Неудачник

***

Комната была окутана дымом дорогих сигар и довольным, громким хохотом. Длинный стол, круг из мужчин, и среди них — трое: Кан Чжин Вук, Чон Мён Ги и Пак Джи Хён. Все они смеялись, обсуждая «историю величайшей удачи». А Хен Ук… Хен Ук сидел в глубоком кожаном кресле полубоком. Левая нога закинута на подлокотник, правая рука держала бокал, а взгляд его был обращён куда-то в потолок, будто он пытался рассмотреть трещину, которой там не было. Он зевнул так громко, что пара советников покосились. — Отмечаем, значит? — лениво протянул он, крутя в бокале янтарный виски. — Ну а как же! — хохотнул Чжин Вук, стукнув ладонью по столу. — День-то какой! Сам Квон Чхоль — мёртв. Даже звучит сладко. — Наконец-то расширим поставки, — вставил Мён Ги, сдвинув седые брови в хитрой усмешке. — Южные филиалы давно ждут. — И с центральной больницей нужно будет всё-таки договориться, — тоном рассуждения добавил Джи Хён. — Там хороший вход для дальнейшего… развития. Хен Ук взял с тарелки оливку и задумчиво закусил её, глядя на мужчин через ресницы. Скука в его взгляде была такая явная, что даже смех за столом стал тише на секунду. В этот момент дверь снова открылась. Вошёл мужчина — высокий, широкоплечий, с тяжёлым взглядом старого хищника. Ему было за шестьдесят, и каждая морщина на лице говорила о годах интриг, предательств и собственной железной воле. Смех за столом стих полностью. — Рано радуетесь, — произнёс он, проходя внутрь. Голос — низкий, ровный, полный холодной уверенности. — Квон Ен ещё не занял своё место. И тело Рен У… до сих пор не найдено. Несколько взглядов почти синхронно повернулись в сторону Хен Ука. Он, не меняя позы, пожал плечами. — Что? — протянул он лениво. — Я ищу его. Но, к вашему сведению, я не всесилен. Этот урод, скорее всего, прячется где-то на западе. А там… — он хмыкнул, — мало кто рискует даже нос сунуть. Так что радуйтесь тому, что есть. Главный советник — старик-хищник — кивнул. Ли Джун Хо. — Он прав. Найти Рен У на западных территориях трудно. Но если он не объявится до момента, когда Ен будет назначен новым главой… — старик развёл руками, — проблемы исчезнут сами собой. — Похороны Чхоля через три дня, — заметил Мён Ги. — Слишком много церемоний, ритуалов, прощаний. Он был слишком видной фигурой, чтобы поспешно избавиться от тела. Всё должно быть по традиции. Хен Ук закатил глаза. — Бредятина эти ваши ритуалы. — Поэтому ты никогда не станешь главой, — хмыкнул старик. — На доверии подчинённых держится власть. Если люди не уважают своего лидера — он долго не живёт. Хен Ук фыркнул. — Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. Советники переглянулись, кто-то усмехнулся. Они уже возвращались к своим планам — жирным, новым, кровавым. — Нужно посетить международный съезд, — произнёс Чжин Вук. — Тот, что в конце недели. Там будут министры здравоохранения, министры иностранных дел. Это важный шаг… для международных поставок. Мы сможем использовать медицинские каналы в качестве прикрытия для импорта нового сырья. Бизнес на наркотиках. У них глаза блестели будто они уже считали прибыль. Хен Ук взял новый бокал, сделал длинный глоток. Он мало участвовал в разговоре, только слушал, лениво перебирая мысли — словно ноты незнакомой мелодии. — Съезд докторов, значит… — протянул он тихо, почти себе под нос. Виски скользнул по языку. В глазах промелькнул короткий, едва заметный огонёк. — Интересно.

***

Девушка напевала что-то лёгкое, почти детское, то ли старую поп-мелодию, то ли что-то из рекламы — сама не понимала, просто мелодия цепляла настроение. На её подносе покачивались чашки, ложечки тихо позванивали друг о друга, а чай источал такой уютный травяной аромат, что невольно хотелось выдохнуть. Она вошла в гостиную — и будто попала в эпицентр стихийного бедствия. Чимин, Тэхен и Хосок что-то возбуждённо обсуждали на одной стороне комнаты, перебивая друг друга; Намджун пытался поддакнуть, но его постоянно перекрикивали; Юнги сидел в кресле, закатав глаза, но не уходил, значит — ему нравилось; Чонгук хихикал в пол-голоса, слушая и сам закидывая шуточки. — Да вы гляньте на этот вид! — вопил Хосок. — Это рай! Мы остаёмся здесь навсегда! — Ага, — подхватил Тэхен, — мы официально съезжаем от себя! — Тогда, — фыркнул Чонгук, — вероятно, вам придётся платить аренду. — Грех же ломать мечты, — простонал Намджун, хватаясь за сердце. Девушка ловко лавировала между хаосом из ног, рук, болтовни и бессмысленных жестов, ставя каждому по чашке. Чимин благодарно прижался щекой к горячему фарфору, Тэхен внюхивался, будто чай был вином, а Юнги просто кивнул, не отходя от роли вечно усталого старца. На другом конце комнаты Рен У стоял перед огромной доской, на которую он цеплял фотографии подозреваемых, свидетелей и прочую важную фигню… только подписи под фото были такими, что любая цензура бы умерла. «Смесь рептилии с налоговой». «Светило мозговой пустоты». «Господин Я-обосрался-первым». Он услышал, как рядом поставили чашку с чаем, бросил короткий взгляд на девушку, кивнул ей в знак благодарности, а затем хлопнул в ладони так громко, что Хосок аж подпрыгнул: — Готово! Внимание, бедные и обделённые! — Мы не бедные, — тут же буркнул Юнги. — Вы живёте в моём доме, не платя аренду, — лениво протянул Рен У. — Поздравляю. Вы официально бедняки. — Ну… — протянул Намджун, вяло поднимая руку, — по идее мы теперь ещё и без работы. — Отлично! — Хосок вскинул обе руки. — Новая жизнь! Мы безработные, ребята! — И чему ты радуешься? — усмехнулся Чимин. — Мы можем спать, — сказал Тэхен со смертельной серьёзностью. И все они — дружно, как полный хор измотанных стажёров — кивнули одновременно. Чонгук ухмыльнулся краем губ: — Никогда не видел, чтобы люди так радовались тому, что они официально никому не нужны. — Вот и отлично, — Рен У хлопнул по доске. — Теперь совместим приятное с полезным. У нас тут намечается полный колбасный пир. Доктора одновременно замерли. — …В каком смысле? — осторожно спросил Тэхен. — В прямом, — ухмыльнулся Рен У. — Много смертей, расчленёнки… Хосок тихо икнул от страха. Девушка, уже направляясь к выходу, прыснула в ладонь: — Может… стоит подавать такие новости более мягко? Рен У недоумённо вздёрнул бровь: — Но это же весело! Приключение! — …с летальным исходом, — буркнул Чонгук, обхватывая чашку. Рен У посмотрел на него, прищурился и тихо усмехнулся: — Ну, кому как повезёт. Значит так, — сказал он, легонько постукивая палочкой по нижнему краю доски. — Начнём… с далека. Он ткнул указкой в фотографию главврача их больницы — мужчина на фото выглядел солидно, даже уважительно. Рен У картинно сморщился. — Ваш милый, уважаемый главврач участвует в компании с королевой мух и шайкой обрыганов в поисках сокровищ, — произнёс он так мрачно, будто читал странную и оскорбительную басню. Доктора в унисон заморгали. Рен У провёл палкой полукруг, обводя фотографии той самой женщины — руководительницы банды по продаже органов — и затем плавно перешёл по стрелочкам на снимки нескольких советников клана Квон. — Проще говоря, — продолжил он, — ваша больница ведёт дела с мафией. И не просто с мафией, а с теми, кто даже среди мафии считается отбросами. Тэхен поглядел на свои ладони, будто там должен был найти ответ. Хосок нервно зажевал губу. — Фигня такая, — продолжил Рен У, — что если вы, доктора, хотите вернуть больнице нормальное имя и прекратить тот балаган, который там творится… придётся убрать источник. — Значит… сместить главврача? — осторожно спросил Хосок. Рен У хмыкнул, как будто его спросили, с какой стороны открыть йогурт. Намджун вздохнул, но кивнул — он, кажется, уже давно понял масштаб. — Чтобы прекратить всё это, — медленно проговорил он, — нам нужно убрать так называемую королеву мух и её сообщников. — Именно, — коротко подтвердил Рен У. — И вот тут наши с вами силы объединяются. Потому что я тоже хочу снести пару голов у тех ублюдков, что прячутся в моём клане и давно перешли черту. Доктора переглянулись. В их глазах читался страх… но и решимость. Слишком уж всё это достало. — И кто этот человек? — спросил Чонгук. Рен У постучал указкой по одному из фото, затем убрал руку, словно не желая преждевременно указывать: — Тут всё сложнее. У нас есть несколько зацепок, но… появилась ещё одна проблема. Он замолчал на секунду — ровно настолько, чтобы тишина ощутимо потяжелела. — Глава клана Квон мёртв. Юнги просто хмыкнул. — Но… это же наоборот хорошо? — осторожно сказал Хосок. — Ну… меньше власть — меньше проблем, да? — Нет, — отрезал Рен У. — Наоборот. Теперь начнётся борьба за власть. И те ублюдки, за которыми стоит большее количество преступников, смогут пробиться наверх. Если они захватят клан — всё. Тогда в вашей больнице будут работать не скрытые лица, а весь чёртов клан. И поверьте, им плевать на людские жизни куда сильнее, чем нынешним. На секунду даже воздух стал сухим и холодным. Юнги нахмурился, почесал щёку и мрачно промычал: — То есть… похищения начнутся и в других больницах. Людей будут утягивать чаще. И открыто. — Да, — подтвердил Рен У. — Они захотят расшириться. И тогда уже никто не останется в стороне. Тишина ударила сильнее слов. И первым заговорил Тэхен. — Значит… — он облизнул пересохшие губы, — мы должны спасти нашу больницу. Намджун кивнул, но тут же поправил, глядя куда-то под ноги: — Скорее… защитить людей, которые там лечатся. Они ведь вообще ни при чём. Юнги вздохнул, скрестил руки, покачал головой так, будто всё это бесит его до дрожи. — Это наш прямой долг, — коротко промычал он. Рен У довольно ухмыльнулся, словно услышал то, чего так ждал: — О, вот теперь мне нравится настрой. Значит так… с королевой мух мы дело иметь не будем. Эта женщина — чума ходячая. Но вот советников нужно вывести на чистую воду. Понять, кто они — чтобы знать, куда бить. Он поднял палочку-указку и ткнул ей в уголок доски, где был прикреплён снимок таксиста, спасённого вчера. — Наш храбрый водитель сообщил, что заметил несколько лиц. И, к счастью, я их узнаю. Это председатель компании и его наследник. Всё гениальное просто: приходим, выбиваем им зубы, вуаля — получаем информацию. — Но мы… — начал Намджун, — мы не вояки, Рен У. Мы врачи… Рен У скользнул взглядом по ним всем — с головы до ног — и усмехнулся: — Ну… тогда так. Мы заходим внутрь, находим этих двоих, я выбиваю им зубы — и вуаля. — Ты ранен, — пробурчал Чонгук так, будто хочет стукнуть Рен У этой же указкой. — Я запрещаю тебе так рисковать. Рен У шумно выдохнул, будто ребёнок, которому запретили прыгать с крыши гаража: — Ладно… тогда… — Нет, — перебил Чонгук, даже не дав ему закончить. — Никому зубы выбивать не будем! Он провёл ладонью по лицу, будто собираясь с силами. — Давай лучше… проникнем внутрь, например… притворившись работниками? Или, может… Юнги приподнял бровь и медленно произнёс: — Сегодня ведь двадцать пятое октября. Все в один голос: — И? И тут Намджун вскинулся: — Точно! Международный съезд! Хосок аж подпрыгнул, хлопнув в ладони: — Та самая встреча, куда Юнги каждый год приглашают, а он каждый год отказывается?! Тэхен азартно закивал: — Точно! Там ведь собираются все вышестоящие! Даже министры иногда приезжают! Юнги почесал затылок, по виду — тихо жалея, что вообще открыл рот: — Я… да. Я там до сих пор числюсь в списке участников. Они опять прислали приглашение. Так что… — он скривился, будто съел лимон, — можно туда сходить. И просто… пообщаться. Возможно, что-то получится узнать. На секунду воцарилось впечатляющее молчание. А потом Рен У медленно, с широкой, опасной ухмылкой произнёс: — Ну что, мои маленькие белые халаты… кажется, у нас намечается культурный поход.

***

Тэхена и Хосока будто подменили — они носились вокруг Юнги так, словно готовили его не к конференции, а к свадьбе, причём против его воли. Юнги стоял посреди комнаты, грузно нахмурившись, как кот, которому пытаются надеть ошейник. На нём уже был строгий чёрный костюм, выглаженный до блеска, но вот застегнуть пуговицы, поправить галстук и уложить воротник… это требовало усилий настоящей спецбригады. — Я сказал, что ненавижу это! — прорычал Юнги, когда Тэхен в третий раз попытался расправить ему плечи. — А ну стой смирно, — буркнул Тэхен, держа галстук так, будто удушающие техники изучал заранее. — Красиво же будет! — Если ты меня ещё раз дёрнешь, я тебя этим галстуком вздёрну, — процедил Юнги. Хосок, присевший перед ним с зажимами, от души хихикнул: — Боже, какой ты милый, когда злой! — Я не милый. — Вот-вот, именно это мило. Чимин сидел на подлокотнике дивана и не скрывал, что получает настоящее удовольствие от происходящего. Тем временем Намджун пытался разобраться с передатчиком. Он вертел в руках маленький наушник и блок управления, будто это бомба, которую надо обезвредить. — Так… если нажать вот это… — пробормотал он. И нажал. Через секунду вся аппаратура, стоявшая на столе, дёрнулась, выдала неприятный треск и… стол под ней просто рухнул под бок, расползаясь в стороны, как уставшая лошадь. Намджун застыл с видом побитого щенка: — Я… случайно… Все дружно повернулись к нему. — НАМДЖУН!! Юнги закатил глаза, тяжело вздохнул… и, будучи уже полностью одетым, аккуратно опустился на колени чинить стол. Чонгук тихо хихикнул, глядя на это весёлое безумие. Он стоял чуть в стороне вместе с Рен У — так, словно наблюдал за собственной маленькой семьёй. Рен У стоял, скрестив руки, и на губах у него была почти ласковая ухмылка. — У тебя отличные друзья, — заметил он негромко. Чонгук фыркнул, гордо вскинув подбородок: — Да. Мои хёны лучшие. Рен У хотел что-то добавить… но именно в этот момент Намджун снова что-то нажал, и блок аппаратов со звоном шлёпнулся на пол. — Я СЛУЧАЙНО!! — НАМДЖУУУУУУН!!! Чонгук рассмеялся громче, чем собирался — и именно тогда Рен У посмотрел на него. Улыбка исчезла, дыхание его стало чуть глубже, плечи замерли. Он будто захлопнул дверь в остальной мир — и остался один, глядя на Чонгука. Чонгук почувствовал этот взгляд сразу. Медленно повернулся: — Что? — буркнул он, крошечно смутившись. И услышал: — Ты… прекрасен. Чонгук вспыхнул так резко, будто его подожгли: — Не говори такое так внезапно! — прорычал он, отворачиваясь и надуваясь, как сердитый кот. Рен У фыркнул, не отрывая от него глаз. — Не пялься так! — буркнул Чонгук ещё краснее. — Имей совесть. — Совестью я не болею, — лениво ответил Рен У. — По тебе видно! — прошипел Чонгук, пряча лицо. — Наглец… Рен У улыбнулся шире, хищнее, но мягче одновременно. Он чуть наклонился, так близко, что воздух между ними стал тёплым: — Я буду полным наглецом, — прошептал он, — если смогу видеть такую красоту каждый день. Чонгук фыркнул, скосив взгляд на Рен У, будто пытаясь спрятать вспыхнувший жар. — Мне наглецы не нравятся, — буркнул он, дернув подбородком. — Как же так? — протянул Рен У мягко, тихо, почти мурлыча. — Я же нравлюсь тебе. Чонгук открыл рот, чтобы возмутиться, но звука не успел издать. Рен У наклонился ещё ниже, почти касаясь его губ, дыхание щекотало кожу у рта, а пальцы Рен У мельком тронули его руку — будто случайно, но нет, совсем не случайно. Это была секунда. И тут… — Кхм! — раздалось громкое, выразительное, подозрительно театральное горловое прочищение. Оба, словно по команде, резко обернулись. Вся «бригада»: Тэхен, Хосок, Намджун, Чимин — стояли в ряд, словно статуи. Замерли неподвижно, с одинаково круглыми глазами. Юнги, который только что чинил стол, застыл с отвёрткой в руках, и это зрелище было особенно впечатляющим — он выглядел так, будто завис программно. Чимин был первым, кто чуть приподнял бровь. Чонгук мгновенно залился краской, как будто его что-то подожгло изнутри. — Чего уставились?! — выпалил он, прикрывая рот рукой, будто боялся, что из него вылетит что-то ещё хуже. — Хмм, — Рен У лишь ухмыляется, слегка наклоняя голову, как будто его абсолютно не волнует общественность вокруг. — Ребят… мы вообще-то пытаемся одеть Юнги в костюм. А вы тут… это… — Тэхен замахал руками, не найдя нужного слова. Хосок хрюкнул от сдерживаемого смеха. Намджун попытался выглядеть как взрослый ответственный лидер, но стоило Рен У чуть пристально посмотреть в его сторону — Намджун от неловкости тут же обронил наушник на пол. Чимин присвистнул: — Ну что, доктор Чон… быстро ты прогрессируешь. — Заткнись! — взвизгнул Чонгук, и от этого его уши покраснели ещё сильнее.

***

Вечер город раскрасил дорогим золотом. В стеклянных фасадах отражались тысячи огней, машины скользили по асфальту гладко, как по сцене, а над центром Сеула разливался тот самый блеск, который заставляет людей чувствовать себя богаче, чем они есть. Роскошный ресторан в сердце города сиял витринами. Хрустальные люстры бросали россыпи света на аккуратно постриженные кусты у входа, а у дверей стоял швейцар, будто живой элемент декора. Красивые дамы в вечерних платьях и мужчины в идеально сидящих костюмах входили внутрь с лёгкими улыбками людей, которые уверены, что весь мир принадлежит им. Звон бокалов, мягкая музыка, шелест дорогих тканей — всё выглядело безупречно, будто глянцевая обложка. На соседней улице припарковался потрёпанный минивэн цвета усталости. Машина поскрипывала при каждом движении пассажиров, а двери держались будто исключительно на силе веры. Внутри царил хаос. Чонгук сидел на заднем сиденье, сжимая в руках планшет; Намджун пытался выглядеть уверенно, хотя вечно норовил стукнуться головой о потолок; Чимин аккуратно держал коробку с оборудованием, беспокоясь, что кто-то наступит ему на пальцы. Хосок вертел наушник, будто тот мог в любой момент ожить и укусить его. Тэхен, выглядел так, будто попал в шпионский фильм и наслаждался каждым кадром. И рядом, вытянув больную ногу вперёд, сидел Рен У — слишком хмурый и слишком заметно раненый, но с глазами, которые блестели азартом сильнее любого света в том шикарном ресторане. А снаружи, в сумрачном закате, стоял Юнги. В костюме. В галстуке. И с выражением лица человека, который готов убить за возможность переодеться обратно в свои треники. Он отдёргивал рукав, хмурился, будто костюм пытался его сжать, и угрюмо пробормотал: — Это пытка. Настоящая пытка. Кто вообще придумал костюмы?.. — Не бурчи, — хихикнул Хосок из салона. — Ты наш секретный агент. Шпион века! Чимин кивнул, выдав бодрый тон: — Вперёд, Юнги! Выполняй свой долг! — Да чтоб вас всех… — прорычал Юнги. Рен У вытянул ноутбук и включил изображение с мини-камеры, закреплённой на лацкане Юнги. Экран мигнул — и появилось слегка трясущееся изображение его груди. — Проверка связи, — протянул Рен У лениво, щёлкнув по наушнику. В ухе Юнги раздался резкий треск, будто гром свернулся в маленький комок. Юнги вздрогнул, зашипел, выругался так, что даже Намджун поперхнулся воздухом. — Ай! Ты что, псих?! Рен У, не поднимая глаз, пропел почти нежно: — Дико извиняюсь. Но мне не жаль. Всё работает, — заключил Рен У, хлопнув ноутбук. — Вперёд, агент Мин. Юнги сверкнул глазами, которые обещали как минимум трёхдневную месть, но всё-таки пошёл. Не пошёл — его практически вытолкнули. Хосок с Чимином толкнули его в спину, Тэхен захлопнул за ним дверцу минивэна и махнул, как мама первокласснику: — Мы верим в тебя! Принеси нам инфу! — Ненавижу всех вас, — донеслось в ответ, уже приглушённое. Он, чертыхаясь, направился к ресторану. Перед дверями остановился, пару раз дёрнул галстук — будто надеялся задушить его обратно — и глубоко вдохнул. На входе охрана проверила список, взглядом пробежав по его имени, и кивнула: — Проходите, доктор Мин. Юнги, скрипя зубами, шагнул внутрь роскоши, блеска и праздничного света. А где-то в потрёпанном минивэне шестеро человек прижались к экрану ноутбука, как дети, смотрящие мультики, а Рен У ухмыльнулся хищно: — Ну что, начинается наше маленькое приключение. Юнги едва переступил порог — и будто попал в другой мир. Тёплый свет хрустальных люстр отражался в бокалах, официанты скользили меж столиков бесшумно, словно это часть ритуала, который повторяют каждый вечер. Пахло дорогими духами, свежесрезанными цветами и чем-то невесомо сладким — наверное, десерты, которые подают только избранным. По залу рассыпались тихий смех, чей-то бархатный голос, звон бокалов. Всё идеально, всё глянцево. Юнги втянул воздух и раздражённо поморщился, уже жалея, что согласился на эту авантюру. — И что мне теперь делать? — пробурчал он чуть слышно. — Иди по залу, — лениво отозвался Рен У через наушник, будто не сидел в драной тачке, а развалился где-нибудь в отдельном VIP-зале. — Я скажу, к кому подойти. Юнги двинулся вперёд, стараясь смотреть не под ноги, а вокруг — хотя бы делать вид, что ему здесь место. Его взгляд цеплялся за блестящие платья, драгоценности, ухоженные лица. Он чувствовал себя так, словно явился на бал в кедах и с пакетиком лапши — и это ощущение он ненавидел. Юнги, шагал сквозь толпу богачей, политиков и прочих «верхов общества», которые создавали такой уровень пафоса, что хотелось умыться. Он бросил взгляд вокруг, пытаясь найти ту самую цель, но... — О! Простите… это же вы? Вы — Мин Юнги? — раздался рядом голос. Юнги дёрнулся. Перед ним стоял упитанный мужчина в очках, с широкими зубастыми улыбками и блестящими от удовольствия глазами. Он был явно очень рад видеть Юнги — и это насторожило в разы сильнее, чем любые охранники. — Э-э… — выдавил Юнги, уже готовясь признаться, что он вообще не понимает, кто это. К счастью, в ухе раздалось сухое, почти ленивое мычание Рен У: — Это министр здравоохранения. Поклонник твоих исследований. Ну поздравляю, ты звезда. Юнги чуть не поперхнулся воздухом. Министр? Этот? ЭТОТ? Он резко выпрямился, склонив голову в вежливом поклоне. — Рад встрече, — выдавил он самым приличным голосом, на который был способен. Министр засиял ещё ярче. — Ах, то, чем вы занимаетесь, это же настоящий прорыв! Мы просто обязаны поговорить позже о грантах! Юнги улыбался. Вежливо. Искусственно. — Конечно. Буду рад, — сказал он, краем глаза следя за залом. В минивэне — напряжённая тишина. Все смотрели в монитор. И тут Рен У резко втянул воздух. — Какие нахрен гранты… — прошипел он. — Юнги, избавься от этого пердуна и немедленно иди за ней! — За… кем? — едва не вслух выдохнул Юнги, но сдержался и вежливо извинился перед министром, делая шаг в сторону. — Нам Ю, — процедил Рен У. Юнги остановился на секунду. — Кто из них она? — прошептал он. Рен У ответил без пауз, с такой усталой обречённостью, будто описывал ужас, который преследует его с детства: — Такая старая. Похожая на натянутую мошонку. Помнишь ту грёбаную советницу из «Императора Куско»? Один в один. Юнги моргнул. Потом второй раз. Повернул голову — и увидел её. Высокая, сутулая, с идеально натянутой кожей, натянутой настолько, что казалось — ещё чуть-чуть, и она слегка порвётся у висков. Губы яркие, скула выточены, взгляд хищный. Охрана по бокам — будто два бетонных форпоста. Юнги кивнул. — Вижу. Всё понял. В тесном минивэне, все замерли на секунду после слов Рен У про «натянутую мошонку». А затем — как по команде — прыснули. Тэхен фыркнул первым, прикрыв рот, будто не он только что едва не расплескал на себя чай. Хосок согнулся пополам, бормоча: — Боже, Рен У, ты зверь. Чимин хлопнул ладонью по колену, выдав смешок, который и не пытался скрывать. Намджун покачал головой, но улыбку скрыть не смог. А Чонгук тихо прыснул, даже не отводя взгляд от монитора, где показывался Юнги. Сам Рен У сидел с каменным лицом. Юнги же, слыша всё это в ухе, скрипнул зубами. — Хватит галдеть, — прошипел он, идя за женщиной осторожно, мягко ступая, чтобы не привлекать внимания. — Я пытаюсь выглядеть деловым, а не шизанутым. Женщина остановилась возле группы мужчин — и картинка сразу изменила настроение в минивэне. Рен У выдохнул почти певуче: — О-ля-ля… кого я вижу… Камера дала крупный план. Кан Чжин Вук — выбритый, ухоженный, холодный. Пак Джи Хён — будто сонный, но глаза внимательные, хитрые. И рядом с ними — директор одной крупной корпорации, ещё один финансовый гигант, и председатель одного из ведущих банков страны. — Эти сволочи не собираются обсуждать красоту люстр, — сухо отметил Рен У. — Что делать? — тихо спросил Юнги. — Мне ближе подойти? — Не надо, — резко сказал Рен У. — Я и отсюда вижу, что пахнет говном. Не лезь — не привлекай внимания. Разворачивайся назад. Юнги уже повернулся, сделал шаг — и врезался в кого-то плотного. Он автоматически поднял взгляд. А в наушнике Рен У тихо, почти беззвучно, но с таким количеством злобы, что все в минивэне замерли, прошипел: — Вот же блять… Перед Юнги стоял высокий, широкоплечий мужчина, с дерзкой ухмылкой и глазами, которые жили где-то между безумием, хищностью и дерзостью. Хен Ук. — Э… простите, — выдохнул Юнги, но голос предательски дрогнул. Хен Ук в упор посмотрел на него, окинул взглядом — медленно, будто считал все его слабые места по сантиметру — и уголок его рта пополз вверх. — Это что ж ты тут выглядываешь, а? — спросил он хрипловато, почти мурлыча. А потом, как бы случайно, глянул через плечо Юнги, ровно в том направлении, куда юнги до этого смотрел. — Оооо… — протянул он довольным тоном. — Так это тебя интересуют наши любимые советнички? Юнги понял: он попал. Как будто его аккуратно подцепили когтем и подтянули к пасти. В ухе Рен У рыкнул: — Без паники. Он ленивый, аморфный кусок дерьма, он ничего не сделает. Нассы ему в уши и вали. Юнги заставил себя улыбнуться. Сделал вид, что именно так и планировал — мол, просто прохожий. — Ах, да я… я просто… эээ… Хен Ук секунд пять смотрел на Юнги, будто решал — то ли съесть его, то ли отпустить. А потом — резко, громко, зло-весело — рассмеялся, хлопнув Юнги по плечу так, что тот качнулся. — Да расслабься ты, парень! — выдал он, всё ещё улыбаясь. — Такое лицо сделал, будто я сейчас кулаком в лоб дам. Он наклонился ближе, понизил голос и, будто доверяет страшную тайну, прошептал: — Совет: не ешь местные бутеры. Дрянь редкостная. Юнги попытался сделать шаг назад — но Хен Ук уже продолжил, словно и не заметил попытки отступления: — Так кто ты такой? Как звать? Как вообще сюда затесался? — он дружелюбно заинтересовался, будто встретил старого знакомого. — Явно за… эээ… как это у вас… за какие-то ваши врачебные понты. Сори, но я в вашей больничной терминологии нулевой. Юнги снова на секунду потерялся — этот человек был как шторм: громкий, непредсказуемый и давящий одним присутствием. — Я… — выдавил он. — Хирург. Из больницы Кёнсан. — О! — протянул Хен Ук, приподнимая брови. — Прикольно звучит. Прям… как элитный шиномонтаж. Юнги поклонился чуть ниже, чем требовалось, и начал торопливо: — Простите, мне нужно — Но фразу закончить не дали. Хен Ук внезапно — и очень крепко — схватил его за плечи и затащил в объятия, обдав запахом дорогого виски и какого-то дьявольски наглого одеколона. — Да ладно тебе! — радостно выкрикнул он, будто встретил лучшего друга детства. — Я ж был как-то в вашей Кёнсанской хате! И, волоча Юнги куда-то в сторону, продолжил болтать на весь зал: — Доктора там и правда чудные. Такие… ммм… лапочки! Прям смотреть приятно! Он ухмыльнулся, не стесняясь ни громкости, ни слов: — Прям до дрожи. Так и хочется трахнуть. Юнги чуть не поперхнулся воздухом. В зале обернулись. Кто-то фыркнул. Кто-то сделал вид, что не услышал. Юнги сглотнул. Хен Ук продолжал тащить его под локоть, болтая, как хмельной балагур: — Короче! Показал бы я тебе, где в этом бардаке нормальная выпивка. А то этот ресторан — понты на показ, а не вкус. Да и народ тут… — он окинул толпу взглядом, — …броненосцы на шпильках. Он хохотнул сам себе под нос. А Юнги, сбитый с толку, ошеломлённый, позволил вести себя дальше, потому что иначе — он бы, кажется, просто испарился. Хен Ук, будто самый дружелюбный пьяный хост клуба, тащил Юнги через зал, весело оглядываясь по сторонам, как будто выбирал место, куда лучше сдать новую «жертву». Рен У тихо стонал: — Как от него избавиться… Как, сука, от него избавиться, объясните кто-нибудь… Юнги, прижатый под локоть, напоминал смесь страуса и кота, которого ведут купаться. Он пытался вставить хоть слово — «я… эм… мне…» — но Хен Ук болтал и давил так уверенно, будто Юнги — его племянник и он ведёт его к свадебному караоке. И вот — он остановился. Перед столиком. Рен У выдал такой звук, будто увидел на экране ДТП. — Ты издеваешься… На экране — Кан Хэ Рим. Актриса, вокруг которой ходило больше слухов, чем фильмов. Хрупкая, эффектная, в бархатном платье, с лёгкой улыбкой, будто из рекламы роскошной жизни. Юнги заморгал. Хен Ук довольно прошипел: — А вот и она. — И, словно гордый отец, представил: — Кан Хэ Рим! Малыш, вот доктор из Кёнсана. Хэ Рим улыбнулась так мягко, что у Юнги отобрало дар речи. Хен Ук подался вперед, уже расплываясь в широкой ухмылке: — Она потрясающая актриса. Обучала меня, представляешь? Девушка хихикнула, хлопнув его по плечу: — Ох, Хен Ук, прекрати. Никого я не обучала. И вообще, у меня не настолько высокие навыки. — Как же не настолько? — Хен Ук сделал невинно удивлённые глаза. — Ты же смогла охмурить одного из главных советников клана… Юнги распахнул глаза так, будто услышал пароль от банковской ячейки. Все в минивэне замерли. Хэ Рим хитро приподняла уголок губ: — Охмурить мужчины — дело нехитрое. — Она наклонилась чуть ближе, будто делилась секретом. — А ещё проще, когда он болтливый, как сорока, когда напьётся. Поверь, я знаю. Хен Ук довольно хмыкнул: — Очень интересно было бы услышать подробности. Она фыркнула, холодно, но игриво: — Это конфиденциально. Но если хорошо попросишь, я подумаю. Юнги же поперхнулся собственным воздухом, но понял — его буквально подталкивают лицом к информации. Хен Ук наклонился к нему, слегка толкнул локтем, глядя с той же дерзкой, кривой, чуть нагловатой ухмылкой: — Ну что встал? Не зевай. Девушка ждёт внимания. Хен Ук как будто почувствовал взгляд камеры, обернулся, увидел, что к нему подходит один из его людей. Тот наклонился, тихо что-то шепнул ему на ухо. Хен Ук хмыкнул: — Кажется, у меня дела. — Он театрально расправил плечи. — Ладно, оставлю вас тут. Развлекайтесь. И, не дав никому ни секунды понять хоть что-то, грациозно, но дерзко откланялся и исчез в толпе — как будто никогда и не существовал. Юнги стоял, как будто его выпустили из пасти тигра. Прокашлялся, попытался вернуть голос на место. Девушка — Кан Хэ Рим — посмотрела на него и фыркнула с лёгкой улыбкой: — Расслабься. Он всегда такой. Не бери в голову. Если бы мы все воспринимали его всерьёз — половина Сеула уже бы лежала на психиатрических койках. Юнги чуть-чуть улыбнулся краем губ: — Я просто… впервые на таких мероприятиях. И… ну… не ожидал такого… вступления. Она хихикнула, поправляя локон: — Ничего, ты держишься лучше большинства. А что привело такого… — она медленно оглядела его взглядом чуть с ног до головы — …интересного мужчину сюда? Где-то в минивэне дружно захрюкали. Юнги покраснел, махнул ладонью, будто отгоняя воздух вокруг: — Н-нет, что вы… Я не… — Он сглотнул. — Честно, я просто врач. Хирург. Меня пригласили… ну… по заслугам больницы. Хэ Рим улыбнулась шире, мягче, теплее: — Хирург? Ну конечно. Это многое объясняет. У вас такой проницательный взгляд. Люди с таким взглядом обычно знают, что делают. Юнги попытался осторожно вернуть разговор к делу: — Я немного удивился словам того мужчины… Хен Ука. О вашем знакомом советнике. Это… звучало интересно. В минивэне — коллективный вдох. Чимин: — Он… он реально идёт в лоб?! Хосок захихикал: — Чистый Юнги-стайл. Рен У прошипел: — Тихо все! Не спугните его… Юнги, слыша это в ухе, поморщился, но незаметно. Она фыркнула, будто этот роман был чем-то вроде неудачного шопинга. — Ах, этот старикан? Его зовут Пак Джи Хён. — Она отхлебнула шампанского. — Властный до идиотизма. Знаешь тип мужчин: деньги, власть, и мозгов ноль, но амбиций — как у трёх политиков. Юнги чуть кивнул: — Я слышал о нём… краем уха. И… о семье Квон тоже слышал. Хэ Рим наклонилась ближе, её губы чуть тронула ухмылка: — Вот именно… слышал? — Она понизила голос. — Этот «амбициозный» старикашка причастен к пропаже Квон Рен У. Бинго. Юнги чуть не поперхнулся. А в минивэне Чонгук аж подался вперёд, будто хотел протиснуться в экран. Рен У сидел неподвижно, скрестив руки. Только пальцы дернулись. — И… — Юнги сглотнул. — Как он… причастен? Хэ Рим закатила глаза, как будто обсуждала не политический заговор, а очередной идиотизм бывшего: — Этот хрыч вообще границ не знает. Решил, что может сменить власть в семье Квон. Ты представляешь? Всенародно известный клан. Он думал, что если Рен У исчезнет, всё развалится само. Юнги осторожно уточнил: — Я слышал, глава клана планировал сделать Рен У наследником… — О да, — девушка хмыкнула. — Это его бесило. Пак Джи Хён сговорился с несколькими председателями крупных компаний. Они и оплатили киллеров. Хотели убрать Рен У быстро и тихо. Но… — она пожала плечами, — тела нет. Так сказал Хен Ук, и он, знаешь ли, считает, что если тела нет — рано праздновать победу. Рен У сжал зубы, но промолчал. — Ты знаешь, кто именно был замешан? И кто… — Юнги сделал вид, будто подбирает слова, — был киллером? — Председатели? — Она задумалась. — Пара имён, думаю, мелькала… И — ах да! — совсем недавно сюда приехал На Муге. Рен У поднял голову, его взгляд стал острым, как лезвие. — На Муге, — повторил он тихо. Это имя знали даже дети, если росли на криминальных улицах. Наемник, который мог за ночь поменять силу баланса в нескольких странах. Человек, который исчезал после каждого заказа, как тень. Рен У выдохнул медленно: — Они призвали черта. Юнги ещё стоял напротив Кан Хэ Рим, ловя каждое её слово, когда за его спиной вдруг раздалось резкое: — Эй! — кто-то окликнул. — Проверяйте здесь. Смотрите внимательнее, он где-то тут. Он обернулся. По залу медленно шли трое мужчин в дорогих костюмах, но глаза у них были не для светских бесед — холодные, цепкие, выискивающие. Они разглядывали гостей так, будто сканировали лица, сверяя с фотографией в руках. Один из них повернул голову — и взгляд скользнул точно в сторону Юнги. В минивэне раздался одновременный вдох. Рен У резко поднялся в кресле, пальцы напряглись до белых костяшек. — Вали. Сейчас же! — прошипел он в микронаушник. Юнги дернулся, едва не уронив бокал с водой, и поспешно наклонился к девушке: — Простите… Мне нужно… срочно… — он не дожал фразу, просто сделал короткий кивок. — Удачи, доктор, — улыбнулась Кан Хэ Рим. Юнги резко развернулся и пошёл прочь. Быстро. Почти бегом. Он нырнул в толпу, надеясь раствориться, но мужчины в костюмах шли по периметру, сужая круг. Главный выход — перекрыт. Двое стояли прямо у дверей, смотря поверх голов в поисках добычи. — Не туда! — резко вспыхнул Рен У. — Влево! Сектор обслуживания! Там коридор, видел раньше на плане. Юнги метнулся влево, скользнул за массивной вазой и юркнул в неприметную дверь с табличкой «Персонал». Она тихо щёлкнула за его спиной. И почти сразу снаружи раздалось: — Там кто-то прошёл. Проверьте! Юнги вылетел в узкий, приглушённо освещённый коридор, и сердце у него уже колотилось так громко, что казалось — его слышат через стены. В ухе тут же раздалось взволнованное: — ЛЕВО! ЛЕВО, Юнги, ЛЕВО! — визг Хосока так ударил по барабанной перепонке, что Юнги чуть не подпрыгнул. — Ты его в стену сейчас вмажешь, — шикнул Намджун. — Правее, но потом сразу налево! Там разветвление! Юнги, не разбирая, что именно они себе представляют, свернул куда указали — и почти врезался в тележку с тарелками. Повар, толкавший её, выругался, но Юнги уже нырнул за поворот, цепляя плечом косяк. Позади — грохот. Кто-то из преследующих врезался в ту же тележку. — Хорош! — выдохнул Тэхен. — Замедлил их на пару секунд, беги дальше! — Я и не собирался их гладить! — прошипел Юнги. Коридор уходил вправо, затем снова налево, лампы мерцали, будто насмехаясь над отчаянной попыткой спрятаться. Он слышал тяжёлые быстрые шаги — трое, минимум. И они явно ориентировались в здании лучше него. Юнги несся, как в бреду. Впереди действительно мелькнула зелёная полоса. Он влетел туда, дверь отлетела, как картонная… и оказался в другом коридоре — уже тише, уже узком, но ничуть не менее опасном. Он дышал резко, тяжело, звук в ушах вибрировал вместе с сердцем. — Быстрее! Там дальше лестница! Слева! — крикнул Намджун. — КАКАЯ ЛЕСТНИЦА?! — рявкнул Юнги, но ноги сами несли его вперёд. Шаги сзади становились ближе. Он отчётливо услышал: — Он здесь! Быстрее! Юнги ускорился ещё, хотя казалось — дальше уже просто невозможно. Угол. Поворот. И… Он выскочил на развилку и — к своему ужасу — оказалcя прямо перед одним из людей в костюме, который шёл от противоположного конца коридора. Тот увидел его, глаза расширились, и он рванул к нему. — Назад! НАЗАД! — завопил Хосок. Но времени не было. Юнги встал, как загнанное животное, в его глазах мелькнул чистый панический импульс. Мужчина уже протянул руку, чтобы схватить его… Юнги ударил. С треском кулак попал противнику прямо в скулу. Тот качнулся, потерял равновесие — и упал на одно колено, ошеломлённый, глотая воздух. В минивэне взорвался хоровой вопль: — ЕБ———АТЬ!!! — ЮНГИ, ТЫ ЧТО, БОКСЁР?! — ЭТО ЧТО БЫЛО?? Хосок орал так громко, что Юнги хотел заткнуть ухо прямо на ходу. Юнги сорвался с места. Сердце било так, будто выбивало путь вперёд. Он мчался, срывая кабель воздуха за собой, влетел в узкий проход и едва не сбил уборщицу, которая возмущённо вскрикнула. Перескочил через ведро. Свернул за угол, едва не поскользнулся на капле воды. И — тупик. Коридор утыкался глухой металлической дверью с замком-карточкой. Юнги врезался в неё грудью, хватая воздух, опустил ладони на металл. Нет прохода. Сзади услышались шаги. Медленные. Уверенные. Трое приближаются — один уже поднимает рацию. Юнги обернулся, в глазах мелькнуло отчаяние. Он метнулся влево, вправо — стены глухие, дверей нет. — Я… я… чёрт… — выдох сорвался с губ, дрожащий, горячий. — Юнги… — тихо, почти сорвавшись, сказал Чонгук. Один из преследователей сделал шаг вперёд, заговорил ровно: — Лучше не сопротивляйся. Это будет проще для всех. Юнги попятился к двери, опустил плечи — но в глазах у него не было покорности. Только злость и страх, но злость куда ярче. И в тот момент, когда один из мужчин протянул руку, чтобы схватить его, коридор взорвался громким: БАХ! Дверь справа, которую Юнги даже не заметил, распахнулась так резко, будто её вышибли. В проёме стоял Рен У. Он не остановился. Он влетел в коридор, как пуля, ещё на движении ударил первого нападавшего локтем в висок — тот рухнул. Второго схватил за воротник, впечатал в стену с таким звуком, что та задрожала. Третий успел только поднять руку — Рен У одним движением отбил её, шагнул вперёд и врезал кулаком в солнечное сплетение так, что тот согнулся пополам, захлебнувшись воздухом. — Р… Рен У?.. — выдавил Юнги, ошеломлённый, стоя у стены. Рен У обернулся — и впервые за последние минуты в его глазах вспыхнуло что-то живое, острое, почти злое от тревоги: — Ты в порядке? — выдохнул он хрипло. Юнги кивнул. Невпопад. Несколько раз. Рен У схватил его за запястье. — Бежим. — его голос был низким, коротким, пропитанным ещё дрожью от ярости. — Они идут с другой стороны. И он потянул его за собой. Юнги сорвался, следуя за ним, как будто выбрал единственный возможный путь в мире. Коридоры мелькали. Лампы проносились мимо. Сзади слышались новые крики — подмога. И Рен У, уже почти рыча, вел его вперёд, через тьму, через повороты, через этот лабиринт — туда, где был выход. Что-то — кто-то — вылетел из бокового коридора так стремительно, что Юнги даже моргнуть не успел. Тело, черное пятно, обрушилось на Рен У с такой силой, будто на хрупкий коридор рухнула машина. Звук был зверский — глухой удар, треск штукатурки, резкий выдох. Рен У просто исчез у него перед глазами, впечатанный в бетонную стену спиной, словно тяжелым тараном. Юнги, ударившись плечом о пол, едва не потерял ориентацию. Сердце подпрыгнуло в горле. Он в панике поднял голову — мышцы ещё дрожали от шока — и увидел, как из пелены пыли проявляется знакомый силуэт. Хён Ук. Тот самый «пьяница», «кретин», «идиот», который всё время ржал, шатался, хамил и цеплялся к людям в зале, стоял перед ним — и это был совсем другой человек. Холодный. Собранный. Быстрый почти до нечеловеческого уровня. Рен У сгруппировался, перехватывая удар, но запоздал — Хён Ук двигался слишком быстро. Он не оставлял ни секунды на мысль, ни на вдох. Хён Ук резко сорвался, сделал такой стремительный выпад, что воздух взвыл. Рен У поставил блок — но из-за раны движение вышло неполноценным. Кулак Хён Ука прошел сквозь защиту, врезавшись в грудь. Хрустнуло. Рен У отшатнулся, сплюнул кровь, но все равно продолжил держать оборону. Хён Ук не давал ни секунды. Его стиль боя был… неестественным. Отрывистые точные удары, каждый рассчитан до миллиметра. Он бил не силой, а скоростью — так, как бьют мастера, которые десятилетиями тренировали тело, пока оно не перестало походить на человеческое. Не было размашистых ударов, не было широких дуг. Только молниеносные, короткие, смертельно опасные движения. Рен У пытался контратаковать — пытался поймать момент, врезать коленом, зацепить локтем. Он был силен, обучен, его уважали как бойца. Но сейчас он выглядел так, будто сражается с живым ураганом. Каждый удар Хён Ука попадал. Каждый. То в бок — и Рен У рефлекторно скрючивается. То в ребро — и слышится глухой хруст. То под локоть — выбивая опору для следующей защиты. То резкий удар ладонью в плечо — и тело Рен У уходит в сторону от силы толчка. Ступни Хён Ука едва касались пола — будто он скользил. Каждое перемещение — резкое, почти беззвучное. — Ослабел, сынок, — бросил Хен Ук, забивая очередной удар под рёбра. — Совсем расслабился. На мягких стульях сидишь? Рен У рычал, кулаки дрожали, но он не отступал — даже сейчас. Он пытался дотянуться, поймать, развернуть противника, хоть чуть изменить темп боя. Но Хён Ук… Он просто не позволял ему существовать на той же скорости. Юнги почувствовал, как желудок сжался в ледяной комок. Хён Ук — это не смешной тряпочный пьянчуга. Это убийца старой школы. Рен У пытался отвечать огрызками контратак, но Хён Ук даже не выглядел напряжённым. Он двигался так, будто заранее знал каждое движение Рен У. Лёгкий наклон корпуса — и кулак Рен У проходит мимо. Шаг в сторону — и удар ногой в живот отбрасывает его назад. Хён Ук шагнул ближе для финального удара. И в этот момент около его головы что-то гулко свистнуло. Ваза. Керамическая, тяжёлая, стоявшая для декора на подставке. Юнги швырнул её так, будто метил в чемпионат по метанию гранат. Хён Ук среагировал мгновенно: ладонь выстрелила вверх, перехватывая вазу в воздухе, и она лишь жалобно треснула в его руке. Он замер, медленно поворачивая голову к Юнги. Одну бровь он поднял выразительно. Этого было достаточно. Пока Хён Ук отвлёкся, Рен У рванул с силой, которой у него, казалось, не осталось. Он схватил ближайший стол-колонну, накренил его всем телом и с рычанием опрокинул прямо на Хён Ука. Дерево, металл, декор — всё рухнуло сверху, заглушив грохотом коридор. — ВАЛИМ! — рявкнул Рен У на Юнги. Они помчались, почти не чувствуя ног. Краткий поворот, спуск на первый этаж — и уже был виден служебный выход. Они вылетели наружу в прохладный ночной воздух. В нескольких метрах стоял минивэн, двери распахнуты. Намджун и Тэхен уже тянулись к Юнги. Юнги запрыгнул внутрь, Чимин вцепился в его рукав, будто в спасательный круг. Рен У бежал за ним, а Чонгук отчаянно выкрикнул: — Быстрее! Рен У обернулся на звук позади — и сердце ухнуло куда-то в пятки. Со второго этажа, прямо сквозь стеклянную перегородку, прорвав её одним прыжком, вылетел силуэт. Стекло взорвалось осколками, которые засверкали в свете прожекторов. Фигура сгруппировалась в воздухе, перекувыркнулась и приземлилась, как будто это был мягкий мат. Хён Ук. Он выпрямился, как будто падение с высоты — обычная разминка, и сразу сорвался с места. Его скорость была нечеловеческой — он будто скользил по земле. Рен У зашипел, сделал последний рывок и влетел в машину. Хосок ударил по педали, минивэн сорвался вперёд. В окне все увидели, как Хён Ук ещё несколько мгновений бежит параллельно машине, почти догоняя. Потом резко тормозит, не пытаясь продолжать погоню. Он стоял в полумраке подъезда, дыша как будто даже ровнее, чем Рен У. И, встретившись глазами с сыном через стекло, ухмыльнулся игриво. Пальцы Хён Ука лениво поднялись к виску — он словно отдал салют. «Ещё увидимся». Рен У, тяжело дыша, смотрел на удаляющуюся тень отца. Хён Ук стоял неподвижно, будто высеченный из бетона, глядя вслед быстро уменьшающейся в ночи машине. Лёгкий ветер трепал подол его пиджака, но сам он даже не дышал чаще обычного — словно вся пробежка, прыжок со второго этажа и бой только что не стоили ему ни капли сил. Рядом, запыхавшись, вылетели его люди. Кто-то держался за бок, кто-то потёр шеи, но все одинаково — с уважительной тишиной — встали рядом, тоже провожая взглядом задние огни. Через пару секунд, словно неслись марафон, к ним подлетели и оба советника. Лбы в поту, недовольные взгляды, костюмы сбились — прямо как мыши, которые внезапно решили строить планы в логове тигра. — Ну?! Поймал его?! — выпалил один, хватая воздух. Хён Ук даже не повернул головы. Только кивнул куда-то в сторону дороги: — Неа. Советник аж подпрыгнул: — Не а?! Так какого хрена ты стоишь?! Догнать его! Быстро! Двигайтесь!! Он рявкнул на подчинённых Хён Ука, как будто имел на это право. И столкнулся с ледяной стеной из взглядов. Его крик просто упал в пустоту. Никто даже не шелохнулся. Только после пары секунд полной тишины, пропитанной злым раздражением советников и спокойным презрением бойцов, Хён Ук наконец повернулся к ним боком. Одну бровь слегка вскинул, как будто советник только что выдал лучший анекдот месяца. — Он поехал в сторону парка Манхва, — протянул лениво, даже не стараясь скрывать зевок. — Это запад. Сказал так, словно само слово запад было предупреждением. Советник фыркнул: — И что с того?! Нам нужно его поймать! Хён Ук медленно развернулся лицом. Улыбнулся мягко, хищно, и чуть-чуть наклонил голову: — С того, что это Западный Сеул, дружочек. Это его земля. Не дорога, не улица. Земля. Он сделал шаг ближе, и оба советника заметно отпрянули. — Хотите погнаться? — его голос стал почти ласковым, тянущимся, насмешливым. — Я даже буду аплодировать вам стоя. Если вы, конечно, выживете. Один из советников открыл рот, будто хотел возразить, но звук так и не родился. Хён Ук хлопнул его по плечу, так, что тот чуть не упал. — Давайте-давайте, герои. Догоняйте. Он резко развернулся, словно разговор окончен и уже не интересен ни на секунду, и пошёл обратно к ресторану. Его люди молча двинулись за ним — чёткой, уверенной группой, будто единый организм. Советники остались стоять посреди парковки, глядя им вслед, как два школьника, что только что попытались наорать на учителя, не зная, что тот ещё и директор преступного колледжа. А Хён Ук, не оборачиваясь, лениво махнул рукой: — Закройте рот, а то мухи налетят. И растворился в дверях, словно ничего и не произошло. Когда Хён Ук, обтёрев с ладони стекольную пыль, пересёк порог ресторана, шагнув внутрь, ровно в этот момент из тени колонны отделилась широкоплечая фигура. Квон Ен. Его шаги были бесшумны, а взгляд — как сталь, закалённая в ледяной воде. Ен хмыкнул, скрестив руки. — Не догнал его. Простое замечание. Звучало почти буднично, но под словами лежала насмешка, старая, как их семейная история. Хён Ук не стал поднимать взгляд. Стряхнул стеклянный осколок с плеча и таким же ленивым тоном ответил: — Ну… все, кажется, считают своим долгом напомнить, что я уже стар. Видимо, скорость уже не та. Квон Ен фыркнул. — Тебе вообще не пришлось бы бегать, если бы ты изначально избавился от этой проблемы, когда был шанс. — Он шагнул ближе, словно нависая. — Отец был прав насчёт тебя. Хён Ук медленно поднял глаза. Улыбнулся. Сначала мягко, потом шире, опаснее. — Да-а-а… — протянул он почти с удовольствием. — Ну вот что ж поделать… Я раздолбай. И я обожаю идти наперекор старшим. Ты же помнишь. Это во мне… с рождения. Он не стал ждать ответа. Просто прошёл мимо, слегка задев плечом брата. Квон Ен нахмурился. Его ноздря едва заметно дрогнула. Он резко выхватил нож из-за пояса — тонкий, длинный, с идеально сбалансированным центром тяжести — и метнул. Раздался свист. Но не удар. Хён Ук развернул голову почти на долю секунды позже, чем рука его уже двигалась. Рефлекс. Голое, обнажённое, животное движение. Клинок ударил ему в ладонь — и замер, зажатый между пальцами так крепко, будто встретил не плоть, а усиленную сталь. Хён Ук стоял неподвижно. Не мигая. Тень от ножа медленно скользнула по его скуле. Квон Ен усмехнулся. — Стар? — тихо, довольным шёпотом. — Я так не думаю. Они стояли так несколько секунд — как две статуи, высеченные из одного куска камня. Потом Ен отвернулся, будто эту маленькую проверку он устроил исключительно ради спортивного интереса. Его шаги были ровными, спокойными, почти ленивыми. Он ушёл в глубь коридора, не оборачиваясь. Хён Ук смотрел ему вслед. Только теперь опустил руку с клинком. Пальцы чуть дрогнули, сжали рукоять так, будто он готов был метнуть нож. В его взгляде мелькнуло нечто тёмное, плотное, вылезающее из глубины — желание, от которого он сам не отказался бы. На мгновение показалось, что он метнёт нож ему в затылок. Но он не сделал этого. Он лишь крепче сжал лезвие — так, что костяшки побелели, а суставы хрустнули. Тишину прорезал голос сбоку: — Кажется… доктор успел что-то узнать. — это был Тэган. Хён Ук глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул, словно втягивая в себя концентрацию. Бросил короткий взгляд в сторону, где исчез брат. — Ещё бы он не успел, — пробурчал он, возвращая ленивый, почти насмешливый тембр. Он повернулся, словно отбрасывая остатки напряжения вместе с тенью брата, и зашагал к заднему коридору ресторана. Но клинок он не отпустил. Он сжал его в руке так же крепко, как сжал свою злость.

***