Неудачник

***

Рен У лениво потягивал сок через трубочку, разглядывая высотку с выражением скуки. Он медленно прошёлся по улице, осматривая здание под видом обычного прохожего. Охрана была расставлена грамотно – главный вход под наблюдением, чёрный ход тоже. Камеры у каждого угла, а у входа курят двое охранников, переговариваясь о чём-то своём. Он незаметно прогулялся дальше, отмечая про себя детали – узкий переулок между зданиями, вентиляционные решётки, задний двор с мусорными контейнерами. Нужен был неочевидный вход. Главный и запасной исключены, остаётся искать закрома. Проходя вдоль стены, он заметил технический вход – неприметная металлическая дверь без камеры рядом, но с кодовым замком. Подняв голову, он увидел выше открытое окно на третьем этаже, вероятно, склад или серверная. Это был его путь. Рен У бросил пустую коробочку в урну, проверил улицу – никого. Быстро пересёк дорогу, зашёл в тень переулка и скрылся из виду. В несколько прыжков он оказался на контейнере, затем ухватился за водосточную трубу, подтянулся, перебросил ногу на выступ и оказался на узком карнизе. Отсюда до окна оставалось всего пару метров. Проверив, не привлёк ли внимания, Рен У с лёгкостью подтянулся, тихо протолкнул створку окна и бесшумно проник внутрь. Рен У скользнул в помещение и, не теряя времени, спустился в лёгкое полуприседание, мгновенно растворяясь в тенях. Высокие стеллажи с коробками, слабое освещение, шум работающего вентилятора – идеальное место, чтобы остаться незамеченным. Он двигался плавно, беззвучно, ловко обходя камеры, заранее подмечая их углы обзора. Одна из них поворачивалась по заданному маршруту. Рен У без спешки дождался момента, когда объектив отвернулся, и скользнул вглубь помещения. В одном из кабинетов он заметил план эвакуации, закреплённый на стене в рамке под стеклом. Рен У подошёл ближе, скользнув взглядом по схеме. Этажи были подписаны, но сухие обозначения вроде «Офис 3» и «Конференц-зал» ничего ему не давали. Он склонился ниже, выискивая нужные ключевые зоны. Финансовый отдел... Бухгалтерия... Есть. На шестом этаже значилось два помещения с надписью «Финансовый архив» и «Главная бухгалтерия». Рен У быстро запомнил расположение — кабинеты находились в конце коридора, рядом с серверной. Ещё лучше — рядом был обозначен запасной выход, ведущий на пожарную лестницу. Рен У выбрался из кабинета и двинулся дальше, стараясь придерживаться теней и укромных уголков. Чем меньше следов он оставит — тем сложнее будет понять, что кто-то вообще сюда проникал. Проходя мимо очередного коридора, он заметил лестничный пролёт. Пешком идти долго. Он ухватился за поручень, одним движением подтянулся и, зацепившись за металлические конструкции, начал стремительно подниматься вверх, перепрыгивая пролёты. Достигнув нужного этажа, он беззвучно спрыгнул и двинулся дальше. В одном из коридоров впереди появилась охрана. Рен У без лишних движений прыгнул вверх, ухватился за балку под потолком и плавно подтянулся. Тело напряглось на секунду, затем он зафиксировался и завис в полной тишине. Двое мужчин прошли внизу, обсуждая какие-то неважные вещи. Как только они скрылись, Рен У опустился вниз и двинулся дальше. И вот, он заметил металлические двери с кодовым замком. Взглянул на панель – следы частого использования. Он ухмыльнулся и принялся искать способ попасть внутрь. Рен У сузил глаза, глядя на клавиатуру замка. Он провёл пальцем по кнопкам, замечая затёртые от частого использования цифры. Шесть символов — слишком много комбинаций, чтобы подбирать вручную. Он недовольно щёлкнул языком. Ждать, пока кто-то откроет? Слишком долго. Ломать? Оставит следы. Надо искать другой способ. Он быстро осмотрел замок, оценивая его модель. Электронный, но не новейший. Такой можно вскрыть, если создать короткое замыкание. Вопрос только — чем? Фольга. Ему нужна фольга. Рен У поднял взгляд, вспомнив, что неподалёку видел офисную кухню. Холодильник, продукты. У кого-нибудь точно завалялась еда. А если есть еда, значит, есть и фольга. Он неторопливо двинулся туда, оглядываясь, но здание было уже почти пустым. Заглянув в холодильник, он довольно ухмыльнулся — упаковка с сэндвичем в фольге. — Спасибо за угощение, — тихо хмыкнул он, стягивая бутерброд и тут же откусывая кусок. Возвращаясь к замку, он ловко смял фольгу, проверил её плотность. Рен У прищурился, провёл пальцами по корпусу панели. Винты снаружи нетронутые, значит, крепление внутреннее. Он вытащил нож и ловко поддёл край корпуса. Чуть-чуть. Достаточно, чтобы не сломать защёлки. Щёлк. Внутри мелькнули провода. Красный, чёрный, белый, зелёный. Питание +, питание -, данные, блокировка. Осторожно он коснулся контактов блокировки и питания кусочками фольги. Экран замка мигнул, затем на секунду погас. Щёлк. Рен У довольно усмехнулся, откинул последние крошки от бутерброда и толкнул дверь, входя внутрь. — Ну, посмотрим, что тут у вас интересного, — пробормотал он, потирая руки. Рен У двигался плавно, скользя по коридору между офисами. Таблички на дверях мелькали в приглушённом свете — «Финансовый отдел», «Отдел продаж», «Юридический». Ему нужен архив. Пройдя дальше, он заметил нужную дверь в конце коридора. Фыркнул. — Конечно, — с насмешкой пробормотал он, увидев обычную дверь с ключным замком. Они, значит, электронные замки ставят где угодно, но не в архивы? Да кому они нужны, верно? С усмешкой он стащил скрепку с ближайшего стола, выпрямил её и присел перед замком. — Бедные бухгалтера, даже двери нормальной не достойны, — тихо хмыкнул он, ловко работая инструментом. Щелчок. Дверь подалась. Рен У толкнул её, зашёл внутрь и окинул взглядом стеллажи, заставленные папками и документами. — Начнём, — пробормотал он, шагнув вперёд. Рен У скользнул в архив, как тень. Дверь тихо захлопнулась за его спиной, и в помещении воцарилась глухая тишина. Пахло пылью, сухой бумагой и старым кондиционером. Ряды стеллажей, уставленные папками и коробками, тянулись до самого конца узкой комнаты. Он замер на секунду, прислушался — никаких шагов, никаких голосов. Хорошо. У них тут и правда есть, что прятать. Он начал быстро и методично перебирать содержимое полок. «Складские ведомости». Мусор. «Контракты 2018–2020». Скучно. «Обслуживание зданий». Господи, да кого это волнует. — Это что, архив ТСЖ? — пробурчал он, выдвигая очередной ящик. Папки хрустели в руках, от некоторых сыпалась пыль. Он щёлкал камерой телефона, не задерживаясь дольше пары секунд на странице — глаз хватал суть моментально. Ему были нужны деньги. Источники. Переводы. Он не искал компромата — он искал мотивацию. И слабость. Зачем им ломать устоявшийся порядок? Что они скрывают? Очередная полка, новый раздел. «Финансовые отчёты: внешние операции». — Вот оно. Он опустился на корточки, разложил папку на коленях. Цифры, проценты, наименования, счета — всё в аккуратных таблицах. Он пролистывал страницы молча… пока не наткнулся на отчёт по сотрудничеству с семьёй Квон. И тут замер. Контракт давал китайцам отличную маржу. Гораздо выше, чем по их прочим партнёрствам в Сеуле. Он медленно выдохнул, склонившись ближе. — Ты глянь на этих ублюдков… — хмыкнул он. — Им ещё и мало? Сделка была не просто выгодной — жирной. Особенно учитывая масштаб территорий Квонов. А значит… — Шантаж. Простой, тупой, убогий шантаж, — сказал он вслух, листая дальше. Угрозы на переговорах, напряжённые выражения лиц, инсинуации про «новую модель сотрудничества» — всё это было не более чем дешёвой попыткой выжать дополнительные преференции. Им было хорошо, но они увидели, как Квоны крепнут, как растут их связи, как закрываются другие двери, и решили, что можно нажиться, пока есть окно возможностей. Как псы, почуявшие мясо. Рен У закатил глаза и фыркнул. — Эти идиоты и правда думали, что это сработает? Он щёлкнул пару последних снимков, аккуратно вернул бумаги на место и встал, стряхнув с колен пыль. Жадность — слабость. А глупая жадность — смертный приговор.

***

Чонгук осторожно размешивал ложечкой чай, глядя в прозрачную чашку, как будто пытался увидеть в ней ответы на все свои вопросы. Вокруг было тихо, только мурчание котов и приглушённые разговоры за соседними столиками. Он выбрал дальний уголок, где мягкий серый котёнок свернулся клубком рядом, подставляя пушистый бок под рассеянные поглаживания. Чонгук слабо улыбнулся — единственное живое существо, которое не требовало от него объяснений или ответов. С момента смерти О Инхо прошло уже несколько дней, но напряжение в больнице не спадало. Официально его признали невиновным — записи с камер, показания коллег, даже бдительная медсестра, видившая, как Чонгук отказался вводить препарат... Всё это подтвердило, что он не прикасался к пациенту в тот роковой момент. Но полиция продолжала его дергать. Они не обвиняли — нет. Но тонкие намёки, косые взгляды и каждое очередное «Мы можем задать ещё пару вопросов?» давили хуже любого приговора. Как будто они ждут, что я сломаюсь... Чонгук прикрыл глаза, глубоко вдохнув аромат жасмина, пытаясь отпустить напряжение хотя бы на пару часов. Всё здесь дышало спокойствием — приглушённый свет, тёплые деревянные столики, мягкие подушки на креслах... Чонгук поморщился. ...этот хам. Высокий, дерзкий, с наглой ухмылкой и тяжелым взглядом. Незнакомец, который не просто влез в чужой разговор, а заставил его почувствовать себя... защищённым? Бред какой-то. — Глупости, — пробормотал Чонгук, откусывая кусочек пирожного. Он заставил себя сосредоточиться на сладком креме и тихом урчании кота. Но мысли всё равно упрямо возвращались к той язвительной ухмылке, глубокому голосу. Почему я вообще о нём думаю? Чонгук вздохнул и опустил взгляд в чашку, будто надеялся, что чай сможет стереть ненужные мысли. Он даже не знал его имени. Всего лишь случайная встреча. — Ты что-то задумал, да? — тихо спросил он, глядя на котёнка, который приоткрыл один глаз и лениво потянулся. — Вот тебе хорошо... Никаких проблем, никаких детективов... Просто ешь, спишь и мурчишь. Маленький комок шерсти в ответ ткнулся мокрым носом в его ладонь, заставляя Чонгука слабо улыбнуться. Наверное, зря я вообще сюда пришёл. Он чуть заметно оглянулся через плечо, словно сам себя ловил на ожидании. Но за приставкой в углу, где тогда сидел тот незнакомец, было пусто.

***

Рен У уверенно шагал по тротуарам ночного Пусана после вылазки, наслаждаясь прохладным воздухом и тишиной позднего вечера. На улице было совсем немного людей, только редкие прохожие спешили домой. Он размеренно шагал, скользя взглядом по витринам магазинов и уличным огням, чувствуя, как город наполняет его своим спокойным ритмом. Но внезапно его неравномерный шаг нарушила сильная икота. Ик! Рен У остановился на мгновение, нахмурившись. Это было неожиданно и неудобно. Он вздохнул и продолжил идти. Ик-ик! Он вновь остановился, на этот раз громко шикнув, как будто надеялся, что это поможет избавиться от невыносимого раздражающего звука. — Кто там меня вспоминает? — буркнул он, сжимая челюсти. Но икота не прекращалась. Рен У злорадно зыркнул в пустоту и громко рыкнул: — Забудь меня нафиг! И снова, очередной приступ икоты. — Чёрт! — выругался он, ускоряя шаги, пытаясь отпустить этот момент и забыть, кто мог бы его так раздражать.

***

Следующий день

Чонгук устало перебирал документы, его пальцы мелькали по страницам, сортируя бланки и отчёты. Ему уже порядком подташнивало от этой бумажной рутины, но работу надо было доделать. Впрочем, даже монотонная работа не помогала отвлечься от мыслей, которые не давали ему покоя. Полиция... Этих людей будто специально учили давить в нужные точки, выжимая из него остатки сил. Формально они не обвиняли его — только задавали вопросы, улыбающиеся вежливо, но слишком долго задерживающиеся взгляды выдавали их недоверие. Чонгук прикрыл глаза, стараясь прогнать эту мысль, но вместо этого всплыл другой образ — наглый, насмешливый взгляд, тонкая ухмылка, чуть хрипловатый голос, с лёгкой ленцой бросающий колкие замечания. Почему я вообще о нём думаю? Он до сих пор не мог понять, что больше раздражало — сама наглость этого типа или то, как его собственное сердце глухо стучало в груди. Наверняка просто какой-то самодовольный грубиян... наверняка даже не помнит меня. Но почему-то эта мысль кольнула неприятно. Он встряхнул головой, словно хотел вытряхнуть из неё ненужные мысли. Чонгук глубоко вдохнул, стиснул папку в руках и направился к архиву — может, хоть там он наконец оставит в покое этого наглого незнакомца. Или хотя бы убедит себя, что ему совершенно всё равно, что он его больше не встретит. Чонгук уверенно вошел в помещение, размышляя над своими мыслями, как вдруг раздался неожиданный звук вибрации. Чонгук резко дёрнулся, чуть не выронив стопку документов. Сердце подпрыгнуло к горлу, а рука машинально крепче сжала папку. Он оглянулся, пытаясь определить источник звука. Вибрация исходила откуда-то с пола. Он нахмурился, склонив голову набок. В этом кабинете, кроме него, никого не было, так что чужой звонок казался чем-то странным. Слегка наклонившись, Чонгук двинулся к тумбочке. Отложив документы на стол, он присел на корточки и заглянул под шкаф. В глубине, почти у самой стенки, лежал телефон, слабый свет экрана ещё виднелся в полумраке. Чонгук протянул руку и вытянул мобильный. Незнакомое имя мелькнуло на экране, но прежде чем он успел рассмотреть его, вызов прекратился. Телефон мигнул разряженной батарейкой и тут же потух. — Чёрт, — пробормотал Чонгук, цокнув языком. Он перевернул телефон в руке, осматривая его. Достаточно обычная модель, ничего примечательного. Оглянувшись по сторонам, он быстро понял, что другого выхода нет. Оставлять телефон просто так на полу не дело. Мало ли кто его потерял. Тяжело вздохнув, Чонгук запихнул устройство в карман. Сейчас главное — закончить с бумагами. А с телефоном разберётся потом. Подхватив документы, он поспешил к папкам, чтобы наконец вложить стопку на место.

***

Вернувшись в комнату отдыха, он выдохнул с облегчением. Он устал. Голова гудела от бумажной работы, и на фоне всех этих мыслей о Инхо, незнакомце из кафе и внезапно найденном телефоне он чувствовал себя измотанным. Достав из кармана мобильный, он положил его на стол и быстро нашарил в сумке зарядку. Подключив провод, Чонгук воткнул разъём в телефон и сел на стул, склонившись над устройством. Медленно, очень медленно, экран ожил, отображая значок разряженной батареи. Он уставился на него, ожидая, когда телефон наконец-то включится. Ему было любопытно — кому он принадлежит? Может, там есть контакты владельца? Или какая-то зацепка, куда его вернуть? Чонгук уже собирался попробовать включить его вручную, но внезапный звук открывшейся двери заставил его вздрогнуть. Резко обернувшись, он замер. В дверном проёме стоял Тэхён. — Чонгук, — голос друга был серьёзным, даже немного резким. — Срочно. Ты нужен. Сердце Чонгука дёрнулось, не раздумывая он метнулся за другом.

***

В приёмное отделение ворвалась суета. Звуки сирен, хлопающие двери машины скорой помощи, приглушённые крики. Медперсонал уже был наготове, когда носилки с окровавленными телами вкатили внутрь. Чонгук, бегущим шагом двигаясь за Тэхёном, сразу же понял, что это не просто авария или случайное уличное нападение. По тому, как пострадавшие выглядели, как себя вели, было ясно — это последствия поножовщины. Он мельком скользнул взглядом по коридору. Несколько мужчин, судя по всему, из разных групп, лежали на носилках и койках. Все ранены, все в крови, и никто не выглядел мирным гражданином. Но думать об этом сейчас не время. — Чонгук! — окликнули его. Он резко развернулся и бросился к ближайшему пострадавшему, которому срочно требовалась помощь. Мужчина, тяжело дыша, сдавленно стонал, прижимая ладонь к ране в боку. — Дышите ровнее, — Чонгук скользнул на колени рядом, быстро оценивая состояние раненого. Крови было много. Под ногтями мужчины засохшая буро-красная корка, его пальцы дрожат, но лицо остаётся напряжённым, сосредоточенным. — Сильно жжёт? — Чонгук пододвинулся ближе, уже сжимая в руке стерильный бинт. — Будто чертово пламя, — прохрипел мужчина, ухмыляясь через боль. — Потерпите, — Чонгук аккуратно отнял его ладонь от раны, быстро прикладывая марлю, чтобы остановить кровотечение. — Скоро станет легче. Мужчина коротко хмыкнул, но молчал, позволяя доктору делать своё дело. Вокруг суетились другие врачи, принимая новых раненых, и Чонгук видел, что их становится всё больше. Он едва слышно выдохнул, сосредоточившись на работе. Остальное потом. Сейчас он должен спасти этого человека. Чонгук ловко, но осторожно заматывал рану мужчины, держа бинты крепко, но не причиняя излишней боли. — Глубокий вдох. — Его голос был ровным, уверенным. Мужчина подчинился, напрягая пресс и позволяя Чонгуку перетянуть повязку плотнее. — Держите так, пока вас не переведут в операционную, — добавил Чонгук, быстро проверяя пульс. Раненый лишь коротко кивнул, даже не моргнув от боли. Чонгук бросил взгляд на остальных раненых и быстро выбрал следующего — мужчину с выбитым плечом и рассечённой губой. Подойдя ближе, он оценил состояние пациента и мягко положил ладонь ему на плечо. — Я вправлю его, — предупредил он. — Давай быстрее, — раздражённо буркнул мужчина, недовольно косясь на него. Чонгук привычным движением ухватился за руку, готовясь вернуть сустав на место, и на секунду задержал дыхание. — Раз, два... С резким рывком он вернул плечо в сустав, и в тот же миг его пациент издал глухой рык боли. — Твою же мать! — мужчина резко дёрнулся, и прежде чем Чонгук успел среагировать, тяжелый кулак врезался ему в скулу. Чонгук рухнул на пол, ударившись плечом об каталку. — Чонгук! — вскрикнула медсестра рядом. — Какого хрена ты делаешь, урод?! — проревел мужчина, едва не поднимаясь, чтобы напасть снова. Почувствовав вкус крови во рту, он на секунду замер, но потом чуть мотнул головой, давая понять, что всё в порядке. — Извините, — тихо ответил он, поднимаясь на ноги. Чонгук вновь склонился над дебоширом, проверяя его состояние. Медсестра нервно сглотнула рядом. — Эм… всё нормально? — неуверенно спросила она. Чонгук кивнул. — Давайте сделаем все быстро, пока не начались новые проблемы. Он тут же занялся работой, стараясь загнать странные мысли о происходящем подальше. Чонгук быстро пришёл к выводу: перед ним две разные группы. Теперь, внимательно наблюдая за пациентами, он ясно видел разницу. Одни из них хоть и выглядели злыми, не проявляли агрессии. Они молча терпели боль, слушались медсестёр и даже не пытались реагировать на оскорбления, которые периодически раздавались от более буйных пациентов. Их взгляды, полные скрытой ярости, говорили сами за себя, но они оставались неподвижны, будто осознавали, что больница — не место для выяснения отношений. Другие же… Чонгук только скрипнул зубами, когда один из медбратьев буквально рухнул на пол, получив удар от очередного дебошира. Ясно. Надо сначала разобраться с теми, кто ведёт себя адекватно, а потом… потом разбираться с этими идиотами. Он развернулся и направился к ближайшему раненому, который не пытался буянить. — Открытый перелом, — пробормотал Чонгук, оценивая состояние руки мужчины. Кость виднелась через разорванную кожу, и это выглядело действительно ужасающе. — Будет больно, — предупредил он, бросая взгляд в глаза пациенту. Тот стиснул зубы, взгляд был твёрдым, хоть губы и побелели от напряжения. — Давай, док… Я выдержу, — прохрипел он, кивая. Чонгук не стал тянуть. Он взял руку и быстрым, уверенным движением вправил кость. Мужчина закричал, выгибаясь на каталке. Лицо его исказилось от боли, и на секунду Чонгук даже подумал, что тот потеряет сознание. Он катался по носилкам, сжимая простыню в кулаке, но даже не попытался ударить врача, не дёрнулся, не послал его к чёрту, как это сделали бы другие. Чонгук быстро обработал рану, наложил фиксирующую повязку, тяжело выдохнул и наконец позволил себе поднять голову. А там… хаос. Те, кто не умел держать себя в руках, уже поколотили двух медбратьев. Один из дебоширов, перемотанный бинтами, с яростью пытался выбраться из рук санитаров, выкрикивая угрозы. — Пидары вонючие! Вы ещё пожалеете, что нас тут держите! — Да заткнись ты уже, — устало бросила одна из медсестёр, однако её голос утонул в общей суматохе. Чонгук быстро и методично обрабатывал раны тем, кто вёл себя спокойно. Он оценивал их состояние, зашивал, перевязывал, проверял реакцию зрачков и вколачивал обезболивающее, когда это требовалось. — Спасибо, док, — пробасил один из них, мощный детина с бритым затылком и шрамом, который рассекал половину его лица. Он даже попытался слегка поклониться, насколько позволяло его состояние. Чонгук замер на секунду, осознавая, что только что получил благодарность от человека, который легко мог бы сломать его пополам. — Эм… да не за что, — пробормотал он, отводя взгляд, и перешёл к следующему пациенту. Так было с каждым — никто из них не вырывался, не ругался, не кричал. Терпели, даже когда он делал явно болезненные манипуляции. Более того, после каждого перевязанного или зашитого они сдержанно кивали и благодарили его. Ну и дисциплина… Чонгук мысленно похвалил этих ребят, прежде чем его внимание вновь привлекли буйные пациенты, которых всё ещё пытались удерживать. — Гребаные мясники! Я вам руки поотрываю, сволочи! Чонгук раздражённо выдохнул, стиснув зубы. — Чёрт возьми… Он резко устремился прямо к одному из них. Тот как раз вырывался из рук двух санитаров, его ноги уже почти свисали с каталки, а другой врач безуспешно пытался зафиксировать резаную рану на его бедре. Чонгук не стал раздумывать. С разбегу он буквально прыгнул на буйного пациента, вцепившись в его плечи и рыча: — Успокойся, чёрт тебя побери! Он приложил всё своё тело, чтобы прижать мужчину обратно к каталке, помогая санитарам удерживать его. Тот зашипел, хотел что-то рявкнуть, но в этот момент врач успел приложить бинт к ране, и бандит болезненно застонал, отвлёкшись от сопротивления. — Да чтоб вас…! — Вот и молчи, если так больно, — рявкнул Чонгук, сердито глядя на него.

***

Наконец буйного удалось обездвижить, и врач смог наложить швы. Чонгук тяжело выдохнул, отстраняясь, и, когда всё было закончено, отступил назад, чувствуя, как дрожат руки. Все пациенты теперь были обработаны, и никто не умер. Чонгук устало потер лицо рукой, но тут же зашипел от боли. Чёрт… Он вспомнил про удар, который получил раньше, и направился к ближайшему зеркалу. В отражении на скуле уже начинал проступать темнеющий синяк. — Ну зашибись, — пробормотал он, трогая его пальцем и морщась от боли. Чонгук быстро намазал синяк мазью, зная, что времени у него нет, и сразу же вернулся к пациентам. Их было много, и он не мог допустить осложнений. Когда он вернулся в отделение, то заметил, что мужчины сами собой разделились: буйные остались в одной части неотложки, а спокойные ушли в другую. Ну и отлично. Пусть сидят отдельно. Чего доброго, ещё устроят потасовку. Фыркнув в сторону буянов, Чонгук решительно направился к тем, кто вёл себя адекватно. С ними было... проще. Безопаснее. Он прошёл вдоль койки, осматривая мужчин. Их было немало, но никто не жаловался, не требовал особого внимания. — Так, извините, — неуверенно начал он, поправляя халат, — вам пока нельзя ходить, лучше вернитесь на койки. Несколько мужчин, переглянувшись, молча развернулись и отправились обратно. — Тяжело ему с нами, смотри, как растерялся, — пробасил один, покачав головой. — Ага, глянь, аж заикается, — подхватил второй, ухмыляясь. Не успел Чонгук и слова вставить, как первый получил лёгкий пинок в бок от товарища: — Не груби доктору. — Да шучу я, чё ты… Чонгук тихонько усмехнулся: — Да всё нормально. Если у вас ещё силы на шутки есть, значит, жить будете. Мужчины усмехнулись, кто-то даже хмыкнул: Он поочерёдно подходил к каждому, спрашивая: — Самочувствие как? Жалобы есть? Головокружение? Может, ещё какая-то рана, которую мы не заметили? Большинство отрицательно качали головой, один лениво отмахнулся, мол, жить можно. Чонгук скептически прищурился, но ничего не сказал. Чонгук аккуратно заполнял карточку, проверяя записи, когда один из мужчин, до этого молчавший, тихо произнёс: — Нам бы идти уже, доктор. Чонгук моргнул, непонимающе подняв взгляд: — В каком смысле? Другой мужчина кивнул, подтверждая слова товарища: — Да, нам пора. Чонгук нахмурился, отложил ручку и скрестил руки на груди. — Вы ранены, — буркнул он, — вам нужно оставаться на койках. Если уйдёте сейчас, раны могут ухудшиться. Но мужчины не унимались, всё так же спокойно, но настойчиво уговаривая его. — Доктор, поймите, мы обязательно сходим в больницу у себя на районе… — Но если мы здесь задержимся, — добавил другой, серьёзно глядя на Чонгука, — нам уже никакой доктор не поможет. Чонгук замер, осознавая смысл сказанного. Чонгук провёл языком по губам, не зная, как поступить. По-хорошему, их надо бы сдать полиции. Но эти люди не выглядели страшными, они не были похожи на тех агрессивных громил, что устроили потасовку в отделении. Они вели себя спокойно, не угрожали, не требовали, не пытались манипулировать. Просто хотели уйти. Чонгук тяжело вздохнул, потёр переносицу и, наконец, кивнул. — Ладно. Я не могу вас удерживать силой. Но настоятельно прошу обратиться в больницу, если будут какие-либо осложнения. Мужчины переглянулись, а затем, словно по команде, все разом выпрямились и уважительно поклонились. — Да, господин доктор! Чонгук аж сжался. — Не надо так называть. Я доктор Чон, не господин. Один из мужчин усмехнулся, а остальные разом повторили: — Да, доктор Чон! Чонгук выдохнул, махнул рукой, показывая, что они свободны, и с тихим раздражением пробормотал: — Вот же упрямые…

***

Они стояли у стойки регистрации, тяжело опираясь на неё локтями. Чонгук лениво потягивал остывший кофе, а Тэхён мрачно тёр рукой усталую шею. В приёмной всё ещё кипела жизнь. Наконец-то приехала полиция. Пара полицейских пыталась успокоить одного из буйных пострадавших, который, судя по всему, решил, что кулаки — лучший способ доказать свою правоту. Слишком резко вскинувшись, он едва не ударил одного из офицеров. — Ставлю на того высокого, — пробормотал Тэхён, кивая в сторону молодого копа, который выглядел так, будто вот-вот снесёт буйного с ног. Чонгук ухмыльнулся и покачал головой. — Не-а, у того рыжего нервы покрепче. Он просто выжидает момент. — Он пригубил кофе и вздохнул. — Спорим на булочку из автомата? — Булочку? — Тэхён криво усмехнулся. — После всей этой ночи ты думаешь о еде? — Я всегда думаю о еде, — устало выдохнул Чонгук, прикрыв глаза. — Эти парни, с которыми я возился, по крайней мере, сидели спокойно. Один даже поблагодарил меня. А ты как там? Тэхён фыркнул и мотнул головой: — Один попытался меня укусить. У меня чуть палец целый не отгрызли. — Господи, — Чонгук хохотнул, качая головой. — Надеюсь, ты успел привиться от бешенства. — Очень смешно, — буркнул Тэхён, но уголки его губ дрогнули в улыбке. Они снова уставились на сцену в приёмной, где рыжеволосый полицейский, как и предсказал Чонгук, аккуратно свернул буйного в крепкий захват и прижал его к полу. — Ладно, ты выиграл, — вздохнул Тэхён. — Чёртова булочка... — С карамелью, не забудь, — хмыкнул Чонгук и допил свой кофе одним глотком.

***

Чонгук вернулся в комнату отдыха, устало потянулся, разминая затекшие плечи, и вдруг заметил телефон на своем столе. Он ахнул — совсем забыл про него! Подойдя ближе, он взял устройство в руки, нахмурился и сел на стул, склонившись над находкой. Пальцы инстинктивно скользнули по экрану, но, разумеется, требовался пароль. Кто бы сомневался? Он попробовал открыть экстренные вызовы, надеясь найти хоть какую-то зацепку, и заметил единственный сохранённый контакт: "Заноза в заднице". — Что за чёрт... — пробормотал он. Долго не раздумывая, Чонгук нажал на вызов и откинулся на стул, прислушиваясь к гудкам. Он уже было цыкнул, разочарованно решив, что никто не ответит, но неожиданно с другой стороны провода послышался ленивый голос: — Чё надо? Голос был звонким, слегка хрипловатым, пропитанным насмешкой, словно собеседник заранее знал, что Чонгук не сможет его удивить. Чонгук быстро взял себя в руки: — Здравствуйте, вас беспокоит доктор Чон Чонгук из больницы "Кёнсон". На том конце воцарилась короткая пауза, а затем послышалось ленивое: — Правда, что ли? Ну и чем обязан чести? Тон мужчины был пропитан легкой издевкой, но не грубостью. Скорее, он просто развлекался, чувствуя себя хозяином ситуации. — Дело в том, что я нашел телефон в больнице, — продолжил Чонгук, решив не обращать внимания на странную реакцию, — и хотел бы вернуть его владельцу. — Нашел? В больнице? — протянул голос с едкой усмешкой. — Так значит, ты честный малый, доктор? Чонгук нахмурился. Что-то в этом тоне его раздражало. — Просто хочу вернуть потерянную вещь, — сухо ответил он. На том конце провода снова раздался короткий смешок. — О, а ты милый. Вот только у меня для тебя плохие новости, доктор. Телефон этот теперь ничей. Чонгук замер. — В каком смысле? — В самом прямом. Знаешь, иногда случается так, что вещи остаются без хозяина. Это жизнь. Чонгук почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Вы хотите сказать, что... — Я хочу сказать, — прервал его голос с легкой насмешкой, — что тебе стоило бы выбросить этот телефон, доктор. Иногда находки приносят только проблемы. Чонгук крепче сжал телефон в руке. — Я просто хотел вернуть его. — И я тебе за это очень благодарен, — фальшиво-сладким голосом произнес собеседник. — Но лучше отдай его... ну, скажем, тем, кто может с этим разобраться. Это дружеский совет. — Кто вы? — О, доктор, а это уже неважно, правда? Связь оборвалась. Чонгук в замешательстве посмотрел на телефон, который снова потух, и нахмурился. — Что за придурок… — пробормотал он себе под нос. Попытался открыть уведомления — без толку, они были скрыты. Нужно разблокировать телефон, чтобы что-то увидеть. Чонгук тяжело вздохнул и закатил глаза. — Ну не тащить же его в полицию… Опять эти документы, бюрократия… Айщ! Не хочу! В раздражении он бросил телефон на стол, но тут же спохватился. Это ведь чужая вещь, нельзя ее повредить. Хотя… Тот мужчина сказал, что телефон теперь ничейный. Чонгук поджал губы, ощущая какое-то странное беспокойство, и вновь посмотрел на устройство. Внезапно на его плечи легли чьи-то руки. — Чего хмуришься? Чонгук резко вскрикнул и дернулся, подпрыгнув на стуле. — ЧТО ЗА ХРЕНЬ, ТЭХЕН?! — зашипел он, резко оборачиваясь к другу. Тэхен хмыкнул, скрестив руки на груди. — Вообще-то, я тебя звал. Но ты так гипнотизировал свой телефон, что даже не услышал. Что там у тебя такое интересное? Чонгук раздраженно фыркнул, покосился на телефон и вздохнул: — Нашел его в больнице. Не знаю, как найти владельца, а нести в полицейский участок лень. Тэхен задумчиво промычал, подперев подбородок рукой. — Может, просто отдать на стойку регистрации? Если кто-то потерял, скорее всего, там и будут искать. Логично. Отдаст на стойку — и с него взятки гладки. Чонгук кивнул. Он выдернул телефон из зарядки и положил его в карман халата. Он повернулся к Тэхену: — А ты чего тут тусуешься? Тэхен изобразил самого страдающего человека на свете. — Устал, как черт! Эти дурацкие преступники! Почему они там, где-то веселятся, бьют друг другу морды, а зашивать их должны мы? Да еще и от пострадавших по лицу получать?! Что за несправедливость?! Чонгук фыркнул, невольно коснувшись ноющего синяка на скуле, и пробормотал: — Не наше дело выбирать… Тэхен ухмыльнулся: — Именно поэтому ты пошел к тем, кто спокойные? Чонгук закатил глаза. — Ну, ты хотя бы живой. — О да! А это уже прогресс, — хмыкнул Тэхен. Чонгук вышел из комнаты отдыха, оставив Тэхена устраиваться на кровати, и направился в сторону регистратуры. Он шел медленно, потирая шею и с тоской думая о том, как скоро снова начнется суматоха. Однако его мысли прервали крики. Чонгук резко остановился и обернулся, вслушиваясь в звуки. Через несколько секунд он отчетливо различил женские рыдания. Не раздумывая, он сорвался с места и побежал по коридору, ориентируясь на голос. Сердце колотилось где-то в горле. Влетев в палату, он увидел женщину, которая в отчаянии хваталась за безжизненное тело подростка. Аппараты глухо пищали, извещая о потере пульса. — Нет, нет, нет… пожалуйста… — умоляла женщина, слезы текли по ее лицу, руки дрожали, цепляясь за одеяло. Чонгук не раздумывал. — Дорогу! — резко отчеканил он, вытесняя всех от кровати. Растолкав окружающих, он наклонился над подростком, ловко проверяя его состояние. Времени нет. Он должен его вернуть. — Начинаю реанимацию! — объявил он, уже сжимая руки и начиная надавливать на грудную клетку. Раз-два-три-четыре… Чонгук сосредоточился, чувствуя, как его пальцы впиваются в ткань больничной пижамы пациента. Он четко соблюдал ритм, не давая себе даже доли сомнений. — Дыши, давай… дыши! Он продолжил компрессии, затем провел искусственное дыхание. Несколько секунд ожидания. Затем снова. Время растянулось. Но вдруг… слабый вдох. Аппараты пискнули иначе. Чонгук поднял голову и увидел, как подросток слабо зашевелился, тяжело дыша. Чонгук выдохнул с облегчением. — Молодец, парень… ты справился, — пробормотал он, уже машинально проверяя показатели. В этот момент он услышал тяжелые шаги у входа. — Доктор Чонгук, что вы сделали?! — раздался резкий голос. Чонгук поднял голову и увидел стоящего в дверях врача, который сверлил его ледяным взглядом. — Я… реанимировал пациента, — ответил он растерянно. — Он был не реанимационным! — повысил голос доктор. Чонгук замер. — Что?.. — Мать подписала отказ от реанимации. Это значит, что в случае остановки сердца мы не должны проводить никаких спасательных процедур. А вы это сделали! Чонгук медленно перевел взгляд на женщину. Она рыдала, прижимая сына к себе, обнимая его так, будто боялась, что он снова исчезнет. Она не выглядела как человек, который добровольно отказался от попытки спасти своего ребенка. — Но… — начал Чонгук, чувствуя, как внутри нарастает неприятное предчувствие. — Вы не имеете права решать за пациентов! — продолжал его отчитывать врач. — Это нарушение протокола! Вам нельзя ставить личные эмоции выше желания больного! Каждое слово было как удар. Чонгук сжал губы, ощущая себя так, будто провалился в пустоту. Он медленно кивнул, не в силах что-то возразить, и молча вышел из палаты, под звуки чужих обвинений и недовольства. В коридоре он остановился, прикрыв глаза и тяжело вздохнув. Он просто хотел помочь… Но в итоге оказался виноватым.

***

Рен У сидел в одном из заведений Пусана, лениво водя ложкой в дымящемся супе с потрохами — хеянгкуке. Бульон был наваристым, с глубокой пряной ноткой, а кусочки субпродуктов мягкими и нежными. На столе рядом с ним стояли закуски: кимчи, пикантные маринованные огурцы, хрустящие свиные ушки в остром соусе и тонко нарезанная, приправленная чесноком и кунжутом сырая рыба хве. Рен У медленно прожевал кусок, поднял рюмку с соджу и отпил, ощущая, как алкоголь мягко согревает горло. Внезапно сбоку раздался шум. Он чуть скосил взгляд, увидев группу подростков за соседним столиком. Поначалу они просто смеялись, толкая друг друга локтями, но теперь среди их голосов проскальзывали насмешливые нотки. — Да ладно, ты же знаешь, что нам всем просто тебя жалко, чувак! — громко фыркнул один из подростков, поигрывая крышкой от бутылки. — Серьёзно, ты бы хоть попытался выглядеть увереннее, а то так и останешься жалким. — Может, тебе реально стоит перестать с нами таскаться? — добавил другой, ухмыляясь. Рен У заметил, как один из парней, тот самый, которому всё это предназначалось, сжался в кресле, уставившись в свой стакан. — Ты ведь знаешь, люди не остаются рядом с такими, как ты, — ухмыльнулся один из них, кладя руку тому на плечо и слегка его встряхивая. Рен У вдруг замер, останавливая жевание. Он резко сжал палочки в руке, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжалось. — Эй, эй, да ладно, не будь таким угрюмым! Мы же просто шутим. — Да, если бы мы тебя не любили, мы бы вообще с тобой не сидели. — Давайте, может, купим ему выпивку? Хотя… подожди, ты же вечно сидишь на сухом, верно? Точно, точно! С таким лицом только чай пить! — Хах, или тёплое молочко перед сном. — Вот именно! Настоящие мужики — вот мы. Громкий смех, сопровождаемый издевательскими комментариями, не утихал. — Слушай, ну ты реально похож на мокрую тряпку. Может, тебе реально стоит сменить компанию? — один из подростков хлопнул своего "друга" по спине, чуть толкнув вперёд. — Ой, осторожнее, а то вдруг он расплачется, — захихикал другой, отпивая пиво. — Да ладно, мужик, не дуйся, — третий, ухмыляясь, обнял его за плечи, явно не заботясь о том, как тот сжался от прикосновения. — Мы ведь просто шутим. Рен У медленно поднял рюмку и допил соджу. Потом вздохнул и отложил палочки, откинувшись на спинку стула. — И что, вот так вы развлекаетесь? — лениво бросил он, поворачиваясь к ним. Подростки замерли, уставившись на него. — Что? — один из них склонил голову. — Ну, это ваш способ весело провести вечер? — Рен У прищурился, окинув их всех оценивающим взглядом. — Сидеть кучкой, гнобить одного из своих и думать, что вы в этом чертовски остроумные? Подростки переглянулись. — Э… дядя, вы бы лучше ели себе спокойно, а не лезли, куда не просят, — наконец подал голос один из них. — Ага, мы же никого не трогаем. Верно? — другой ухмыльнулся. — Ну, почти, — хмыкнул Рен У, глядя на того самого подростка, который выглядел так, словно желал провалиться сквозь землю. — Да идите своей дорогой, дядя, не ваше дело, — бросил ещё один, отмахиваясь. — Точно, вы выпили, наели пузо, чего вам ещё надо? — рассмеялся кто-то сбоку. Рен У усмехнулся. — Знаете… — он медленно поднялся со своего места, подтянул ремень и сделал шаг к их столу. — Смотрю я на вас, и у меня ощущение, что тут требуется вмешательство взрослых. Подростки напряглись, а один хмуро скрестил руки. — Да вас это вообще не касается! — Вот именно! Рен У ухмыльнулся и начал медленно расстёгивать ремень. Шок. Подростки округлили глаза, будто он только что объявил о начале войны. — Ч-чего?! — один вскочил. — Эй, вы что творите?! — Да походу, детишек воспитывать придется, — лениво произнёс Рен У, вытягивая ремень из брюк с характерным щелчком кожи о металл. И первым же движением отхлестал того, кто сидел ближе всего. — АЙ! — Эй, какого черта?! Резкий хлопок кожи о ткань и оглушённый крик стали первыми нотами этого спектакля. — АЙ! Парень, который больше всех смеялся и цеплял своего "друга", рухнул на пол, хватаясь за задницу. Его лицо исказилось в шоке. — Ч-ЧТО?! Рен У хмыкнул прежде чем сделать новый замах. — Вы что, больной?! Но Рен У уже шагнул вперёд, небрежно перехватывая руку второго подростка, который решил напасть, и ловким движением вывернул её, заставив пацана сдавленно вскрикнуть. — Плохая попытка, — лениво бросил он, прежде чем ещё раз хлестнуть ремнём по заднице. Парень дёрнулся, взвыл и тут же попятился назад, но было поздно — третий уже летел на него с кулаками. Рен У даже не потрудился уклоняться. Он поймал атакующую руку и лёгким движением плеча отправил нападавшего на пол. — А-АХ! Тот грохнулся на кафель, как мешок с рисом, ударившись локтём. — Черт возьми, да это какой-то псих! — заорал один из них, пятясь назад. — Вали его! — подбодрил кто-то сбоку, но видно было, что сам он атаковать не спешит. Рен У устало закатил глаза. — Ладно, я пытался по-хорошему, но, видимо, всё же надо до вас донести, — он вздохнул и, с силой дёрнув ремень, вновь взмахнул им. Хлоп. — АЙ! Хлоп. — ДА БЛЯТЬ! Толпа взвыла. Кафе заполнилось топотом, криками и хаотичным мельканием конечностей. Подростки метались по полу, пытаясь спастись от вихря из ремня и несущего его мужчины. — Да он нас реально убить хочет! — ДЯДЯ, ВСЁ, МЫ ПОНЯЛИ! — НИХРЕНА ВЫ НЕ ПОНЯЛИ! — БЕЖИМ, БЛЯТЬ! Они бросились к выходу, налетая друг на друга, роняя стулья и едва не сшибая официантку, которая с ужасом прижала поднос к груди. Глухие удары ботинок по полу, лязг открывающейся двери и… тишина. Рен У с ухмылкой повесил ремень обратно на штаны и лишь теперь заметил, что один из подростков остался. Парень, которого они булили, стоял у стены, вжавшись в неё и напряжённо смотря на Рен У, будто тот был каким-то мифическим чудовищем, а не человеком. — Чего замер? — фыркнул Рен У. Он смерил взглядом подростка, который всё ещё стоял у стены, ссутулившись, будто надеялся спрятаться от реальности. — Ты чё, реально настолько тряпка? — лениво бросил он, поднимая бровь. Парень сглотнул, но ничего не ответил. Рен У усмехнулся. — Если ты позволяешь так с собой обращаться, то это твои проблемы, — он покачал головой. — Но вот тебе бесплатный совет: если вокруг тебя только мусор, значит, ты сам ведёшь себя как помойка. Парень резко вскинул на него взгляд, словно хотел что-то сказать, но тут в помещение ворвалась женщина — по всей видимости, хозяйка заведения. — КАКОГО ЛЕШЕГО ТЫ, ПРИДУРОК, ТУТ УСТРОИЛ?! — заорала она на ходу. — А платить кто будет?! А погром убирать?! Рен У перевёл взгляд на неё, едва заметно цыкнув. — Вот это голосистая, — пробормотал он себе под нос, вытаскивая деньги. Не глядя, он отмерил сумму, добавил сверху за моральный ущерб и положил на стол. — Вот тебе за два стола и за компенсацию, — сказал он, поднимая глаза на женщину. Та прищурилась, не спеша брать деньги. Рен У коротко отсалютовал ей, разворачиваясь на выход. — Удачи с бизнесом, тётя, — лениво бросил он через плечо и, не дожидаясь ответа, вышел.

***

Небо окрасилось нежно-розовыми красками заката, когда Рен у, сидя на холодном бордюре, наслаждался вечерним спокойствием. В руках у него был стакан с клубничным молочным коктейлем, который он с удовольствием потягивал, наблюдая, как люди спешат по своим делам. В этом маленьком уголке мира казалось, что интриг и заговоров вовсе нет – только умиротворение, словно давно забытого отпуска. Рен у тихо улыбался, впитывая каждую деталь: шорох прохожих, мягкий шелест вечернего ветра, и лёгкое мерцание огней, отражавшихся в окнах домов. В такие моменты ему казалось, что время замедляется, позволяя забыть о повседневной суете и о тех сложностях, которые неизбежно подстерегают в жизни. И вот, словно по команде, его телефон внезапно завибрировал. Рен у нахмурился, немного раздражённо вынимая устройство из кармана, но недовольство быстро растаяло, когда на экране появился Хван – его верный друг, с видом, который всегда умел передать всю серьёзность и одновременно дружескую заботу. — Привет, мам, я гулял, – фыркнул Рен У, слегка приподнимая бровь, наблюдая за неким недовольством в глазах Хвана. Хван, как всегда сдержан, но его голос выдал нотки лёгкой строгости: — Ты не позвонил в срок. Рен у промычал, стараясь скрыть лёгкое раздражение: — Да, были дела, некогда было. Вот я – сижу, пью молочное, и всё в порядке. — Он поднял упаковку клубничного молока к камере, как бы подтверждая свою невиновность. На лице Хвана мелькнула тень расслабления, он, как будто понимая, что его друг в безопасности, немного смягчил тон: — Ну, хорошо… — Что с волком? — Повторил, что хочет уволиться уже 63 раза. — Меньше чем в прошлый раз. — хмыкнул Рен У. Между ними повисла короткая пауза, наполненная той редкой искренностью и доверием, которое связывало их. Рен у мягко ухмыльнулся, поддавшись окружающей атмосфере и тихо добавил: — Знаешь, иногда мне кажется, что я твой ребёнок, а не господин. Ты проверяешь меня чаще, чем некоторые родители своих отпрысков. Хван фыркнул, но уголки его губ дрогнули, выдавая, что он вовсе не против этой мысли. — Ты ребёнок. — бросил он, усмехаясь. — Напомни, кто из нас разносит людей по стенам, если те косо посмотрят? — лениво отозвался Рен У, делая глоток. — Это называется профилактика. — Ага. Особенно та «профилактика», когда ты вынес дверь какого-то несчастного бара только потому, что тебе не понравился их выбор виски. — Дверь была гнилая, всё равно бы сломалась, — невозмутимо отрезал Хван. Рен У усмехнулся и покачал головой, глядя в телефон. За столько лет он привык к характеру Хвана. Тот мог быть жестким, бескомпромиссным и казаться абсолютно безразличным к большинству вещей, но когда дело касалось Рен У, он был рядом. Даже если сам Рен У не просил. — И что там ещё происходит? Мой бизнес не развалился без меня? — лениво поинтересовался он, откидываясь назад. — Пока нет. — Отлично. — Ты слишком расслабился, — пробормотал Хван. — А ты, наоборот, слишком напряжён. Я всего лишь в Пусане, а не на войне. — Ты — война, — сухо бросил Хван, и его взгляд на секунду стал более серьёзным. Рен У на мгновение замолчал, затем усмехнулся. — Если ты так по мне скучаешь, можешь приехать. — Ещё чего, — тут же отмахнулся Хван. — Я тут, знаешь ли, работаю. Не у всех есть возможность сбежать и пить молочное на закате. — Если хочешь, привезу тебе бутылку клубничного. — Попробуй — и я разобью её тебе об голову. Рен У хмыкнул, понимая, что в словах Хвана больше привычного ворчания, чем настоящего раздражения. — Ладно, не нервничай. Я позвоню позже. — Угу. И не опаздывай. — Да-да, мам, — протянул Рен У с ухмылкой. Хван выругался и сбросил звонок. Рен У усмехнулся, убирая телефон в карман.

***

Чонгук с трудом добрался до своей квартиры, едва держа глаза открытыми. Он даже не помнил, когда в последний раз нормально ел. Или спал. Автоматически закрыл дверь, на ощупь скинул кроссовки и кое-как сбросил с себя рюкзак, не глядя зарывшись в него рукой. Наткнулся на ткань, потянул – его халат, пахнущий антисептиком и больничными коридорами. Чонгук, почти закрывая глаза, вытянул его и поплёлся в ванную. Он кинул халат в сторону стиральной машины, даже не проверяя, попал ли. Ему было не до того. Веки наливались тяжестью, ноги гудели от усталости, а мысли вязли в полузабытьи. Чонгук зевнул так широко, что чуть не вывихнул челюсть. Без сил развернулся и, не глядя по сторонам, поплёлся в спальню. Добравшись до кровати, он буквально рухнул на матрас, не заботясь ни о чём. Простыни были холодными, но сейчас это не имело значения. Мгновение – и он уже проваливался в сон. Он не заметил, как из кармана халата выпал телефон, бесшумно соскользнув по кафелю и закатившись в тёмный угол ванной комнаты.

***