Неудачник

***

Рен У проснулся поздно, ближе к вечеру. Едва открыв глаза, он несколько секунд просто лежал, глядя в потолок. Тело ломило, мышцы гудели от напряжения, а в голове снова вспыхивали образы — зловещие тени на стенах, вспышки выстрелов, крики, кровь... слишком много крови. Он всё-таки не был новым в этом деле. Убийства, стычки, война — всё это стало частью его жизни. Но каждый раз, независимо от того, сколько раз он проходил через это, всё равно оставался какой-то... привкус. Грязный и тягучий. Он так и не привык к смерти, как бы он не старался. Сердито хмыкнув, Рен У встал, откинул одеяло и направился в ванную. Он взглянул на своё отражение, быстро смывая остатки сна с лица. Когда душ был завершён, он оделся быстро и непринужденно — джинсы, футболка, чёрный бомбер и удобные кроссовки. Обычный стиль, так, как ему нравилось. Никаких костюмов и строгих воротников — это был его личный стиль, и он ему нравился. Не хотелось выделяться, не хотелось быть тем, кто внезапно напоминает всем, кто он есть. Он подошёл к двери, достал телефон и нашел номер Хвана. — Я выхожу, не переживай. Никаких встреч. Не буду делать ничего дурацкого. Просто нужно проветрить голову. Сделав это короткое сообщение, Рен У вышел из дома. Тёмный вечерний Сеул приветствовал его с привычной суетой, шорохом шагов людей и еле заметными огоньками. Лёгкий холод в воздухе не мог заглушить напряжение в его теле, но всё-таки он сделал пару глубоких вдохов, заставляя себя немного расслабиться. Прогулка по родному городу... Хотя Рен У никогда не был слишком сентиментален, именно этот момент ему часто помогал — когда не нужно думать о кланах, войнах, деньгах и, самое главное, о том, что вчера ты убивал. В такие моменты хотелось быть просто человеком, а не убийцей с приторным запахом крови, который воняет из каждого угла. Он пробежался взглядом по улице, отмечая, как местные с улыбками идут по своим делам. Он заметил пару парней на углу, которые на ходу смеялись и болтали. Рен У не мог удержаться от ехидной усмешки. Кому-то нужно было напомнить, что жизнь здесь слишком хрупка. Всё это было как сцена в каком-то старом фильме. Он продолжал шагать, и его ноги сами вели его в привычные районы. Заметив кафе, Рен У остановился у окна, видя внутри оживлённую беседу. Молодая пара сидела за столиком, смеясь, болтая о чём-то банальном.

***

Чонгук сладко потянулся, чувствуя, как его мышцы наконец-то расслабились после бесконечных дней изнурительной работы. Он не сразу понял, где находится, и его рука машинально потянулась к телефону на тумбочке. Глаза ещё еле открывались, а мозг упорно отказывался включаться. Он взглянул на экран: 19:38. — Что? — пробормотал он, с трудом понимая цифры. Чонгук медленно приподнялся, чмокая губами, которые явно сохранили следы сладкого сна. Он нахмурился, сфокусировав взгляд на дате. Его глаза чуть не вылезли из орбит. — Сутки?! — воскликнул он, в шоке уставившись на телефон. Он обдумал это пару секунд, затем упал обратно на матрас, сладко потянувшись, пока кости не издали характерный хруст. — Ну ладно, — пробормотал он, закрывая глаза и чувствуя, как тёплое одеяло снова зовёт его обратно. — Это нормально. После такого... нормально. Однако спустя минут десять он понял, что просто ворочается среди одеял, уже не в силах снова заснуть. Лохматая голова Чонгука то и дело выныривала из-под подушки, пока он окончательно не решил встать. Почёсываясь и зевая, он направился в ванную, где долго стоял перед зеркалом, слабо фокусируя взгляд на своём отражении. — Ты выглядишь как зомби, — пробормотал он себе. После ленивой попытки хоть немного привести себя в порядок он всё же решил, что голова может остаться в том хаосе, в котором она пребывала. У него просто не было сил её укрощать. Почистив зубы и чувствуя себя чуть лучше, он уселся на диван перед телевизором, включив первое попавшееся шоу. — О, это что? — спросил он сам себя, но уже через пару минут просто залип, не понимая, что происходит на экране. Час прошёл незаметно. Чонгук сидел, облокотившись на диван, и постепенно осознавал, что оставаться дома ещё дольше он просто не сможет. Ему нужно было немного воздуха, немного движения. — Ладно, — протянул он, потягиваясь так, что снова хрустнули плечи. — Надо выбираться. Чонгук поднялся, подошёл к шкафу и надел что-то первое попавшееся. Он не думал о внешнем виде, лишь бы было удобно. Всё ещё зевая, он натянул кроссовки и потянулся к двери. — Ну что ж, — пробормотал он, глядя на отражение в зеркале у выхода. — Идём гулять. Чонгук шёл по улицам, лениво оглядываясь вокруг. Быть врачом, конечно, имело свои плюсы, но одним из главных было то, что тебе со временем становилось абсолютно плевать на внешний вид. Он уже не помнил, когда последний раз заботился о том, как выглядят его волосы, одежда или даже лицо. Люди бросали на него взгляды, словно он какой-то бродяга, только что сбежавший из мусорного бака. Но Чонгук просто шлёпал в кроссовках по асфальту, потягивая банановое молоко из бутылочки, и даже не думал об их взглядах. — Плевать, — пробормотал он себе под нос, делая ещё один глоток. Он уже представлял, как в будущем станет похож на Юнги хена — того самого, кто способен засыпать на любой поверхности в любой позе, при этом всё ещё заполняя документы на автопилоте. Юнги был идеальным примером того, как работа врача превращает тебя в ходячего зомби. «И я, наверное, в конечном итоге стану таким же», — подумал Чонгук, усмехнувшись. Прогуливаясь по улице, он замечал, как деревья постепенно покрываются зеленью, а воздух начинает пахнуть весной. Скоро лето. Это было приятно, в этом ощущалось что-то лёгкое, но Чонгук не был уверен, что вообще увидит это лето. Скорее всего, он будет спать где-нибудь в углу отдела скорой помощи, свернувшись в позе зюзи. — Увидим ли мы лето, милое банановое молоко? — пробормотал он, поднося бутылочку к губам и снова отпивая. Ответа, естественно, не было, но молоко оставалось его тихим собеседником в этом коротком, ленивом путешествии. Он шлёпал по улице, замечая яркие вывески заведений, которые слегка резали глаза. Всё вокруг казалось таким живым, ярким, будто кричаще напоминало, что он тоже должен радоваться этой жизни. Чонгук неспешно шлялся по улице, наслаждаясь лёгким ветром, который приносил с собой запахи приближающегося лета. Всё было спокойно, даже почти идеально, пока внезапно тишину не нарушил громкий топот за его спиной. Он не успел обернуться, как кто-то буквально налетел на него, сбив с ног. Бутылка бананового молока вылетела из его руки, а сам Чонгук приготовился встретить асфальт лицом, но в последний момент крепкие руки подхватили его, удерживая на весу. Незнакомец, как будто всё рассчитав, провернулся, ухитрившись не просто остановить их падение, но и поставить Чонгука ровно на ноги. Чонгук пискнул от неожиданности, совершенно сбитый с толку. Ещё не понимая, что происходит, он поднял голову и увидел перед собой мужчину. Высокого, с дерзкой ухмылкой, от которой почему-то хотелось одновременно и зашипеть, и отвернуться. Голос незнакомца, немного хриплый и насмешливый, пробил его словно током. — А ты что тут делаешь печенька? — бросил незнакомец с усмешкой, явно развлекаясь. Чонгук замер, смотря на него снизу вверх, чувствуя, как у него буквально перехватило дыхание. Он вспомнил этот голос. И эту ухмылку. Мужчина тоже застыл, глядя на Чонгука, но его ухмылка никуда не исчезла. — Ты... — начал Чонгук, но не успел продолжить, потому что их диалог прервала злость совершенно другого персонажа. — Ах ты, мерзавец! — раздался крик, и Чонгук инстинктивно обернулся на звук. Старушка с метлой решительно топала к ним, её рука уже замахивалась, готовая нанести удар. — Бабушка, может, успокоитесь? — усмехнулся незнакомец, глядя на неё, но в его голосе не было и намёка на раскаяние. Чонгук только сейчас понял, что этот парень опять что-то выкинул. Старушка явно не выглядела готовой к компромиссам. Она размахивала метлой, её глаза горели решимостью. — Я тебе покажу, ах ты... паразит! — крикнула она, продолжая наступать. Незнакомец лишь хмыкнул, делая вид, что её угроза его совершенно не беспокоит. — Ты что натворил? — прошептал Чонгук, осознавая, что их обоих скоро припашут к уборке улиц. Незнакомец пронёсся мимо, а позади него разъярённая старушка уже замахивалась метлой, намереваясь заехать по его спине. Однако её удар прошёл мимо — парень увернулся в последнюю секунду и бросился бежать. Чонгук не думал. Он просто бросился вслед. Но почти сразу понял, что это не так-то просто. Каждый его шаг казался громоздким и неуклюжим в сравнении с лёгкостью, с какой незнакомец перемещался по улице. Он с невероятной скоростью пролетел через перекрёсток, увернулся от столкновения с уличным торговцем, прыгнул через перевёрнутый ящик и в следующее мгновение нырнул в тёмный переулок. Чонгук тяжело дышал, стараясь не потерять след этого странного типа, который с каким-то больным удовольствием ускользал от разъярённой старушки. Он почти отчаялся, когда вдруг заметил знакомую фигуру, лениво прислонившуюся к стене у ближайшего киоска. Парень с ухмылкой пил газировку, словно только что не устроил безумный марафон по улице. — Ты что, издеваешься?! — выдохнул Чонгук, подходя ближе. Незнакомец повернул голову и снова ухмыльнулся. — Не знал, что ты ещё и марафонец, — протянул он с насмешкой, небрежно кидая пустую банку в урну. — Хотя... — он внимательно оглядел Чонгука, будто оценивая, — не похоже. — Ты вообще нормальный? — вспылил Чонгук, всё ещё не понимая, почему вообще решил его догонять. — Что это было?! — Просто разминка, — незнакомец хмыкнул и подмигнул. — Нельзя же совсем заржаветь. — Это не смешно! — воскликнул Чонгук. — Ты хоть понимаешь, что эта бабушка могла тебя прибить? — Не волнуйся, — мужчина фыркнул. — Она целится, как пьяный таксист в час пик — много шума, а толку ноль. Чонгук был потрясён его наглостью. — Я тебя уже видел, — пробормотал он, вспоминая ту встречу в кафе. — Хм, кажется, ты начинаешь меня запоминать, — протянул парень, расплываясь в самодовольной ухмылке. — Неудивительно. Я незабываем. — Скорее, невыносимый, — пробормотал Чонгук, закатив глаза. Мужчина хохотнул, явно наслаждаясь его раздражением. — Чонгук, да? — Ты знаешь моё имя? — Конечно знаю. — Ухмылка на лице незнакомца стала шире. — Его крикнули на пол-кафе, не заметить было сложно. Чонгук нахмурился. — А ты ...? — А, я? — Незнакомец картинно расправил бомбер, словно пытаясь подчеркнуть свою персону. — Называй меня... добрым самаритянином. — О да, с таким лицом ты прямо сама добродетель, — саркастично бросил Чонгук. — Ай, не порти момент, — фыркнул мужчина. — Если тебе станет легче, можешь звать меня Рен. — Просто... Рен? — переспросил Чонгук с явным недоверием. — Просто Рен, — тот хитро улыбнулся, явно не собираясь раскрывать больше. — Слушай, если вдруг снова встрянешь в передрягу, можешь звать меня на помощь. У меня скидки для завсегдатаев. Чонгук не успел даже отреагировать, как Рен У резко повернулся и, небрежно засунув руки в карманы, неспешно двинулся по улице, будто всё произошедшее было пустяком. — Странный... — пробормотал Чонгук себе под нос, чувствуя, как на лице невольно появляется лёгкая улыбка. Чонгук не думал, что пойдёт за ним. Но ноги сами привели его туда, где этот странный тип — Рен — как ни в чём не бывало шёл по улице, будто только что не устроил небольшой хаос. — Ты вообще куда идёшь? — выдал Чонгук, прежде чем успел себя остановить. Рен У даже не удивился его появлению, лишь бросил через плечо: — Не знаю... куда глаза глядят. — Гениальный план, — саркастично заметил Чонгук, ускоряя шаг, чтобы догнать его. — А я всегда так живу, — Рен ухмыльнулся, явно довольный собственной «мудростью». — И часто по тебе метлами машут? — Да кто их считает? — он махнул рукой. — В меня чаще бутылками пытаются кинуть, но метла — это новинка. Видимо, мода меняется. Чонгук хмыкнул, не удержав улыбку. Этот тип был... странным. Но в каком-то смысле забавным. — Так что, ты теперь преследуешь меня? — вдруг поинтересовался Рен У, резко останавливаясь и повернувшись к нему лицом. — Что? Нет! — Чонгук смутился. — Просто... ты выглядишь так, словно вот-вот опять попадёшь в какую-то неприятность. — Оу... — Рен картинно приложил руку к сердцу. — Ты волнуешься за меня? Какая забота! Ещё чуть-чуть — и я тебя поцелую. — Да иди ты, — фыркнул Чонгук, отворачиваясь, чтобы скрыть румянец, который почему-то решил выдать его с головой. Рен засмеялся, низко и хрипло, явно развлекаясь реакцией Чонгука. — Ладно, раз уж ты всё равно здесь, пошли. — Куда? — насторожился Чонгук. — Увидишь, — Рен небрежно махнул рукой и зашагал дальше. На удивление, прогулка оказалась не такой уж плохой. Рен У шутил без остановки, причём так, что Чонгук то смеялся, то прикрывал лицо ладонью от смущения. Он рассказывал какую-то полную чушь о своих «гениальных» способах избегать злых бывших, убеждал, что однажды спрятался от пьяного парня в мусорном баке. — Ты выдумываешь, — покачал головой Чонгук, когда Рен начал рассказывать, как якобы «случайно» выдал себя за работника зоомагазина, чтобы спрятаться от полиции. — Клянусь жизнью того голубя, — Рен указал на птицу, которая клевала хлебные крошки у бордюра. — Если он завтра не проснётся — можешь винить меня. — Ты сумасшедший, — выдохнул Чонгук, всё ещё смеясь. — Да ладно тебе, жизнь слишком скучная, чтобы вести себя прилично. Они остановились у маленького уличного ларька с лапшой. Рен первым полез в карман за наличкой, но вдруг достал пару купюр и с абсолютно серьёзным видом сказал: — Ладно, парень, выбор за тобой. Эти деньги — либо на лапшу, либо на подкуп той бабульки с метлой. Я лично рекомендую лапшу, но могу рискнуть. — Ты же понимаешь, что она всё равно тебя найдёт, да? — Да, но тогда у меня будет лапша, и я умру счастливым, — с глубокой философией ответил Рен. Чонгук не выдержал и захохотал, за что получил довольную ухмылку в ответ. — Ладно, давай две порции, — выдохнул Чонгук.

***

Он понятия не имел, кто этот странный парень, но рядом с ним словно не нужно было думать о работе, ответственности или очередной ночной смене. Рен просто болтал, смешил и не лез с расспросами. — Так что ты вообще за тип? — вдруг спросил Чонгук. — Сложный вопрос, — протянул Рен. — Но давай так... я парень, который любит лапшу, уличный стиль и умеет уворачиваться от метел. По-моему, идеальное резюме. — Да уж, мечта работодателя, — Чонгук снова закатил глаза, но на душе было легко. Лапшичная была шумной, но уютной — старенький ларёк с выцветшими меню на стенах, где пахло жареным луком, бульоном и слегка гарью от плиты, которую, похоже, никто не чистил со времён основания заведения. Рен У, конечно же, устроился так, словно был завсегдатаем — раскинулся на стуле, закинул одну руку за спинку и едва не скинул со стола тарелку с палочками. — Итак, Чонгук, расскажи мне... — Рен У склонился вперёд, упираясь локтями в стол и чуть сузив глаза, — ...тебе правда нравятся такие свидания, как тогда? — Что? — Чонгук чуть не поперхнулся водой. — Ну... — Рен ухмыльнулся, — тот парень в кофейне. Ты выглядел так, словно втайне молился о землетрясении, чтобы сбежать. Чонгук вспыхнул. — Это не твоё дело, — пробормотал Чонгук, ковыряя лапшу в тарелке. — Оу, — Рен сделал вид, будто его пронзили прямо в сердце. — Какая холодность! Ты разбиваешь мне сердце... — Он театрально схватился за грудь и осел на спинку стула. — Ох уж эти актёры, — пробормотал Чонгук, не удержав улыбку. — Не-не, я серьёзно! — Рен У вдруг подался ближе, его голос стал чуть ниже. — Ты мог бы просто позвать меня на свидание, и я бы спас тебя раньше. Чонгук уставился на него, широко распахнув глаза. — Ч-что? — Ну да, — Рен расплылся в ленивой ухмылке. — Я чертовски хорош в спасении невинных душ от скучных свиданий. И за дополнительную плату могу добавить флирт по высшему разряду. — Ты... ты невыносимый, — пробормотал Чонгук, уткнувшись в свою лапшу. — О, я потрясающий. Просто ещё не все это поняли, — Рен выудил из своей миски длинную лапшу и демонстративно съел её, глядя прямо на Чонгука, будто делал что-то изысканное. — Боже, — Чонгук закрыл лицо ладонью, чувствуя, как щеки горят. — Ладно, ладно, не бойся, — Рен внезапно похлопал его по плечу. — Ты не в моём вкусе. — Оу, спасибо, — фыркнул Чонгук. — Да не за что, малыш. — Не называй меня так, — взвыл Чонгук, но смех уже пробивался сквозь его голос. — Почему? Это мило. Ты такой... краснеющий, смущающийся... ну прям будто котёнок, который напал на собственный хвост и не знает, что с ним делать. — Я не... — Чонгук хотел возразить, но тут же осёкся, когда Рен скрестил руки на груди и отвёл взгляд с наигранной задумчивостью. — Хотя... — протянул он. — Если хочешь, я могу сделать тебе предложение поинтереснее... — Что?! — выдохнул Чонгук, опасливо уставившись на него. — Расслабься, я пошутил, — ухмыльнулся Рен и вернулся к своей лапше. — Хотя, знаешь... Если вдруг решишь, что тебе нужна помощь со свиданиями — я твой человек. Я могу сымитировать всё: безумного бывшего, тайного поклонника... даже дядю, который будет пугать твоих избранников рассказами о твоих «тёмных секретах». Чонгук рассмеялся, не сдержавшись. — Тёмные секреты? У меня их нет. — Ну, так я могу их придумать, — Рен подмигнул. Время в лапшичной тянулось удивительно легко. Чонгук и сам не заметил, как его напряжение улетучилось, уступив место чему-то похожему на... удовольствие. Он сидел напротив Рен У, который то ухмылялся, то с преувеличенной серьёзностью рассказывал истории, щедро приправленные сарказмом и нелепыми жестами. Этот человек, который вёл себя так громко и непринуждённо, совсем не заботился о взглядах окружающих. Он хохотал в полный голос, без стеснения корчил гримасы и даже флиртовал с официанткой, отчего та только хихикала и качала головой. Чонгук не мог понять, почему ему вдруг стало так просто рядом с этим сумасшедшим. Он почти не чувствовал привычного стеснения. Рен У будто бы разбивал неловкость на кусочки своими выходками — когда не поднимал бровь в притворной серьезности, он демонстративно проверял палочками, действительно ли лапша тянется на два метра, или изображал «глубокого мыслителя», будто эта порция еды определяет судьбу мира. Чонгук смеялся до слёз, не помня, когда в последний раз чувствовал себя так легко. Этот человек... да, он был странным, дерзким и, возможно, совершенно ненормальным, но рядом с ним было удивительно просто дышать. — Ну что, доктор, — Рен У хмыкнул, сложив руки за головой, — я провожу тебя до дома? Чонгук поднял на него взгляд, чуть удивлённый, но тут же опустил глаза в тарелку. — Да ладно тебе, — добавил Рен, ухмыляясь. — Не бойся, я не кусаюсь... хотя, если попросишь... — Хватит! — Чонгук рассмеялся и потряс головой. — Ты неисправим. — Я рад, что ты это понял, — Рен У хитро прищурился. — Так что, идём? Чонгук чуть поколебался, но идея казалась не такой уж и плохой. — Ладно, — кивнул он. — Но только до угла. — Как скажешь, котёнок, — ухмыльнулся Рен У и, не дожидаясь, встал, бросая на стол несколько банкнот. Они вышли на улицу, и вечерний Сеул встретил их яркими огнями и прохладным ветром. Рен У шёл чуть впереди, засунув руки в карманы, бросая на Чонгука косые взгляды. — Значит, доктор, да? — пробормотал он. — Угу... — Чонгук покосился на него. — А ты что... безработный клоун? — Почти, — Рен У рассмеялся. — Удивительно, что ты не спросил, чем я вообще занимаюсь. — Наверное, не хочу знать, — усмехнулся Чонгук. — Вот это правильно, — сказал Рен, и в его голосе на миг прозвучала странная горечь. Несколько минут они шли молча. Рен У украдкой бросал взгляды на Чонгука — он выглядел расслабленным, но всё равно иногда нервно приглаживал волосы, словно пытался себя успокоить. — Слушай, а ты ведь тогда меня узнал, да? — внезапно спросил Рен У. Чонгук чуть замешкался. — Эм... ну... да. — Я знал! — Рен хлопнул его по плечу, от чего Чонгук чуть не подпрыгнул. — Не вини себя, малыш. Это был незабываемый вечер! — Если ты под «незабываемым» имеешь в виду «позорный», то да, — проворчал Чонгук, за что тут же был одарён широкой ухмылкой. Они вышли из маленького уличного ресторанчика, где пахло жареным кунжутом, лапшой и чесноком. Воздух был прохладным, вечерним. Лампы над дверью покачивались от лёгкого ветра, отбрасывая мягкие жёлтые тени на тротуар. Чонгук натянул капюшон худи пониже. Он всё ещё выглядел как человек, только что вытащенный из постели. Штаны треники, футболка с помятым логотипом, волосы, несмотря на попытку пригладить, торчали вихрами. Он чувствовал себя чуть более, чем абсолютным позором, особенно на фоне Рен У — чёрная куртка, чистые джинсы, строгая походка. Как будто с обложки спрыгнул. — Ты мог бы хотя бы притвориться, что тебе не всё равно, как выглядишь, — с ухмылкой бросил Рен У, разглядывая его с ног до головы. — Ага. Ну, сегодня я решил стать олицетворением бытовой депрессии, — проворчал Чонгук. — И кстати, это была прогулка на свежем воздухе. — Ага, извини, что нарушил твою романтическую уединённость с собственным внутренним кризисом, — хмыкнул Рен У, сунув руки в карманы. Они шли молча пару кварталов. Мимо магазинов с яркими витринами, мимо лотков с пахлавой и уличной музыкой вдалеке. Чонгук начал понемногу расслабляться. Лапша дала вялую, но тёплую сытость, улица щекотала кожу прохладой, а Рен У… не лез со своими странными шуточками. Пока. — Так ты правда врач? — вдруг спросил Рен У, почти буднично. — Ну… да. — Чонгук пожал плечами. — Я пока стажёр. В скорой. Учусь. Работаю. Не сплю. Паникую. Повторяю по кругу. — Хм. И почему? — Рен У повернул голову, прищурился. — Почему ты этим занялся? Чонгук остановился, немного удивлённо посмотрел на него. Казалось, вопрос не был просто вежливостью. — Я... всегда хотел помогать, наверное, — тихо ответил Чонгук, немного смущаясь. — Не то чтобы это было каким-то великим решением. Просто... когда ты видишь, как кто-то страдает — хочется сделать хоть что-то, понимаешь? Рен У молчал, слушал. Он даже немного замедлил шаг. — Я был тем ребёнком, который разговаривал с гусеницами, — продолжил Чонгук с кривой усмешкой. — И извинялся перед рыбками, когда мама готовила ужин. Меня все дразнили за это, но мне всё равно. Я просто… не могу пройти мимо, если кто-то нуждается. — Это очень мило, — фыркнул Рен У, но не язвительно. Почти мягко. — Слишком мило. Удивительно, что ты не стеклянный. — О, я бы разбился, если бы ты не покормил меня лапшой, — буркнул Чонгук, и оба усмехнулись. — И всё-таки, — Рен У взглянул на него чуть внимательнее, — ты правда просто решил стать врачом… сам? Без давления, без планов? Не потому что «надо», а потому что захотел? Чонгук кивнул. — Да. Мне нравится быть полезным. Это даёт смысл. Даже если мир разваливается, хоть один человек может стать лучше. Благодаря тебе. Это того стоит. Рен У опустил взгляд на свои ботинки. Несколько секунд он шёл молча, сжатая линия губ, нахмуренные брови. А я и не помню, чтобы мне дали выбрать. Он не сказал этого вслух. Просто усмехнулся уголком губ и тихо добавил: — Ты странный, Чонгук. — Спасибо. Это прозвучало как комплимент. — Это и был комплимент. Они добрались до поворота, где улица уже казалась тише и темнее. — Ну, кажется, на этом я свою работу закончил, — Рен У развёл руками. — Ты цел и невредим. — Да... спасибо... — Чонгук немного замялся. Он переминался с ноги на ногу, отчаянно собираясь с мыслями. — Что такое? — Рен У чуть склонил голову набок, прищурившись. — Просто... — Чонгук вдохнул поглубже, чувствуя, как лицо предательски горит. — Можешь... эм... можешь дать мне свой номер? Рен У замер. Его привычная улыбка на миг угасла, и он лишь моргнул, словно не сразу понял вопрос. — Что?.. — его голос стал тише. — Ну, просто... вдруг снова... — Чонгук нервно потер шею. — Не знаю, может, ещё как-нибудь увидимся или... Рен У медленно выдохнул, словно внутри него шла настоящая борьба. — Знаешь... — он усмехнулся, но уже не так дерзко, как раньше. — Ладно. Но если я тебе позвоню в три часа ночи и предложу съесть тонну лапши, не жалуйся. Чонгук достал телефон и протянул его Рен У. Он быстро ввел свой личный номер. — Вот, — пробормотал он, возвращая телефон. — Ладно, доктор, увидимся... — Увидимся... — кивнул Чонгук, ощущая, как сердце стучит слишком быстро. Рен У развернулся и пошёл в обратную сторону, а Чонгук, стоя на углу, не мог не заметить, как тот на мгновение замедлил шаг, прежде чем уйти в темноту улицы.

***

Когда Рен У наконец вернулся домой после ночной прогулки, дом встретил его холодным и оглушающе пустым эхом. Особняк был роскошным, но в такие моменты он казался Рен У не домом, а огромной мёртвой клеткой. Он опустился на кожаный диван в гостиной, скинул бомбер и вытянул ноги. Густая тишина обволакивала его, и лишь стук настенных часов нарушал этот покой. Рен У тихо усмехнулся, будто дурак, сам того не замечая. Он посмотрел в окно на ночной город, и вдруг прошептал в пустоту: — Чонгук... На губах мелькнула тень улыбки.

***

(Light of the Seven - Ramin Djawadi)

Медленно рассвет заполнял комнату бледным светом, растворяя густую тьму ночи. Тени на стенах расползались, как размытые чернила, отступая перед тусклым золотом нового утра. В воздухе стояла тишина — гулкая и давящая. Рен У сидел на краю кровати, обутый, но всё ещё неподвижный. Его рубашка была безупречно выглажена, строгий костюм приглушённого серого цвета лежал на плечах, словно броня. Он не спешил. Пальцы привычно прошлись по наручным часам, будто проверяя не время, а собственную решимость. В дверь постучали — коротко, два удара. Хван. — Пора. Рен У встал, накинул длинное шерстяное пальто и неспешно вышел в коридор. Люди вдоль стен выпрямились, наклонив головы, когда он проходил мимо. Никто не произнёс ни слова. У входной двери уже ждали. Один из людей шагнул вперёд, поклонился низко и распахнул дверь, выпуская Рен У во двор. Холодный воздух ударил в лицо, обжигая лёгкие. Каменный двор утопал в сумраке утреннего полусвета. У автомобиля, с приглушёнными фарами, стоял Волк. Его строгий взгляд скользнул по Рен У, затем он молча открыл для него заднюю дверь. Рен У сел, чувствуя, как за ним аккуратно закрывается дверь. Кожа сидений была прохладной, салон пропитан слабым ароматом табака и кожи. Волк занял место на переднем сидении, взгляд его остался напряжённым, словно он всё ещё ждал сигнала к действию. Мотор завёлся тихо, ровным гулом, и машина тронулась. За ней почти синхронно поехала вторая, в которой ехал Хван. Колёса тяжело шуршали по гравию, скрежет отчётливо раздавался в предрассветной тишине. Машины медленно проехали сквозь массивные ворота, где стояли люди Рен У — все они склонили головы, когда чёрные автомобили выехали на дорогу. Город встречал их молчаливым холодом. Улицы пусты, окна домов погружены во тьму. Тень Рен У скользила по стеклу — строгий профиль, непроницаемое выражение лица. Он не думал о предстоящей встрече. Это была рутина — тяжёлая, неизбежная, знакомая до боли. Всё, что он слышал, был приглушённый гул мотора и скрип гравия под колёсами. Автомобиль медленно въехал на длинную аллею, ведущую к главному особняку семьи Квон. Узкая дорога тянулась сквозь ряды высоких деревьев, их тёмные ветви переплетались в густой полог, будто природа сама стремилась укрыть это место от чужих глаз. Свет фар скользил по кривым стволам, вырывая из мрака уродливые очертания коры. Дорога была вымощена камнем, и каждое неровное касание шины о плиту отзывалось глухим, чуть вибрирующим толчком под ногами. Когда особняк показался впереди, Рен У невольно нахмурился. Здание возвышалось над землёй, массивное и мрачное. Его каменные стены, покрытые паутиной трещин, словно несли на себе груз веков. Высокие окна с узкими арками смотрели вниз, будто пустые глазницы. Серый фасад, украшенный резными барельефами, изображал сцены из истории клана — битвы, предательства, кровавые союзы. В этих каменных лицах не было ни торжества, ни радости — только власть, холодная и бездушная. Рен У помнил это место до мелочей. Помнил, как в детстве бродил по этим коридорам, слишком тихим и слишком тёмным для юного мальчишки. Помнил, как смотрел на лица слуг — всегда сдержанных, всегда почтительных, но с лёгким страхом в глазах. Помнил запахи — древесный дым из каминов, смешанный с прелым холодом, что неизменно витал в старых стенах. Он не любил это место. Оно было не просто домом — оно было сценой для игр власти, место, где слова были опаснее ножей, а улыбки скрывали ядовитые намерения. Здесь не было ничего тёплого, ничего родного — только стены, напитанные ложью и кровью. Машина замедлила ход. У массивных ворот стояли люди — высокие фигуры в строгих костюмах. Когда автомобили подъехали ближе, они склонили головы почти синхронно, отточенным движением, как марионетки в умелых руках. Один из них шагнул вперёд и, не поднимая взгляда, отворил тяжёлые кованые ворота. Скрежет железа прорезал воздух, словно жалобный скрип застарелой раны. Колёса вновь заскрежетали по гравию. С каждой секундой особняк становился всё выше, всё мрачнее. Каменные львы по обе стороны массивных дверей казались хищниками, готовыми вцепиться в горло любому, кто переступит порог. Машина остановилась. Волк вышел первым, оглядел двор, затем открыл дверь для Рен У. Он вышел из машины спокойно, не торопясь, и встретил взгляды тех, кто ждал у входа. Мужчины склонили головы ещё ниже, распахивая перед ним двери. Словно этого и ждали. Словно знали, кто здесь хозяин. Когда Рен У вошёл внутрь, холод каменных стен пробрал его до костей. Тусклый свет старинных люстр скользил по лакированному дереву панелей, по мраморному полу, по высоким сводчатым потолкам, где тонкие золотые линии плелись в замысловатые узоры. В воздухе стоял слабый запах ладана и воска — тяжёлый, липкий, будто сама атмосфера пропитана чужими тайнами. Люди в холле склонились в почтительном поклоне, замерев, пока он проходил мимо. Тишина давила, и каждый его шаг по каменным плитам звучал гулко, как удары молота. Рен У не замедлил шаг. Он не смотрел по сторонам, не обращал внимания на картины с портретами предков, чьи холодные взгляды словно провожали его по коридору. Он знал их всех. Знал их истории, их грехи, их смерть. Когда он был ребёнком, его заставляли изучать родословную семьи. Он помнил, как сидел часами в той самой комнате, куда сейчас направлялся. И вот он снова здесь. Наследник клана, идущий на совет среди тех, кто жаждал власти так же сильно, как ястреб ждёт момента вонзить когти в добычу. Рен У невольно сжал пальцы в кулак. Он ненавидел это место. Рен У шагал по коридору, а за его спиной бесшумной тенью следовали Волк и Хван. Их шаги гулко отдавались в полутёмном пространстве, где слабый свет свечей цеплялся за тёмные стены, едва пробиваясь сквозь толщу мрака. Узкие окна пропускали лишь тусклый серый свет утреннего неба, окрашивая стены в холодные тона. Коридор был бесконечно длинным, словно нарочно созданным для того, чтобы человек чувствовал себя здесь крохотным и ничтожным. Массивные деревянные двери, встречавшиеся по обе стороны, хранили в себе тайны прошлого — разговоры, угрозы, планы, что вершили судьбы людей. Наконец, впереди показалась массивная, чуть потемневшая от времени дверь из чёрного дуба. Глубокая резьба изображала древний символ семьи Квон — извивающегося дракона, оплетённого лентами с письменами, которые провозглашали власть, кровь и родословную. Двое мужчин в тёмных костюмах стояли на страже по обе стороны от двери. Их лица оставались бесстрастными, но при приближении Рен У они склонили головы, одновременно распахивая перед ним двери. Он сделал шаг вперёд, но на пороге едва заметно кивнул Хвану и Волку — знак оставаться снаружи. Те молча подчинились. Зал собраний встретил его мрачным великолепием. Высокие стены, обшитые тёмным деревом, были увешаны старинными полотнами — сцены битв, переговоров, кровавых союзов. На каждой картине были изображены люди с лицами, в которых читалось одно и то же — безраздельная власть и холодное презрение к тем, кто был слабее. По центру зала возвышался массивный стол из тёмного дерева, длинный и тяжёлый, будто вырезанный из цельного ствола. По его поверхности змеилась тонкая инкрустация из золота — символ рода Квон. На каждом конце узора виднелись крохотные изображения драконов, словно стерегущих своё сокровище. Во главе стола стоял высокий стул — массивный трон из чёрного дерева с замысловатой резьбой по спинке. Этот стул принадлежал главе клана. Он возвышался над остальными, подчёркивая не просто статус, а власть, что давила на каждого, кто осмеливался сесть напротив. Чуть ниже, по обе стороны стола, выделялись три стула — каждый не такой массивный, но заметно отличающийся от остальных. Первый, стоящий по правую сторону от трона, был местом Квон Ёна — старшего сына главы клана, прямого наследника власти. Его стул украшала узорная резьба в виде льва — символ силы и хищного контроля над территорией. Слева от трона стояли два стула. Один предназначался Квон Хен Уку, младшему сыну главы, человеку, чья роль в семье всегда была менее очевидной, но не менее значимой. Его стул украшали тонкие ветви гранатового дерева — символ ветви рода, которая не стремится быть на виду, но остаётся неотъемлемой частью семьи. Рядом, словно возникший из той же древесной крови, стоял стул — принадлежавший Квон Рен У. Он был вырезан из дерева серого, пепельного оттенка — будто пыль времени впиталась в его волокна. Из спинки, подлокотников и основания стула тянулись те же гранатовые ветви, точно такие, как у Хен Ука, но обвитые плотнее, змеевидно — не обнимая, а держая в узле, как если бы само родство не отпускало, а сковывало. И на этих ветвях, в центре спинки трона, высился вырезанный с пугающей точностью ворон. Его клюв был приоткрыт, крылья полуразвернуты, будто он готов был сорваться в любой миг. А глаза… глаза были инкрустированы рубином, и в полумраке зала они вспыхивали алым, как тлеющие угли в золе. Остальные стулья вдоль стола были проще. Они предназначались для прочих лидеров территорий — людей, что держали в своих руках улицы, рынки и клубы, тех, кто управлял людьми на земле. Их места были удобными, но в них не было ни капли величия — словно напоминание, что их власть существовала лишь по доброй воле тех, чьи места стояли у трона. Тишина в зале была звенящей. Свет падал тускло, размыто, расползаясь по полированной поверхности стола, словно подчёркивая, что здесь никогда не было ни радости, ни тепла. Рен У молча посмотрел на свой стул. Этот стул был его по праву крови. Он знал, что многие за этим столом ненавидят его за это. Но он знал и другое — ни один из них не осмелился бы бросить ему вызов в открытую. Рен У медленно прошёл вдоль стола, кончиками пальцев скользя по гладкому дереву. Его взгляд скользнул по стенам, по картинам, по символам рода, что были вырезаны в каждой детали зала. Власть. Она здесь не просто витала в воздухе — она пропитывала стены, пол, дыхание каждого человека, кто когда-либо входил в этот зал. И эта власть, подобно затхлому запаху ладана, не оставляла места для чего-то человеческого. Рен У прошёл вдоль стола, его шаги гулко отдавались от тёмных стен. Он занял своё место — не торопясь, но и без показного величия. Просто сел, словно этот стул всегда ждал именно его. Спинка стула была жёсткой, дерево холодным и неподатливым, но Рен У знал, что это не имеет значения. Удобство здесь было роскошью, а не необходимостью. Он откинулся назад, позволив взгляду медленно скользнуть по комнате. В пустом зале воздух стоял неподвижно, тяжелел от воспоминаний и тени власти, что веками накапливалась в этих стенах. Здесь редко звучали крики, но всё, что было сказано шёпотом, ломало судьбы куда вернее. Постепенно начали прибывать остальные. Первым вошёл один из старших советников — человек в тёмном костюме, с лицом, в котором не осталось ничего человеческого, только маска холодного расчёта. Он молча склонил голову перед стулом главы клана и занял своё место. За ним последовали ещё несколько фигур — руководители отдельных территорий, каждый со своим особым выражением лица: кто-то напряжённый, кто-то безразличный, кто-то с хищной улыбкой, будто предвкушающий чужой провал. Каждый из них, проходя мимо Рен У, почтительно кивал, но никто не осмелился заговорить. Рен У лишь лениво скользил по ним взглядом. Вскоре, ровно в назначенный час, двери вновь распахнулись. Квон Ён. Высокий, с осанкой, будто выточенной из камня, он шагнул в зал с точностью часового механизма. На нём сидел идеально подогнанный костюм, каждая складка которого будто кричала о контроле. Пройдя вдоль стола, Ён на миг встретился взглядом с Рен У. Рен У едва заметно кивнул, и Ён, чуть склонив голову в ответ, занял своё место по правую руку от трона. Своевременность, точность, выверенные до секунды действия — всё в нём говорило о человеке, который знает цену дисциплине. Прошло ещё несколько томительных минут, прежде чем двери открылись вновь. Квон Хен Ук. Он шагнул внутрь не спеша, лениво, будто это был не зал совета, а какой-то кабак, где его появление должно было вызвать овации. На нём был тёмно-синий костюм, который сидел на нём так, будто его небрежно накинули в последние минуты перед выходом. На шее свисал расстёгнутый галстук, а в руке он лениво крутил зажигалку, щёлкая ею с насмешливой медлительностью. Он не поклонился никому, не потрудился даже притвориться уважительным. Его взгляд скользнул по залу, зацепился на Рен У, и в глазах мелькнула кривая улыбка — смесь насмешки и лёгкой скуки. — Доброе утро, — протянул он, садясь на своё место с театральной небрежностью, закидывая руку на спинку стула. Никто не ответил. Но никто и не осмелился сделать замечание. Рен У смотрел вперёд, не меняя выражения лица. Он давно знал, что Хен Ук мог позволить себе такое. И позволял. Потому что мог. Вскоре в зале вновь воцарилась тишина — тяжёлая, как свинец. Оставалось дождаться лишь одного человека. Главу клана. За массивными дверьми послышался едва различимый звук шагов. Мерный, тяжёлый, словно гул приближающегося грома. Не было ни голосов, ни сопровождения — только этот ритмичный, одинокий стук каблуков, медленно приближающийся к залу. Те, кто уже сидел за столом, будто по команде выпрямили спины. Кто-то отвёл взгляд. Кто-то скрестил руки на груди, будто преградой от надвигающейся силы. Но никто не заговорил. Двери медленно распахнулись, с таким бесшумным достоинством, будто сами стены знали, кто приближается. Квон Чхоль вошёл в зал. Он не выглядел как диктатор из киносюжетов. Его костюм был строг, тёмно-серый, с почти незаметным узором, словно в ткань вплели тонкие нити угля и стали. Лицо — старое, резкое, словно выточенное из камня, покрытое морщинами, но не дряхлостью, а весом прожитых лет. Его волосы, густые, несмотря на возраст, были зачёсаны назад, лишь на висках серебро выдавало прожитые десятилетия. Глаза — чёрные, как обсидиан, холодные и пронзительные, и если они на мгновение останавливались на ком-то — становилось трудно дышать. Он не говорил. Он никогда не нуждался в словах, чтобы утвердить своё присутствие. Чхоль прошёл вдоль стола, не спеша, будто каждый его шаг ставил точку в истории кого-то из сидящих. Он не смотрел по сторонам — не из презрения, а потому что не нуждался в проверке. Он знал, что все взгляды уже были прикованы к нему. Когда он дошёл до своего трона, то замер на мгновение. На его лице не дрогнул ни один мускул. Затем он плавно опустился в кресло. Молчание длилось ещё мгновение, прежде чем Чхоль медленно повернул голову и перевёл взгляд на остальных. — Начнём, — произнёс он, и в этих двух словах звучала сила, которой хватило бы, чтобы одобрить приговор, сломать карьеру или положить начало войне. Совещание началось. Тишина в зале была почти осязаемой. Каждый звук, будь то лёгкое шуршание одежды или скрип дерева, отзывался в ушах, как громкий удар. Глава клана, Квон Чхоль, сидел, опершись локтями на стол и сцепив пальцы в замок. Его взгляд был острым и холодным, как лезвие ножа. — Ли Джон Хо, — обратился он, не отводя глаз от середины стола. — Как обстоят дела в портах Пусана? Ли Джон Хо слегка склонил голову, прежде чем ответить: — Грузовые потоки стабильны, господин. Новая партия оружия была доставлена без задержек. Контрабандные маршруты укреплены. Однако… есть слухи, что одна из сторон хочет выйти из договора. Мы работаем над устранением этой проблемы. — Какие слухи? — резко спросил Квон Ен, склонив голову чуть в сторону, его голос был холодным и сухим. Ли Джон Хо замялся, едва заметно нервничая. — Наши контакты сообщили, что люди Хванга пытаются перекупить наших клиентов. Они предлагают более выгодные условия. Рен У лениво крутил монетку между пальцами. Металл переливался в тусклом свете ламп, отражая его спокойное, но сосредоточенное лицо. Он внимательно следил за каждым словом и жестом. Враг, вероятно, сидел где-то здесь. Может быть, это Ли Джон Хо с его неуверенностью? Или же кто-то другой, тот, кто слишком спокойно реагирует на обвинения? — Если слухи подтвердятся, — прервал раздумья главы голос Квон Чхоля, — ты знаешь, что делать. Ли Джон Хо кивнул, но по его лицу было видно, что он не горел желанием принимать радикальные меры. — Чон Дэ Хён, — обратился глава к другому. — Что с поставками из Чеджу? Чон Дэ Хён выглядел расслабленно, но его слова прозвучали уверенно: — У нас нет проблем с логистикой. Однако, — он сделал паузу, оглядываясь по сторонам, — я получил информацию о том, что полиция стала чаще патрулировать наши маршруты. — Кто допустил утечку? — Квон Хен Ук, до этого беззаботно откинутый на спинку кресла, наклонился вперёд. Его взгляд вспыхнул интересом. — Пока мы выясняем. — ответил Дэ Хён. Рен У сжал челюсть, но на его лице это никак не отразилось. Внутреннее напряжение росло. Он продолжал крутить монетку, стараясь не выдать ни капли своих эмоций. Каждое слово, каждая реакция в зале могла быть ключом. Кто из них пытался разрушить его положение? Или это кто-то не за этим столом, а в тени? — Найдите и устраните, — коротко сказал глава. Его голос звучал так, будто он говорил о чем-то незначительном, вроде смены погодных условий. Рен У поймал монетку, не прекращая думать. Когда наступит его очередь, он должен быть готов. Он знал, что его доклад будет самым сложным, ведь именно в его зоне происходили самые грязные и жестокие дела. Голос Хван Чхоль Ги, отвечающего за Кванджу, вывел его из размышлений: — Господин, наши связи с судьями укрепились, но есть проблема с губернатором. Он требует большего вознаграждения за молчание. — Губернатор много говорит? — спокойно спросил Квон Чхоль, но в его словах слышалась угроза. — Нет, но у него появился новый адвокат. Тот, похоже, слишком смел. Квон Ен нахмурился. — Я разберусь с адвокатом. У нас есть подходящие люди в Центральном Сеуле. Рен У уловил, как глаза Ли Хён Су слегка дернулись при упоминании адвоката. Случайно? Или это была реакция? — Адвокаты не проблема, — лениво заметил Квон Хен Ук, откидываясь назад. — Они всегда думают, что им всё можно, пока не оказываются на глубине нескольких метров под землёй. Все за столом едва заметно усмехнулись, кроме Рен У. Его внимание заострилось на мельчайших деталях — взгляде, движении руки, интонации. Кто-то здесь работал против него, он это чувствовал. Но кто? — Квон Рен У, — голос главы пронзил воздух. — Твоя очередь. Монетка замерла между пальцами, и Рен У спокойно положил её на стол перед собой. Все взгляды обратились к нему. Рен У не двинулся с места. Он всё так же сидел на своём стуле, расслабленно откинувшись назад, но при этом сохранял идеально ровную осанку. Его лицо оставалось спокойным. Внимание за столом вновь сосредоточилось на нём, когда он начал говорить. — На территорию западной части Сеула, находящейся под моим контролем, было совершено нападение, — его голос прозвучал ровно, с холодной уверенностью, будто это не было ничем важным. — Нападение полностью отражено. Враг уничтожен, как и все его представители. Гробовая тишина охватила зал. Рен У, не обратив на это внимания, продолжал с той же хладнокровностью: — Все члены вражеского клана, включая нерождённых наследников, устранены. Некоторые члены совета напряжённо переглянулись, но никто не осмелился прервать его. Ён, сидящий напротив, сохранял абсолютное спокойствие, лишь чуть приподняв уголок рта, как бы в безмолвном одобрении. — Все сферы западной зоны работают исправно, — безразлично добавил Рен У, слегка повернув голову, чтобы мельком взглянуть на отца, который, как обычно, выглядел совершенно равнодушным. — В процессе подавления противника были уничтожены мелкие банды. Я утвердил полный контроль над всей западной частью Сеула. — И конкуренты? — голос главы клана, Квон Чхоля, раздался глухо, словно из глубин огромной пещеры. — Те, кто не склонился, уничтожены, — отчеканил Рен У, всё так же не показывая ни капли эмоций. Глава клана приподнял бровь, его внимание полностью сосредоточилось на Рен У. — Территория? — Расширена, — коротко ответил он. — Я закрепил влияние на новых участках. Все контракты с иностранными и местными поставщиками подписаны. С этого момента поставки идут напрямую на имя семьи Квон. Воздух за столом стал тяжёлым. Несколько советников незаметно поправили свои пиджаки или наклонились вперёд, чтобы скрыть своё удивление. Даже для самых опытных это было серьёзное заявление. Глава медленно кивнул, его лицо оставалось каменным, но в глубине глаз блеснуло лёгкое одобрение. — Хорошо, — коротко бросил он. — И что прокуратура? — внезапно спросил Квон Чхоль, его голос стал чуть более угрожающим. — Они просто так закрыли на это глаза? Рен У чуть прищурился, будто знал, что этот вопрос прозвучит. — Конфликта с прокуратурой не будет, — его голос прозвучал ровно, но уверенно. — Я провёл переговоры с главой прокуратуры. — И? — слегка приподнял бровь глава. — Главный прокурор, главный судья, директор полиции и руководитель департамента по связям с общественностью пошли на соглашение. — Он выдержал паузу, а затем добавил, обводя зал взглядом: — Также четыре депутата: Нам Гён Соп, Ли Хён У, Пак Джон Сун и Ким До Хён. Прокуратура закрыла дело за отсутствием состава преступления. СМИ запрещено освещать события. Никто ничего не расследует. Дело закрыто и не подлежит рассмотрению, — спокойно заключил Рен У. За столом воцарилось напряжённое молчание. Казалось, даже воздух в зале стал плотнее. Рен У заметил, как некоторые члены клана выглядели удивлёнными. Хен Ук не выказал никакой реакции, оставаясь спокойным и чуть лениво наблюдая за ситуацией. Глава клана внимательно смотрел на Рен У. Его лицо не выражало никаких эмоций, но всем за столом было ясно: он доволен. Он выдержал паузу, словно оценивая каждого, кто сидел за столом, а затем снова обратился к Рен У: — Ты сделал то, что должен был. Жёстко и без промедлений. Как ты и должен действовать. Рен У склонил голову в знак благодарности, но холодно ответил: — Это моя работа. Глава больше ничего не сказал. Он только кивнул, давая понять, что полностью доволен. Затем перевёл внимание на другого члена совета, продолжая встречу. Рен У остался на своём месте, крутя монетку с ленивой уверенностью. Он медленно обвёл всех взглядом, отмечая едва заметные реакции. Многие пытались не выдавать свои эмоции, но Рен У уже знал, что его действия изменили расстановку сил за этим столом. Отец, как всегда, не подал ни малейшего признака эмоций. Это была его обычная манера, но именно это раздражало Рен У больше всего. *** Рен У шагал по длинному коридору особняка, в котором, казалось, сами стены давили своей монументальной тяжестью. Его виски пульсировали от мигрени, каждое эхо собственных шагов будто стучало прямо в голову. За ним следовали Хван и Джи Хек, их шаги сливались в ритм с его, но он их почти не замечал, настолько был вымотан. — Господин, — раздался сдержанный голос Волка за спиной, но Рен У махнул рукой, давая понять, что ему сейчас не до разговоров. Когда он вышел на свежий воздух, легкий ночной ветер коснулся его лица. Это было единственное, что напомнило о жизни за пределами этих бесконечных стен. Прямо перед ним стояло его авто, а рядом — люди, склонившиеся в почтительном поклоне. Рен У, не обращая на них внимания, направился к машине, молча позволив Хвану открыть для него дверь заднего сидения. Он скользнул внутрь, опускаясь на мягкое кожаное сидение, и тяжело выдохнул, словно его груз на мгновение стал легче. — Наконец-то, — тихо проговорил он сам себе, откинув голову назад. Водитель завел машину, и двигатель мягко зарычал. Рен У лениво скосил взгляд на здание, которое медленно отдалялось. Его взгляд задержался на главных дверях, где он заметил знакомый силуэт. Он прищурился, пытаясь разобрать фигуру, и моргнул, словно от усталости глаза могли его обманывать. Нет, это был Квон Хен Ук. Он стоял на верхней ступени лестницы, спрятав руки в карманы. Машина мягко двинулась вперед, оставляя особняк позади. Внутри всё затихло, кроме ровного шума двигателя. Рен У ощущал, как городские огни мелькали за стеклом, но он не открывал глаз.

***

Звонки, голоса, быстрые шаги по линолеуму, треск пишущих ручек и щелчки клавиатур — всё смешивалось в привычный хаос, где каждый звук означал очередной вызов, новое спасённое или потерянное сердце. В воздухе пахло антисептиком, кофе, дешёвыми сэндвичами и чем-то неуловимо металлическим — возможно, кровью, возможно, напряжением. Чонгук облокотился о стойку, не особо обращая внимание на окружающий беспорядок. В его голове царил свой хаос. Рен У. Куда его пригласить? Чонгук задумчиво щёлкнул ручкой, потом машинально сунул её в карман. Он ведь сам предложил этот ужин. Сам! И теперь тупо уставился в пространство, размышляя над, казалось бы, простейшей вещью. На рамен? Но а вдруг Рен У не любит рамен? Тогда пельмешки? А если у него вообще аллергия на глютен или что-то ещё? Тогда, может, клецки? Или что-то вроде барбекю, чтобы он сам жарил мясо? Господи. Почему это так сложно? — Этот новый главный доктор — ещё хуже предыдущего. — Голос Тэхена с явным раздражением выдернул его из раздумий. Чонгук не сразу сообразил, о ком речь, но поднял на друга вопросительный взгляд. — Сняли доктора Кима, все думали, что полегчает, а тут пришёл этот… Ещё хуже! — Тэхен театрально вздохнул, хлопнув ладонями по стойке. — Что у них, курсы какие-то есть? Типа, чтобы стать главным доктором, нужно пройти спецподготовку «Как быть козлом»? Чонгук рассеянно угукнул, но продолжал уставиться в пол. Клецки… Тэхен прищурился, заметив, что друг его даже не слушает. — Ты что, вообще не здесь? Чонгук снова угукнул, уже более бесцельно. — Ты вообще слышишь, что я говорю? — Ммм. — Чонгук! Но в этот момент отделение наполнилось громким сигналом прибытия скорой. — Нет! — тут же отреагировал Тэхен, выставляя руки вперёд, как будто кто-то уже собрался тащить его к новому пациенту. — Я только что ходил! Пусть кто-то другой! Чонгук даже не повернулся, просто поднял кулак. Тэхен закатил глаза, но автоматически отзеркалил его. Камень, ножницы, бумага. Раз-два-три. Тэхен выдал длинный страдальческий вздох, увидев свои ножницы против кулака Чонгука. — Да почему?! — заскулил он, потирая лицо. — Я же… Только что! Я ненавижу тебя! — Ммм. — Ты даже не слушаешь! — Ммм. — Ладно, ладно, иду, но знай — ты ужасный друг! Тэхен поплёлся встречать пациента, продолжая ворчать себе под нос, а Чонгук всё так же безучастно постукивал пальцем по стойке. Клецки… Или, может, что-то более элегантное?

***

Рен У сидел за массивным столом из морёного дерева, который, казалось, мог пережить атомную войну и не поцарапаться. Свет единственной лампы на столе резко выхватывал из темноты углы папок, гладкие чёрные поверхности пистолетного кейса и бледные, как у покойника, щеки Волка. В кабинете пахло табаком, кожей и старыми бумагами. — Интеграция проходит успешно, — сказал Волк, его голос был сухой, как старое вино. — Пара говнюков из района Намсан начали брыкаться, но после "разъяснительной беседы" с ребятами из третьего блока вопросы отпали. Рен У чуть кивнул, щёлкнув ногтем по ребру стола. — А "Фантастическая четвёрка"? — голос был ленивым, но взгляд — цепким. Он искал слабое звено. — Пока ни звука. Минхо притворяется, что его это не касается. Но если ты дашь добро, мы можем... В этот момент на столе завибрировал телефон. Он глянул машинально. Сообщение от незнакомого номера. "У тебя есть аллергии?" Рен У нахмурился. Что, блядь? Он взглянул на Волка, который продолжал: — Что касается банкета, у нас уже подтверждены несколько ключевых фигур… — Кто? — спросил Рен У, на автомате разблокируя телефон. Пока Волк начинал перечислять имена, он открыл чат. "Это Чонгук! Ты дал мне свой номер вчера." А. Этот. Медик. Рен У не смог сдержать короткое фырканье и написал в ответ: "Нет. Аллергий нет." Он хотел было отложить телефон, но экран снова мигнул. "Ты больше любишь рамен или барбекю? Я пытаюсь понять, куда тебя лучше пригласить. Там просто одно место такое странное, у них в меню только острые блюда. Ты острое ешь? Или нет?" Рен У моргнул. Тем временем Волк продолжал с выражением, будто зачитывает список потенциальных жертв: — Будет мадам Ли Ён Чжу — вдова министра юстиции, теперь рулит сетью частных нотариусов. Потом, Чон Сон Хва, медиамагнат, контролирует треть новостного трафика в Сеуле. Актриса Кан Хэ Рим, её агент держит долю в гангнамской недвижимости, можно использовать. Чеболь Нам Иль Хо, хозяин "Daekyung Heavy Industries" — они строят для армии, его интересы касаются и наших поставок. И, конечно, продюсер Юн — тот самый, что крутит своих айдолов через три разных агентства, все деньги уходят в офшоры. Рен У лениво записал себе: "юридическая вдова", "медиацарь", "актриса с квартирами", "военный завод" и "айдольный жулик". Полный цирк с конями. Только коней больше не осталось — все ездят на Maserati. В этот момент телефон снова завибрировал. "Просто если острое, то я могу взять с собой молоко. Или мороженое. На всякий случай. А ты... ты вообще молоко пьёшь?" Рен У опёрся локтем на стол. "Барбекю. Острое ем. Молоко пью." Задумался. Добавил: "Ты всегда так нервничаешь, когда приглашаешь кого-то поесть?" Через мгновение пришёл ответ. "Да 😳" Рен У усмехнулся, убирая телефон в сторону. Волк пролистывал список гостей с видом хирурга, готовящегося к операции: осторожно, методично, без особой веры в человечество. — Госпожа Пэк Ми Ён. Дочь бывшего прокурора, ныне владеет сетью бутиков и, по слухам, двумя частными тюрьмами в Камбодже. В прошлом году кто-то из наших людей, кажется, арендовал у неё пентхаус для любовницы. Возможна слабая связь. Стоит поздороваться, но не сильно заигрывать. Рен У лишь кивнул, делая пометки в голове. — Дальше — Со Ён Джэ, вице-президент строительного гиганта "Baekho Construction". Его отец когда-то заключал сделки с твоим дядей в Пусане. Старый шакал. Сын вроде бы поумнее, но ходят слухи, что он начал активно вкладываться в ИТ-стартапы. Через оффшоры. Мог быть в контакте с Минхо. Я бы поговорил с ним. Осторожно. — Он пьёт? — спросил Рен У, хмыкнув. — Да. — Тогда поладим. Волк позволил себе тень улыбки. — Актриса Кан Хэ Рим тоже будет. Ты её знаешь — была в клипе у Чо Ёнсу, потом перешла в кино. Красивая, глупая, но не настолько, чтобы не понимать, куда она лезет. Её агент — бывший адвокат твоего отца. Подозрительно сильно заинтересовался делами в Сеуле. Ходит слух, он хочет расширить влияние через инвестиции в культурные проекты. Может оказаться полезным… или предателем. — Мне с ней говорить? — С ней — нет. С агентом — возможно. Но, — Волк поднял палец, — только если он будет один. В толпе он не раскрывается. Рен У провёл пальцем по краю стола, словно чистил лезвие ножа. — Кто ещё? — О, сладкое пошло. — Волк перевернул страницу. — Сон Джи Ву, младший сын главы "Shinseung Electronics". Чеболь, шляется по банкетам как по клубам. Ходит в модном пальто и с айдолами под ручку. Его семья давно хочет подмять под себя поставщиков техники с твоей территории. Его можно напугать — или соблазнить. Второе проще, если ты наденешь костюм от Армани. — Первый вариант лучше, — отрезал Рен У. — Айдолы не моя целевая аудитория. Хорошо, — сказал он наконец. — Составь карту. Кто будет с кем сидеть, кто к кому тянется. Телефон снова завибрировал. Рен У, не меняясь в лице, глянул на экран. "И пожалуйста, постарайся вести себя адекватно. Я правда не люблю, неожиданные пробежки во время еды. Особенно если я сам всё оплатил." Он снова еле заметно усмехнулся. Пальцы быстро набрали: "Я буду как шёлк. Почти." "Когда тебе удобно встретиться?" Рен У промычал в ответ, быстро строча на телефоне: "Сегодня вечером могу." Но перед тем как отправить, он на мгновение замер, скосив взгляд на Волка. — Есть у меня сегодня важные встречи? Волк лениво пожал плечами. — Нет. Вечер свободен. Рен У хмыкнул, нажимая кнопку отправки. — Теперь занят. Волк вскинул брови, чуть прищурившись. — Чем же? Рен У фыркнул, убирая телефон в карман. — Кажется, барбекю. Или курочка. Хрен его знает. Чем-то точно. Волк в ответ лишь усмехнулся, но ничего не сказал.

***