Неудачник

***

Чонгук шёл по коридору больницы быстрым, но усталым шагом — утро выдалось напряжённым, и впереди было ещё несколько обходов. Он как обычно скользнул взглядом по ряду палат, привычно отмечая знакомые лица за стеклом… и вдруг остановился. Его шаг замер, а сам он отступил на полшага назад, инстинктивно обернувшись через плечо. Боковым зрением он уловил пустоту там, где её не должно было быть. Палата 326. С тревожной морщиной между бровями Чонгук медленно подошёл ближе и, чуть приоткрыв дверь, шагнул внутрь. Пусто. Ни койки, ни аппаратуры — даже бельё убрано. — Что за… — прошептал он, оборачиваясь. Ещё вчера здесь лежал мужчина, лет сорока, пострадавший в автомобильной аварии. Серьёзные травмы, да, но не фатальные: множественные переломы, сотрясение, искусственная кома. Идёт на поправку, говорили. Прогноз был осторожно положительный. Чонгук быстро вышел из палаты и оглядел коридор. К счастью, по направлению к нему шла медсестра — молодая девушка с планшетом в руках, погружённая в свои дела. Он поспешил навстречу и окликнул её: — Сон Хи, секунду. Пациент из 312-й… куда его дели? Девушка остановилась и повернулась к двери палаты. На секунду нахмурилась, как будто пытаясь вспомнить, и неуверенно пожала плечами. — А... эм… Кажется, его перевели. Вчера вечером доктор говорил, что его переводят... но куда — не уточнили. Может, в другую больницу. Я точно не знаю, простите, доктор Чон. Лицо Чонгука чуть напряглось. — Мне нужны его записи. Можешь распечатать? — Конечно, доктор Чон, — кивнула она и развернулась в сторону поста медсестёр. — Идёмте. Они прошли пару шагов до стойки. Сон Хи зашла в систему, щёлкнула пару окон, что-то проверила и нажала кнопку печати. Принтер послушно загудел, выдавая тонкий ворох бумаг. — Вот, — она протянула распечатку Чонгуку. — Последняя запись — направление. Да, вот здесь… Чонгук пробежал глазами страницу. Чётким шрифтом было указано: «Переведен в больницу Тэгван. Основание: решение врача (подпись неразборчива). Время перевода: 23:47». Он прищурился, глядя на неразборчивую подпись. Что-то в этом ему не нравилось. Чонгук сжал в пальцах распечатанные бумаги, глядя на имя больницы — Тэгван. Нерешительность сменилась острым беспокойством. — Можете найти номер этой больницы? — спросил он, не отрывая взгляда от строки о переводе. — Конечно, — ответила Сон Хи и сразу же повернулась к монитору. Пальцы быстро застучали по клавиатуре, и через пару секунд она повернула экран к нему. — Вот, центральная линия приёмного отделения. — Спасибо, — коротко кивнул он и уже доставал из кармана телефон. Встав на шаг в сторону от поста, чтобы не мешать движению в коридоре, он набрал номер и поднёс аппарат к уху. Гудки были долгими, сердце колотилось слишком быстро. — Приёмная больницы Тэгван, слушаю, — раздался женский голос. — Добрый день, это доктор Чон Чонгук, больница Кёнсон. Я звоню по поводу пациента, переведённого к вам этой ночью. Мужчина лет сорока, пострадавший в ДТП, фамилия Кан. Перевод был произведён около полуночи. — Минуту, пожалуйста, — ответила женщина. Раздалось щёлканье клавиш, затем — небольшая пауза. Чонгук ощущал, как ладони холодеют, несмотря на тепло в коридоре. — Простите, доктор Чон, — наконец снова заговорила диспетчер. — У нас не поступал пациент с такими данными за последние сутки. Ни в экстренное, ни по переводу. Он замер. — Вы уверены? — Абсолютно. Могу ещё раз проверить по фамилии, если подскажете точные данные... — Не нужно, — глухо ответил он и медленно отнял телефон от уха. Пальцы сжали лист бумаги, будто в нём пряталась ложь. Он чувствовал, как внутри зарождается тревога — не паника, но уже не просто беспокойство. Что-то было не так. Совсем не так. Чонгук резко развернулся на каблуках, почти побежав по коридору. Бумаги он крепко прижимал к груди, телефон всё ещё был в руке, как будто тот мог снова заговорить и опровергнуть услышанное. Лицо его было напряжено, губы сжаты в тонкую линию. Он не мог себе позволить панику — но что-то внутри уже кричало. Он вбежал в административный блок, быстро пронёсся мимо кабинета медсестёр и почти влетел в дверь с табличкой «Д-р Ким Намджун». Постучал только формально — уже открывая её. Намджун сидел за столом, листая бумаги и делая какие-то пометки ручкой. Поднял глаза на Чонгука, слегка удивившись его порывистости. — Чонгук? Что случилось? — Ты можешь на минуту? Срочно. Это... — он тяжело дышал, протягивая распечатку. — Пациент, 312-я. Его якобы перевели ночью в Тэгван. Но он туда не поступал. Намджун отложил ручку и встал, взяв бумаги. Пробежал глазами. Лоб его сразу нахмурился. — Ты звонил сам? — Только что. Они проверили — нет такого. Нигде. Даже не числится в поступлениях. — Чёрт... — выдохнул Намджун. — Ладно. Садись. Мы сейчас с этим разберёмся. Он уже доставал свой ноутбук, пальцы забегали по клавишам, глаза сосредоточенно следили за загрузкой системы. — Кто подписал перевод? — Подпись нечитаемая. И это странно — обычно всё оформляют через заведующего или хотя бы дежурного врача. Я был в смене — я бы знал. — Значит, это что-то неофициальное.. — тихо сказал Намджун и взглянул на него. — Ты уверен, что этот пациент не был в критическом состоянии? — Да. Я видел его. Он шёл на поправку, медленно, но стабильно. — Хорошо, — он щёлкнул по клавише. — Я попрошу доступ к камерам и начну с журнала ночных переводов. А ты пока попробуй выяснить, кто был на посту в реанимации ночью. Если кто-то вывез пациента — значит, кто-то это видел.

***

Рен У сидел на простой, старой табуретке в сыром подвальном помещении, где пахло бетоном и металлом. Свет тусклой лампы над головой качался от лёгкого сквозняка, отбрасывая подрагивающие тени на потрескавшиеся стены. Его пиджак был снят и небрежно висел на спинке ближайшего стула. Рукава рубашки закатаны, ладони перепачканы засохшей пылью и кровью. Перед ним — мужчина в дорогом костюме, но теперь этот костюм был испачкан, один рукав надорван, а на виске проступала кровь. Он тяжело дышал, спина прижата к спинке металлического кресла, запястья закреплены ремнями. Рен У зевнул, прикрыв рот рукой, как будто всё происходящее ему наскучило. — С кем и когда Ли Джун Мён встречается по пятницам на Ханнам-ро? Мужчина пытался отвести взгляд, но Рен У щёлкнул пальцами, и за его спиной шагнул вперёд Хван с холодным выражением лица. Металлический стержень в его руках издал характерный скрежет. — Я... — наконец прохрипел связанный, — он... он встречается с какими-то людьми в костюмах, без охраны, в старом ресторане на втором этаже. Я не знаю, кто они. Они всегда приходят первыми. Один раз я видел, что у одного на руке была татуировка с иероглифом «Восток»... Рен У прищурился. Лицо его почти не изменилось, но в глазах промелькнул интерес. — Ты уверен? — Да... да... у него на запястье, почти до кисти. Как бы змейка... и этот знак. — С кем ещё он контактирует? По каким дням ездит в офис? — Понедельник, среда, иногда суббота. Он не всегда там. Часто ездит в район Ёндынпо. Я слышал, он там встречается с кем-то из порта. Рен У медленно встал, потянулся, будто просыпался. — Хм. Значит, порт, Восточные... и встречи без охраны. — Он наклонился вперёд и заговорил тише, почти дружелюбно: — А теперь скажи мне, кто у него правая рука. Кто передаёт ему документы, звонки, логистику — всё. — У... У Чжин. Офис-менеджер. Рен У выпрямился и глянул на Хвана. — Найди У Чжина. Пусть приедет к нам на «беседу». Хван молча кивнул и вышел в коридор. Рен У снова повернулся к пленнику. — А ты... — он чуть склонил голову, — Если ты соврал — я к тебе вернусь. И тогда я уже не буду скучать. Он улыбнулся — медленно, холодно. Рен У вышел из сырого подвала, медленно прикрывая за собой металлическую дверь. Лёгкий выдох сорвался с его губ, когда он потянулся, разминая плечи — наконец-то он остался один. Ни Хвана, вечно сверлящего тишину молчанием, ни Волка с его язвительной болтовнёй. Пожалуй, впервые за долгое время — тишина, свобода и никого за спиной. Он усмехнулся уголком губ, доставая телефон из внутреннего кармана пиджака, который на ходу накинул на плечи. С экрана мигало уведомление. Сообщение от адвоката: 「На ваше имя поступил иск по делу о финансовых махинациях. Связан с ООО "G&T Global Logistics". Срочно свяжитесь со мной.」 Рен У остановился как вкопанный. Лицо его потеряло всякое выражение, затем медленно нахмурилось. Он резко повернулся и пошёл по коридору, направляясь к своей машине. Компания "G&T Global Logistics" была одной из тех, что использовалась как прикрытие — внешне чистая, с надёжной отчётностью, минимальной активностью, оборачивающая лишь часть грузов, которые Рен У контролировал через порт и логистику. Всё было стерильно, никаких лишних зацепок. И вдруг — иск? Он щёлкнул пальцами, и секретарь на том конце линии моментально ответила. — Да, босс? — Узнай всё про иск. Немедленно. Кто подал, когда, что именно. Пусть адвокаты мне перезвонят через пять минут. — Голос Рен У был спокойным, но холодным, будто сквозь ледяную маску. — И подними всех, кто связан с логистикой этой фирмы за последние полгода. Я хочу знать, кто мог открыть рот. — Слушаюсь. Он разорвал соединение, сел в машину и, не дожидаясь водителя, завёл сам, рывком выведя авто на дорогу. В голове уже выстраивалась схема. Иск — это не случайность. Это пробный удар. Кто-то хочет пошатнуть структуру, не напрямую, а через закон.

***

В просторном, но сдержанном по дизайну офисе на 18-м этаже пахло дорогим кофе, кожей и стрессом. Стены — строгие, из натурального камня и стекла, на полках аккуратно расставлены документы, а под потолком — камеры, о которых забываешь через минуту после входа. Рен У, не торопясь, вошёл, даже не сняв пальто. Его шаги эхом отдались в тишине. За большим столом стоял мужчина в элегантном костюме: Чо Ён Мин, адвокат — холодный, проницательный, из тех, кто мог бы вытянуть тебя из самой преисподней и подать руку так, будто ты просто оступился. Рядом с ним сидел директор G&T — мистер Кан. Он нервно крутил ручку, взгляд избегал глаз Рен У. Рен У молча сел на кожаный диван у панорамного окна, закинул ногу на ногу, положил руки на подлокотники и выдохнул: — Давай, выкладывай. Адвокат не тянул. — Иск поступил от Комитета по финансовым преступлениям при поддержке Комиссии по контролю за корпоративной деятельностью. Основание — «незаконный трансферт активов и отмывание капитала через подставные международные контракты», — он бросил папку на стол перед Рен У. — У них есть подозрение, что через G&T гоняли деньги через фиктивные компании в Сингапуре и ОАЭ. Они утверждают, что цепочка уходит прямиком к вам, как конечному бенефициару. Рен У лишь мельком глянул на документы. Всё, что он делал через G&T, было чисто. Или, по крайней мере, достаточно чисто, чтобы пройти любую проверку. Но кто-то слил слишком конкретные схемы. И — что хуже — подал всё аккуратно, профессионально. — Документы поданы грамотно, — продолжил адвокат. — Есть бухгалтерские выписки, переписки по контрактам и даже показания свидетеля. — Он сделал паузу. — Кто-то изнутри слил копии. — И что, — тихо проговорил Рен У, — нам светит? — Если это дойдёт до суда и нас прижмут: от пяти до семи лет — вам лично, плюс конфискация активов G&T и отзыв лицензий. Компания ляжет. Директор Кан вспотел, заёрзал. — Я ничего не сливал! — тут же начал он. — Господин Квон, я… Я даже не знаю, откуда такие данные… Рен У посмотрел на него с ленивой скукой. — Если бы я хотел знать, кто слил, — проговорил он тихо, — ты бы уже был в подвале. Директор побледнел и замолчал. Рен У перевёл взгляд на адвоката: — Где конкретно пробой? Через что прошёл слив? — У нас утечка на уровне логистических отчётов, и, судя по всему, электронная переписка. Внутренний сервер был вскрыт — не извне, а кем-то, кто имел доступ к ключам. — Свой, — выдохнул Рен У. Он встал, подошёл к окну и на мгновение застыл, глядя на город. — Найди мне его, — сказал он, не оборачиваясь. — И адвокатов, которые подали иск. Я хочу знать, кто у них клиент. И... — его голос стал ледяным, — если мы проиграем, я начну снимать кожу с того, кто подвёл меня. Миллиметр за миллиметром. Адвокат кивнул: — Уже работаю. Но вам лучше держаться в тени. Они явно хотят вытащить вас наружу. — Пусть только попробуют, — отрезал Рен У. Рен У отступил от окна, глаза всё ещё были холодны, как сталь, а челюсть сжата. Он опустился обратно на диван, потирая переносицу. — Слишком много крыс завелось, — тихо проговорил он, будто самому себе, но в комнате наступила напряжённая тишина. Он посмотрел прямо на адвоката: — Пора провести чистку. Полную. И не только в G&T. Проверить все компании. Мне не нужны в рядах те, кто может продаться за пару нолей на счёте. Чо Ён Мин слегка кивнул: — Я могу собрать команду проверенных аудиторов. Независимых. Те, кто не связан ни с одним из ваших директоров. — Сделай это. Быстро. И тихо, — голос Рен У стал ниже. — Любая утечка — и я сам тебя из списка вычеркну. Адвокат не дрогнул: — Понял. — И ещё, — Рен У поднял палец, — держи меня в курсе каждого шага. Если поступит новый иск, вызов, повестка — даже слух, — ты звонишь первым. Я не должен узнавать о своих делах из сообщений, как обычный дурак. — Конечно, господин Квон. — Начни с этого здания. Мне нужно знать, кто ходит по этим этажам, с кем они пьют кофе и кто из них не заслуживает свой пропуск. Он встал, поправил пальто, взглядом пронзив дрожащего директора. — Если ты не крыса — докажи это. С сегодняшнего дня каждый твой шаг будет под контролем. Не дай мне повода пожалеть, что ты сидишь на этом кресле.

***

Палата была тиха. Слабый свет из окон падал на лицо Чимина, укрытого белоснежным одеялом. Аппараты отслеживали его дыхание и пульс, всё было в пределах нормы, будто он просто спит. Но Чонгук стоял у изголовья, сжимая в руках планшет с его историей болезни, и не мог избавиться от ледяного комка в груди. Теперь он знал точно. Мужчина из списка — Кан Ён Сок — исчез. Чонгук взглянул на Чимина. Молодое лицо безмятежное, почти детское. Палата, залитая мягким дневным светом, казалась тише обычного. Воздух был пропитан слабым запахом антисептика и напряжением. Чонгук стоял у изголовья кровати Чимина, уставившись на почти неподвижное лицо молодого пациента. Мониторы ритмично мигали, фиксируя стабильные, но слишком ровные показатели. Всё выглядело нормально. Он сжал губы. Сердце гулко стучало, как всегда, когда он слишком долго находился один наедине со своими мыслями. Он не знал, был ли Чимин одним из них — из той условной «шестёрки», которую они выделили. Не знал и не мог быть уверен. У него, у Юнги, у Намджуна — у всех были только догадки. Но что-то в этом мальчике вызывало тревогу. Юнги пообещал держать его под наблюдением, и Чонгук верил. Но не мог перестать беспокоиться. — Ты должен держаться, — прошептал он, глядя на лицо Чимина. — Мы тебя не отдадим. Не позволим… Он провёл пальцем по краю койки, чувствуя, как в груди копится тяжесть. Он хотел бы взять всех «под защиту», отдать каждого на попечение Юнги — но тот и так уже работал на износ. Он не железный. Даже он.

***

Шумное отделение скорой помощи гудело в привычном, слегка хаотичном ритме. Кто-то звал санитаров, кто-то тащил каталку, телефоны звонили, а в дальнем углу кто-то уже третий раз за день ругался с кем-то из родственников пациента. Чонгук сидел на старом стуле, привалившись спиной к холодной стене в дежурной комнате, уставившись в экран своего телефона. Он вымотался. Он провёл пальцем по экрану, открыл чат с Рен У… и завис. Несколько секунд просто смотрел на имя, а потом, внезапно для самого себя, набрал: «Хочу пирожок.» Палец повис над экраном, готовый стереть. Он даже скосил взгляд — никто не видел. В отделении и без того был ад, никто не обращал внимания на врача, который на пару минут решил посидеть в углу. Он нажал «отправить». Ответ пришёл почти сразу. «Какой?» Чонгук усмехнулся. Прислонился затылком к стене, а пальцы набрали: «С мясом. Жареный. Жирный. Такой, чтобы пах на весь коридор.» Секунда. Две. Ответ: «Уже в пути.» Чонгук закрыл глаза, на губах заиграла усталая, но искренняя улыбка. Всего пара слов. Но этого хватило, чтобы стало чуть легче. Немного уютнее.

***

Салон автомобиля мягко покачивался в потоке движения, но заднее сиденье сотрясалось значительно сильнее, чем того требовало качество корейских дорог. Рен У с трудом пытался не слететь с сиденья, вытаскивая одну ногу из узких брюк дорогого костюма. Спинка кресла жалась к его ребрам, а пиджак застрял на запястье. — Проклятье, — выдохнул он сквозь зубы, пнув аккуратно сложенную на сиденье рубашку, которая тут же сползла на пол. Спереди, на пассажирском, Волк сидел развалившись, как будто он дома у телевизора. Рядом за рулём сидел водитель, делая вид, что ничего не слышит. Волк задумчиво смотрел в окно и меланхолично вещал: — …тот ублюдок всё-таки встречается с Минхо. Нашёлся посредник. Надо просмотреть всё его окружение. С кем водится, кого кормит, кто с ним водку пьёт. Если повезёт, и до верхушки дотянемся. На заднем сиденье Рен У, натягивая джинсы, скривился: — Прекрасно. Сукины дети как тараканы — голову им срежешь, а они всё ещё шевелятся. Он наконец застегнул пуговицу, натянул тёмную футболку, а затем поверх — мягкую серую толстовку с капюшоном, плотно закрывающую татуировку на шее и плечах. Вздохнул, будто после боя. Провёл рукой по волосам и откинулся на спинку, чуть отдышавшись. — С пирожками что? Волк оторвался от окна: — Купили. Уже везут. На кой тебе эти пирожки, лучше не спрашивать? — Это дань, — фыркнул Рен У, улыбнувшись в сторону окна. — Чтобы злая печенька не сожрала меня с потрохами. Волк повернулся, изогнув бровь: — Кто это вообще сможет сожрать тебя? Рен У посмотрел прямо, уголки губ чуть дрогнули: — Есть один. Милый печень. В салоне повисла на секунду пауза. Водитель чуть кашлянул, но виду не подал. Волк только усмехнулся, качая головой. Узкая улочка в квартале за больницей была малолюдна и тихо освещена оранжевыми фонарями. Чёрная, без опознавательных знаков, дорогая машина аккуратно затормозила у края тротуара. Задняя дверь открылась, и из салона выскользнул Рен У. Следом, с точностью до секунд, остановилась вторая машина. Из неё, молча и с почтением, вышел мужчина с пакетом в руках. Он склонился чуть вперёд, передавая свёрток. — Всё, как просили, господин. Рен У взял пакет с пирожками, вдохнул запах — жирный, обжигающе тёплый и весьма аппетитный — и выпрямился. Он шагнул назад, расправляя плечи, приосанился и чуть развёл руки в стороны, демонстрируя себя. — Ну, как я? — самодовольно глянул на Волка, всё ещё сидящего в машине. Волк, приподняв бровь, посмотрел на него оценивающе, будто на сцене модного показа: — Только не соблазняй. Я уже стар для всей этой фигни. Да и парни меня не интересуют. Рен У усмехнулся, подбросив пакет в руке: — Стар ты точно. — И, уже отворачиваясь, махнул небрежно через плечо: — Валите домой. Вернусь поздно. И с этими словами он побежал по улице, в сторону бокового входа в больницу. Бегом — с пакетом пирожков и с какой-то невероятной лёгкостью, словно это не босс мафии, а просто парень, спешащий к кому-то важному. Волк проводил его взглядом, тяжело вздохнул и пробормотал с улыбкой: — Эх, юношеская влюблённость... — Господин уже не совсем юноша, — мягко отозвался водитель, взглядом следя за ускользающим силуэтом Рен У с такой же улыбкой. Волк фыркнул и поправил лацкан пиджака: — По ментальному здоровью — сопляк ещё тот. Ладно, уезжаем. У нас ещё работы по горло. Машина тихо тронулась.

***

Больничный коридор в этот час был на удивление тихим — только размеренные шаги, шелест бумаги и редкие переговоры между персоналом. Чонгук шел по нему с планшетом в руках, просматривая последние записи по пациенту из отделения неотложки. В глазах — усталость, но и сосредоточенность: каждый день тут словно бег на износ. Он свернул за угол, уже почти собираясь направиться в смотровую, как вдруг краем глаза уловил движение — каталка, движущаяся слишком быстро, почти беззвучно, но явно в спешке. За ней шли двое — один из них держал перед собой какие-то бумаги, второй поправлял капельницу, и между ними лежал… — …Чимин?! — едва слышно выдохнул Чонгук, мгновенно распознав бледное лицо и растрёпанные светлые волосы. Планшет с глухим стуком выпал из его рук и покатился по полу. Он рванул вперёд, сердце застучало в груди как бешеное. — Эй! — вырвался у него почти срывающийся голос. — Стойте! Стойте, чёрт возьми! Он почти влетел в одного из сопровождающих врачей, когда бросился вперёд, преграждая им путь. Его глаза метнулись к лицу одного из них. — Что вы делаете? — Чонгук встал прямо у каталки, не давая им пройти. — Куда вы его везёте? — Это пациент Пак Чимин, — спокойно, но с раздражением сказал один из врачей. — Он был переведён в отделение без официального распоряжения. Мы возвращаем его к лечащему врачу. Доктор Мин не имеет полномочий— — Он под надзором Мин Юнги! — почти выкрикнул Чонгук. — Вы не имеете права трогать его без его ведома! — Доктор Мин сейчас в операционной, — с нажимом сказал другой. — Мы действуем в рамках протокола. — Мне плевать! — голос дрогнул, но пальцы сжались на металлическом бортике с такой силой, что побелели костяшки. Он понимал, что юридически они правы. Документы, подписи, приказы — всё на их стороне. Юнги сейчас на операции, и некому встать за Чимина официально. Но Чонгук чувствовал: если он сейчас отпустит — что-то случится. Что-то непоправимое. Чонгук цеплялся за каталку, как утопающий за спасательный круг. Его руки дрожали, ногти впивались в металлические борта, губы были сжаты до белизны — и в глазах, обычно мягких и тёплых, бушевала настоящая буря. — Я сказал — не отдам! — почти прорычал он, когда один из врачей схватил его за плечо и попытался оттянуть. — Уберите руки! — Чон Чонгук-си, — уже раздражённо, почти угрожающе процедил второй, — если вы немедленно не уберётесь с дороги, мы подадим рапорт главному врачу. Это вмешательство в рабочий процесс. Это превышение ваших— — Плевать! — срываясь на хрип, взвизгнул Чонгук, едва не укусив санитара, который потянул его за локоть. — Даже не подходите к нему! Не отдам! Каталка с Чимином заскрипела на месте, вокруг начали собираться люди — кто-то из персонала, пара пациентов, даже медсестра у стойки вытянула шею из-за перегородки. — Господи, что за цирк? — пробурчал кто-то за спинами, но никто не вмешивался — не до конца понимая, что происходит. — Уведите его, — бросил очкастый врач, — этот ребёнок совсем с катушек слетел. — Хм… Ребёнок, говорите? Голос был ленивый, вкрадчивый, почти насмешливый — но в нём прозвучала такая холодная уверенность, что трое сотрудников, окруживших Чонгука, как по команде замерли. — А это что у нас? — Рен У, держа в одной руке коричневый бумажный пакет с тёплыми пирожками, неспешно подошёл ближе, оглядывая сцену так, словно зашёл в чей-то дом и обнаружил, что посреди кухни кто-то гадит на ковёр. — Держи, — он сунул пакет прямо Чонгуку в руки, будто тот был обязан его взять, а потом без всяких церемоний перехватил бортик каталки. — Чё, моё теперь. — Посторонний… — начал один из врачей, но Рен У уже навалился локтем на перила, не давая каталке сдвинуться ни на сантиметр. — Посторонний, — без тени смущения подтвердил он. — Ещё и упрямый. Дальше-то куда? — Это пациент! — возмутился очкастый. — Вы нарушаете… — Нарушаю, — охотно согласился Рен У, чуть прищурившись. — Даже нравится. — Уберите руки! — раздражённо рявкнул второй врач и попытался обойти его сбоку. Рен У лениво развернулся вместе с каталкой, перекрывая путь, как огромная кошка, перекатившаяся на спину и раскинувшая лапы. — Ммм… нет. Чонгук всё ещё сжимал пакет с пирожками, глядя на него так, будто пытался понять, с кем именно сейчас оказался заодно — с адекватным человеком или с полным сумасшедшим. Но каталка действительно стояла, и никакие уговоры или попытки её сдвинуть не работали. — Молодой человек, вы понятия не имеете, о чём идёт речь! — попытался взять ситуацию под контроль очкастый. — Мы… — Не имею, — кивнул Рен У, — но я точно знаю, что вы никуда его не повезёте. Он слегка улыбнулся — без злости, без угрозы, просто с каким-то… детским упрямством, в котором уже угадывалась стальная хватка. — Хотите катить? Катите меня вместе с ним. Только учтите — я тяжелый. Врачи переглянулись, но никто не решился подойти ближе. А Рен У просто стоял, навалившись на каталку, будто это был его единственный смысл жизни в данный момент. Врачи переглянулись, и один из них, вздохнув, попытался аккуратно оттянуть Рен У за плечо. — Уберите руки, вы мешаете медицинской бригаде. — Мешаю, — покорно согласился Рен У и даже чуть подался назад… но каталка от этого не сдвинулась ни на миллиметр. — Знаю. Второй врач подошёл с другой стороны, ухватился за его локоть и рванул. — Давайте без глупостей. — Ай, — спокойно сказал Рен У, даже не моргнув. — Больно же. Не делайте так, у меня плечи нежные. Толпа зевак у стен уже откровенно развлекалась: кто-то прикрывал рот ладонью, кто-то шептался, а один санитар из соседнего отделения тихо прыснул, наблюдая, как два врача буквально висят на постороннем, но тот и не думает отпускать каталку. — Молодой человек, это препятствование работе медицинского персонала! — раздражённо бросил очкастый, уже срываясь на крик. — Мы вызовем охрану! — Зовите, — весело кивнул Рен У. — Я подожду. — И полицию! — И полицию! — с тем же энтузиазмом согласился он, улыбаясь как ребёнок, который только что утащил печенье со стола. Попытка выдернуть его обеими руками закончилась тем, что врач только сам потерял равновесие, едва не налетев на каталку. Рен У даже не пошевелился. — Ай, ау, — вяло комментировал он каждое дёргание, словно озвучивая происходящее. — Ой, аккуратнее. — Вы ведёте себя, как ребёнок! — в отчаянии воскликнул второй. — Спасибо, я стараюсь, — с довольной ухмылкой ответил Рен У, чуть сильнее наваливаясь на каталку. — И, между прочим, я уже сказал: не отдам. Каталка по-прежнему стояла мёртво, как вросшая в пол. Двое врачей, уже вспотевшие, отступили на шаг, а в коридоре раздался чей-то смешок. Кто-то даже хлопнул в ладоши. Чонгук, до этого чуть ли не сдерживая смех, наблюдал, как два взмыленных врача безуспешно пытаются сдвинуть Рен У, будто это шкаф, вросший в плитку. Он даже склонил голову, пряча улыбку. — Рен У, — тихо, но так, чтобы тот услышал, произнёс он. — Нужно отвезти пациента обратно в палату. Рен У вскинул голову, расправил плечи, а лицо его расплылось в довольной ухмылке. — Так точно, доктор! — отрапортовал он так, словно получил боевой приказ, и тут же развернул каталку. Делал он это аккуратно, плавно, словно вёз хрустальную вазу, а не человека, подключённого к ИВЛ. Каталка тихо заскрипела колёсами по полу, и весь коридор расступился, провожая их взглядами — кто-то усмехался, кто-то качал головой. В палате Рен У поставил каталку на место, почти трепетно, будто боялся разбудить спящего. Чонгук сразу проверил оборудование: дыхательную трубку, капельницу, монитор — пальцы двигались быстро, уверенно, и лицо стало серьёзным. Но Рен У уже отвлёкся — краем глаза он заметил, как в проём палаты снова проскользнули те самые врачи, теперь с ещё более решительными лицами. — Опять вы, — вздохнул он с притворной усталостью, шагнул вперёд и, прежде чем они успели заговорить, ловко подхватил обоих за ворот халатов. — Эй! — возмутился один. — Это… это уже… — Да-да-да, знаю, — перебил Рен У, и, не прикладывая ни малейшей грубой силы, просто развернул их к двери и лёгким движением «выгнал» в коридор, будто это непослушные коты, забравшиеся на стол. — Вы же занятые люди, чего тут толпиться? Он шагнул к дверному проёму и… остановился. Широкие плечи перекрыли почти весь вход. Он чуть развёл руки в стороны, упёрся ладонями в косяки и с самым невинным видом проговорил: — Ох, как неловко… Я, кажется, застряяяял. Врачи переглянулись за его спиной, понимая, что протиснуться мимо будет нереально, не толкаясь. А в коридоре уже раздавался тихий смех — очевидно, публика была целиком на стороне «застрявшего». Рен У же, сохраняя выражение лица человека, которому невероятно неудобно, всё-таки выглядел чересчур довольным этой ситуацией. Коридор гудел смехом и перешёптываниями, когда вдруг из-за поворота показалась стремительная фигура. Невысокий, худощавый, в хирургическом халате, на котором ещё пятнами засохла кровь, в маске, закрывающей пол-лица. Он бежал так быстро, что халат развевался за спиной, а шаги гулко отдавались по кафелю. Рен У, опершийся плечами о косяк, прищурился. Ещё один, наверное, из этой шумной компании… Он подскочил к дверному проёму, и Рен У уже включил своё «шоу»: раскинул руки, загородил вход, с самым невинным видом произнёс: — Ох, извините, тут проход закрыт. — Отойди, — коротко бросил доктор, даже не сбавив шага. — А вот и нет, — всё тем же весёлым тоном отозвался Рен У. — Не пущу, доктор, у меня приказ охранять. Но этот «маленький» доктор оказался куда упорнее двух прежних. Он упёрся плечом в бок Рен У, толкаясь, и начал протискиваться сквозь его заслон, как вода в щель. — Эй, ты чего такой буйный? — возмутился Рен У, пытаясь удержать позицию. Коротышка, даже не глядя на него, резко поднял руку и на ощупь надавил в область под рёбрами, чуть сбоку. И попал. Ровно туда, где у Рен У под одеждой прятался застарелый шрам — место, где кожа отсутствовала, и любое прикосновение отзывалось огнём. — Чёрт… — выдохнул Рен У, согнувшись от боли, воздух вырвался сквозь сжатые зубы. Доктор скользнул мимо него так же быстро, как и появился, и уже через секунду был у койки Чимина. Всё происходило так быстро, что для зевак это выглядело как молниеносная атака — барьер Рен У пал, и в палату ворвался человек, в котором было столько решимости, что он будто вцепился в пациента глазами. Рен У же, прижав ладонь к боку, медленно выпрямился и с недоумением смотрел ему вслед. — Ого… — только и сказал он, не понимая, кто этот маленький, но, судя по всему, крайне опасный доктор. — Всё нормально, хён, — отозвался Чонгук, не отрываясь от настроек пульсометра. — Но они чуть не увезли Чимина. Пока ты был в операционной. Юнги медленно повернулся к двери, словно прицеливаясь взглядом. На лице проступало что-то настолько ледяное, что даже Рен У — человек, не знающий страха — мысленно присвистнул. — Чуть не увезли? — переспросил Юнги, будто медленно переваривая. — Я их сейчас сам на каталке выкатить заставлю. В морг. Без остановки. Рен У криво усмехнулся. Ну наконец-то. Кто-то тут злее него. Он закрыл дверь палаты и оперся на нее спиной, наблюдая за ними. Юнги вгляделся в Рен У, сузив глаза. — А ты что за чмо? — выдал он резко, голос всё ещё срывался на рык. Рен У не сдвинулся ни на миллиметр. Только фыркнул, словно комар над ухом надоел. Его руки были в карманах, осанка — расслабленная, взгляд ленивый, как будто всё происходящее было просто эпизодом из скучного сериала. — И тебе доброго вечера, — бросил он в ответ, даже не удосужившись вытащить руки. Чонгук чуть вскинулся, отвлёкся от Чимина и поспешно встав между ними. — Хён, это Рен У. Он… помог. Если бы не он, я не знаю, смог бы я удержать каталку. Он стал между мной и этими идиотами. Юнги замер. Несколько секунд молчания — и в нём что-то переломилось. Гнев всё ещё пылал, но сместился. Он снова взглянул на Рен У, уже иначе — не как на помеху, а как на союзника. — Помог, значит… — хрипло сказал Юнги, выдохнув. — Тогда спасибо. Рен У едва заметно кивнул, не слишком охотно, словно бы эта ситуация в принципе выходила за рамки его ожиданий на день. Он отступил чуть в сторону, позволяя им заняться Чимином. — Я шёл по коридору, — начал Чонгук тихо, — и увидел, как его вывозят. Без лишнего шума. Сначала подумал, что дежурные везут на обследование. Но... всё было странно. Не те люди. Не та суета. И не было ни твоего подписи, ни твоего ордера. Они даже документы не показали. Юнги резко развернулся, сдёрнул с себя окровавленный халат, отшвырнул его в сторону, как змеиную шкуру. Его лицо налилось гневом, но теперь этот гнев был ледяной, собранный, направленный. — Я подавал всё, — процедил он, сквозь зубы, словно прогрызая каждое слово. — Все формы, все согласования. Он оформлен на моё имя. Каждый лист подписан, каждая бумажка проштампована. У них не было ни малейшего права трогать его. Ни-ка-ко-го. Он упёрся руками в край кровати, глядя на Чимина, который лежал бледный, с кислородной маской, как тень самого себя. — Если бы ты его не заметил… — Юнги не договорил. — Спасибо, Гуки. Чонгук печально вздохнул, опуская взгляд. — Это было… опасно, — сказал он едва слышно. — Я просто… Я испугался, что мы его потеряем. Юнги кивнул. Резко, точно отсекая всё ненужное. Он выпрямился, снова собрал себя воедино, лицо стало каменным. — Завтра, — тихо сказал он. — Я буду оперировать его завтра утром. Всё готово. Осталось только дождаться. Чонгук шумно выдохнул, будто сбросил с плеч груз. — Надеюсь… Надеюсь, после этого ему станет лучше. Он придёт в себя. Юнги покосился на него, не меняя выражения лица. — Надеяться — можно. Уверенности — нет. Никто не даст прогноза. Но я собираюсь вытащить его. Он у меня не уйдёт, понял? — Я знаю, — кивнул Чонгук и сжал губы. — Если кто и сможет… это ты. Спасибо, хён, — прошептал он. Тем временем Рен У, который всё это время стоял у двери, не проявляя и крупицы драматического волнения, медленно доедал пирожок из помятого бумажного пакета, державшегося у него в одной руке. Он жевал методично, почти философски, наблюдая за сценой с таким видом, будто смотрит до странного затянутую, но любопытную дораму. Его взгляд лениво скользил по лицам, но не цеплялся — слишком много эмоций для его вкуса, но местами всё же увлекательно. Юнги заметил это и хмыкнул. — Посторонним здесь лучше не ошиваться, — произнёс он с деланным спокойствием. — Перед операцией он не должен подцепить даже простуду. Ни одного чужого микроба в палате. — Угу, — тут же угукнул Чонгук, вскакивая. — Ты слышал, пошёл вон! Он с неожиданной прытью подскочил к Рен У и начал, не особенно церемонясь, выталкивать его. — Эй! — возмутился тот, запоздало жуя последний кусок. — Я вообще-то... — Давай-давай, сериал закончился, в следующий раз приходи с маской и справкой, что не чихаешь! — пробормотал Чонгук, толкая его за плечи. Рен У не сопротивлялся — ну, почти. Он позволил себе протяжное вздох-фырканье, но покорно вышел из палаты. — Хоспис, блин, — буркнул он себе под нос и уселся на скамью в коридоре, вытянув ноги и откинув голову к стене. — Даже поесть нормально не дают. В коридоре было тихо. Люди рассеялись, оставив только свет ламп и гул далёких шагов. Рен У сидел на скамейке у стены, нога за ногу, покачивая пакетом с пирожками в руках. На удивление, он всё ещё был здесь — не ушёл, хотя мог. Но Чонгук сам его позвал, и, хоть и ворчал, тот пришёл. Когда Чонгук вышел из палаты, уставший, с глазами, полными тревоги и усталости, Рен У молча протянул ему пакет. — На, — сказал он лениво. — Жуй. Чонгук даже не возразил — просто уселся рядом, чуть поджав ноги, и с благодарным взглядом взял пирожок. Он откусил с удовольствием, будто только сейчас понял, как сильно проголодался. С закрытыми глазами он промычал: — Спасибо. И... за то, что помог отстоять Чимина. Без тебя я бы не справился. Рен У повернул к нему голову, прищурился. — Кто он тебе? — спросил, как будто невзначай. — Друг? Близкий? Чонгук жевал, не сразу ответил. — Честно? — он глянул в пустоту перед собой. — Не знаю. Я не знаю, кто он такой. Рен У замер. На полсекунды его лицо, всегда уверенное и непроницаемое, стало пустым, как застывшая маска. — Подожди... — Он нахмурился. — Ты впрягаешься, лезешь в драку, рискуешь работой... и всем... ради какого-то ноунейма, которого даже не знаешь? Чонгук просто кивнул, спокойно, без колебаний. — Ну да. — Ты... — Рен У качнул головой, рассмеялся тихо, беззлобно. — Ты ненормальный. — А у тебя с этим какие-то проблемы? — буркнул Чонгук, не глядя на него, снова откусывая пирожок. Рен У фыркнул, а потом усмехнулся, прищурившись. — Никаких. Наоборот. Мне такие психи по душе. Чонгук перевёл на него взгляд, уголок губ приподнялся в усмешке. — По тебе и так видно. Рен У лениво усмехнулся, откинувшись на спинку скамьи и закинув руку за голову. — А как ты догадался, что я немного псих? Чонгук повернулся к нему с полуулыбкой, открывая рот, чтобы съязвить в ответ — но не успел. Резкий пронзительный звук сорвался с динамика над головой, вибрацией прошёлся по стенам, как гром. Автоматическое оповещение: отделение скорой помощи, срочный вызов, тяжёлый пациент. Кодовое сообщение звучало сухо, но за ним стоял адреналин. Чонгук едва не подбросил пирожок в потолок — и тот, действительно, взлетел, описав дугу и плюхнувшись обратно в пакет. Он взлетел со скамейки, будто его выстрелили из катапульты, чуть не потеряв равновесие и споткнувшись о свои дурацкие больничные кроксы. Но это его не остановило. Он, как по команде, уже мчался по коридору, перепрыгивая через свои собственные шаги. Рен У остолбенел, моргнул — и только потом поднялся, усмехнувшись. — Вот это да... — буркнул он, вставая. — Реакция лангуста. Чокнутый. Он не остался сидеть. Схватил пакет с пирожками и вприпрыжку, с удивлённой, но весёлой ухмылкой, побежал следом.

***

Рен У остановился у входа в приёмный блок, только успев подойти, как взгляд сам нашёл Чонгука — тот, как заведённый, сновал вокруг новой каталки. В руках медиков лежал мужчина без сознания, с быстро темнеющим пятном крови на животе. Медики переговаривались друг с другом, торопливо передавали данные — давление, время прибытия, место происшествия. Рен У молча жевал последний пирожок, наблюдая за происходящим с таким видом, будто смотрел какой-то напряжённый эпизод сериала. Он не торопился, привычно держался в стороне, когда почувствовал, как кто-то подошёл слишком близко. — Ты кто такой? — резко обернулся он, почувствовав дыхание прямо у себя за плечом. Перед ним стоял молодой парень с выразительным лицом, большими глазами, в медицинском халате, но с видом скорее кинозвезды, чем врача. А сам парень смотрел на Рен У с неподобающим интересом, будто его просвечивал насквозь. Нос уже почти оказался в воротнике Рен У, когда тот раздражённо шикнул: — Ты что, покемон? Прыгаешь на людей без предупреждения? Парень отошёл на шаг и расправил плечи, даже гордо как-то, не теряя наглого интереса. — Доктор Ким Тэхён, — сообщил он, указывая на бейджик. Рен У мельком посмотрел на него. — Ким Тэхён, — повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Мне это ничего не говорит. Очередной местный крендель? Тэхён хмыкнул, скрестив руки. — А ты, случайно, не тот самый красивый парень, который сегодня искал Чонгука? — Красивый парень? — Рен У поднял бровь. — Ты это сейчас с флиртом, или у тебя просто глаза сломаны? — Я лучший друг Чонгука, — не моргнув, продолжил Тэхён. — А лучший друг должен проверить, кто к нему тут подкрадывается. Ты выглядишь подозрительно. Рен У усмехнулся, покачал головой и чуть склонился ближе, змеей. — И ты решил устроить допрос прямо в приёмной? Серьёзно? Это всё, на что ты способен, лучший друг? — Я могу и хуже, — Тэхён скосил взгляд в сторону каталок, но потом вновь вернулся к Рен У. — Так ты кто такой, а? — Я... — протянул Рен У, глядя ему в глаза. — Простой прохожий, который зашёл на пирожки. И теперь почему-то оказался в центре медицинского кастинга. Тэхён прищурился. — Подозрительно ты пирожки жрёшь. Как будто с прицелом на сердце моего друга. Рен У расплылся в ехидной, чуть усталой, но по-настоящему тёплой улыбке. — Если твой друг отдаёт сердце за пирожок — мне стоит пересмотреть стратегию. Хотя, по-моему, у него просто героизм без тормозов. Рен У, устроившись на подоконнике, наблюдал, как Тэхен, по всей видимости, никуда не собирался уходить. Он стоял рядом, всё такой же прямой и слегка отстранённый, будто ему совершенно нормально было вторгаться в личное пространство малознакомого человека и вести себя так, как будто это он тут главный. — Ты выглядишь подозрительно, я должен знать всё. Это важно для дела. — Для какого дела? — Итак, сколько тебе лет? Рен У замер на секунду, потом ухмыльнулся. — Тридцать два. А ты всегда начинаешь допрос с возраста? — Где работаешь? Рен У сцепил пальцы перед собой, глядя на него с видом "ну ты и цирк". — Работаю... на свежем воздухе. Свободный график. Кормлю голубей. Местами волонтёр. — Это... — Тэхен нахмурился, задумавшись, — звучит, как безработный. А живёшь где? — В домике. — Ага... — Тэхен чуть прищурился. — Запишем: подозрительно обаятельный и непонятно откуда. Жильё неясное. Профессия — загадка. Рен У покачал головой, всё ещё усмехаясь. — А ты всегда такой? Будто пришёл с другой планеты? — Мне это уже говорили. Мне важно знать, кто рядом с Чонгуком. А ты, пока что, не выглядишь как угроза, но... — ...но всё ещё проходишь проверку, — закончил за него Рен У и чуть поклонился. — Ладно, агент 007, продолжай. Хочешь ещё спросить мой знак зодиака или любимый вкус мороженого? — Ты — скорпион. И тебе нравится шоколадное с мятой. Рен У хмыкнул, даже не сдержав лёгкий смешок. — Ты пугаешь меня, малец. — Прекрасно. Значит, я на верном пути. — Тэхен снова уставился на него, всё такой же спокойный и уверенный в своей миссии. Они сидели молча пару секунд, пока где-то в глубине отделения Чонгук громко не рявкнул что-то на ходу — скорее всего, кому-то, кто посмел сделать не так, как он велел. Рен У выдохнул с улыбкой: — С ума сойти, что я вообще тут делаю… — Пытаешься пройти кастинг. — Тэхен кивнул. — Но у тебя есть шансы. Ты смешной. — Спасибо, я старался. — Я вижу.

***

Чонгук вышел из процедурной, устало проведя рукой по волосам. Пациент был сложный, напряжение ещё держалось в пальцах, но, кажется, он справился. Он ожидал увидеть Рен У всё ещё на том же месте, возможно, с телефончиком в руках и скучающим видом… …но вместо этого он застыл на месте, когда увидел, что Рен У, с ухмылкой на лице, активно болтает с Тэхеном, который не просто его слушает, а сидит буквально в обожании. Чонгук поморщился, недовольно фыркнув — слишком хорошо он знал этот взгляд своего друга. Это был взгляд: «ты мне нравишься, ты странный, давай дружить навечно и запускать воздушных змеев». — Ага, — пробурчал Чонгук себе под нос, подходя ближе. — Оставил вас на пять минут... Тэхен заметил его первым и моментально просиял, подпрыгнув с места. Он схватил Чонгука за плечо и практически впихнул его в пространство между собой и Рен У, как будто выставлял напоказ: — Он хороший. Мне нравится. Одобряю! Давай, соблазняй его. Вперёд, ты сможешь. — Он шлёпнул Чонгука по спине. — Я ещё подумаю, давать ли вам благословение, но ты на хорошем пути. — Благословение?.. — Чонгук уставился на него в шоке, но тут Рен У уже не выдержал и рассмеялся. — Ты, Тэхен, — выдохнул он, — странный, как мартовский дождь, но мне нравится. Я тебе найду четырёхлистный клевер. Только пообещай, что не будешь подкидывать мне больше загадок про мороженое и лис. — Обещаю. Но если найдёшь клевер, я потребую фото на фоне газеты с сегодняшней датой. Мне нужно доказательство. — Сложно, но выполнимо. Тэхен отступил на шаг, хлопнув в ладоши: — Ну вот и славно! Теперь вы оба мои любимые пациенты. Буду носить вам апельсины. Он гордо направился прочь по коридору, как будто только что подписал мирный договор между двумя государствами. Чонгук, прижав ладонь ко лбу, сел рядом с Рен У на подоконник, всё ещё ошарашенный. — Что это вообще было? — спросил он, глядя вслед Тэхену. — Не знаю, — хмыкнул Рен У. — Но теперь у меня чувство, будто я прошёл собеседование на должность… парня? — Нет, это точно было кастинг-шоу. — Чонгук фыркнул. — С ведущим в виде ходячей загадки и жюри в одной персоне. — А я, видимо, победил. — Не радуйся раньше времени. У него ещё три раунда. Рен У фыркнул, скрестив руки на груди. — Хорошо. Тогда беру тебя с собой. Ты — мой проводник по этой психбольнице. — Справедливо, — усмехнулся Чонгук. — Но знай: я тоже странный. — Да я уже давно это понял. Но, знаешь... такие мне нравятся.

***

Ночной парк при больнице был почти пуст. Тусклые фонари разливались мягкими пятнами света на влажной плитке дорожек, между которыми лежали островки темноты. Где-то вдалеке слышался приглушённый шум машин — город жил своей жизнью, но сюда этот гул доходил приглушённым эхом. Рен У шёл медленно, с привычной расслабленной походкой, руки в карманах, глаза чуть прищурены, будто он сканировал каждую мелочь вокруг. Чонгук рядом держал руки за спиной, иногда слегка отклоняясь, чтобы посмотреть на ночное небо — редкие звёзды пробивались сквозь тонкие облака. — Тэхен, — вдруг сказал Рен У, и в его голосе прозвучала лёгкая, но искренняя заинтересованность. — Парень, конечно, интересный. Чонгук усмехнулся. — Он такой и есть, — улыбнулся Чонгук, взгляд его на секунду потеплел. — Мы с ним в институте познакомились. Думал сначала — слишком громкий для меня. А потом понял, что без этого шума было бы скучно. Он умеет… вытаскивать тебя из любых мрачных мыслей. Они свернули к аллее с скамейками. Под ногами хрустели сухие листья. — А Юнги? — Рен У приподнял бровь. — Этот маленький, который протиснулся сквозь меня. — Маленький? — Чонгук чуть усмехнулся. — Он, между прочим, старший из нас. Лучший хирург, что я знаю. И да, он… может быть резким. Но только потому, что ему важны люди, за которых он отвечает. — М-м. — Рен У качнул головой, глядя в темноту, будто снова видел момент, когда тот проскользнул в палату. — Уважаю. Чонгук опустился на скамейку, Рен У встал рядом, опершись спиной о прохладный металлический поручень. — Есть ещё Хосок, — продолжил Чонгук, явно не спеша. — Когда мы познакомились, он был начинающим хирургом. Вечно переживал, что всё делает не так. Сейчас… да он в операционной как рыба в воде. Но тогда… мы с ним быстро нашли общий язык. Два новичка, оба по уши в работе. — И Юнги через него? — уточнил Рен У. — Да. Хосок познакомил. Говорил: «Он ворчливый, но ты не обращай внимания». Я тогда подумал — ну, ворчун, и ворчун. А потом… понял, что он просто устал всегда. Но внутри — мягче, чем кто угодно. Ночь казалась ещё тише, когда Чонгук говорил о своих. В его голосе не было пафоса, только ровное, спокойное тепло. — Последним я встретил Намджуна. Это уже Юнги меня с ним свёл. Намджун — терапевт. С ним можно говорить часами, и он всё поймёт. Даже если ты сам не понимаешь, что хотел сказать. Он… как якорь. Заземляет. Рен У слушал, и в его глазах мелькало что-то едва уловимое. Любопытство? Зависть? Или… тоска. Он ничего не говорил о себе. Вообще ничего. Лишь усмехнулся, когда Чонгук, посмотрев на него, как будто ожидал встречного рассказа. — У тебя друзья… потрясающие, — наконец сказал Рен У. — Редко такое встречается. — Я знаю, — тихо ответил Чонгук. Ветер прошелестел в ветвях, фонарь позади них чуть дрогнул от ночного порыва. В этой тишине слова Чонгука звучали как признание — не в любви, но в ценности того, что у него есть. Рен У отвернулся, глядя куда-то в темноту парка. Чонгук, словно почувствовав, что тишины им уже достаточно, вдруг усмехнулся и откинулся на спинку скамейки: — Мы с Тэхеном, кстати, вечные соперники. Каждый раз, когда поступает новый пациент, решаем, кто пойдёт встречать. Камень, ножницы, бумага. — Он изобразил в воздухе резкий жест, будто всё ещё видел перед глазами их импровизированные дуэли. — Иногда так увлекаемся, что пациенты успевают подумать, будто мы вообще на них внимания не обращаем. Рен У прищурился, но уголки его губ дрогнули. — И кто чаще выигрывает? — Он, зараза, — Чонгук покачал головой с театральной обречённостью. — Вот сейчас, например, я ему должен пирог из одной кафешки. Заместил меня на смене, а условия были жёсткие: «Подменяю только за еду». Рен У тихо хмыкнул, и в этой короткой усмешке было гораздо больше тепла, чем в его привычных колких репликах. Чонгук, воодушевлённый, продолжил: — Но самое весёлое — это подкалывать Юнги-хёна. У него… особенность есть. Он может заснуть в любой позе. Я серьёзно, хоть стоя, хоть сидя, хоть с чашкой кофе в руках. — С чашкой? — Рен У чуть наклонил голову, но в его глазах мелькнуло недоверчивое веселье. — Был случай. Он стоит у стойки, пьёт кофе, закрывает глаза, а мы с Тэхеном думаем — ну, моргнул. А потом видим: голова чуть наклоняется вперёд, кружка медленно сползает из рук… — Чонгук не удержался и рассмеялся. — Мы подбежали, спасли кофе. Но однажды Хосок сфоткал его, когда он спал, облокотившись на медицинскую тележку. Тележка потом покатилась, и Юнги поехал вместе с ней, всё ещё спящий. Рен У уже не просто усмехался, а тихо смеялся, чуть прикрыв рот ладонью, чтобы звук не разлетался по пустому парку. — Вы прямо стая щенков, — сказал он после паузы. — А твои друзья? — спросил Чонгук так, будто между делом, но глаза блеснули живым интересом. Рен У чуть замедлил шаг, прищурился, будто взвешивая, что именно сказать. — Ммм… — протянул он с такой интонацией, будто вызывали к доске, а он не выучил урок. — Ну… у меня есть два друга. И один… заклятый друг. Чонгук хмыкнул. — Заклятый? Это как, типа враг? — Неа. — Рен У качнул головой. — Это тот, кого ты вроде как хочешь придушить, но при этом без него жизнь скучная. Чонгук улыбнулся и подал знак продолжать. Рен У, не спеша, начал перечислять: — Первый — Хван. Мать-наседка. Чуть ли в рот не заглядывает. Даже дышит, по-моему, за меня, если я забываю. — В голосе его сквозила лёгкая насмешка, но улыбка при упоминании Хвана всё-таки вышла теплее. — Он меня оберегает. Личный охранник. Чонгук приподнял бровь. — Прямо так и сказал — «личный охранник»? — Ну а как его ещё назвать? — Рен У пожал плечами. — Если я чихну, он уже с аптечкой. Если я сел — он уже проверяет, на что. Они оба коротко усмехнулись, и Рен У продолжил: — Второй — Джи Хён. Соучастник всех моих глупых идей и мой соперник в одном пожизненном споре. — Пожизненном? — Чонгук слегка удивился. — И о чём спор? — Кто из нас первый сдохнет, — Рен У сказал это буднично, почти лениво, будто речь шла о том, кто первый съест пирожок. — И пока что, как видишь, мы оба держимся. Чонгук на мгновение замер, оценивая, шутка это или нет, но Рен У лишь подмигнул, отводя взгляд в сторону, как человек, который не собирается раскрывать подробности. — И заклятый друг… — Рен У шумно выдохнул, будто готовясь. — Ким Сун Ён. У него… своеобразное чувство юмора. — В смысле? — Ну, он считает, что «повеселиться» — это подстроить мне что-то, из-за чего я сломаю себе руку. Или ногу. Чонгук удивлённо поднял бровь: — Он что, специально? — О, да, — с сухим сарказмом сказал Рен У. — Но не со зла. У него просто такой… хм, чёрный юмор. Ему смешно, когда мне приходится выбираться из какой-то дурацкой ситуации. — Звучит как… сложная дружба. — Это дружба на его условиях, — тихо сказал Рен У, но глаза у него при этом блеснули. — И, что самое странное, я до сих пор её принимаю. Чонгук фыркнул. — Не уверен, что хочу встречаться с ним. — Уверен, что не хочешь, — лениво ответил Рен У, но уголок его рта всё-таки дрогнул. — Эм… — он задумчиво подбирал слова. — У тебя… друзья странноватые. Рен У хмыкнул, скосил взгляд на него и фыркнул: — Чья бы корова мычала, доктор. Чонгук не удержался и рассмеялся. — Ладно, окей, туше. — Угу, — довольно промычал Рен У, устроившись удобнее на скамейке. — Но знаешь… я вполне доволен. Он на секунду замолчал, глядя куда-то в тёмные кроны деревьев над головой. — Без них жизнь была бы сложнее. Если бы была вообще, — сказал он так тихо, будто это прозвучало само по себе. Чонгук бросил на него внимательный взгляд, но Рен У уже продолжил, на этот раз с той самой колкой улыбкой, которой он прикрывал всё слишком личное: — Хван, мать-наседка… ну, вытащил меня из, скажем так, не очень приятного места. Волк — спас от… довольно глупой идеи. А Сун Ён… он вообще рекордсмен по вмешательству. Он усмехнулся, но в голосе слышалось тепло. — Да, у них странные шуточки. Да, иногда я их готов прибить. Но… — он пожал плечами. — Они семья. Моя. Со всеми тараканами в придачу. Чонгук приподнял уголок губ. — Ты так говоришь о них… с язвочкой, но как будто гордишься. — А я и горжусь, — Рен У повёл плечом. Рен У фыркнул, глядя куда-то в темноту аллеи, где под жёлтыми фонарями копошились ночные мотыльки: — Я же знаю, я сам вообще не подарок. Сколько раз я творил такое, что сам бы себя прибил. А они всё принимают. Даже помогают. Он усмехнулся, чуть покачав головой. — Волк, например, обожает меня выводить. Но стоит мне в четыре часа ночи написать ему, мол, “приезжай, просто чай попьём” — он приедет, где бы ни был. Правда, потом обязательно будет ныть, что поздно, спина болит, голова болит… и вообще, чешется всё, что можно. Чонгук усмехнулся, представив этого “Волка”. — А Сун Ён… — Рен У чуть прикрыл глаза, как будто перебирал в памяти целый каталог неприятностей. — Этот артист столько раз подставлял меня, что я себе врагов завёл пачками. Но он же от них и уберёг. Был случай… один парень пытался в друзья набиться. Всё шито-крыто, пока Сун Ён не брякнул, что я у него женщину похитил. Конечно, ничего такого не было, но тот парень прибежал меня бить. Ну, я выиграл… но потом полдня валялся в травмпункте. Он хмыкнул, а в глазах мелькнула короткая тень. — А спустя неделю выяснилось, что этот “друг” и так собирался меня прижать. Просто хотел подлезть поближе и ударить посильнее. Сун Ён узнал и специально вывел его из себя, чтоб я с ним разобрался раньше. Так что иногда… неприятности от него не такие уж и неприятности. Просто этот придурок не умеет нормально сказать по-человечески. Рен У чуть вздохнул и уже мягче сказал: — А Хван… я вообще не уверен, как он меня терпит. У него характер вспыльчивый, но все мои шутки и колкости он… просто принимает. Даже не реагирует. Всё мирно, всё спокойно. Если Волк готов примчаться ко мне на край света, то Хван — пойдёт туда вместе со мной. Мы там вдвоём вляпаемся по уши, а потом будем звонить Волку, чтобы вытаскивал. Он замолчал, задумчиво покрутил что-то в пальцах — камешек или жёлудь, найденный на дорожке. — Он стал кем-то вроде… — он чуть смялся, как будто слово застряло в горле. — Даже отца. Он наконец взглянул на Чонгука, в его глазах — лёгкий вызов и искренняя открытость. Без подробностей, без откровений, но достаточно, чтобы Чонгук понял: то, что он услышал — самое близкое к исповеди, на что Рен У способен. Чонгук улыбнулся, тепло, но всё же вздохнул: — Всё равно... друзья — это не то же самое, что родители. Это… другая любовь. Другое чувство. Рен У кивнул, задумчиво поджав губы. — Возможно, — хмыкнул он. — Хотя… я до сих пор не уверен, был ли у меня вообще отец. Он сказал это без горечи, почти без эмоций. Просто — как факт. Как человек, который сто раз возвращался в ту комнату памяти, где тень отца была лишь фоном — запах перегара, тяжёлое дыхание, женский смех за дверью, пустые глаза, от которых отворачивался даже свет. Рен У отвёл взгляд. — Думаю, некоторым детям просто не выдают стартовый комплект, — тихо сказал он. — Им приходится собирать его по дороге. Они сидели на скамейке, в уличном свете тусклой лампы, которая трепетала, будто боясь нарушить тишину. Вокруг было пусто, только ночной воздух пах свежестью асфальта и чем-то горько-сладким, будто ностальгией. Чонгук сидел ближе, чем обычно. Их плечи почти соприкасались, но ни один не отодвинулся. Молчание между ними было не напряжённым — наоборот, каким-то удивительно уютным. — Ты знаешь… — начал Чонгук, опуская взгляд куда-то к своим кроссовкам. — Мне раньше казалось, что я умею разбираться в людях. Ну, типа... по взгляду, по интонации. Но с тобой… — он чуть улыбнулся, боковым зрением взглянув на Рен У. — Ты — как чёртов ребус без инструкции. Рен У тихо фыркнул, будто соглашается. — Может, ты просто плохо собираешь головоломки, — пробормотал он, тоже не отводя взгляда. Чонгук повернулся к нему — ближе, ещё на пару сантиметров. В глазах у него было что-то тёплое, почти ласковое. Рен У медленно встретился с ним взглядом. Мгновение. Длинное, полное током натянутого молчания. И в нём — всё: растущая близость, чуть учащённое дыхание, тишина, которая казалась громче любых слов. Губы Рен У чуть дрогнули — он хотел что-то сказать, но не стал. Его язык скользнул по нижней губе, будто подсознательно, и взгляд мельком задержался на губах Чонгука. Тот тоже поймал это движение и не отвернулся. Наоборот — его дыхание замерло, глаза слегка округлились, как у человека, который попал в неведомую, хрупкую зону: не шагай, не дыши, не разрушь. Казалось, вот-вот — ещё чуть-чуть — и... Резкий звук телефонного звонка разорвал момент, как стекло, треснувшее от удара. Оба вздрогнули. Чонгук резко моргнул, будто возвращаясь с луны на землю, и немного отстранился. Рен У нахмурился, вытаскивая телефон из внутреннего кармана. Он коротко прочистил горло, будто смывая с себя остаток той странной магии, что витала между ними. — Да, — бросил он в трубку хрипловатым голосом. Из динамика донёсся глухой голос Волка: — Плохие новости. Рен У фыркнул, подняв брови и чуть прикрыв глаза. — А они когда были хорошие? Он мимолётно скользнул взглядом по Чонгуку — тот внимательно смотрел на него. Рен У тут же сменил интонацию: — Подожди, — бросил он в телефон и, приглушив микрофон, обернулся к Чонгуку. В голосе появилась тёплая мягкость: — Это был хороший вечер. Правда. — Он на секунду задержал взгляд на лице Чонгука. — Я... ещё как-нибудь принесу тебе что-нибудь вкусное. У меня есть подозрение, что ты падок на еду. Он усмехнулся уголками губ, но в этом был не сарказм, а почти — нежность. Чонгук фыркнул, закатывая глаза, но не скрывая лёгкой улыбки. — Обалденное наблюдение, детектив, — пробормотал он, провожая взглядом фигуру Рен У, которая уже шагала прочь.

***

Рен У отходит за угол, где свет фонаря едва касается его лица. Голос Волка с того конца линии звучит низко и чётко, без лишних эмоций, как всегда, когда дело принимает опасный оборот: — Заключено соглашение между семьями Ли и Сон. Брак по расчёту. Официально — укрепление позиций. Неофициально — они объединились против тебя. У Рен У едва заметно дрогнул глаз. — Они подали иск. Не напрямую, через дочернюю структуру. Но дело уже в суде. Они замешали политиков и… судью Нам Гиль Су. Тот самый судья, с которым Рен У работал через посредников. Тот, кто всегда исполнял то, что требовалось. Предатель. Рен У стиснул зубы, глядя на тусклый свет за окном больницы, словно там, за стеклом, находились ответы. — И директор? — выдавил он тихо, но опасно. — Пропал. — Волк говорил ровно, без паузы. — Он не сбежал. Мы нашли следы борьбы в квартире. Думаю, его похитили. Всё выглядит так, будто он уклоняется от повестки. А ты сам знаешь, что это значит — суд может наложить арест на счета компании. Рен У молчал. Компания была не просто активом. Она была опорой, витриной, схемой прикрытия, и, самое главное — зонтом безопасности для операций, в которых участвовали невинные люди. Если её раздавят — пострадают не только бизнес-интересы, но и те, кто даже не знает, что оказался пешкой в войне между кланами. Он провёл рукой по лицу и тяжело выдохнул. — Судья куплен. Политики молчат. Генеральный исчез. А они делают вид, что действуют по букве закона, — процедил он с горечью. — Мы в жопе. — Да, — спокойно подтвердил Волк. — И у них есть ещё ходы. Я пытаюсь понять, кто отдал приказ, но всё указывает на Сон Ын Хо. Ли Чжэ Ён — её зять теперь. Всё складывается. На секунду в трубке воцарилась тишина. — Что будем делать? Рен У посмотрел в темноту, словно пытаясь увидеть сквозь неё предательство. — Найди директора. Телефон в руке Рен У завибрировал с коротким, сухим гулом. Он чуть повернул голову. Быстрый смах пальцем — и экран высветил имя: Сун Ён. «Отказались. Министр Ким, Чо Ён Гу, Пак Хван. Политики теперь держатся Ли и Сон. Прокуратура получила разрешение на проверку твоих складов в Мапхо. Глава прокуратуры больше не с тобой.» Глаза Рен У сузились. Челюсть сжалась так, что на скуле заиграла жилка. Он не издал ни звука, но пальцы, сжавшие телефон, побелели. — Кажется, дела плохи, — тихо проговорил Волк на другом конце линии, почти с иронией, но в голосе сквозила обеспокоенность. Он провёл рукой по лицу, отгоняя раздражение. Но глаза оставались тяжёлыми. — Назначь встречу с обоими, — тихо, но жёстко сказал он. — С Ким Ён Сиком и Нам Гиль Су. Пусть думают, что у меня всё ещё есть предложения, которые им выгодны. Пока они не уверены, что я окончательно проиграл — шанс остаётся. — Думаешь, придут? — Волк говорил мягко, но с сомнением. — Придут, если не хотят, чтобы я пришёл сам, — ледяной голос Рен У больше не допускал обсуждений. Он отключил звонок и на секунду остался наедине с тишиной.

***

Больничный коридор пах стерильностью, кофе из автомата и остатками усталости от бесконечных смен. Чонгук вернулся в отделение с лёгкой улыбкой на губах — внутри было тепло, словно он всё ещё несёт на себе взгляд Рен У, его мягкую улыбку, тот момент, когда им не хватило всего полшага. Он невольно прикоснулся пальцами к губам, будто хранил воспоминание о неслучившемся. — Ага! — резкий голос сбоку выбил его из мыслей. — Пойман с поличным! Чонгук дёрнулся, а потом засмеялся, когда увидел, как Тэхён буквально прилип к нему, обвивая рукой за плечи и таща в сторону ординаторской. — Тэ, ты чего... — Ты чего, Чонгук! — перебил тот, глаза его блестели, голос сочился драмой. — Ну давай, рассказывай! — Что? Нет! Это не свидание. Просто... встречались пару раз. Мы гуляли. — Ну почему ты его не схватил?! Подсобка на третьем этаже почти всегда пустая! Ты что, не смотрел ни одного романтического дорама? Поцелуи между сменами — это святое! — Я вообще-то был на работе! — пробурчал Чонгук, отводя взгляд, но улыбка всё же пробивалась сквозь протест. — Дааа, на работе. А сам ходишь как герой мелодрамы с томным взглядом! — Тэхён театрально прижал руки к груди. Чонгук закрыл лицо ладонями, весь пылая: — Хватит! Ты всё выдумываешь! Мы просто… ну... просто общались. — А ты уже представил, как он говорит тебе: «Доктор, я ранен… в сердце… тобой»? — Боже, Тэ… — Чонгук покачал головой, хихикая. А где-то внутри, всё же, не мог не признать — да. Он думал о Рен У. И этот человек действительно был в его вкусе. Даже слишком.

***