет с помощью навигатора), словно вихрь, она уже мысленно душила Габриэля за одно лишь то, что он осмелился родиться таким дьявольски красивым! Но вместо ангела возмездия её взору предстал лишь «котик» — Эрен, непомерно раздобревший мейн-кун, восседавший на троне шкафа, словно король кошачьего хаоса. Внизу же, подобно грозовой туче, маячила Виён Хэ, чье лицо было кислее лимона, вымоченного в уксусе. «Вот и приплыли,» — прошептала Цзиньхуа, делая глубокий вдох перед тем, как нырнуть в этот кипящий котел страстей. «Похоже, пора превратить этот балаган в феерию абсурда!» Эрен, узрев свою спасительницу, издал победный клич, достойный самого Чингисхана, и прыгнул прямо в её распростертые объятия. Виён Хэ, казалось, вот-вот взорвется праведным гневом, но Цзиньхуа уже плела паутину коварства. «Простите, простите, не подскажете, как пройти в библиотеку?» — пролепетала она с невинностью новорожденного ангела, прижимая к себе мурлыкающего Эрэна. Толпа замерла, словно стадо сурикатов, внезапно увидевших тень ястреба. Виён Хэ, казалось, даже забыла, как дышать — её лицо застыло в гримасе немого вопроса, словно она только что вкусила горькую правду жизни. «Ах да, и ещё, кто-нибудь знает, как снять этого кота-акробата со шкафа, не рискуя при этом превратиться в фарш? Всё верно, достаточно позвать его хозяина!» И пока толпа пыталась переварить этот словесный кульбит, Цзиньхуа, словно тень, ускользнула к выходу, напевая под нос что-то жизнерадостное, словно канарейка, вырвавшаяся из клетки. «Прощайте, глупцы!» — мысленно попрощалась она с остолбеневшими студентами, представляя, как Виён Хэ пытается объяснить Габриэлю этот сюрреалистичный кошмар. «Несомненно, он думал, что я тут же примчусь за своим котом, но явно недооценил мою тягу к спонтанности. И, признаться, я даже рада, что избежала встречи с ним…» Выбравшись из этого бурлящего котла хаоса, Цзиньхуа проанализировала ситуацию, словно шахматист, оценивающий расстановку фигур на доске жизни, где каждый ход может привести к победе или поражению. Вероятность прямого столкновения с Виён Хэ сведена к минимуму, но общественное мнение оставалось непредсказуемым джокером в рукаве судьбы, картой, способной в миг перевернуть игру. Диверсификация тактических ходов становилась жизненно необходимой, словно глоток свежего воздуха для тонущего. Эрен, между тем, извергал из себя волны мурлыканья с частотой от 25 до 150 Гц, демонстрируя полное удовлетворение своей маленькой победой, словно он завоевал целую империю! Адаптация к потенциальной эскалации конфликта требовала нестандартных решений, словно вызов самой Судьбе. Цзиньхуа задумалась: «Необходим контрнарратив. Опровержение слухов, дезинформация о мотивах, создание образа «жертвы обстоятельств» — вот ключевые этапы этой дьявольской пьесы, в которой я — и жертва, и кукловод, и зритель в одном лице.» Но опасалась ли Цзиньхуа гнева разъярённых людских особей людей на самом деле?.. О, отнюдь. Если бы не мировой, правовой кодекс, эта клетка для диких зверей, она бы вероятно уже давно бы натянула кишки на свой кулак, каждой кто посмел бы над ней издеваться, превратив их в кровавые марионетки! Поэтому, вместо этого она была вынуждена упрямо улыбаться и терпеть все выходки этой судьбы, словно Прометей, прикованный к скале. Лишь в мыслях окрашивая кровью их тела, рисуя картины возмездия на холсте своего воображения. И именно поэтому, чтобы не допустить повторения ситуации, она наивно полагала, что у неё будет вполне себе достаточно времени для обдумывания плана, для создания стратегии, достойной самого Макиавелли… Однако, о эта чёртова трава, или ирония судьбы, эта насмешка богов… Эта неадекватная фанатка, словно гром среди ясного неба, как оказалось, станет её соседкой по комнате!