Беспощадный монстр

Ран чуть склонил голову к плечу, присаживаясь на край ванной: — Помнишь группировку из Йокогамы? Ну, тех, которые на месяц стрелку оттянули. Риндо едва заметно кивнул, параллельно аккуратно снимая куртку. Он старался поменьше двигаться, дабы рвотные позывы или головокружение не настигли его снова. — Так вот, они какие-то сумасшедшие фанатики «чистоты» японской нации, — продолжил Ран, активно жестикулируя. — Мелили что-то о том, что Японией должны управлять японцы, но я показал им их место. Единственное, что меня беспокоит — они ошивались у нашего дома. Кто-то явно слил им наш адрес. Я вычислю эту тварь обязательно… Младший Хайтани был явно в шоке от случившегося: — Чёрт возьми, Ран! Я говорил, что не нужно в это ввязываться. Нам теперь от сектантов бегать, что ли?! — распинался он. — И что вообще с твоими волосами, если ты их там по стенке размазал?! Ран закатил глаза и лениво взъерошил волосы Риндо: — Хватит истерить, Рин-Рин. С каких пор короли Роппонги вообще бегают от таких слабаков? Начистим им ебала уже через две недели. А волосы отрастут… — последнее предложение старший Хайтани всё же не смог выдать без ноток грусти в голосе. Риндо же это невыносимо злило. Начиная от того, во что они с братом ввязались, и заканчивая тем, что Ран лишился такой драгоценной ему шевелюры. Но как бы там ни было, он отомстит им за это. Он переломает им все кости так, что такое простое действие, как дыхание, покажется пыткой. Что за бредовая идея вообще — «чистая» Япония? Они вернулись в эпоху Сакоку, что ли? Последний раз нелестные комментарии, касательно их происхождения, Хайтани получали ещё в начальной школе. Тогда они ещё пытались выглядеть «нормально». Дети могли тыкать в них пальцами, называя кайбутсу. Учителя всё время твердили о том, что красить волосы в младшей школе запрещено. Только вот в естественный блонд тогда почему-то мало кто мог поверить… Помнится, один раз они даже было попытались покрасить волосы друг друга в чёрный. Только вот вышел из этого какой-то болотный… Жаль, тогда они и понятия не имели, что из блонда в чёрный не так просто перейти. Соответственно, ни о какой «нормальности» речи тогда и не шло. За спиной всё громче звучали колкие насмешки, слова становились всё злее, пока однажды Ран не сорвался. Он накинулся на одноклассника прямо в классе — и размах книги в его руках оказался страшнее любого удара кулака. Тонкий, с виду хрупкий мальчишка в несколько секунд превратился в яростного зверя. Разнять их удалось далеко не сразу. Риндо помнит, как замер на миг от шока, а потом — инстинктивно бросился на помощь старшему брату. И пока тот вбивал острый угол учебника в лоб противника, он сам держал одноклассника за плечи, не давая вырваться. От учёбы их обоих тогда отстранили и быстро перевели в спецшколу. Зато им ещё в тот день стало понятно, как в этом мире всё решается — силой… — Ты чего завис? — немного гундосый голос Рана резко вырвал из трясины мыслей о прошлом. — С тобой-то что случилось?.. Старший Хайтани не успел договорить, как в дверь позвонили. Братья переглянулись, давая понять друг другу, что ни один, ни второй никого не ждали сегодня. Ран пошёл открывать дверь, выглядывая на лестнице незваного гостя. — Шион? Чего без предупреждения? — Ран был явно недоволен этой выходкой, но обеспокоенный вид Шиона заставил его засомневаться в серьёзности вопроса. Риндо тоже появился позади брата, выглядывая одного из товарищей. Блондин, запыхавшись, вошёл в квартиру. — Вы оба не отвечаете ни на звонки, ни на сообщения, придурки, — он тяжело дышал. По нему было явно видно, что он буквально бежал. — Это первый и последний раз, когда я пытаюсь помочь спасти ваши шкуры. Последнюю фразу Мадараме буквально выплюнул, с раздражением поглядывая на Хайтани, которые, в свою очередь, совершенно не понимали, в чём дело и к чему такая спешка. — Что случилось вообще? — подал голос Риндо, переходя в гостиную и тяжело падая на диван. Остальные тоже присоединились. Шион всё ещё пытался отдышаться непонятно от чего. Он явно искал что-то в телефоне, а после сунул экран в лицо Рану: — Да вот что! — на экране телефона высветилась тусклая фотография одной из косичек старшего Хайтани, прибитая ножом к какой-то бумажке. Надпись на белом листе гласила, что падение нынешнего режима Роппонги уже началось. Ран отреагировал удивительно спокойно, хотя в его глазах выразительно читалась плохо скрытая грусть: — Я размазал их об асфальт, — выдавил он наконец, сцепив зубы. — Или они тебя? — усмехнулся Шион, но тут же стушевался от одного взгляда старшего Хайтани. — Не смешно, — мрачно бросил Ран и оттолкнул телефон в сторону. — В любом случае. Змеи пытаются вас убрать ещё до начала главного «побоища», — начал Шион, параллельно заталкивая табак в сигаретную бумагу. — И попытаются снова… Он закурил сигарету прямо в комнате, медленно переходя на балкон. Братья Хайтани остались внутри. Между ними повисло гнетущее молчание. Их обоих терзали такие разные, но в то же время такие схожие мысли. Риндо немыслимо раздражал сам факт того, что они ввязались во всё это, что они оказались в невыгодном положении. На этой охоте они — добыча. Пусть и крупная, но всё равно добыча… А ещё он готов был разорвать на части каждого, кто только прикасался к волосам брата… Ран, в свою очередь, переживал не о себе, а о состоянии брата. Риндо явно ещё не оправился. От слова совсем. Он не простит себе, если с младшим что-то случится по его вине… Он поднял взгляд на брата и тут же был пойман таким же лиловым взглядом. — Ничего нового. Очередные ублюдки пытаются прыгнуть выше головы, — беспечно развёл руками старший Хайтани, пытаясь сохранять спокойствие. — Вот в этом-то и проблема! — вместе со сквозняком в гостиную вернулся Шион. — Вам кажется, что это такие же обычные разборки, но нет! Это серьёзнее, чем вы думаете. Эти твари зашли слишком далеко, и есть тот, кто им в этом помог. Мадараме прикусил язык, словно сболтнул лишнего, однако Ран прекрасно цеплялся за любую возможность узнать хоть что-то об этой сомнительной группировке. — Кто? — коротко, холодно бросил он. Казалось, старший Хайтани моментально спарировал, что заставило Шиона и Риндо обернуться на него. Мадараме нервно сглотнул: — Санзу, — но тут же осекся. — Только я вам этого не говорил. Но он точит на вас зуб ещё с битвы трёх небожителей. Деталей я не знаю, да и фактами особо не располагаю, но он в этом замешан, поверьте. Хайтани переглянулись. Отношения с Харучие, да и с другими членами группировок, в которых они когда-либо состояли, у братьев были мягко говоря натянутые. А если сказать честно, большие шишки Токио в целом и так на дух не переносят друг друга. Каждый из них только и ждёт момента, чтобы подставить другого. Так что это было не так уж и удивительно. Санзу всегда был той ещё сучкой. Уголок рта Рана дернулся: — Ну о группировке ты явно побольше нашего осведомлён, — старший Хайтани чуть подался вперёд, всматриваясь в блондина. — Поделишься? Мадараме тяжело, прерывисто выдохнул. Он выглядел так, словно к его затылку приставлено дуло пистолета: — Не так уж и много. Только то, что вы им явно насолили своим существованием. Поговаривают, у вас смешанная кровь. А они настоящие фанатики «чистой Японии» и всерьёз считают, что уличный порядок должны вершить только те, кто «корнями из Токио», а не «грязнокровки». — Тупее причины я ещё не слышал, — фыркнул Риндо, откинувшись на диван. — Значит, их задевает не то, что мы владеем Роппонги, а сам факт, что мы существуем? Шион пожал плечами и скрутил новую сигарету. — Я вам сказал, что знал. Дальше сами думайте, — сказал он, быстро накинув куртку, будто опасаясь задержаться дольше, чем нужно. — Только не говорите потом, что я вас не предупреждал. Он почти сразу направился к двери. На пороге обернулся ещё раз, бросив короткий взгляд. Хлопок двери отозвался эхом в пустеющей квартире. Молчание воцарилось совсем ненадолго. Его быстро прервал Ран: — Ладненько… Разберёмся. И не с таким разбирались. С тобой-то что? — его голос немного смягчился, но всё ещё отдавал нотками строгости. — Да ничего… Всё тоже, — коротко буркнул младший в ответ, даже не оборачиваясь в сторону брата. Старший Хайтани никак не отреагировал. — У нас завтра бой, ты помнишь? Очередное событие, о котором Риндо забыл, как только услышал. Хотя ничего особенного в этом не было. Они с братом частенько участвовали в подпольных боях без правил на деньги. Раньше младший Хайтани видел в этом одни лишь плюсы: попрактиковать джиу-джитсу лишний раз, расслабиться, получить свою долю внимания и всё это за приличную сумму. Но сейчас ему было не до этого. Он толком с самим собой разобраться не мог. Только вот для отказа сейчас было уже поздно, и кроме всего прочего он и так потерял свою работу в клубе, так что жить приходилось на сбережения и зарплату Рана. — Не помню с кем, — наконец среагировал блондин, его голос звучал чуть сдержанно. — С Садао и Мамору. Помнишь их? — Ран слегка нахмурился, как будто сам вспоминая детали. — Мы как-то смотрели их бой. Они неплохие бойцы. Садао вроде как самбист, а Мамору действует чисто силой, но довольно неповоротлив. Риндо кивнул, воспоминания ожили в голове. Эти двое тогда буквально за пару минут рассправились с какими-то дзюдоистами. Садао брал ловкостью, но силёнок у него не так уж много. Вот напарник его — гора мышц буквально. Завалить такого будет не самым лёгким занятием, но ничего. Приличные деньги на кону стояли. Да и публика обещала быть весёлой. Можно будет немного расслабиться после. — А, точно. Уложим их, — на лице Риндо появилась лёгкая ухмылка.

***

Подпольные бои в Токио не были таким уж популярным действом, однако в Роппонги можно было найти всё. И вот они заходят в, с виду обычный, бар, отделанный дешёвой фанерой, где лишь скучающие работяги напиваются пятничными вечерами, подходят к бармену и заказывают фирменный коктейль, после чего их проводят в совершенно другую реальность. Спускаясь в подвал по старой дубовой лестнице, они уже слышали рев толпы. Кто-то болел за бойцов, кто-то спорил с букмекером, кто-то кричал от боли на ринге. Братья тут были частыми гостями, так что их присутствие уже никого не удивляло. — Кудо! Подскажи-ка, сколько мы сегодня можем поднять? — Ран улыбался во все тридцать два, устало падая на диван напротив грузного мужчины лет сорока с сигарой в зубах. Риндо остался стоять, опираясь на спинку дивана. Настрой у Хайтани был довольно боевой. Им обоим хотелось выпустить пар, расслабиться и поразвлечься на ринге. Букмекер даже не оторвал взгляда от стола с записями: — Высокие риски — высокие ставки. Ты же сам знаешь, Ран, — он поднял свои карие глаза на братьев, осматривая одного и второго. — Да знаю я, знаю. Не будь таким нудным, — он показательно почесал затылок телескопкой. Ставки на бой всегда в первую очередь зависели от рисков, на которые участники были готовы пойти. Новички обычно дрались, как в песочнице: захваты использовать нельзя, по голове пришибить нельзя, зажать нельзя… На такое и смотрят всякие школьники, что возомнили себя крутыми. Большинство дерётся с минимальными правилами: разрешены лёгкие переломы, запрещено… всё остальное. Но Хайтани и это уже переросли. Сегодня они дерутся без правил. Они могут остаться калеками на всю жизнь, но кто об этом будет думать, когда… — Если выиграете — поднимите около полутора миллионов йен, — пробубнил букмекер. Да. Оно того стоило. Однозначно. Публика на подобных мероприятиях была соответствующая. В одной стороне наркодилеры развлекаются, в другой — торговцы оружием. Кроме того, увидеть тут можно было и иностранцев. Недалеко от ринга, к примеру, тусовался Юришич Душан — наёмник из Сербии. В общем, вопроса о том, откуда берутся такие невероятные ставки, тут не возникало. — Всегда приятно поболтать, Кудо. После боя ещё пообщаемся, — Ран облизал сухие губы и встал с дивана, направляясь к комнате, или скорее коморке, где они могли оставить вещи. Риндо лишь коротко поклонился букмекеру и пошёл вслед за братом. Их противники уже ошивались рядом с рингом. Самбист усердно заматывал металл в бинты на руках. От одного четкого удара и печень может отказать в моменте, в то время как второй стоял рядом со скучающим видом и ломом в руке. — Риндо! — его вывел из раздумий брат. — Я спросил, ты взял что-нибудь? Младший Хайтани показательно вытащил не больно длинную, но тяжёлую цепь из рюкзака. Ран только скептически приподнял бровь: — Интересный… выбор… Риндо фыркнул: — Зато ты не изменяешь своей дубинке. Для джиу-джитсу практично, между прочим, — огрызнулся он. Ран лишь расхохотался: — Ну пойдём, заработаем наши полтора ляма по-быстрому и отметим. Риндо улыбнулся в ответ, завязывая волосы в пучок. Сегодня он чувствовал себя на удивление спокойно. Его всё ещё пугала неожиданность прихода панических атак, однако людей было не так уж много, а на ринге есть о чём подумать. Там не до впадания в депрессию. Ран уселся прямо на холодный пол, закинув ногу на ногу, как всегда элегантно, и начал планировать стратегию: — Я возьму на себя Мамору. Мы с ним лучше по стилю боя сойдемся, — начал он. — На тебе тогда будет Садао. С его кулачками поаккуратнее будь только. Риндо кивнул. Эта комбинация была хороша. — А ты под лом не суйся, — блондин тыкнул пальцем в брата, параллельно снимая очки. Старший Хайтани ничего не ответил, только пошёл вперёд к рингу. Толпа загудела, как только завидела их. В прохладном воздухе витал запах алкоголя, травы и сигаретного дыма. Ставки взлетали в гору быстрее, чем огонь распространяется по сухой траве. Ран, как всегда, шёл первым. Несмотря на тяжёлые ботинки, его походка была лёгкой и уверенной. Дубинка поблескивала в его руке, а глаза скользили по толпе, выискивая тех, кто отворачивается при виде крови. Он любил их — слабаков, которые приходят за зрелищем, но не могут выдержать самого процесса. Риндо шёл следом. Он крутил в руке цепь, слушая её характерный металлический звон. Этот звук действовал на него успокаивающе, почти умиротворяюще. Противники уже стояли внутри импровизированного ринга — огороженной сеткой площадки, освещённой тусклыми лампами. Садао разминал шею. Мамору держал лом на плече, словно тот был всего лишь пером. Он лениво оглядел Рана, и тот улыбнулся в ответ почти дружелюбно — так он всегда делал перед тем, как выбить человеку зубы. Братья переглянулись, коротко кивая друг другу, и застыли в ожидании начала боя. Толпа стихла, и в моменте вышел организатор — низкорослый мужчина в кожаном плаще. Тот уже явно был под кайфом. Он оглядел участников и толпу осоловевшим взглядом, после чего зарядил пистолет и выстрелил прямо в деревянный пол перед собой, тем самым ознаменовав начало боя. Никто и глазом не повёл. Лишь самые пугливые отвели глаза, после чего на ринге уже началось месиво. Мамору первым двинулся на Рана, обрушивая лом вниз. Старший Хайтани, едва усмехнувшись, увернулся с той самой грацией, которая всегда бесила соперников, и тут же размахнулся дубинкой, впечатывая её в бок гиганта. Удар был не смертелен, но достаточно силён, чтобы тот на секунду охнул, пропустив воздух сквозь зубы. Риндо, тем временем, сжал цепь в руках и пошёл на Садао. Самбист сразу рванул вперёд, стараясь схватить его, поймать в захват. Но младший Хайтани был готов. Цепь хлестнула по ноге, металл впился в кожу, и Садао, потеряв равновесие, едва удержался на ногах. Риндо хищно ухмыльнулся и шагнул ближе, двигаясь плавно, как змея. — Упадёшь — я тебе колено переломаю, — шепнул он, и взгляд его был холоден, как сталь. Публика была в экстазе, однако их противники были не из лёгких. Садао успел вывернуться из-под влияния Риндо. Он двигался резко, короткими бросками, и младший Хайтани едва успел подставить руку, чтобы парировать захват. Удар коленом в живот пробил защиту — Риндо скривился, воздух вырвался из лёгких. Садао моментально повалил его на землю, прижимая плечо. Цепь звякнула, беспомощно соскользнув в сторону. — Чёрт, — прохрипел Риндо, пытаясь вывернуться. Ран заметил, как брат попал под контроль. Он отвлекся, но его противник таких ошибок не прощал. Мамору, будто грузовик, обрушился на него всей массой. Тяжёлый кулак врезался в бок, и даже через защитный блок Ран почувствовал, как будто его рёбра дрогнули. Он отлетел к сетке, ухватился за неё, чтобы удержаться на ногах. — Неплохо… — с хрипотцой рассмеялся он, вытирая кровь с губ. — Но этого мало. Мамору, не давая времени отдышаться, снова замахнулся ломом. В этот раз Ран не успел увернуться полностью — железо полоснуло по плечу, и кожа лопнула. Боль жгла, но во взгляде Хайтани появился знакомый блеск. — Хорошо, — выдохнул он, сжимая дубинку крепче. — Очень хорошо. Риндо, тем временем, наконец сумел развернуть ситуацию. Садао пытался добить его серией ударов по корпусу, но младший Хайтани ухмыльнулся сквозь боль. Когда кулак снова пошёл вниз, он резко перехватил руку, закрутил её и рванул вверх. — Теперь моя очередь, — прошипел он, чувствуя под пальцами хруст суставов. Садао зашипел, пытаясь вырваться, но Риндо сжал сильнее. Его садистская улыбка вернулась — боль только подогревала азарт. На другом конце ринга Ран уже входил в свой ритм. Каждый удар Мамору приходился тяжело, но старший Хайтани отвечал грациозными, точными движениями. Когда очередной размашистый кулак пошёл в лицо, он пропустил его почти намеренно, позволив сопернику увериться в победе, а потом вогнал дубинку прямо в челюсть, развернув голову Мамору набок. Кровь брызнула на пол. — Вот так, — почти шепнул он. — Чувствуй. Он словно кружился в грациозном танце, нападая на противника и нанося точные, болезненные удары. Очередной удар дубинки по челюсти отбросил противника на пол. Зубы посыпались, как щепки, кровь брызнула на пол и сетку. Ран не удержался и провёл пальцами по окровавленным губам соперника, а потом посмотрел на алую жидкость на своей руке. — Красота… — протянул он почти с придыханием. Публика ревела, заворожённо наблюдая за этим садистским спектаклем. Одни кричали от восторга, другие отворачивались, но никто не мог уйти — братья Хайтани завораживали своей жестокой грацией. Риндо наконец отпустил Садао, позволив ему рухнуть на пол, и поднялся. Цепь звякнула, как колокольчик, оповещая толпу о его победе. — Твой готов? — лениво спросил он, глядя на Рана. Старший поднял окровавленную дубинку и улыбнулся, как будто только что закончил картину: — Почти. Ещё один штрих. Он размахнулся — и с хлёстким звуком вогнал дубинку в висок Мамору. Тот рухнул без сознания, и толпа взорвалась криками. Бой был окончен. Запах крови всё ещё витал в воздухе, когда они с Раном тяжело плюхнулись на диванчик напротив букмекера. — Кудо, ты видел это? Просто песня! — расплывался в улыбке старший Хайтани. Его телескопка была вся в крови, что моментально могло бы вызвать рвотный рефлекс у нормального человека, однако букмекер лишь устало протянул конверт с деньгами Рану. — Не запачкай, — бросил он. Риндо не любил эти односторонние разговоры. Ему хотелось поскорее уйти после окончания боя и отметить это событие. — Я схожу за вещами, — тихо сказал он и направился в сторону их комнатушки. — Не задерживайся, Рин-Рин! Это дело нужно отметить, — ликовал Ран.

***

В коридоре было тихо, только за дверью слышался гул толпы, всё ещё не отпускавшей пережитое зрелище. Он толкнул дверь в маленькую комнату для бойцов — тусклый свет лампочки качнулся от сквозняка. Внутри пахло потом, железом и слабым ароматом дешёвого дезинфектора. Риндо достал рюкзаки и спаковал цепь и телескопку обратно, после чего достал очки и наконец-то обрел возможность снова видеть мир чётко. Он немного позалипал в телефон, проверил, всё ли на месте, и перед выходом опустился на лавку, глубоко втягивая воздух в лёгкие. Они выиграли. Ему больше не стоило беспокоиться о деньгах в ближайшем будущем. Только одно не давало покоя… Резкий запах колькул ударил в нос. Горелая проводка? Нет. Секунду спустя сомнений не осталось: дым. Он тянулся тонкой серой струйкой из-под двери. — Чёрт… — выругался Риндо, подхватывая рюкзаки. Он шагнул к выходу, но дёрнув за ручку, почувствовал, что дверь не поддаётся. Будто её держали с другой стороны. Рывок — снова глухо. Он ударил плечом — бесполезно. Снаружи что-то глухо скрипнуло, и в следующий миг запах дыма усилился. Сердце ухнуло вниз. — Эй! — рявкнул он, забивая кулаком в дверь. — Эй, мать вашу, откройте! Никто не ответил. Дым стелился всё гуще, обволакивал комнату. Глаза защипало, лёгкие сжались. Риндо почувствовал, как горячая злость и животный страх смешались внутри в невыносимую смесь. Кто-то закрыл его здесь специально. Он снова ударил плечом — сильнее. Потом ногой, потом обеими руками, яростно, с хриплым рычанием. Дым расползался, превращая воздух в вязкий яд. Риндо снова врезался плечом в дверь — глухо, как в бетон. Воздуха становилось всё меньше. Горло жгло, будто его обсыпали пеплом, глаза слезились, в ушах стоял звон. Он начинал задыхаться, а воздух становился горячее и горячее. — Э-э-э-эй! — он уже не мог звать на помощь. Младший Хайтани закашливался всё чаще, а воздух становился всё гуще. За дверью раздался треск чего-то горящего. Пламя было уже близко. Он это чувствовал, нервно стараясь провернуть ключ в замке, но тот никак не хотел поддаваться, словно заклинило замок. Риндо закашлялся, согнувшись пополам. Его пальцы сжали цепь, оставшуюся в рюкзаке. Он уже готов был разнести дверь в щепки, лишь бы вырваться… И тут — поворот ключа с другой стороны. Дверь резко распахнулась, волна густого дыма ворвалась внутрь. В проёме стоял Ран — с глазами, полными ужаса и злости. — РИНДО! — он сорвался на крик, протягивая руку. Младший кашлянул, сделал шаг — и едва не упал, но брат подхватил его под локоть, резко выдернул наружу. В коридоре уже было адское месиво: дым валил клубами, слышался визг людей, топот шагов по лестнице. Ран крепче вцепился в брата, будто боялся отпустить даже на секунду, и почти потащил его к выходу. На улице их встретил холодный воздух и гул толпы, которая столпилась у здания. Риндо, хватая ртом воздух, наконец смог прохрипеть: — Ты… как?.. Ран опустился на корточки рядом, удерживая его за плечо. В глазах — всё ещё тот самый дикий страх. — Пожар начался… из ниоткуда, — выдавил он, вытирая лоб. — Я выскочил наружу сразу, думал, ты уже там… тебя нигде не было. Он сжал зубы, глядя прямо в глаза брату: — Я чуть с ума не сошёл, когда понял, что ты остался внутри. Пламя вырывалось наружу, клубы дыма уходили в ночное небо. Вдалеке уже слышались сирены. Люди суетились, кто-то снимал на телефон. Но Хайтани там уже не было. Они исчезли в моменте — ещё до приезда пожарных и полиции.