Культивирование личности до Бога. Том 1-2.

«Гнев, подобно энергии, подчиняется законам сохранения: он не возникает из ниоткуда и не исчезает в никуда, а лишь трансформируется. Идеальный гнев — это не слепая ярость, сметающая все на своем пути, а контролируемый импульс, направленный на конструктивное изменение, подобно тому, как энергия ядерного распада может быть направлена на мирные цели.»

***

Цзиньхуа почувствовала, как сердце забилось чаще, а дыхание стало поверхностным. Бай Цю, с его фиолетовыми локонами и мрачной улыбкой, казался ей здесь совершенно неуместным. Она сделала шаг назад, но его голос продолжал звучать, нарушая тишину коридора, проникновенно и зловеще. — Ты не должна была приходить сюда одна, — наконец произнёс он, обернувшись. Его абсолютно чёрные глаза излучали странный холод, и Цзиньхуа почувствовала, как её охватывает страх. — Разве ты не боишься, что я могу что-то с тобой сделать? — усмехнулся он. И, сократив расстояние между ними, схватил девушку за подбородок. Цзиньхуа почувствовала, как холод его прикосновения проникает в саму душу. Она изо всех сил пыталась вырваться, но его хватка была крепче её ожиданий. Словно невидимая сила сковывала её движения, не позволяя уйти или закричать от страха. — Как ты… Здесь оказался? — Постаравшись сохранить самообладание, спросила она. В конце концов, в кампусе этого университета были строгие правила, и студенты буквально были отрезаны от всего мира, включая интернет. Просто представьте себе Сеул, в центре которого есть один огромный квадрат, закрытый со всех сторон, как и дворцы древних времён. И, чтобы войти внутрь, есть только одни ворота, через которые даже мышь не проскочит, а вот Бай Цю это удалось сделать. Поэтому, оставался лишь один вопрос, каким именно образом! Юноша медленно наклонился ближе, его губы растянулись в ухмылке, которая лишь усилила страх Цзиньхуа. — Слишком просто. — прошептал он, словно играя с её тревогой. — В конце концов, как и в любом другом университете, здесь можно учиться и за деньги. Цзиньхуа ощутила, как внутренний голос предостерегал её от дальнейшего общения, но сдерживать эмоции было невозможно. Внутри разгоралась буря, смешанная с любопытством и страхом. Кроме того, она никак не могла игнорировать его притягательность, даже когда это было опасно. — Если ты теперь учишься здесь, то почему ни разу не дал знать о себе? — спросила она, обретая немного уверенности, внимая внутреннему мужеству. Бай Цю лишь усмехнулся в ответ, будто подчёркивая, что игра только начиналась: — Я просто не старался. А иначе пропустил бы всё шоу, — Ответил он, — Вот только стоило хоть ненадолго оставить мою глупую сестрицу, и она сразу же пошла во все тяжкие… — Иронично покачав головой, добавил юноша. — Что ты… Имеешь ввиду? — С каждой секундой темнота вокруг разрасталась, словно сама Лин Цзиньхуа становилась частью его зловещего мира. Бай Цю лишь снова усмехнулся, как будто наслаждаясь её растерянностью. — Ах, моя слишком наивная сестричка, Цзиньхуа, — произнёс он приблизившись, а его лицо теперь находилось на довольно опасном расстоянии. Бай Цю заглянул ей в глаза, и этот пронзительный взгляд, казалось читал её как облупленную, — …Посмела забыть о том, что я всегда наблюдаю за ней, даже когда она этого не ожидает. Но знаешь, твоя забывчивость — это твоя самая привлекательная черта. Бай Цю на несколько мгновений задумался. Ведь совсем недавно ему выдалась возможность подслушать разговор между Цзиньхуа и Хисыном, и потому теперь он улыбнулся ещё шире от внезапного осознания: — …Но, возможно, я начинаю понимать, по какой причине, ты стала одеваться как мужчина, и даже сегодня… Всё для того, чтобы перестать привлекать внимание мужчин к своей персоне… — К чему ты клонишь? — Спросила Цзиньхуа, но вскоре ощутила, как её сердце сжимается от ярости. Её старания быть неприметной, казалось, обернулись против неё, и Бай Цю с радостью использовал это в своих интересах. На лице Бай Цю снова расцвела таинственная ухмылка, но его слова звучали так, словно он говорил о чём-то совершенно не значительном. Подобно тому, как люди заваривают утренний чай, его лицо оставалось совершенно непринуждённым: — Всё верно, — промурлыкал он, словно подслушал её самые сокровенные мысли. — Думала, напялишь на себя шмотки побрутальнее, и даже такой эстет, как я, от тебя отвернется? Ха! Голубушка, меня интересует не обертка, а начинка! Ты сама мне в руки отдалась, глупышка. — Он картинно вздохнул, словно оплакивал величайшую трагедию. — Но, признаю, кое-каких назойливых кавалеров тебе и правда отвадить не удалось. Что ж, сестричка, я здесь, чтобы «помочь», хи-хи! Цзиньхуа искала слова, чтобы дать отпор этому змею, но горечь, густая, как ночной туман, сковала горло, превращая голос в жалкий писк. Бай Цю, почуяв слабину, наклонился ближе, обдавая её теплым дыханием, от которого становилось только хуже. Власть этого гада ощущалась кожей, и это пугало до чертиков! И когда его мерзкие губы вот-вот должны были коснуться её, коридор вдруг взорвался гулким эхом шагов, и в сердце Цзиньхуа вспыхнул крошечный, но такой важный огонёк надежды. Бай Цю отпрянул, его самодовольная ухмылка сползла с лица, уступив место хищному интересу. Она обернулась и чуть не выронила челюсть: Габриэль?! «Какого лешего он тут забыл?!» — взвыла она про себя, чувствуя, как судьба-злодейка снова подкидывает ей сюрпризы в самый неподходящий момент. Габриэль, словно ни в чём не бывало, скользил по коридору, мечтая о тишине своей комнаты после этого адского дня. И тут — БАМ! — зрелище: Цзиньхуа и какой-то типчик в двусмысленной близости! «Эм… я думал, после того поцелуя все карты раскрыты. Или она решила, что это просто милый флирт? Что ж, видимо, придётся популярно объяснить, чья она теперь собственность. Методами, так сказать, более убедительными…» — промелькнуло в его голове, а в глазах вспыхнул огонёк ревнивого безумия. Подплывая к этой парочке, Габриэль расцвёл фальшивой улыбочкой Чеширского кота: — Не ожидал тебя здесь увидеть, Цзиньхуа, — проворковал он, испепеляя девушку взглядом, полным невысказанных угроз и обещаний скорой расплаты. — А это у нас кто? Новый поклонник? — спросил он, небрежно приобняв её за плечико, словно она была его любимой плюшевой игрушкой, и демонстративно игнорируя наглого юнца, посмевшегося к ней подкатить. — Это… это совсем не то, что ты думаешь, — выпалила Цзиньхуа, с трудом отлепив от себя это заезженное клише и пытаясь срочно изобрести что-нибудь поинтереснее. Сейчас ей меньше всего хотелось что-либо ему объяснять. Но Бай Цю лишь самодовольно ухмыльнулся, наблюдая за разгорающейся драмой с живым интересом, приправленным изрядной долей озорства: — О, не скромничай, Цзиньхуа, — протянул он, игриво подмигнув. — После всего, что между нами было, я, кажется, заслужил хотя бы представления? — расхохотался Бай Цю, нагло проигнорировав присутствие Габриэля так, словно тот был невидимой мухой. В конце концов, эти двое парней смотрели лишь на одну Лин Цзиньхуа, которая мечтала раствориться в воздухе и оказаться где-нибудь на необитаемом острове! «Более одного пути просто не существует…» — всплыл в голове назойливый голос Ки Рана. И даже зная, что этот тип приносил одни проблемы, смысл его слов вдруг засиял, как новогодняя ёлка. «Просто выбрать меньшее из зол, так?» — мысль пронзила её мозг, как молния, а учтивый голос Ки Рана продолжал нашептывать: «Точно так же, как реки и горы гармонично сосуществуют…» — и Лин Цзиньхуа закончила его фразу, — «…точно так же и я должна научиться жить со своими внутренними демонами». Цзиньхуа замерла, прислушиваясь к внутреннему шёпоту: «И мои внутренние демоны мне подсказывают… устроить тройничок с Бай Цю и Габриэлем?! Да что за бред?!» — негодованию Лин не было предела. — «Да чтоб я ещё хоть раз послушала свой внутренний голос! И чтоб я ещё хоть раз поверила сладким речам Ки Рана!» Внезапно в сознании раздался громкий щелчок, словно замок, который слишком долго держали на замке. Цзиньхуа взглянула на двух парней, с каждым из которых она уже мысленно прокрутила не одну фантазию. Бай Цю, с этой его дьявольской ухмылкой и легким налетом провокации, и Габриэль, страдающий от невыносимого желания всё контролировать. Цзиньхуа схватила себя за голову, словно пытаясь вытряхнуть из неё дурные мысли: — Так! — Резко оживилась она. В то время как Габриэль продолжал глядеть на неё с ожиданием, а Бай Цю, смеясь, поддразнивал её, что только усугубляло её замешательство. — Всё это просто сплошное недоразумение! Цзиньхуа резко стянула со своих плеч ладонь Габриэля, и с проворной скоростью поспешила удалиться: — И никто из вас мне не нужен, так что оставьте меня в покое! В конце концов, когда её спина была уже далеко, Бай Цю лишь скромно захихикал: — Полна… — …Противоречий. — Добавил изумлённый Габриэль. Цзиньхуа бежала по коридору, её сердце колотилось, словно стремясь вырваться наружу. Мысли метались, как пчёлы в улье. «Как я могла оказаться между ними?» — размышляла она, пытаясь найти спасение в своих собственных чувствах. В голове всё ещё звучал голос Ки Рана, который напоминал ей о ценности выбора. Но сейчас, когда оба парня вызывали в ней бурю эмоций, эти слова казались лишь насмешкой. Тем временем, Габриэль и Бай Цю обменялись взглядами полными недоумения и подозрений. И в то время пока один был напряжён, другой лишь словно ума лишённый, по-глупому смеялся: — Хочешь, я расскажу тебе немного о Цзиньхуа? — вдруг произнёс Бай Цю, его улыбка указывала на задорный интерес. Габриэль молчал, чувствуя, как его раздражение нарастает. Только вот он не понимал от чего именно он был раздражён больше: от неукротимой Цзиньхуа, которая внезапно сбежала, или от этого странного парня, которого впервые видит. Но Бай Цю лишь продолжил: — Мне кажется, я знаю, что её волнует, — игриво подмигнул он. — Она просто боится, что не сможет решить, с кем ей быть. Ты же знаешь, как это бывает — два привлекательных парня, и она в центре всего этого! Габриэль лишь вздохнул, потирая акупунктурные точки на переносице: — Ох, просто помолчи… — А затем вдруг опомнился, когда его голос стал серьёзным, — Хотя нет, лучше скажи кто ты? Я помню всех студентов нашего университета по лицам и именам, но тебя вижу впервые. — Ах, твоя память вполне достойна того, чтобы зваться Президентом Студсовета, — Скромно улыбнулся Бай Цю, но в словах слышалась насмешка, — Однако, дело в том, что ты вероятно, помнишь только тех, кого принимал тридцать первого августа. В то время как я, был зачислен сюда лишь три дня назад. Габриэль прищурился: — Так вот в чём дело… — Произнёс он, как раз вспомнив о том, что в тот день документами о приёме занималась Виён Хэ. И хотя она говорила, о том что к ним из другого университета переводятся несколько новых студентов, то это совершенно вылетело у него из головы. — «Как я только мог об этом забыть?!» — Размышлял он, а затем активировав свой браслет решил проверить информацию. Перед ним загорелся экран, осветив его лицо, и он бегло проверил списки всех студентов, где вскоре и обнаружил список с переведёнными учениками. И вот так ненавязчиво, нет, даже почти крича, пред его глазами появилось имя «Бай Цю». Габриэль: …… Габриэль: «Какого чёрта?!» Он неверяще уставился на юношу на против: — Ты… Бай Цю? — О? Ты вот так сразу понял, что это моё имя? — Удивлённо улыбаясь спросил тот. — Ха… — Габриэль усмехнулся с иронией, — Похоже, я не единственный, кому сегодня повезло в лотерее. — Прошептал он себе под нос. Тем не менее, Бай Цю уловил это: — М? Что ты имеешь в виду? — С любопытством спросил он. Но Габриэль только покачал головой и аккуратно выключил устройство: — Скоро сам всё поймёшь, — ответил он с невозмутимым лицом, собираясь покинуть комнату. Наконец, напоследок он добавил: — Кстати, добро пожаловать… — и в своих мыслях усмехнулся, — «В ад».

***

Цзиньхуа, словно загнанный зверь, металась в лабиринте собственных мыслей, пытаясь распутать этот внезапно завязавшийся гордиев узел её жизни. Каждый удар сердца отдавался в груди тяжёлой поступью. Застыв у двери, она размышляла о коварстве чувств, словно они — банда беспринципных мошенников. Неужели эти двое действительно запали ей в душу? И правильно ли она поступает, пытаясь сбежать от нахлынувших чувств? В поисках ответов на эти мучительные вопросы, её вдруг осенило: душ! Давно пора смыть с себя всю эту липкую неопределенность! Но, войдя в комнату за свежим полотенцем и одеждой, она застыла, поражённая уморительной картиной: Виён Хэ, блаженно раскинувшись на полу, как морская звезда, почесывала пузико и что-то невнятно бормотала, словно завела роман с подушкой: «Хисын, ну иди же сюда, люблю-люблю!» А мейн-кун, этот пушистый гангстер, восседал на подоконнике и с видом оскорблённого аристократа наблюдал за происходящим балаганом. «Айщ, сколько ж она накатила?» — прошептала Цзиньхуа с усмешкой, как у кота, объевшегося сметаны. С нежностью подняв это миниатюрное тельце, весившее, казалось, не больше пушинки, она бережно уложила её в кровать, накрыв одеялом, словно защищая от вселенского потопа. Глядя на её мирное лицо, Цзиньхуа аккуратно поправила спутанные пряди волос, словно выглаживала морщинки на любимой плюшевой игрушке. «Тц… И что я, собственно, делаю?» — пронеслось в её голове, и она отдёрнула руку, как от кипятка. Но в тот же миг тоненькая ручка Виён Хэ, словно цепкий плющ, схватила её за ладонь. В полусне девушка прошептала: «Уже уходишь?» Цзиньхуа обернулась в изумлении, но на её лице не отразилось ничего, кроме полнейшей растерянности. «Бормочет во сне?» — мелькнуло у неё в голове, словно искрой. Задумчиво опустившись обратно на кровать, она впилась взглядом в Виён Хэ, словно пыталась прочесть её мысли. Склонившись ближе, прошептала прямо над ухом: — Боишься остаться одна? Виён Хэ сморщила носик, как маленький щенок, и слегка мотнула головой, не открывая глаз: — Ты всегда оставляешь меня. Цзиньхуа озадаченно склонила голову набок, и её тонкие пальцы нежно коснулись маленьких ушек спящей девушки: — Кого ты сейчас видишь перед собой? — Спросила она еле слышно, словно боялась спугнуть сон. — Ты как всегда… Ёнг Хо, кого я могу… — пробормотала Виён Хэ, зажевывая последние слова, словно пыталась их проглотить. Призрачная улыбка скользнула по губам Цзиньхуа, словно отражение лунного света на застывшей глади озера: — Вот как… И чего же ты от меня хочешь? — прозвучал её голос, модулированный ледяной отстранённостью. В глубине изумрудных глаз мелькнуло подобие презрения, однако руки, эти предательские змеи, словно повинуясь некой автономной программе, продолжали ласкать контуры лица Виён Хэ с деликатностью, чуждой поведенческим паттернам Лин. Цзиньхуа не нуждалась в вербальном ответе. Экстраполяция ожиданий сводилась к нулю. Да и зачем? Ёнг Хо, увы, уже не воскреснет, сколько CPU не потрать. Парень, как это грустно ни звучало, отправился прямиком в цифровой рай, или куда там отправляются люди, прошедшие точку невозврата. Лин, как холодный аналитик, знала это. Знала и то, что в драме Виён Хэ она играла роль блуждающего призрака, отголоска эха Ёнг Хо, которого ей никогда не увидеть. «Тем не менее,» — рационализировала блондинка, — «эта информация может послужить стратегическим преимуществом. Возможность проанализировать психологический профиль Виён Хэ, выявить латентные уязвимости, потенциально откроет вектор для целевого воздействия в будущем.» Эта сонная исповедь Виён Хэ была словно приоткрытая дверь в её душу, и Цзиньхуа не могла устоять перед искушением заглянуть внутрь. Она приблизилась ещё ближе, её влажное дыхание опалило щёку спящей девушки, которая казалось не торопилась с ответом: — Разве ты забыла? — прошептала Лин, с саркастической нежностью, — Ёнг Хо? Ах, да… Он уже давно играет на арфе в лучшем мире. Или перерабатывается в удобрение. В любом случае, с ним покончено! Цзиньхуа тихонько рассмеялась, всё с теми же пустыми глазами, пряча дрожь смеха в шелках рукава. «Бедняжка, совсем заблудилась в сумрачных лабиринтах разума!» — промелькнуло в голове, и она покачала головой с напускной строгостью, словно укоряющий профессор над нерадивым учеником. Но внутри бушевал шторм. Ледяная Лин, привыкшая к расчёту и готовая использовать чужую уязвимость, боролась с чем-то новым, щемящим, заставляющим её бережно поправить одеяло на плечах спящей девушки. Виён Хэ во сне вздрогнула, словно от удара, и прошептала, теперь уже отчетливо, с мольбой в голосе: «Не уходи, Ёнг Хо… Без тебя… мне так страшно, так холодно…» Лин Цзиньхуа усмехнулась, но в этой усмешке не было и тени веселья — лишь горькая, разъедающая боль. Из груди вырвался тяжелый вздох, полный бессилия и сочувствия. — Ты ошибаешься, милая… — прошептала она, осторожно высвобождая свои пальцы из цепкой хватки Виён Хэ, но одна её рука всё еще невесомо касалась уха девушки, — Это сон, лишь эхо прошлого. Я — не Ёнг Хо. Придет день, и ты это поймешь… Я надеюсь, от всей души надеюсь. А пока… спи… и пусть тебе приснятся сны, сотканные из света. Пусть в этих снах буду я, Лин Цзиньхуа, и никто другой. Пусть я стану твоим якорем в этом бушующем море воспоминаний… С неохотой отняв руку, Цзиньхуа поднялась с постели. Легким хлопком приведя себя в чувство, она направилась в душевую в другом конце коридора общежития. Горячие струи воды обволакивали её, пытаясь смыть горечь и вернуть подобие спокойствия. Но всё, что она знала, казалось теперь далеким и зыбким, словно воспоминание, тонущее в предутреннем тумане. Она позволила себе расслабиться, накрыв голову руками, и вода унесла все тревоги, почти как призрачный поток, смывающий следы из прошлого. — Ха-а… Чёрт… — Вздохнула девушка, и водонепроницаемый браслет на её руке незамедлительно отозвался на ругательство, презрительно пискнув и лишая очков. Но Цзиньхуа даже не обратила на это внимания, прильнув к мокрой стене, пока вода струилась с самого верха на её блондинистую макушку, коротких волос, где у корней уже проступал естественный чёрный цвет. Она с тяжестью подняла голову, на мгновение закрыв свои чёрные глаза, пока вода стекала по её лицу подобно слезам, а в следующую секунду иронично посмеялась: — «И когда всё пошло наперекосяк?.. Ах нет, ты же сама себе всё это и устроила…» — Едва слышно произнесла она, на выдохе открывая глаза. В конце концов, пока вода продолжала струиться, она осознала, что, возможно, страх перед выбором и сложностью эмоций вызван лишь её нежеланием принять реальность. «Это вовсе не страшно, стоит лишь осознать, что люди вокруг — это не просто «мимо проходящие особи», а сложные механизмы…» — слова Ки Рана, словно ядовитые иглы, снова вонзились в её разум. Абсурд ситуации кричал во весь голос: откуда ему знать, что Цзиньхуа всегда смотрела на людей как на декорации, не свысока, а сквозь? Так проще, безопаснее — не чувствовать угрозы предательства, не тонуть в болоте чужих интриг. Выйдя из душа, она подошла к зеркалу, и в тишине комнаты прозвучал хриплый шёпот: «Всё так запутанно…» Едва коснувшись затуманенного стекла, она увидела своё отражение, но увидела ли? Казалось, по ту сторону смотрит не она, а чужая, нежеланная сущность. — Первая? Вторая? Третья? Или четвёртая? — прошептала она, всматриваясь в глубину зеркальной глади. — Какую из моих личин я вижу сейчас? Ответа не было, лишь усталая зевота — эхо бессонных ночей и бесконечных размышлений. Она знала, что одиночество — иллюзия крепости, песок, осыпающийся сквозь пальцы. Каждый, кто касался её жизни, оставлял след, даже если она отворачивалась. Виён Хэ, Габриэль, Ки Ран, даже этот проклятый Бай Цю… Неужели они не просто «мимо проходящие особи», а осколки одной и той же реальности? Реальности, которую она отчаянно не хотела познавать. — «Когда наступит час, никто из них не сможет меня остановить,» — прошелестел тихий, почти неосязаемый шёпот, пропитанный горечью и иронией. — «Поэтому никто не станет моим союзником. Но… как же я жажду в это поверить. Парадоксально, я готова заключить союз хоть с самим Люцифером, лишь бы он стал тем якорем, что удержит мою третью ипостась — Элону Юрэй.» Забавно, но каждая личность Лин Цзиньхуа имела своё имя. Взгляд, задержавшийся на отражении, был подобен взгляду хирурга, рассматривающего сложнейший случай. Элона Юрэй… третья ипостась, самая неконтролируемая, стремящаяся к тьме и разрушению. «Союз с Люцифером…» — мысль абсурдная, но отчаянно манящая своей простотой. Лишь бы не тонуть в этом зыбучем песке неопределенности, лишь бы не встретиться лицом к лицу с самой собой, расщеплённой на осколки. Цзиньхуа лишь издала тяжёлый вздох, после чего развернулась и покинула душевую. В этот момент её осенило, что завтра её ждёт не менее изнурительный день: ей всё ещё предстояло найти этого Ки Рана и докопаться до правды. Однако путь к нему тернист и пролегает сквозь хитроумные ловушки, сквозь которые ей предстоит пробираться столь же неясным путём. В конце концов, поглощённая этими мыслями, она упустила из виду существенную деталь: свои изумрудные контактные линзы, оставленные в душевой…

***

Утро ворвалось к Цзиньхуа с ощущением, будто внутри поселился рой разъярённых пчёл. Солнце, нагло пробиваясь сквозь розовые, шёлковые шторы, пыталось развеять сгустившийся мрак, но тщетно. Взглянув в зеркало, она скривилась: отражение предательски выдавало вчерашнюю усталость. Изумрудные линзы! Где же они? Паника метнулась в её взгляде, пока она лихорадочно озирала прикроватную тумбочку. Ах да! Душевая… Но тут — сюрприз! Линзы преспокойно покоились в коробочке с драгоценностями! Сердце Цзиньхуа подпрыгнуло к горлу. Это уже попахивало мистикой! Даже Виён Хэ не знала о её маленьком секрете. «Неужели… Бай Цю прокрался сюда ночью, пока мы спали?!» — мысль ужалила её, как скорпион. Мало того, что дверь была заперта на все засовы! Так теперь её братец ещё и суперниндзя, умеющий растворяться в тенях?! Постойте-ка… В голове начали складываться пазлы. Конверт! Ключ, который она считала утерянным в своей квартире! Тщетные поиски перед отъездом… А потом — бац! — новый ключ от комнаты в общаге… Не она забыла, а у неё украли! Всё указывало на одного «героя». И вот, под коробкой с украшениями, притаился предательский уголок бумаги. Подняв её, Цзиньхуа обнаружила записку. И сразу же, будто из ниоткуда, возник озорной образ Бай Цю, с его фирменной издевательской ухмылкой: «Ах, какая же у меня всё-таки забывчивая сестрёнка! Но не переживай, у тебя же есть я! Благодари своего идеального братца за то, что твоя нелепая тайна не была раскрыта!» С каменным изваянием вместо лица Цзиньхуа разорвала розовый листок в клочья. Обрывки бумаги, словно лепестки сакуры, сорванные ураганом, закружились в предсмертном танце, устилая пол подобием розового снега. Ярость вскипела в груди, словно лава в жерле вулкана. «Опять за старое! Играет со мной, словно с марионеткой, дергая за ниточки моего терпения!» Топнув ногой, словно разбивая невидимую преграду, она с мрачным удовольствием наблюдала за хаосом на полу. «Идеальный братец»? Скорее, «архитектор хаоса»! Для Бай Цю это – лишь забава, игра в кошки-мышки. Но эти линзы, этот выточенный образ для Цзиньхуа – не просто маска, скрывающая от похотливых взглядов, как наивно полагает брат. Это – броня, непробиваемый щит, возведенный против армии обезумевших фанаток того самого юноши из школьных лет, чей образ, словно татуировка, въелся в память. И теперь, эта маска приклеилась к ней намертво, стала неотъемлемой частью её существа, второй кожей. И тут, словно из глубин колодца памяти, всплыло лицо… Беловолосый юноша, окутанный дымкой ладана, словно ангел, сошедший с небес. «Кажется, его звали… Джи Лань?» – неуверенно прошептала Цзиньхуа, словно боясь нарушить хрупкое заклинание. И в тот же миг, словно по мановению волшебной палочки, браслет ожил, выдав корейский эквивалент имени: «Ки Ран». Сердце Цзиньхуа бешено заколотилось, словно сорвавшаяся с цепи стая диких зверей, устроившая хаотичный рок-концерт прямо в её груди. Забытые чувства, погребенные под толщей времени и изменений, словно потревоженные призраки, внезапно вырвались на свободу. Она и не помнила, что чувствовала к Джи Ланю, но теперь, произнесенное вслух имя, словно упавшая с неба звезда, воспламенило дремлющие искры. Зачем же все эти игры? У неё была одна цель – добраться до правды, а не тонуть в омуте воспоминаний. «Ха?.. Что за чертовщина…» – нервно усмехнулась она про себя, – «Неужели это и вправду он?.. Невозможно…» Но одно было ясно, как день: браслет без труда переводил любые языки, кроме корейского. Цзиньхуа, словно ученый, проводящий эксперимент, попыталась поздороваться на корейском, проверяя свою гипотезу. И, как и ожидалось, устройство осталось безмолвным, подтверждая её догадки. – «Неужели корейский разработчик, создавая это чудо техники, просто не подумал, что его будут носить не только корейцы?» – Как ни странно, эта версия оказалась правдоподобной, словно ключ, открывающий замок самой незначительной тайны.

***

Вскользь взглянув на часы, Лин Цзиньхуа заметила, что время неумолимо движется: «Ха-а… Пора бы найти эту Соню…» — Вздохнула она в мыслях, ещё раз оценив непривычный образ в зеркале. На этот раз, на ней был чёрный топ, под которым скрывалась не привычная повязка утягивающая грудь четвёртого размера, а самый обычный лифчик; длинная черная юбка с разрезом, начинающимся от бедер, соблазнительно обнажала её правую ногу, в то время как мини-шорты прятались под самой юбкой. В конце концов, это был единственный способ соблазнить лесбиянку, что ненавидела мужчин. — «Это только на сегодня…» — Произнесла она, словно пытаясь утешить саму себя, стремясь найти уверенность под маской соблазна. Девушка выпрямила спину и грациозно сделала шаг навстречу своему отражению. Сердце её колотилось от волнения, и она была полна решимости стать другой. В ярком свете дня она преобразилась в загадочную незнакомку, способную пленить даже самую стойкую красавицу. Цзиньхуа коснулась своего лица, прикрыв его ладонью, оставив на показ лишь чёрные глаза, словно примеряя маску ранее неведомого существа. И, наконец, когда её рука опустилась, на губах заиграла фальшивая, но невероятно завораживающая улыбка, так похожая на истинную. Её всегда задумчивые брови едва заметно приподнялись, осветив лицо, а изумрудные линзы с механизмом для скрытия бликов, чтобы никто не смог прочитать её эмоции, теперь находились в обычном режиме. И потому, её глаза сияли естественным образом. Цзиньхуа сделала глубокий вдох и покинула комнату, она чувствовала, как уверенность наполняет её. Каждый шаг был подобен танцу, каждое движение — проявлением её новой сущности. Проходя мимо студентов в коридоре, она ловила их взгляды, полные восхищения и зависти, что сопровождали её словами: «Кто это?» «Никогда не видел её здесь раньше.» Сердце Цзиньхуа стучало в унисон с ритмом шагов, когда она продолжала двигаться к выходу даже не оборачиваясь на голоса. Словно волшебная аура окутала её, каждое движение было исполнено грации, и она горько осознавала, как манящая сила красоты привлекает излишнее внимание. Наконец, оказавшись на улице, она активировала браслет и набрала номер Хисына. Через мгновение его сонное лицо появилось на экране: — Неужели, ты всё ещё спишь? — не сдерживая ухмылки, спросила она. Юноша уставился на экран с недоумением: — Эээм?.. Цзиньхуа? — неуверенно произнёс он, прищурившись, — Омо, это действительно ты! Ты выглядишь просто аху… Кхм, то есть невероятно круто! Девушка, посмеявшись отвела взгляд, но затем её лицо стало серьезным, когда она спросила: — Где мне искать эту Соню? Ты хотя бы знаешь, на каком факультете она учится? — Да, она на гуманитарном, кажется что-то связанное с журналистикой, — торопливо ответил Хисын, всё ещё не веря своим глазам. — Чаще всего её можно встретить в библиотеке. — Ха? — Удивилась Цзиньхуа, — Ты оказывается, ещё и в библиотеке быть успеваешь? — Эй, не все такие умные как ты! Был бы у меня интернет, то я бы даже не знал о том, что такое держать книгу в руках! Цзиньхуа кивнула, слегка усмехнувшись. Она уже и забыла о том, что большинству людей приходится пользоваться библиотекой, в силу того, что в этом университете они отрезаны от всего мира, без возможности выйти в интернет: — Ладно, спасибо. Я выясню, где её можно поймать. А ты пока просыпайся. Солнце уже давно встало, так что негоже тебе от него отставать. Ты ведь тоже своего рода солнце. — произнесла она, меланхолично улыбнувшись. — Ах, и как мне на это реагировать, когда мне это говорит ни с того ни с сего, красивая Цзиньхуа, которая ещё вчера была похожа на мужика?! — Растерянно смущаясь, пробормотал Хисын, когда девушка снова рассмеялась. Но затем собравшись с мыслями и успокоившись, он продолжил, — Кстати, ты ведь не знаешь как она выглядит. — Хм, и правда… — Задумчиво ответила Лин, которая уже было собиралась закончить разговор. — Минутку… — Произнёс Хисын, листая что-то на экране, а затем сказал, — Я тебе скинул её про-файл в нашей местной социальной сети. — А?.. Ты о автономной «STTB?» — Спросила Цзиньхуа, вспомнив о том, что не заводила своей страницы в «Stew the Teddy Bear» за ненадобностью. — Ага… Единственная отрада, когда нет интернета… — Горько посмеялся Хисын. — Ох, придётся ещё и там регистрироваться… — С досадой произнесла девушка. Цзиньхуа вздохнула, чувствуя, как нарастает её недовольство. Ей не хотелось связываться ни с какими социальными сетями, но деваться было некуда. Она открыла приложение на своих смарт-часах и, пройдя через массу запросов, разрешений и саму регистрацию, наконец, увидела профиль Сони Цой. Её фотография излучала уверенность и безразличие к мнениям окружающих — именно такой образ и привлекал Цзиньхуа. Длинные, роскошные волосы зелёного цвета, и яркие серые глаза, украшали мускулинное лицо девушки, что выглядела забавной на этом фото. А её обе руки с надменной ухмылкой, тыкали «факи» прямо в камеру. — «Во даёт… И как её только за такое не отчислили?!» — Изумилась вслух Цзиньхуа. Хисын, который всё это время оставался на связи, внезапно подал голос: — …В STTB существуют, своего рода, проплешины. Если на фото есть улыбка, то система не видит всего остального. И до тех пор, пока на Соню не подадут до десяти жалоб, всем будет глубоко наплевать, даже если бы на этом фото, она стояла голая. — Объяснил не без иронии, Хисын. Цзиньхуа усмехнулась, осознавая, как система и правила кампуса могут покрывать глупости и беззаконие. Но мысль о встрече с такой смелой девушкой уже манила её. — «Любопытно, а она реально такая дерзкая в жизни?» — размышляла Цзиньхуа, представляя их будущее взаимодействие. — Ты уже понимаешь, что это может быть непросто? — спросил Хисын, на что Цзиньхуа лишь загадочно улыбнулась. — Значит, в библиотеке, да? — подтвердила она, машинально проводя пальцами по экрану часов. И, прежде чем Хисын успел сказать «Береги себя», отключила связь.