Неудачник

***

Утренний воздух Пусана был прохладным, с морской солью в каждом вдохе. Ветра не было — всё вокруг казалось слишком тихим, слишком спокойным, как бывает только в тех местах, где накапливается буря. Рен У поднялся по каменным ступеням к массивному входу резиденции Квонов — филиала в Пусане. Два охранника у ворот, узнали его без слов, отступили в стороны, низко кивнув. Он не ответил. Он не любил эти дома — надменные, роскошные, с показной дисциплиной и лицами, затянутыми в идеальную покорность. — Где Ен? — бросил он стоявшему в коридоре охраннику. — В кабинете. Уже около часа как вернулся. — Хорошо. Он не стал стучаться. Просто распахнул дверь и вошёл. Проходя длинные коридоры, он чувствовал на себе взгляды — кто-то из персонала опускал глаза, кто-то замирал, кто-то просто тихо исчезал из поля зрения. У кабинета дяди охранник молча открыл перед ним дверь, впуская внутрь. Комната встретила его тяжёлым запахом табака и дорогого дерева. У стены стояли резные шкафы с книгами и миниатюрами храмов, в углу — старинная стойка с оружием. Дядя Ен сидел за столом, спиной к окну, и держал в руках чашку с зелёным чаем. Он не поднял глаз, даже когда Рен У вошёл. — Ты рано, — хрипло бросил Ен. — Я думал, ты ещё отсыпаешься после вчерашних встреч. — Было бы что отсыпать, — коротко ответил Рен У, подходя ближе. — Мы вчера говорили с клоунами, а не с партнёрами. Ен наконец поднял глаза. Они были тёмными, усталыми, но не без огонька. — Это ты про Ли Вэйцзяна? — А кто ещё? — Рен У облокотился на край стола. — Слушай, я пролез ночью в их архив. Не спрашивай как. Я видел всё — цифры, отчёты, балансы. У нас с ними контракт на золото. А они прикидываются, будто у них на столе помои. Дядя медленно поставил чашку. — Ты… вломился в офис китайского консорциума в Пусане? — Ну… условно. Не шумно, неофициально, но да, — Рен У пожал плечами. — Нашёл отчёты по внешним операциям. Они не просто довольны. Они купаются в бабках. По сравнению с другими сделками в регионе — наша для них как жирная корова. И что они делают? Грозятся разорвать договор. Он выпрямился, скрестив руки на груди. — Это не ультиматум. Это тупой, грязный, жалкий шантаж. Они просто хотят большего. Всё. Ен молчал. Его взгляд скользил по чертам лица племянника, и что-то внутри него сжималось. — Это не тебе решать, Рен У, — наконец сказал он, отводя взгляд. — Почему? Потому что я моложе? — голос Рен У стал чуть жёстче, с хлесткой уверенностью, как плеть. — Или потому что говорю не то, что тебе удобно слышать? — Потому что приказ был от Чхоля, — отрезал Ен, поднимая глаза. — Не от меня, и не от тебя. Глава сказал — укрепить контакт. Мы это делаем. — Даже если это бред? — Рен У шагнул ближе, опираясь ладонями о край стола. — Ты же не дурак. Ты сам прекрасно понимаешь, что это не партнёрство. Это изнасилование с улыбкой на лице. — Убери руки со стола, — спокойно сказал Ен, но в голосе появилась жёсткая, ровная нота. Рен У не двинулся. Их взгляды столкнулись. — Ты думаешь, я этого не вижу? — тихо сказал Ен, и в его голосе дрогнуло что-то далёкое. — Ты думаешь, я не понимаю, что они нас держат за дойную корову? Он поднялся из-за стола, не отрывая взгляда. — Но здесь не место для самодеятельности, Рен У. Не ты устанавливаешь правила. Не ты решаешь, с кем нам идти бок о бок, а с кем рвать контракты. Мы — не уличные парни, мы клан. А клан живёт приказом. Рен У усмехнулся, но глаза оставались холодными. — И ты считаешь, что лучше сделать вид, что всё нормально? Проглотить это? Отдать им ещё больше, чтобы угодить? — Я считаю, что если глава говорит идти вперёд — мы идём. Без фокусов. Без театра. Без твоих… героических одиночных выходок. — Потому что ты до сих пор дрожишь, когда слышишь его голос? — язвительно бросил Рен У. — Или потому что не хочешь взять на себя ответственность, если что-то пойдёт не так? В тишине повисло напряжение, будто что-то хрустнуло. Ен подошёл ближе, вплотную. Его взгляд был тяжёлым, как камень. — Смотри, как говоришь, мальчик, — медленно произнёс он. — Ты забыл, перед кем стоишь? — Нет, — холодно ответил Рен У. — Перед человеком, который боится прошлого больше, чем настоящего. Секунда. Две. Ен глубоко вдохнул, отвернулся, будто что-то сдерживая. Прошёл к окну, отдернул шторы. Свет упал в кабинет. Он стоял, смотря в улицу, спиной к Рен У. — Ты всё больше напоминаешь мне его. — выдохнул он, почти себе под нос. — Думаешь, ты особенный. Что твоя правда важнее порядка. Рен У стоял, не двигаясь. Голос его стал тише, почти спокойным: — А может, потому что я вижу то, чего ты не хочешь признавать. Если ты слепо слушаешь приказы, игнорируя очевидное — ты не стена, ты цепь. Ен обернулся. Теперь в его лице была усталость. Настоящая, тяжёлая, впаянная в морщины и седеющие виски. — Я прожил слишком долго, чтобы верить в то, во что ты веришь, Рен У. Я видел, как эти попытки ломают. И сломают тебя, если ты не научишься… закрывать рот и ждать. Рен У посмотрел на него внимательно. — Только знаешь, в чём разница? — он тихо выдохнул. — Меня не сломают. А если попробуют — я сломаю в ответ.

***

Широко распахнутая дверь захлопнулась за его спиной с глухим, тяжёлым стуком. И в следующую секунду — всё полетело к чёрту. Кто-то из прислуги обернулся на звук — и замер. А потом зазвучал треск. Один за другим вазы, поставленные вдоль стены, взлетели в воздух и с грохотом разбились о мрамор. Рен У, не оборачиваясь, скинул с каминной полки тяжелый канделябр. Потом — кофейный столик. Массивный, лакированный, он со звоном врезался в колонну и раскололся пополам. — Господи… — выдохнула одна из горничных, съёжившись у стены. Слуги инстинктивно отступали. Он остановился посреди разгромленной гостиной. Дыхание тяжёлое, плечи вздымаются. Глаза горят. В кармане зазвонил телефон. Он вытащил его, пальцы дрожали от бешенства, и открыл контакт: Волк. — Подними, сука, — прошипел он. Гудок. Один. Второй. — Да, босс, — раздался сдержанный, низкий голос. — Бросай всё. Немедленно. Мне нужна беседа с Чхолем. Прямо сейчас. — …Понял. Попробую— — Ты не понял, — резко оборвал Рен У. Он шагнул к одной из колонн и со всей силы ударил кулаком — штукатурка с треском осыпалась. — Мне не нужны попытки. Мне нужен результат. Или я лично вырву тебе кадык, ясно? На той стороне линии — пауза. Потом: — Принято. Разговор с главой. Любой ценой. Будет сделано. Он отключил звонок, дыхание сбивалось, плечи дрожали. На секунду он закрыл глаза. Молчание легло на комнату — только хруст осколков под его подошвами. Номер в отеле казался слишком тесным, слишком чистым, слишком правильным. Как клетка.

***

Рен У не находил себе места. Его шаги глухо отдавались от деревянного пола — туда-сюда, туда-сюда, будто он вытаптывал путь сквозь собственную ярость. Он раз за разом подходил к окну, приоткрывал штору, всматривался в улицу, будто сам ждал, что сейчас туда выкатит кортеж Чхоля. Глупо. Бесполезно. И всё же — он не мог иначе. Телефон был в руке всё это время. Он не выпускал его, как будто сам его пульс зависел от вибрации экрана. И когда экран наконец вспыхнул — Рен У ответил ещё до того, как аппарат издал звук. — Ну?! — Мне, знаешь ли, дорог мой кадык, босс, — спокойно ответил Волк. Рен У вдавил телефон в ухо так, что костяшки побелели. — Ты должен был быть у Чхоля. СЕЙЧАС. — прорычал он, едва сдерживая себя, будто слова вырывались сквозь зубы. Тишина на другом конце. Волк молчал. Рен У закрыл глаза. Щёки горели. Он стиснул челюсть, сжал кулак — и, казалось, вот-вот разнесёт телефон об стену. — Говори, — рыкнул он, глухо, сдержанно. — Глава клана... занят. Переговоры, закрытый формат. Меня не пропустили ни в один зал. Я пытался. Но… — Волк замолчал на полслова. — Но?! На другом конце — странное движение. Как будто кто-то вырвал трубку. А потом раздался голос. Ненавистно узнаваемый. Глубокий. Дерзкий. С оттенком насмешки, вплетённой в каждую букву: — Рен? У тебя что, свои псы уже настолько распустились, что теперь шныряют по коридорам дома, будто ищут косточку? Рен У мгновенно застыл. — …Хен Ук, — прошептал он с раздражением. — Ты чего там забыл? — Я? — лёгкий смешок. — Я, в отличие от некоторых, хоть изредка появляюсь у отца. Чтобы не забывал, как я выгляжу. А то у тебя уже морда как у прокажённого — никому не показываешься. — Если ты хочешь просто поссать мне на нервы — выбрал хороший момент. Но знай, я сорвусь. — Уже сорвался, судя по голосу, — весело отозвался Хен Ук. — Так что случилось, наследник? Ты всегда посылаешь своих шавок к Чхолю без объявления войны? Рен У молчал. Он не мог признаться. Рен У знал: если он скажет напрямую, что ему срочно нужно к Чхолю — это будет признание слабости. И потому он отрезал, тихо, но с весом: — Не твоё дело, — процедил Рен У сквозь зубы. — Займись своими шлюхами и выпивкой. Отвали. — Шлюхи, говоришь? — Хен Ук хмыкнул. — Видишь, даже ты следишь за моими увлечениями. Трогательно. А я-то думал, тебе плевать. — Мне плевать, — резко ответил Рен У. — Но твоя рожа — как ожог от кипятка. Мелькает не вовремя и в самых болезненных местах. — Ах, вот ты какой, — в голосе Хен Ука скользнула тень... почти заботы. — У тебя там что, паника? Или ты просто опять не справился, и теперь приходится вытаскивать тебя за уши? Рен У хотел послать его. Язвительно, грязно, наотмашь. Но… вдруг он уловил на фоне: — Господин Квон! Туда нельзя! Сейчас идёт— — С дороги. — отчётливо раздался голос Хен Ука, в котором исчезло всё веселье. Треск открываемой двери. Шорох ткани. Рен У нахмурился. — Где ты, чёрт возьми?.. — Где мне и положено быть, — с ленцой ответил Хен Ук. — В доме. В своём доме. В отличие от некоторых, я не бегаю от семьи, как обиженная девочка после утреннего чая. Внезапно, на фоне — глухой, хриплый и раздражённый голос: — Хен Ук?! Снова ты? Что тебе надо, иди отсюда! Мы заняты! — Погоди-ка, — Рен У чуть не выронил телефон. — Ага, — Хен Ук зевнул, не обращая ни малейшего внимания на крики отца. — Сейчас, погоди. — Я сказал, уйди! Ты опять со своими цирками пришёл?! Я тебя сейчас— — У меня важная беседа, отец, — отрезал Хен Ук, сухо, без эмоций. — Наследник на проводе. Может, хочешь лично послушать, как он орёт от страха? Повисла тишина. Даже Чхоль, похоже, замер от неожиданности. Молчал. Рен У стоял, вцепившись в телефон, как в спасательный круг. Он слышал, как передали трубку. Послышалось тихое шуршание — ткань, вероятно. И дыхание. Медленное. Весомое. — Рен У? — прогремел голос. — Что происходит? Рен У рефлекторно выпрямился, будто дед стоял не по ту сторону телефона, а прямо перед ним. — Господин, — произнёс он с привычной сдержанностью, — у меня есть иное видение ситуации с китайским партнёром. Я считаю, что методы, применяемые Ёном, неверны. Он исполняет приказ, не проверив детали. Это может… дорого нам обойтись. — Ну и что ты предлагаешь? — Я не имел дела с китайцами лично, — Рен У говорил уверенно, но спокойно. — Однако у меня есть сведения. Они пытаются нас обмануть. Они просто хотят нажиться на нашей уверенности и… глупости. В трубке послышалось хмыканье. — Ты уверен в этом? — голос Чхоля стал ниже, почти глухим. — Ты готов нести ответственность за своё мнение? Рен У сжал пальцы. — Да, господин. Готов. Я уверен, что прав. Наступила пауза. Он почти физически чувствовал, как дедушка прищуривается, щурит свой цепкий, холодный взгляд, словно заглядывая ему под кожу, в мозг, в душу. Потом... — Хм… Хорошо. — Чхоль выдохнул резко. — Я проведу беседу с Ёном. Отныне все переговоры по китайским партнерам — подчинены тебе. Если облажаешься — из тебя же и шкуру спущу. — Принято, господин. — ответил Рен У. — Хен Ук! — резко снова донёсся голос Чхоля. — Убирайся теперь! Заткнись и проваливай, пока я не передумал! Где-то на фоне раздалось: — Ага-ага, старый клоун… Уже иду, иду. Только скажи, если он расплачется — я приду снова. Может, даже платочек принесу. С розочками. Связь оборвалась. И Рен У остался стоять с телефоном в руке, глядя в пустоту. С чувством, которое давно не испытывал. Сомнение. Хен Ук… помог мне? Зачем?

***

Чонгук быстро шёл по коридору приёмного отделения скорой помощи, поднимая на ходу выпавшую из папки историю болезни. В отделении было тихо, но это спокойствие было обманчивым — в любой момент дверь могла распахнуться, и вкатят каталку с очередным пострадавшим. Он мельком заглянул в палату — женщина лет пятидесяти, гипертонический криз, уже спит. В другой — парень с ожогами, наблюдение. Дальше — травма запястья у подростка. Всё под контролем. Он машинально проверил пульс на мониторе, затем расписался в карте, бросив взгляд на часы: 02:14. — Эй, герой ночи, — прозвучал знакомый голос сзади. Чонгук обернулся и тут же расплылся в улыбке. — Юнги-хён. Ты чего тут? Мин Юнги, в расслабленной хирургической форме и с неизменным одноразовым стаканом кофе в руке, лениво подошёл ближе. Он выглядел уставшим, но довольным — после успешной ночной операции всегда был таким: будто под кожей пульсировала тишина. — У меня окно между двумя лапароскопиями, — ответил он, делая глоток. — Решил тебя навестить. Тут скучнее, чем в морге? — Ну, если не считать мужчину, который вчера пришёл с термосом бензина, потому что думал, что у него «внутри замёрзли почки», — Чонгук фыркнул. — То вполне терпимо. — Прелесть. — Юнги сел на свободный стул у медпоста, поставил кофе на край и потянулся. — Я в твоей компании отдыхаю лучше, чем в ординаторской. Там сейчас этот наш новый, с голосом будто из рекламы стирального порошка... Я уже готов ампутировать себе уши. — У нас тут тоже своя прелесть. — Чонгук рассортировал документы, хмыкнув. — Одна бабуля пыталась подкупить санитарку, чтобы ей поставили «хорошую капельницу, не как в прошлый раз». — Ну, она знает, что хочет. Уважаю. Они рассмеялись. Минуты текли спокойно. Вокруг гудели аппараты, тихо перекликались медсёстры. Это было их нормальное, рабочее «ночное» — рутинное, немного уставшее, но уютное. Здесь Чонгук чувствовал себя… живым. Не измотанным, не потерянным. Полезным. — Ты ел? — спросил Юнги, бросив на него внимательный взгляд. — Чашку лапши. И кофе. Ну, три. — Бог ты мой. — Юнги покачал головой. — Напомни, кто тут врач. — Ага, — буркнул Чонгук, поправляя халат, — и кто тут хирург, живущий на кофе? — Touché. Чонгук рассмеялся, но смех не дотягивал до глаз. Юнги заметил это, но промолчал. Он знал, что нужно подождать, пока тот сам решит говорить. Или хотя бы пока кто-то другой не вытянет из него остатки напряжения. И как по заказу, в коридоре послышались быстрые шаги, и в помещение буквально влетел Чон Хосок. Он остановился, широко распахнув глаза, и, увидев Чонгука, облегчённо выдохнул. — Слава всем богам хирургии и кофейных автоматов! — Хосок-хён? — Чонгук приподнял брови, чуть растерянно улыбнувшись. — Ты что тут делаешь? — Да что ж вы все такие слепые?! — драматично вскинул руки Хосок, игнорируя Юнги. — Я пришёл спасти тебя от скуки, одиночества и внутреннего надрыва, а тут уже этот... ночной демон… — Приятно, — лениво вставил Юнги, не оборачиваясь, допивая кофе. — ...и теперь у вас тут вечеринка без меня. Прямо заговор. — Хосок надулся, но при этом сразу же подтянул стул и уселся рядом с ними, развалившись как дома. — Скажи честно, — усмехнулся Юнги, — ты просто не хотел, чтобы он был здесь один. Хосок посмотрел на него, затем на Чонгука. Глаза у него были чуть-чуть уставшими, но в них сквозила та же тревога, что Юнги уже подмечал у себя самого. Они не говорили об этом, но все знали. После той истории с пациентом — того почти-подставленного инцидента — никто не хотел оставлять Чонгука без присмотра. Не потому, что не доверяли ему. А потому что не доверяли остальным. Чонгук чуть опустил глаза, будто угадав мысли обоих. — Я в порядке, — тихо сказал он. — Не надо вот этого… караула. — Ну да, конечно, — протянул Хосок, громко хлопая его по спине. — Именно поэтому ты бледный как тень и вздрагиваешь каждый раз, когда кто-то заходит в отделение. В порядке он, ага. — Я взрослый, — пробурчал Чонгук. — И вообще, вы оба как мамы. Юнги, ты хотя бы иногда делай вид, что у тебя есть свободное время. А ты, Хосок-хён, скажи честно — ты же в ординаторской должен был быть? — У меня пятнадцать минут перерыва. Я решил использовать их с пользой — разозлить Юнги и обнять тебя. — Хосок без предупреждения наклонился и притянул Чонгука в лёгкое объятие за плечи. — Вот так. — Тебе не жарко от твоего сияния? — Юнги скептически покосился на него. — Я аж ослеп. — Завидуй молча. Не у всех есть естественное обаяние. Чонгук хихикнул, всё ещё стараясь держаться «серьёзно». Пара минут отдыха — и снова в бой. Он развернулся, на автомате бросив: — Я сейчас, проверю, не подняли ли из ординаторской те снимки. — Не потеряйся, блудный сын, — хмыкнул Юнги. — Мы в засаде, — добавил Хосок, поднимая пластиковый стаканчик, как бокал. — Оперативная группа поддержки тебя не оставит. С усмешкой покачав головой, Чонгук двинулся в сторону дальнего коридора. Свет здесь был тусклее, пациенты спали, и только в полумраке ламп мелькали таблички над дверями процедурных. Тишина привычная, медицинская — где каждый звук либо значит катастрофу, либо вовсе ничего. Он уже собирался вернуться обратно, когда в углу у перехода в подсобный блок заметил двух докторов — мужчину в серой форме, с седыми висками, и другого, чуть моложе, с аккуратно зачесанными волосами. Оба говорили тихо, напряжённо, стоя вплотную. Чонгук не хотел подслушивать — правда. Но в момент, когда он собирался сделать шаг назад, одно слово пронзило воздух как игла: — …чтобы не вышло как с О Инхо. Он замер. Застыл, как приклеенный, затаив дыхание, и склонился ближе к стене, выглядывая из-за угла. Доктора стояли всё так же, спинами к нему, и их голоса были приглушёнными, как будто через воду. — Этот список... уже просмотрен. — Главное — никаких следов, ты понимаешь? Только чистое. Без патологий, без хроники. — Всё записано. У нас трое под наблюдением. К утру решим. Чонгук нахмурился. Он не понимал, о чём речь, но что-то внутри скрутилось в узел. О чем это они? Он даже сделал полшага ближе, когда вдруг... На спину легла ладонь. Затем ещё одна. Кто-то буквально прижался к нему сзади, и он едва не вскрикнул, резко обернувшись — но тут же заметил знакомые лица. Хосок широко вытаращил глаза и присвистнул одними губами, кивнув в сторону угла: — Это что такое? Юнги стоял рядом, хмурясь, и шепнул: — Ты тут шпионишь? — Тс-с-с! — Чонгук резко приложил палец к губам, глядя на них возмущённо. — Тихо! — Ладно-ладно, — прошептал Хосок, прижавшись к стене рядом с ним. Юнги, не моргая, смотрел на двух докторов. — Кто они? — Не знаю, — прошептал Чонгук. — Но я услышал... они упомянули Инхо. И говорили, будто кого-то подбирают… как… не знаю. Слишком странно. — Инхо... — Юнги прищурился. — Это тот репортёр? Хосок больше не улыбался. Трое замерли у стены, вглядываясь в полумрак и слушая едва различимые фразы. — Тех троих... нужно прогнать через всё, — сказал один, опершись ладонью о стену, его голос звучал чуть хрипло, с налётом усталости. — Не хватит просто тестов. История, контакты, наличие родни. — Уже запросил. По одному — чисто. Второй — сестра, но далеко. Третий… вот он может быть проблемой. Если искать начнут. — Тогда убери его. Можем обойтись без. — Второй кивнул, мельком глянув на часы. — И потом, нужно всё выстроить заранее. После Инхо — ни одной зацепки. Ни одной. — Я и сам не хочу, чтоб следы остались. Ты же знаешь, всё делаем тихо. Как раньше. — Тогда ещё раз — никакой самодеятельности. Протокол. Только он. Даже если будут хорошие показатели — без бумаги, без гарантии, не трогай. — У нас нет запаса. — Будет. Лучше медленно, чем с шумом. Или хочешь снова прессу на хвосте? Чонгук напрягся, каждое слово будто проносилось мимо ушей Он чуть подался вперёд — но Хосок, заметив это, схватил его за плечо. В этот момент один из докторов сделал шаг в сторону, как будто собирался свернуть в их сторону. Юнги понял это первым: — Назад! — прошипел он и, схватив Хосока за руку, потянул его назад за угол. В следующее мгновение и Чонгук оказался затолкан между ними. — Ай! Ты мне в глаз локтем, — шикнул Хосок, пытаясь не застонать от боли. — Ты мне на ногу наступил! — отозвался Чонгук. — Заткнитесь оба! — прошептал Юнги, прижавшись к стене. Шаги приближались. Секунда. Две. Потом снова удалялись. Один из докторов, похоже, просто поправил что-то на стенде с дежурствами и вернулся к разговору. — Смотрящих за ними поставил? — Конечно. Всё идёт по расписанию. Главное — чтобы не заболели, пока ждём. — Ха. Говоришь, как садовник, что яблоки не сгнили. — А ты хочешь с гнильцой? Смешок. Тихий, короткий, будто привычный. Юнги выглянул первым, медленно. — Пошли. Хосок резко кивнул, и трое друзей бесшумно отступили обратно в коридор.

***

Дверь ординаторской едва не слетела с петель, когда Хосок влетел первым, тут же озираясь и отскакивая в сторону, пропуская за собой Чонгука и Юнги. — Закрывай! — бросил Юнги через плечо, и Хосок щёлкнул замком, прислонившись к двери спиной. — Что это, чёрт возьми, было?! — выдохнул он, поднимая руки. — Я думал, это просто скучная ночь с кофе и тупыми историями от санитаров, а не это! Юнги не отвечал. Он уже обошёл комнату, приоткрывая шкафы, заглядывая под столы, даже под катушку с бельём у стены. — Чисто, — пробормотал он наконец, возвращаясь к остальным. — Можно говорить. Чонгук сел на край стола, положив локти на колени, сгорбившись. Он был бледнее обычного, но глаза — ясные, напряжённые. — Они что-то делают. Или собираются. И делают это не в первый раз. — «Прогнать через всё», — повторил Хосок. — Как будто не с пациентами работают, а с грузом. Или кандидатами на… Он не договорил. Слишком жутко было даже думать об этом. — И Инхо, — добавил Юнги тихо, присаживаясь на подоконник. — Они явно в курсе, что произошло. И почему. — Но… — начал Чонгук, подбирая слова. Юнги сцепил пальцы, опустив голову. Его голос прозвучал сухо и отрывисто: — Ладно. Паника — потом. Сейчас... сначала логика. Мы не знаем точно, о чём шла речь. Это могли быть слова «по делу». Врачи и правда проверяют пациентов на всё подряд. Мало ли что. — Но они говорили о том, чтобы «убрать» одного из троих, потому что у него есть родственники, — заметил Чонгук. — Это как? — Могли иметь в виду перевод. Или исключение из эксперимента, — с сомнением предположил Хосок. — Ну а вдруг? Наступила тишина. Только тикание дешёвых настенных часов нарушало её. — Может, у Намджуна спросим? Он соображает лучше всех. — сказал Хосок. — Для начала, — сказал Юнги, подняв голову, — мы должны выяснить, кто эти пациенты. Те самые «трое». Список. — Думаешь, у нас получится? — Чонгук посмотрел на него с тревогой. — Мы врачи. У нас есть доступ. Мы умеем быть незаметными. А ещё… мы друзья. Если ты в дерьме — мы в дерьме. Хосок тихо кивнул, подойдя и положив руку на плечо Чонгука. — Мы просто будем внимательны. Понаблюдаем. Может, это и правда недоразумение… Но если нет — узнаем. И тогда разберёмся. Чонгук наконец улыбнулся — натянуто, немного устало, но искренне. — Спасибо, ребята. Юнги бросил взгляд на окно. — Теперь главное — не спалиться раньше времени. Шпионы из нас, конечно… — он скривился, вспоминая, как чуть не упал, когда заталкивал Хосока за угол, — ...но мы хотя бы симпатичные. Хосок хмыкнул: — И с хорошей мотивацией.

***

Тяжёлые шаги гулко отдавались в длинном коридоре, где мягкий свет ламп расчерчивал стены приглушёнными бликами. Рен У шагал ровно, уверенно, но внутри уже заранее ощущал раздражение. Квон Ён шёл рядом, высокий, собранный. Внутри их уже ждал поставщик. В комнате царила приглушённая полутьма, разбавляемая мягким светом потолочных ламп. У стены стоял длинный стол, накрытый в тёмных тонах, а в центре уже сидел мужчина средних лет — их поставщик, Ли Вэйцзян. Он выглядел собранным, даже слегка самодовольным, уверенный, что переговоры пройдут в его пользу. Квон Ён первым сел за стол, скользнув взглядом по собеседнику. Рен У не торопился, позволив себе ленивую паузу перед тем, как усесться, небрежно откинувшись на спинку кресла. Поставщик вежливо улыбнулся, словно и не подозревая о том, что их разговор может пойти не по его сценарию. — Квон, рад вновь видеть вас, а так же что мы можем обсудить детали нашего сотрудничества. Я уверен, что мы придём к обоюдовыгодному решению. Квон Ён спокойно кивнул. — Как вы и пожелали, контракт расторгнут. Ли Вэйцзян, уже было приготовившийся вести разговор в привычном ключе, моргнул, но быстро вернул на лицо доброжелательную улыбку. — Это очень внезапное решение. Думаю, вам стоит пересмотреть его. Мы оба понимаем, что наши сделки — это не просто цифры в документах, а стратегическое партнёрство, выгодное для обеих сторон. Потерять нас будет непростым ударом и для вас, господин Квон. Ён безэмоционально посмотрел на него, но прежде чем ответить, в разговор вмешался Рен У. — Правда? — его голос прозвучал лениво, почти насмешливо. — Забавно. Я всегда считал, что найти нового поставщика — дело нехитрое. Разве кто-то откажется от сотрудничества с надёжным партнёром? Он произнёс это беззаботно, но за его словами читался холодный намёк. Поставщик чуть напрягся, но продолжил улыбаться. — Разумеется, вы всегда можете попробовать найти замену. Однако наши условия, наша логистика, наши связи… — он сделал паузу, подбирая слова, — мы обеспечивали вам стабильность. Нельзя так просто отказаться от опыта и слаженности работы. Рен У лениво барабанил пальцами по столешнице, его взгляд скользил по лицу поставщика, выискивая малейшие признаки тревоги. Он мог бы прямо сказать, что знает о шатком положении компании Ли Вэйцзян, но не стал. Вместо этого он лишь вздохнул, прикрыв глаза, словно слегка утомлённый этим разговором. — Как бы ни было печально, но, думаю, на этом мы закончим, — пробормотал он, качнув головой. — Не люблю, когда меня водят за нос. Поставщик напрягся. Он явно не ожидал такого хода. Потерять Квонов как клиентов означало бы серьёзный удар, а возможно, и крах его бизнеса. Ли понял это, но виду не подал. Однако Рен У был слишком опытен, чтобы не заметить лёгкое подёргивание мышцы на его щеке, слишком натянутую улыбку. Рен У промычал, словно раздумывая: — Хотя… возможно, мы могли бы заключить новый контракт. Квон Ён слегка скосил взгляд в его сторону. Он понятия не имел, что задумал его племянник, но, как и подобает Квонам, держался стойко, не выдавая эмоций. — Мы могли бы рассмотреть такой вариант, — продолжил Рен У. — Всё зависит от условий. Он посмотрел на поставщика с насмешливой ухмылкой, словно заранее знал ответ. Ли тяжело вздохнул, хмыкнул и, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди. Теперь он понимал, что Квон Рен У его переиграл. — Хорошо, — наконец выдавил он. — Допустим, мы предложим вам более выгодные условия. Рен У хмыкнул, бросив взгляд на Ена, который всё так же молча наблюдал за происходящим. — Это вполне приемлемо. Однако, — он выдержал паузу, — нам нужно заверить новую договорённость с господином Квон Чхолем. Поставщик кивнул, признавая это разумным. — Разумеется. Всё должно быть официально. — Рад, что мы понимаем друг друга, — усмехнулся Рен У. Ли Вэйцзян посмотрел на него внимательнее и вдруг усмехнулся. — Вижу, господин Квон Рен У отлично ведёт дела. Рен У ухмыльнулся. — Работа такая. Все чаще задумываюсь над тем, что мне стоит открыть лапшичную. Поставщик поднял брови: — В ресторанный бизнес хотите углубиться? Рен У фыркнул. — Да. Назову её «Нольмён» (놀면). Ли на секунду нахмурился, переваривая услышанное, а затем громко рассмеялся, поняв, что тот имеет в виду «вешать лапшу на уши». — У вас отличное чувство юмора, Рен У. Рен У хмыкнул: — Есть такое.

***

Рен У лениво потянулся, запрокинув голову назад и разминая шею, пока Ён подписывал контракт. Его мысли уже витали далеко отсюда — точнее, дома, где, вероятно, его бараны-подчинённые либо устроили стихийное бедствие, либо нашли новый способ спустить его деньги в унитаз. Если я снова застану следы перестрелки на ковре, кого-нибудь точно уволю… Он украдкой зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони, и только тогда заметил, что Ли Вэйцзян смотрит на него с лёгкой усмешкой. Подписав последний лист, Ён сложил бумаги, и встреча, казалось бы, подошла к концу, но поставщик вдруг наклонился ближе и небрежно сказал: — Господин Квон Рен У, думаю, было бы полезно обменяться контактами. Рен У ухмыльнулся, чуть склонив голову набок, глядя на него с ленивым интересом. — Ага, многие так думают, — подмигнул он. Ли усмехнулся: — Да уж, уверен, что многие думают, но не у всех есть на это шанс. Рен У хмыкнул, оценивая поставщика. Он видел, что тот не просто закидывает пустые слова, а действительно заинтересован в дальнейшем сотрудничестве. Ну что ж, ещё одна полезная связь в Китае и Пусане никогда не бывает лишней. — Ну что же, не будем лишать вас такой редкой привилегии, — с лёгким поклоном театрально протянул он свою визитку. Ли рассмеялся, принимая её. — Господин Квон, вы, похоже, не только в переговорах мастер, но и в искусстве... как бы это сказать... словесных выпадов? Рен У хмыкнул: — Что поделать, это врождённый талант. — А я-то думал, что таким навыкам можно обучиться. — Можно, но прирождённый дар всё равно решает. — Тогда мне остаётся лишь перенимать опыт, — ухмыльнулся Ли, прищурившись. — Попробуйте, — лениво протянул Рен У. — Но предупреждаю: вы рискуете всю жизнь гоняться за моей тенью. Поставщик рассмеялся, покачав головой. — Честно говоря, мне нравится ваш стиль. Рен У ухмыльнулся ещё шире: — Знаю. Я вообще многим нравлюсь. Ли, фыркнув, покачал головой: — Это было бы невыносимо, если бы не было правдой. Рен У усмехнулся, встал из-за стола и, поправляя манжеты, кивнул: — На этом, пожалуй, всё. Надеюсь, ваш бизнес в Пусане процветает... хотя теперь, думаю, у него появится ещё больше возможностей для роста. Ли хитро прищурился: — И для вашего тоже, господин Квон. — Разумеется, — ухмыльнулся Рен У. — Разве кто-то сомневался? Они обменялись последними взглядами — смесью взаимного уважения и скрытого подтекста, который каждый понимал по-своему. Сделка была заключена, а вместе с ней установилась ещё одна полезная связь.

***

Чонгук нежился в мягкой постели, разбрасывая ноги и с блаженной улыбкой утопая лицом в подушку. Сонно приоткрыв глаза, он зевнул, потянулся, и удовлетворённо откинулся обратно, ещё пару минут наслаждаясь теплом одеяла. В конце концов, у него выходной, а значит, можно позволить себе валяться сколько угодно. Но желудок намекнул, что пора бы начать день. Вздохнув, Чонгук поднялся, лохматый, с еле открытыми глазами. — Эх, вот бы каждый день так, — пробормотал он себе под нос, даже не замечая, как расплывается в довольной улыбке. Чонгук зевнул, потянулся и огляделся вокруг. Бардак в квартире явно не внезапно появился. Посуду он обещал помыть ещё два дня назад, одежда успела превратиться в мини-гору, а слой пыли на столе будто напоминал ему: «Ты точно врач, а не археолог?» Обычно времени на уборку у него просто не было. Работа занимала всё — дежурства, пациенты, бессонные ночи, — и возвращаться в квартиру он успевал только чтобы рухнуть на кровать. Но сегодня был другой день. Свободный день. — Ладно, сегодня ты победишь, — пробормотал он, бросая взгляд на заваленные углы. Чонгук собрал волосы в высокий хвостик, натянул удобные шорты и майку, выудил из шкафа пылесос и включил колонку. Громкий бит ударил по тишине комнаты, и он хмыкнул, переключая на плейлист, от которого у него всегда поднималось настроение. — Всё, — сказал он себе, хватая пылесос, как будто держал оружие. — Война началась.

***

Ближе к вечеру Рен У наконец ступил на родную землю и, едва выйдя из аэропорта, недовольно фыркнул, заметив разномастную делегацию встречающих. — Ещё бы караван с собой притащили, — пробормотал он, закатив глаза. На переднем плане стоял Чо Хван, скрестив руки на груди. Его лицо, как обычно, было непроницаемо. Не сбавляя шага, Рен У вытащил из кармана упаковку молочного коктейля со вкусом клубники и швырнул её прямо в Хвана. — Лови, пока я добрый. Хван легко поймал её одной рукой, даже не удосужившись взглянуть на этикетку. Разорвал упаковку, сделал глоток, пристально глядя на Рен У. — Сладкое дерьмо. — Ну раз уж пьёшь, значит, не такое уж и дерьмо. Чо Хван демонстративно сделал ещё один глоток и отвернулся. Джи Хён, лениво потянувшись, поднял бровь. — А мне? Рен У фыркнул: — Ты ничего не заказывал. Джи Хён изобразил разочарование и вздохнул. — Какая несправедливость… Рен У без лишних церемоний плюхнулся в открытую дверцу машины и с облегчением откинулся на спинку сиденья. Но едва он успел расслабиться, как рядом с ним открылась другая дверца, и он краем глаза заметил, как на сиденье приземлился Хван. — Тебе тут чего надо? — лениво протянул Рен У, не поворачивая головы. Хван, сделав вид, что не услышал, демонстративно отвернулся к окну. Рен У хмыкнул: — Опять невидимкой прикинулся? Хван только продолжил смотреть в окно, словно его здесь вообще не было. — Айщ… Ладно уж, — протянул Рен У, прикрывая глаза и вытягивая ноги. — Какая прелесть… наконец-то дома. — Ммм… — протянул Волк, но тут же осёкся, когда Рен У резко шикнул: — Нет. Закрой рот. Не издавай ни звука, иначе сброшу тебя в реку Хан! Джи Хён шумно выдохнул, но усмехнулся. — Дай мне хоть до дома добраться… Он ведь ещё стоит? — пробурчал Рен У, не открывая глаз. — Стоит, — хмыкнул Волк. Рен У с облегчением выдохнул. — Тогда всё подождёт до дома. А сейчас… Волк, тихо. Или намордник куплю. — Намордники работают не на сдерживание звуков, — философски заметил Джи Хён. Рен У не открывая глаз приложил палец к губам и громко шикнул. Волк фыркнул, но замолчал, тоже откидываясь на кресле.

***

Особняк встретил Рен У тихой, но торжественной атмосферой. Все, кто находился на территории, вышли, чтобы поприветствовать его. Ровные ряды людей, низкие поклоны — уважение, преданность, долг. Они были рады его возвращению. Рен У лениво отсалютовал им, скользя взглядом по лицам. В воздухе чувствовалось напряжение, и оно не имело ничего общего с его приездом. Что-то случилось. Он, не торопясь, направился в дом, бубня: — Ну, признавайтесь, устроили без меня вечеринку? Позади раздались лёгкие шаги. Волк и Хван шли следом, словно два тёмных силуэта, преследующих своего господина. — Господин, могу ли я сейчас говорить? Или река Хан всё ещё возможна? — подал голос Джи Хён. Рен У фыркнул, не оборачиваясь: — Смотря что ты скажешь. Волк тяжело вздохнул: — Тогда меня точно ждёт река Хан. Рен У скосил на него взгляд, замедлив шаг: — Выплёвывай. Джи Хён мрачно выпрямился, его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь: — Два клуба сожжены. Один из складов атакован. Поставки через одну из ветвей под угрозой. Рен У застонал, прикрыв глаза рукой. — Три дня, — медленно протянул он. — Три грёбаных дня меня не было! Волк мрачно кивнул: — Была ещё стычка среди людей. А также... Он замолчал, тяжело выдыхая. Рен У цыкнул, раздражённо глянув на него: — Ну? Джи Хёниопустил голову, словно признавая вину за то, что не смог предотвратить худшее. — Пак Чан Гу, Ю Сон и Ли Юнсок мертвы. Рен У резко остановился. Его тело напряглось, плечи застыли. Он медленно развернулся, лицо не выражало эмоций. — Сколько? — его голос звучал как лезвие ножа по стеклу. Волк сглотнул и отчеканил: — Двадцать три человека. Особняк будто накрыло ледяной волной. Тишина стала тяжёлой, как свинец, будто сам воздух сгустился. Напряжение резало по коже, и даже Хван едва заметно напрягся. Рен У медленно развернул голову обратно. Несколько секунд он не двигался, только холодным взглядом смотрел перед собой. А затем ровным, полностью лишённым привычной усмешки голосом отчеканил: — Немедленно призвать всех. Каждый отряд должен быть готов. Всех вышестоящих ко мне. Джи Хён и Хван мгновенно поклонились. — Будет сделано. Они удалились, оставляя господина одного. Рен У прошёл в свою комнату и закрыл за собой дверь. На мгновение он глубоко вдохнул, пытаясь удержать контроль, но злость кипела внутри, не давая ему дышать. Резким движением он занёс кулак — и в следующую секунду в стене образовалась глубокая вмятина, штукатурка осыпалась на пол. Двадцать три верных человека… Рен У был в ярости. Его дыхание оставалось ровным, но внутри всё горело. Он медленно достал телефон, пальцы сжались на корпусе так, что костяшки побелели. Номер Сун Ёна он набрал на автопилоте. Гудки длились всего пару секунд, прежде чем раздался бодрый, слегка насмешливый голос: — Господин? Как поездка? — Для тебя есть работа.

***