Культивирование личности до Бога. Том 1-2.

Бай Цю, словно громом поражённый, отказывался верить своим ушам. «Да как этот нахал посмел покуситься на святое — мою старшую сестру?!» Ярость, клокотавшая внутри, вмиг превратила уютное кафе, где он мирно уплетал рамен, в безжизненную декорацию. Конечно, где-то в глубине души Бай Цю понимал, что рано или поздно это могло случиться. Но в той ядовитой обёртке, в какой преподнёс новость Габриэль, слова звучали как откровенная насмешка. «Тц, ну и сестрица, лишь бы вывести меня из себя!» — мысленно возмущался он, откладывая палочки. И, разумеется, ни грамма вины на Габриэля! Он-то прекрасно понимал, кто тут режиссёр. «Уверен, она сама его в постель затащила, эта хитрая лисица!» «Ха-а…» — измученно выдохнул Бай Цю. В чёрных глазах, сузившихся от подозрения, мелькнула тень сомнения, когда он уставился на тарелку с остывшим раменом. «И что теперь? Тащиться к этому «рисовому зёрнышку» и выяснять отношения? Да ни за что!» «Рисовым зёрнышком», как вы уже догадались, был никто иной, как Ки Ран Сон. «Если хотел отомстить, поздравляю, ублюдок, тебе это удалось!» Задумчиво активируя браслет, он задержал взгляд на виджете «Звонок другу». Он и раньше косился на это приложение. В этих университетских стенах у него не было ни единой родственной души, кого можно было бы назвать другом. Поэтому Бай Цю нутром чуял, что, нажав на кнопку, система неминуемо свяжет его с Ки Раном. — Ай-йя… — пробормотал Бай Цю, собираясь с духом, словно перед прыжком в ледяную воду. Нет, он не боялся этого надменного юношу с кожей цвета слоновой кости и глазами, холодными, как зимний рассвет. Ему просто претило любое общение с Ки Раном. «Просто не нравится и всё тут! Даже когда я держал его в подвале (да, был грешок!), меня выворачивало наизнанку от его присутствия. Казалось, он готов сожрать меня одним взглядом, словно вечно голодный! А мысли-то его… Господи, вроде такой красивый, как ангел во плоти, но душа у него ещё мерзее, чем у моей безумной сестрёнки!» Пальцы замерли над виджетом. Бай Цю прекрасно осознавал, что звонок Ки Рану — это как открыть ящик Пандоры, выпустив на волю непредсказуемые последствия. Но другого выбора, казалось, не было. Лин Цзиньхуа, эта хитрая лисица, наверняка рассчитывала именно на это. Она знала, как задеть его за живое, как вынудить действовать. С тихим вздохом Бай Цю коснулся экрана. Виджет «Звонок другу» завибрировал, запуская процесс поиска. В голове промелькнули обрывки воспоминаний о Ки Ране: его надменный взгляд, ледяное спокойствие, даже когда он был в заточении, и какое-то необъяснимое чувство опасности, исходящее от него. Бай Цю поморщился. Не прошло трёх секунд как экран вспыхнул, и на нём появилось лицо Ки Рана. Его глаза, как всегда, были холодными и непроницаемыми. — Бай Цю? Не ожидал звонка от вас, — прозвучал ровный, лишённый эмоций голос. Черноволосый юноша нахмурился в мыслях: «Да как же! Принял звонок почти сходу!» Но вместо этого лишь грозно сверкнув своими красивыми глазками, произнёс: — Хватит строить из себя важную шишку! Мне нужно… С тобой поговорить. — М?.. Что-то важное? — Ки Ран небрежно склонил голову набок, словно не понимающий о чём идёт речь. Бай Цю сжал кулаки под столом, стараясь сдержать раздражение. Холодный тон Ки Рана действовал ему на нервы: — Не строй из себя невинность, рисовое зернышко! Ты прекрасно знаешь, о чём я. — Боюсь, я не понимаю, о чём ты говоришь, — Ки Ран выдержал паузу, словно обдумывая каждое слово. — Но если ты настаиваешь на встрече, я готов тебя выслушать. — Не испытывай моё терпение, — прошипел Бай Цю. — Лин Цзиньхуа. Габриэль. Тебе это ни о чем не говорит? Ки Ран слегка приподнял бровь. — Ах, вот оно что. Ты говоришь о моей дорогой… невестке и её… ухажере? Что ж, если тебя это так волнует, думаю, нам действительно стоит встретиться. Где и когда? Бай Цю на мгновение замер, словно статуя, взвешивая все «за» и «против». Назначать встречу в людном месте? Скучно! Но оставаться с Ки Раном один на один — это как сыграть в русскую рулетку с шестью патронами. И всё же, если дело дойдет до драки, лишние свидетели ему ни к чему. — Встретимся через час в том храмоподобном здании. И без группы поддержки, понял? — Как скажешь, — промурлыкал Ки Ран с усмешкой, в которой читалось: «Я и один тебе покажу, где раки зимуют». Экран погас, оставив после себя лишь зловещую пустоту. Бай Цю откинулся на спинку стула, словно его ударили током. Ярость клокотала в груди, переплетаясь с ледяными щупальцами тревоги. Он как кожей чувствовал, что попал в тщательно расставленную ловушку, сплетенную Ки Раном и Лин Цзиньхуа. Вопрос лишь в том, насколько глубоко он увяз. С тяжелым вздохом, достойным старого самурая, Бай Цю поднялся. Аппетит испарился, как утренний туман. Он стремительно покинул кафе, намереваясь облачиться в одежду, более подходящую для мордобоя. И в каждом шаге он проклинал тот злополучный день, когда повстречал этого психопата в медицинской маске. В общежитии Бай Цю разделался с повседневной одеждой в мгновение ока. Адреналин хлынул в кровь, словно гейзер, обостряя каждый нерв, каждое чувство. В зеркале на него смотрел взволнованный взгляд, в котором плясала смесь решимости и брезгливости. «Ай-йя, сто лет не надевал спортивку…» — пробормотал он, качая головой. — «А эта их фирменная форма вообще будто из другого измерения! Я что, по-вашему, ниндзя эпохи Корё?! Удобная, конечно, не спорю, но… ЧЕРТ ВОЗЬМИ! ПОЧЕМУ ИМЕННО МОЯ СПОРТИВНАЯ ФОРМА РОЗОВОГО ЦВЕТА?!» В конце концов, прибыв к зданию с величественными арками, Бай Цю огляделся. В свете полудня место казалось уединённым, идеально подходящим для тайных встреч. И по пути сюда, юноша странным образом не увидел ни души. Как будто бы об этом храме вообще никто из студентов не знал. Он настороженно вошёл внутрь, чувствуя, как напряжение нарастает с каждым шагом. Внутри окна были закрыты изысканными тканями. Но в полумраке, он заметил знакомую фигуру, стоящую у алтаря. Массивная, алая дверь за ним захлопнулась, и Бай Цю ничего не оставалось делать, кроме как идти вперёд, в единственное место, где горел свет от свечей. В воздухе царил аромат благовоний, и Ки Ран, как всегда, выглядел безупречно. Белоснежные, длинные волосы были слегка растрёпаны, а глаза, казалось, пронзали Бай Цю насквозь, когда тот развернулся к нему. Изящным движением руки, он снял с себя медицинскую маску, обнажив своё прекрасное до жути лицо. — Ну, здравствуй, мой старый друг. — Тихо произнёс Ки Ран, благородно кивнув головой. — Мило… Выглядишь. Однако, же Бай Цю, решивший не церемониться, без лишних приветствий перешёл сразу к делу: — Зачем тебе всё это, Ки Ран? Что ты затеял против Цзиньхуа? И для чего тебе так нужен был я? Если хотел мне отомстить, то ты уже сделал достаточно для того, чтобы я набил тебе рожу! Ки Ран слегка улыбнулся, и от этой улыбки у Бай Цю похолодело внутри: — Ты действительно думаешь, что я стану раскрывать все карты сразу? Давай поиграем, Бай Цю. Посмотрим, как далеко ты готов зайти, чтобы защитить свою драгоценную старшую сестру. — Тц, я не собираюсь с тобой играть в эти бессмысленные игры! Просто скажи, что тебе от меня нужно, и давай уже покончим с этим, чёрт возьми! Ки Ран посмотрел на него с лёгким презрением, его спокойствие лишь подливало масла в огонь ярости, бушующей в Бай Цю. Этот юноша всегда умел так искусно манипулировать людьми, что даже самые стойкие теряли самообладание. — Ты знаешь, Бай Цю, иногда лучше молчать и слушать, чем кричать от безысходности, — произнес он тихо, шагнув ближе. — Тебе не кажется, что тишина может быть более красноречивой? — Это ты мне говоришь о тишине? — с горечью отозвался Бай Цю, сжимая кулаки. — У меня нет времени на твои глупости. Лин Цзиньхуа имеет право на лучшую жизнь, и я не позволю ей попасть в твою ловушку. Ки Ран рассмеялся, звук был почти музыкальным, но в нём не было радости, только насмешка: — Ты всё ещё не понимаешь, каковы истинные мотивы людей, окружающих тебя. Лин Цзиньхуа — лишь пешка на этой шахматной доске, Бай Цю. Ты стремишься защищать её, забывая, что она сама ухитрилась влезть в эту игру. Бай Цю почувствовал, как сердце заколотилось сильнее. Этот разговор превращался в нечто гораздо более запутанное, чем он ожидал. Негодование текло по его венам, пока он не подступил к Ки Рану на шаг ближе, напряженно стиснув челюсти. — Ты угрожаешь ей? — пробормотал он, глядя прямо в его ледяные глаза, и в полной мере ощутив, что юноша напротив был гораздо выше. — Я не позволю тебе причинить ей вред. Ки Ран задумчиво наклонил голову, как будто играл с его эмоциями. — Угроза — это слово с неоднозначным значением, — произнёс он, безмятежно. — Иногда угроза может быть лишь уловкой, чтобы заставить жизнь двигаться в нужном направлении. — Нужное направление? — усмехнулся Бай Цю. — Да ты ведёшь её к пропасти! — Пропасть — это всего лишь название, — Ки Ран шагнул к нему ближе. — Ты видишь лишь одну сторону медали, а я показываю ей другую. Олень, бродящий по лесу, не знает о волке, пока не столкнётся с ним лицом к лицу. — К делу. — произнёс он сдерживая свой гнев до поры до времени, — Что тебе он меня нужно? Ки Ран, кажется, моментально уловил изменение в настроении собеседника. Вместо бессмысленного гнева, от Бай цю теперь пахло уверенной решимостью. Ки Ран улыбнулся, в его глазах заблестел невидимый огонёк. — Слишком просто. Мне нужен ответ. — Как-то двусмысленно произнёс он, — Ответ на один лишь вопрос, который мучает меня уже как несколько лет. — Что за вопрос-то такой, что даже ты рисовое зёрнышко, не смог понять? — Чёрноволосый вопросительно изогнул бровь. Ки Ран горько покачал головой: — Потому что на этот вопрос знаешь ответ лишь ты, Бай Цю… — Его голос опустился ниже на октаву, когда он спросил, — Так, ответь же мне… Почему ты бросил меня в том подвале? Бай Цю на мгновение замер, как будто его поразила молния. Он точно не ожидал, что этот вопрос, который, казалось, давно ушёл из его жизни, вновь всплывёт на поверхность. Внутри него что-то треснуло, словно разгневанное море, клокотало, обрывая его уверенность. — Зачем тебе это знать, Ки Ран? — произнес он с трудом, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Ты ведь явно не собираешься вызвать у меня жалость. Ки Ран шагнул ближе, его ледяные глаза блеснули стальным светом. — Я не собираюсь просить у тебя жалости. Я хочу понять, что двигало тобой тогда. — Мне просто было лень, каждый день возиться с тобой, — холодно ответил Бай Цю, стараясь не поддаваться искушению обернуться и уйти. И очевидно скрыв истинную причину по которой он перестал появляться в подвале. — Кроме того, ты был тёмной лошадкой, которую я не мог предсказать. Поэтому, решил, что было бы неплохо, если бы кто-то вроде тебя сдох от голода. — Неужели, ты в самом деле так считал? Ведь я же был всего лишь ребёнком, запертым в темнице, — произнес Ки Ран с легкой издевкой, его голос стал более уверенным. — Кроме того, я ведь в действительности ничего не сделал для того, чтобы там оказаться, как ты тогда говорил за «преступление». Но ты оставил меня там, в одиночестве, без еды, наедине с самим собой. Внутри Бай Цю нарастала злость, смешанная с непонятной досадой. Он не собирался оправдываться, но эти слова заставляли его колебаться. — «Доказательсва… Спустя столько лет, я всё ещё не нашёл доказательства.» — Пронеслось в его голове. — «И его мысли сейчас… Он прекрасно знает по какой причине я сделал это в тот день… Но почему… Все эти мысли выглядят так, словно он сам мне их показывает? Почему кроме них, я ни могу увидеть ни одну другую?..» — Я… не собирался оставлять тебя там навсегда, — произнёс Бай Цю, напрягая мышцы, чтобы подавить смешанные ощущения. — Те люди, которые нашли тебя в подвале… Это я им назвал твоё местоположение и попросил освободить. Ки Ран усмехнулся. — Значит… Ты всё же не забыл обо мне? — Это не важно! Я просто сделал то, что считал нужным на тот момент и всё! — резко с возмущением ответил Бай Цю, не в силах больше сдерживаться. — Я поступил так, как мог в той ситуации. — И ты считал, что так и должно быть? Что жертва для твоего спокойствия оправдана? — Ки Ран смотрел на него с суровой настойчивостью, заставляя Бай Цю испытывать ещё больший гнев. — Я хочу знать истину, и ты не уйдешь, пока не дашь её мне. Бай Цю мысленно напрягся, его глаза загорелись ярким, алым пламенем: «Ну же, чёрт возьми!.. Хоть что-то же я должен вытянуть из этой рисовой головы!» — И в следущий миг, он казалось замер, не сумев поверить в прочитанное. — Истина… — С трудом пробормотал он, глядя вниз. Его брови нахмурились: «Нет, пока я должен оставаться в этом диалоге… Моя способность может просто на него плохо работать… Поэтому и померещилось…» — Пронеслось в его голове. — В те дни случилось кое-что непредвиденное, — В конце концов, ответил Бай Цю, поднимая взгляд, — Было кое-какое судебное дело, и вскоре после этого, меня отправили в тюрьму. «Но если он обо всём знает, тогда зачем обо всём этом спрашивает?» — Не мог понять черноволосый, — «Тянет время? Но для чего? Из тех мыслей Габриэля, что я прочитал в тот день… Понял лишь то, что Ки Ран намерен со мной что-то сделать… Но…» Белоснежноволосый с напускной задумчивостью покачал головой: — О том, что ты был заключённым… Увы, я узнал только тогда, когда ты подавал свои документы в Университет. Но я не мог помыслить о том, что время твоего заключения невероятным образом совпало с моим заключением в том подвале… Внезапно голубоглазый юноша болезненно улыбнулся. То время после лечения благовониями, когда он мог быть без маски закончилось. И грациозным движением надев маску на лицо, он произнёс: — Это по своему забавно, не находишь? — Нисколько! — Моментально оживился Бай Цю, — И теперь… Когда ты знаешь правду, что ты намерен делать дальше? — Теперь, — произнес Ки Ран, его лицо в один миг стало серьезным, — мне нужно иметь дело с последствиями. Все мои шахматные фигурки более не имеют никакого значения… Ведь сейчас, настала моя очередь для того… чтобы запереть тебя. Бай Цю замер, его сердце пропустило удар. Он воспринял слова Ки Рана как реальный призыв к действию, словно холодный нож, пронизывающий плоть. Вокруг них воцарилась напряженная тишина, и юноша ощутил, как волосы на затылке встали дыбом. — Что ты имеешь в виду? — наконец произнёс он, стараясь сохранить голос ровным, но в нём всё равно слышалась нотка тревоги. Ки Ран медленно покачал головой, и его глаза были лишены прежней легкомысленной улыбки. — Я имею в виду, что после таких откровений, у нас не должно быть ничего общего. Ни дружбы, ни соперничества, ни вражды. Мне нужно выяснить, давал ли ты мне возможность выбраться просто из чувства вины или же было что-то другое. Но суть в том, что когда наши нити судьбы стали разорваны, я хочу, чтобы эти нити стали крепки как никогда. И мой единственный путь, это заточить тебя рядом с собой, понимаешь? Угроза в голосе Ки Рана застыла в воздухе, словно наэлектризованная тишина перед грозой, предвещая бурю, которую не унять. По спине Бай Цю пробежала ледяная дрожь: «Его мысли оказались правдивы!» Но страх лишь подстегнул ярость. Сдаваться? Никогда! — Думаешь, за решетку меня упрячешь? — прошипел он, пытаясь сохранить подобие уверенности, хотя внутри всё клокотало, готовое взорваться. — Может, тебе стоит ещё разок прикинуть варианты! Я, между прочим, очень хочу проверить, сколько у тебя там этих… рёбрышек! — взревел Бай Цю и рубанул кулаком в живот противника. Ки Ран и бровью не повел, встретил удар как старого друга. — Не стесняйся, выплесни всю свою злость, — прохрипел он, закашлявшись, но на лице — ни единой эмоции, будто этот мордобой — всего лишь забавная игра. — Да ты меня, чтоб тебя, выводишь! — прорычал Бай Цю, отскакивая назад. На этот раз в ход пошла нога, метя точно в ребра. «Что за черт?! Почему бью я, а больно мне?! Он что, из камня высечен?! Да какого лешего?!» — взвыл про себя черноволосый. Однако, Ки Ран всё ещё оставался невозмутимым, подобно статуе, хотя и из его рта уже сочилась кровь: — …И ты ничего не можешь с этим поделать. — Холодно усмехнулся он, — Какая жалость, а я думал, что сломать твою скорлупу будет гораздо сложнее. — Заткнись! — взревел Бай Цю, намереваясь снова отправить в полёт его физиономию. Но Ки Ран, словно змея, перехватил руку Бай Цю в воздухе, заставив того замереть. — Знаешь… — промурлыкал Ки Ран, срывая с лица маску, измазанную кровью, будто первоклассник, испачкавшийся красками. Дышать этим кровавым «ароматом» становилось всё сложнее. В мгновение ока Ки Ран оказался возле благовоний и, словно заправский наркоман, «занюхнул дорожку», расплывшись в довольной ухмылке. — …В самом деле, было бы скучно, будь всё иначе. Так что я рад, что в итоге мы решили перейти именно к насилию. — Его голубые глаза игриво сверкнули. — Только боялся, что слишком быстро сломаю тебя… Однако, с тобой я смогу подраться и в полную силу. С дьявольской скоростью Ки Ран сократил расстояние и притянул Бай Цю к себе. Их лица разделяли считанные сантиметры. В его глазах клокотала жажда битвы, и Бай Цю вдруг почувствовал, как его пробирает ледяной озноб. Это не просто драка, это… нечто большее! — Да ты даже не врубаешься, в какое дерьмо ты угодил! — прошипел Бай Цю, вырывая руку из хватки, словно из пасти крокодила, и отскакивая назад. На запястье алел багровый след от ладони-лопаты Ки Рана. — О, я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь, Бай Цю. — тихо произнес Ки Ран, явно наслаждаясь моментом. — Так что позволь мне напомнить тебе, что всё, чем ты сейчас владеешь, может в одно мгновение исчезнуть. — Эй-эй, полегче на поворотах! Не задирай нос только потому, что ты шкаф двухметровый! Я и не таких громил на рога поднимал, понял? — огрызнулся черноволосый, сжимая кулаки до побелевших костяшек, готовый снова броситься в бой. — Я зазнаюсь?.. Что ж, это сущая правда, но не льсти себе, причина отнюдь не такая глупая, как полагаешь ты. — Холодно процедил он, растягивая слова в издевательской усмешке. — Интересно, как долго ты продержишься, прежде чем захлебнёшься в собственных эмоциях? — спросил Ки Ран, и ледяной тон его голоса лишь усиливал гнетущее напряжение, словно натянутую струну. В мгновение ока его лицо исказилось, превратившись в маску беспощадного палача, и молниеносный удар ноги обрушился на голову Бай Цю, словно кара небесная. Тот рухнул на мраморный пол, точно подкошенный, оставив после себя лишь оглушительное эхо падения. Черноволосый юноша отчаянно попытался подняться, но в ушах звенело так, словно там поселился целый оркестр, а сознание застилала густая пелена тумана. — «Чёрт побери… Знал бы, притащил бы с собой арматуру, вот бы ему всыпал по первое число!» Однако, Бай Цю не был бы самим собой, если бы не припас козырь в рукаве на подобный случай. И хотя тело казалось ватным и непослушным, он из последних сил нашарил в кармане своё «оружие возмездия». Крепко сжав флакон с парфюмом в руке, он, покачиваясь, словно осенний лист на ветру, встал на ноги. И не говоря ни слова, словно безумный парфюмер, принялся распылять содержимое флакона вокруг себя! Идеальная внезапная атака всегда должна быть бесшумной, словно дыхание ночи! Едкий запах мгновенно ударил в нос Ки Рану, словно тонна кирпичей, и тот, не успев даже осознать подлый трюк, закашлялся, хватаясь за горло, словно рыба, выброшенная на берег. — Т-ты!.. — Прохрипел сквозь стиснутые зубы Ки Ран, — Как это подло и низко с твоей стороны! — Тц-тц… Всего лишь использовал твои маленькие слабости. — Злорадно усмехнулся Бай Цю, стирая кровь с разбитой губы, — На войне ведь все средства хороши, не так ли? Ки Ран, казалось, был озадачен внезапным поворотом событий, но мгновенно вернулся к своему холодному спокойствию. Он выпрямился, пытаясь пробиться сквозь резь в горле, и его ледяной взгляд засиял злым, синим пламенем. — Умно, — произнёс он, вытирая слезы с глаз ладонью, но голос его все ещё скрежетал от прежнего кашля. — Но не думай, что мне это помешает. — Не думай, будто я слепой! — выпалил Бай Цю, чувствуя, как кровь вскипает от ярости, видя, как Ки Ран судорожно хватает ртом воздух. — Я тебя, лицемерную змею, насквозь вижу! Твоя ложь — моя любимая книжка! Тихий смех Ки Рана, словно скрежет ржавого железа, царапнул нервы Бай Цю. — Ты не видишь всей картины, Бай Цю. Я не просто игрок, я её создатель. Если я захочу тебя сломать, тебя не спасет даже это «оружие». Черноволосый вздрогнул, но отступать не собирался. Он шагнул ближе, стиснув флакон, словно последний козырь. — Недооцениваешь меня, — с деланым превосходством произнес Бай Цю, вскинув бровь. — Я тоже кое-чему научился, пока ты ползал по своей «темной стороне силы». — О, правда? — Ки Ран обыграл его словами, слегка наклонив голову вбок. — И что же ты можешь, когда даже не уверен в своей победе? — Я знаю, что не одним лишь оружием мир держится, — отрезал Бай Цю, осмеливаясь подойти ещё ближе. — Человеческие чувства, эмоции — вот настоящая мощь! Ты их просто не понимаешь! Ки Ран устало вздохнул, готовясь к новому раунду. И тут в его налитых кровью глазах вспыхнуло ослепительное синее пламя. — Решил поиграть в психолога, а, котик? Или просто любопытство грызет, что там дальше по программе нашего безумия? — проворковал Ки Ран, и в голосе его заплясали чертенята. Улыбка расцвела на губах, словно он предвкушал изящную шахматную партию! — Ну что, проверим, у кого чуйка острее? Легким движением руки он извлек из кармана медицинскую маску. «А то ещё пара вдохов этого «адского зелья» — и я сам сыграю в ящик», — подумал он с мрачной усмешкой. «У него там что, целый склад этих масок в кармане, чёрт возьми?!» — Возмутился в мыслях Бай Цю. И стоило ему моргнуть, как Ки Ран взмыл в воздух, обрушив на него шквал ударов, словно разъяренная балерина-каратистка! Бай Цю отбивался, как мог, но один удар пришелся точно по талии, и юноша согнулся, словно его переехали катком противоречивых чувств. И вот, он снова летит вниз, как подбитый воробей. Подняться уже не было сил. Он проиграл с оглушительным треском, погребённый под лавиной собственных эмоций — злобы, ненависти, и всё это приправлено щедрой порцией удивления и бессилия. — А ты… Оказывается чертовски силён… — прохрипел Бай Цю, прежде чем провалиться в темноту. Похоже, на сегодня с него хватит приключений. — Просто… Я был рождён для того, чтобы стать Богом. — произнёс Ки Ран, резко останавливая свои движения прямо в воздухе. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить учащенное дыхание. Боль в его рёбрах постепенно утихала, но внутри него всё ещё бушевала неуёмная энергия. Он всегда подозревал, что у их противостояния будет целая галерея масок — злобных, глупых, мудрых… Но внезапно его осенило, словно молнией: ни одна из них не сравнится с этим упоительным триумфом! Чувство власти над тем, кто ненавидел его до мозга костей! И этот умопомрачительный вид, корчащегося в пыли поражения Бай Цю… Боже, это был вкус победы, приправленный перцем чили и щепоткой эго! Ки Ран скользнул взглядом по вычурным арабескам мраморного пола, и в отполированной поверхности, словно в зловещем зеркале, мелькнуло отражение его собственных глаз, в глубине которых уже плескалось безумие. Кожа руки казалась истонченной, иссушенной неделей будто в безжалостных объятиях Сахары. Взор его упал на волосы… точнее, на единственного, предательски чёрного лазутчика, затерявшегося в молочной буре седины. «И этот наглец тоже сдался времени…» — пронеслось в голове, когда волос прямо на его глазах окрасился в белый. «Нужно меньше пользоваться своей способностью… Из-за этого, я снова постарел…» Лазурное пламя в глазах погасло, и Ки Ран, которому теперь по биологическим часам исполнилось 25 лет, наклонился к поверженному Бай Цю. Тот был всё ещё без сознания, и голубоглазый принялся проверять его пульс, словно опытный доктор на поле боя — пусть проиграл схватку, но всё ещё оставался жив. Часто ли судьба дарила ему столь достойных противников? Редко, как роса в засушливое лето, встречались те, кто мог зажечь в его душе искру подлинных чувств. В Бай Цю он видел не просто врага, а своеобразное зеркало — отражение того, кем мог бы стать, избрав иной путь. — Бай Цю… — прошептал он с непривычной нежностью, — Надеюсь, после этого ты станешь моим достойнейшим из врагов. Это меньше, что ты можешь сделать в своём нынешнем состоянии… Для того, чтобы стать полезным для меня. Ки Ран застыл, вперив взгляд в прекрасное лицо Бай Цю, словно пытаясь проникнуть в лабиринт его мыслей. Слова роились на языке, как мотыльки, плененные светом, готовые сорваться в полет откровения, но невидимая нить удерживала их. Признаться в чувствах — значило сорвать покровы с души, обнажить свой эгоизм, выпустить из темницы рой нерасшифрованных желаний. Тихое дыхание Бай Цю коснулось его слуха, словно шелест опавших листьев, и Ки Ран, отмахнувшись от наваждения, как от назойливой мошки, отрезал, словно обронил в пустоту: — Пожалуй, на сегодня хватит откровений. — Маска невозмутимости вновь застыла на лице, скрывая бушующий внутри ураган противоречий. Бережно подняв тело черноволосого юноши на руки, он вынес его из храма. Солнце окрашивало горизонт в багряные тона, когда Ки Ран, осторожно ступая, направлялся к медпункту. Тяжесть тела Бай Цю на руках казалась незначительной, по сравнению с тем грузом мыслей, что давили на него. Он чувствовал себя странно опустошённым и одновременно переполненным энергией. От чего-то вкус победы смешивался с терпким привкусом разочарования. Положив Бай Цю на койку, Ки Ран внимательно осмотрел его раны. Лицо юноши, обычно столь живое и насмешливое, словно солнечный луч, сейчас казалось хрупким и беззащитным, словно крыло бабочки, опаленное огнем. Ки Ран невольно провел пальцем по его щеке, стирая засохшую кровь, словно смахивая пыль с бесценной картины. «Шаг за шагом…» — Незамедлительно отняв ладонь, его лицо стало до невообразимости угрюмым. — «В одно из вариантов будущего… Но от чего мне так… Мерзко?»

***

Медицинская маска скрывала его лицо, когда он ровным шагом шёл в свой кабинет, но в этот момент, его холодный взгляд зацепился за знакомый силуэт юноши с розовыми волосами и яркими, золотистыми глазами. Тот шёл в компании ещё двоих людей, и они о чём-то с живым интересом беседовали, приближаясь в его сторону. Наконец, когда Хисын заметил Ки Рана, он сначала было растерялся, но затем поздоровался: — Здравствуйте, директор. — Поклонился юноша, и другие двое тоже опустили голову в почтительном уважении. Ки Ран слегка кивнул головой: — Здравствуйте, студенты. — Произнёс он, а затем обратился к розоволосому, — Чже Хисын, можно тебя ненадолго? — А… Да, — Неуверенно произнёс тот, а затем обратился к своим друзьям, — Джейк, Сону вы пока идите вперёд, я вас догоню. — Ага, давай только быстрее, иначе на пару опоздаешь. — Ответил Джейк, махнув рукой. «Ахуеть, наш горе-айдол с ректором лично что-ли знаком?!» — Пронеслась мысль в его голове, когда он обменялся удивлённым взглядом с Шином, и тот лишь пожал плечами, мол: «Я тоже в ахуе!». Наконец, когда друзья Хисына скрылись за поворотом, Ки Ран жестом пригласил его пройти в более укромное место. В тишине, директор пронзил взглядом юношу, словно пытаясь прочитать его мысли. — Не напрягайся так… Тебе больше и не зачем. — Произнёс беловолосый, холодно свернув своими голубыми глазками. — А? Что вы имеете ввиду? — Удивлённо спросил Хисын. — Скажу коротко и ясно. Я отменяю все сделки. И так же передай Лин Цзиньхуа, что ей больше не нужно ничего делать, я уже добился того, чего хотел. И нет, вам не стоит переживать, никто из вас не будет отчислен за ту выходку. — Констатировал Ки Ран, а затем развернулся для того, чтобы уйти. — Можешь поспешить на учёбу, не хочу, чтобы из-за меня ты опоздал. Хисын опешил, не понимая смысла сказанного. «Значит, что всё кончено? Но чего он добился?» Вопросы роились в голове, словно пчелы в улье. Он попытался что-то сказать, остановить директора, но Ки Ран уже уходил, его белая фигура растворялась в полумраке коридора. Хисын остался стоять на месте, словно громом пораженный. Слова Ки Рана эхом отдавались в его голове, вызывая лишь путаницу и непонимание. Сделки отменены? Лин Цзиньхуа больше не нужна? Что всё это значит? Неужели все его усилия, вся та грязь, в которой он погряз ради этой сделки, оказались так беззаботно ненужными? Юноша нахмурился. Нужно было успокоиться и обдумать всё. Однако, времени для этого совершенно не было, поспешив ретироваться, и вспомнив про пару, он рванул с места, как ужаленный. Хисын влетел в аудиторию за секунду до звонка, запыхавшийся и взъерошенный. Джейк и Сону удивлённо переглянулись, когда розоволосый проскользнул на своё место, пытаясь унять колотящееся сердце и восстановить дыхание. Но мысли по-прежнему вихрем носились в голове, не давая сосредоточиться на лекции. Глазами он искал силуэт Лин Цзиньхуа, но вскоре обнаружил, что та от чего-то решила не явиться сегодня на учёбу. Кроме того, не было видно даже Виён Хэ, которая, на минуточку, никогда пары не пропускала… — «А?.. И куда эти две, неадекватные мои подружки, собственно запропастились?»