Восхождение позабытых

6 Огня очага. Подножья Вайтрана

             Издали город мог казаться великим и непоколебимым, напоминая нагроможденную постройками скалу, которую ещё в древности возвели вокруг Небесной Кузни. К сожалению, как и другие иллюзии, даже самые робкие ожидания… развеялись уже на подходе к конюшням. Стоило «пришвартовать» лошадей и выйти к аркам, Драконорождённая смогла разглядеть защитные сооружения поближе. Своим видом они вызвали у неё нервный тик.       Мирак помнила прочные стены, уходящие ввысь, словно неприступные гиганты. А ворота могли выдержать десяток ударов таранов, осыпая врагов со стен всем чем можно. А теперь… Теперь они больше походили на умирающую породу сгорбленного, треснувшего и замшелого булыжника, чем на непробиваемую кладку, пока как сухая древесина на входе оставляла лишь желание цокнуть языком и подобрать слово как можно посквернее.       И это уже не говоря о том, что часть стен вовсе рухнула. Их никто даже не постарался восстановить! Проклятье, ну во имя Шора что это за живой кошмар?! Драконорождённая с неверием смотрела на то, как же плохо сохранились укрепления одного из самых важных городов Скайрима, практически его главный узел связи между владениями. Проклятье, да в той же Вороньей Скале по ощущениям было безопаснее, чем здесь!       Теперь понятно, почему Алдуин послал одного лишь Мирмулнира в атаку. Этот город считай как на ладони у дракона. Настолько открытый, так и молящий взять его под своё крыло. Черепицы домов из легко воспламеняемого материала, уж тем более, податливы огню Ту’ума, что намного мощнее любой обычной магии. А здешние, о боги, деревянные башни вообще курам на смех!       И судя по виду, это все стоит так уже множество лет. Может даже десятилетия, а то и столетия, за которые ни одна из битв не заставила управленцев укрепить главную оборону самой важной экономической столицы провинции? Сердце всего Скайрима… которое хоть сейчас бери и грабь.       Что происходило в головах предыдущих, а уж тем более современных здешних властителей, позволяя такой постыдный бардак? На ум Мирак приходило лишь два возможных ответа — глупость или расчет. И что хуже, откровенно говоря, она даже и не знала. Но любой из них оставлял у неё мрачное впечатление о местной власти. Казнь четвертованием для них ещё не самая заслуженная кара.       Увы, сейчас такой роскоши у неё не было. Слишком рано праведно негодовать. А поэтому приходилось натягивать улыбку пошире и стараться не выдать в голосе истинного отношения к тому, что она лицезрела перед собственными очами. Как никак в глазах, как оказалось, «Айрилет» и идущих рядом стражников она представала спасительницей, пришедшей чуть-ли не по воле богов. И лишь она сама понимала какая ирония кроется в этих словах. Мало того, из пояснений данмерки выяснилось, что Мирак прибыла довольно вовремя — Мирмулнир несколько дней сжигал крестьянские поля, мельницы да усадьбы. А теперь решил перейти на башни, пока стражники могли лишь бежать от него.       Что ж, разумный ход — прощупать оборону врага и лишь потом ударить со всей силы. Стоит отдать её бывшему врагу должное, какую-никакую военную чуйку он не утратил. Хотя она и могла отдать на отсечение руку, что дова в том числе так растягивал свою месть над ненавистными JooR. Смертными, в чьих глазах легко читался трепет, словно от вида живой легенды, пришедшей из сказок. Как и от созерцания её самой. Довакина.       Бывшая Чемпионка Моры не была бы собой, если бы не наслаждалась заслуженным благоговением перед ней. Несмотря на то, что эти глупцы далеки от истинного просветления. Видели в ней лишь воплощение тех никудышных легенд о других таких же драконорожденных, не подозревая насколько шире Мирак вышла за эти рамки. Ничего, тем приятней будет увидеть их удивление. И тем слаще будет увидеть их восхищенную реакцию.       Тем более, стоило воротам открыться, как их встретила восторженная толпа, понявшая, что пришедшие несли с собой победу. А уж когда один из уцелевших солдат проболтался кем была незнакомая гостья… Ух, она и не думала насколько сильно отвыкла от такого бурного внимания со стороны толпы. Столько оваций в одно мгновение обрушились на неё, подобно урагану средь ясного дня, за которым хлынул настоящий ливень.       Постоянно меняющие лица, хор восторженных криков прямо под ухом, бросаемые навстречу невесть откуда взявшиеся цветы. Иногда они прилетали прямо в лицо… проклятье, никакая контузия или удар молотом не могли дезориентировать сильней этого. Голова жрицы начинала кружиться и болеть, а уши гулко звенеть. Эпицентр радостной какофонии который постоянно шел рядом, неутихающий и на секунду.       Стражники же во главе с данмеркой, к непомерному облегчению Мирак, быстро её обступили. Становясь по формации кругом, они начали пробираться сквозь толпу, поднимаясь по улицам и кварталам. Наверняка уже приходилось сталкиваться с тем, чтобы сопровождать важную и народно-любимую персону.       И все же несмотря на все раздражающие неудобства, Драконорождённая волей неволей улыбаясь этому зрелищу. Этому неисчислимому и чистому обожанию. Переполнявшие её в этот момент эмоции заставили с гордо поднятой головой ступать по улицам, символически помахивая толпе. Наблюдать столько людей так близко вокруг себя казалось странным и давно забытым, но таким освежающим опытом. В том же Виндхельме она не наблюдала стольких горожан в одном месте, да и те её не замечали.       А здесь… эх! Драконья кровь радостно откликалась, упиваясь этим сладким как как свеженький мед всеобщим почитанием, вскипая от осознания всей той недолгой власти, которой она обладала над всеми ними. Легкое мановение ладони и вот толпа радостно вопит, с неутомимой энергией бросая под её ноги цветы да монеты. Мягкая улыбка и она видит как сверкают в очарованном благоговении мужские взгляды.       И чем дольше они шли, тем больше Мирак привыкала к понемногу затихающему реву идущей за ними толпы. Столько шумов, голосов, свистов и выкриков… Они все больше окунали её в прошлое. С каждым повторенным звуком похвалы, приближая давно забытые времена.       Такие славные и такие же далекие…

***

Меретическая Эра. Скайрим.

      Наконец, долгие недели утомительного возращения домой окончились. Бромьунар как всегда встречал их величественно. Многометровыми статуями, изображающими Исграмора и его сынов. Расписными тотемами богов, украшающих огромные каменные арки над их головами, просторными каменными улицами, которые благодаря силе ту`ума, управлявшего погодой, не знали снега. А так же монолитными толстыми стенами, готовыми выстоять любую напасть. Вот он, город драконов.       Столь звучное прозвище было понятно: здесь сплошь и рядом стояли величественные храмы, посвященные повелителям людей, а над небом нередко кружили сами дова, разверзая небо величественным ревом и даже изредка благословляя живущих своим прилетом на каменные крыши. Некоторые деревенские поговаривали, что все здесь целиком являлось одним сплошным храмом. Ей, драконьей жрице слышать подобное всегда было потешно.       Эх, не ведающие захолустные глупцы. Но она прощала наивность и неосведомленность черни. Такое невежественное впечатление все-таки понятно. И тем не менее ложно. Бромьунар в первую очередь был городом. Столицей Кейзаль, где место находилось для всего. В том числе и для Мирак, некогда родившейся и выросшей здесь, среди богатейших и знатнейших кварталов.       По пути к центру города, в котором расположился храм, она угадывала родные закоулки. Эх, жрица хорошо помнила как шагала тут ещё тогда, когда судьба связывала её с семьей. В юности и детстве, не лишенных своих испытаний. С кланом, чьи предки несли благородную кровь и богатства со времен самой Атморы.       Ныне, спустя многие года, теперь уже великая жрица вернулась домой. Может и не в первый раз, не делая возможную песню барда о ней столь красивой. Но точно уже не той юной девочкой, что едва достигла четырнадцати лет отроду, которую хотели спихнуть замуж другу семьи. И слава Шору, она преуспела в прокладке собственного пути.       Вместо будущего сватовства и мужа за плечами по всему отныне Кейзаль гремела одержанная ею победа. Король фалмеров вместе со своими воинами вкусил горечь поражение и пал лично от её руки, даруя, казалось невозможную победу. О да, она помнила полные сомнений и опасений глаза Валока, который до конца не верил, что они выберутся оттуда живыми, не то что победителями. И как Морокеи ехидно посмеивался над уверенностью жрицы в придуманном ею плане.       А теперь… хех, теперь они воочию убедились в том, что их сомнения были глупы. Больше того, что она, Мирак, может юна по сравнению с ними, однако отнюдь не хуже. Нет, стоит признать, в этот миг она заслуженно могла считать, что вовсе их превзошла! Не без изрядной помощи Валока, конечно, но все же.       Разумеется, это ещё не значило о том, что фалмеры разгромлены окончательно. У них по прежнему много вождей, королей и городов. Тем не менее самый грозный из них мертв. Даруя Мирак полное право не только вернуться, но и прославиться своим триумфом. Который имели право увидеть все без исключений. И за собравшимися в её честь предстояло наблюдать там, с балкона главного храма столицы.       Под вой теплых ветров она гордо стояла на его вершине, подпирая руку об ограждения из чёрного мрамора, украшенным снизу знаменами, а наверху оскаленными ликами дов. Сама Жрица блистала достойно послужившей ей бело-золотыми доспехами, что к этому дню отполировали до блеска и украсили её любимой накидкой из шкуры гигантского ледяного волка. Нетронутая морда зверя теперь с вечным безразличием смотрел на творившегося вокруг.       Мирак же была его противоположностью, окутанная восторгом. Но к её раздражению маску снять во время праздного события нельзя. Как говорил Конарик — негоже недостойным подумать, что высшие жрицы могли быть всего-лишь простыми людьми. Однако украсить её фалмерской короной, гордо показывая свой трофей? О Праотец, каким то чудом ей удалось это сделать. Теперь с невидимой чужим глазам улыбкой она стояла там, плечом к плечу с собравшимися рядом жрецами.       С по мрачному задумчивым Морокеем, тоже носившему искусный доспех, что упорно не смотрел ей в глаза. Хех, настолько не в восторге от того, что какая-то юная жрица утерла ему нос? С торжественной осадкой смотрящих на площадь Вокуна, Дукана, Вольсунга и нескольких других незнакомых ей, уже в жреческих одеяниях, чьи впечатления оставались для неё загадкой.       Кросисса чей взгляд отражал лишь всю ту же тихую печаль и обреченность, которые нес с собой мужчина, будто волоча тяжелый груз неведомых знаний и потерь. Накрина, который к её раздражению и сейчас сохранял надменное пренебрежение, связанное с тем, что их господа-довы неведомо почему всегда уделяли тому особое внимание. Отара Справедливого, бездумно смотрящего куда то совсем далеко, словно выпав из мира. Бесстрастному Конарику, чья богатая пышность роб могла посоперничать с триумфальными доспехами Мирак.       И хо-хо-хо, куда же без Азидала? Невозможность увидеть его гневный оскал с лихвой покрывался яростно сверкающими в завистливой ненависти бесцветных глаз, изо всех сил сжимая рукой ограждение, словно пробуя его сломать. К счастью или к его выдержке, у него не получилось. Он хотел лично жестоко расквитаться и помучить Короля Фалмеров. Но увы, Мирак не церемонилась и не игралась с грозным соперником, даруя тому быструю и достойную его уровня смерть.       Бессильная же злоба её давнего соперника была сладка, однако ничто не согревало сердце больше чем сияющий умиротворением Валок. Давний друг обнял её за плечо и в его закрытом взгляде читалась счастливая гордость, чем Мирак отвечала сердечной благодарностью немолодому соратнику. Нет, брату по крови. Он не раз её успел спасти и лично помогал ей познать свой талант к Ту`уму, что привел её… сюда.       Наблюдать с вершины триумфа и всеобщего восторга на проходящих по просторной площади колоны её преданных воинов. Сверкавшие под светом солнца отполированными доспехами, с завидной выправкой и гордо поднимающих над головами искусно сотканные знамена, таща за собой богатые трофеи и смиренно опустивших голову толпы фалмерских пленников.       Слушать как её грохочущий голос встречает довольный рёв её войска и восхищенных толп черни, заполонивших все улицы. А уже потом, проводя время в торжественных ритуалах, даруя честно заработанные титулы и награды, заслуженно вкушать счастливые минуты не только всеобщего внимания, но теперь уже несдержанной ничем власти. Где слово Жрицы было законом для любого. Где ни довы, ни другие жрицы не были ей указом, позволяя упиваться праздником в её честь.       Мирак это нравилось. Непонятно почему, кровь ликующе бурлила и требовала ещё. Добавки. Больше. Намного больше. Ненасытно больше. И жрица ненадолго задумалась над тем… а не прислушаться ли к этому таинственному зову?

***

      Вздыхая по счастливым временах Мирак не сразу поняла, как гомон черни утих, оставленный позади, а ноги привели её к окруженной небольшой речушкой и маленькому круглому островку зелени посреди города. Пышные кустарники благоухали разноцветными цветами, под стопами тихо шуршала растущая из почвы трава, а на деревянных колонах уже виднелись зелёные заросли и мох.       Мирак невольно улыбнулась такой картине, что навеивала умиротворенный покой. Особенно вкупе с уставленными тут и там скамейками. Из-за всего этого вспыхнули воспоминаниями о схожем саде уже в её дворце, служа местом размышлений и уединения от мирских забот.       А тут же… хм, только сейчас взгляд подметил стоящую рядом с деревом каменную статую. Древнюю, но заботливо сохраненную фигуру прекрасной полуголой девы. Она держала на пальчике птицу, пока в другой ладони красовался цветок, такой же, какие были вплетены в её волосы.       Кин.       Непривычно было видеть её такой. Раньше изображения делались проще — покрытый священными изображениями и письменами тотем. Стоит признать — скульпторы дело знали и создали богиню достойную своего статуса. Мм, жаль, это всего-лишь камень. Как и то, что вряд ли Мать всех нордов оценит их трудолюбие. Как и любые аэдра. Особенно когда… Мирак не удержалась от печального вздоха, поднимая взгляд повыше.       Златолист. А вот его она помнила хорошо. Прекрасное могучее древо, что величественно возвышалось над окружающими его домами, сверкая своей бесчисленной листвой. По слухам они состояли из чистого золота, правда Мирак убедилась, что это была лишь легенда. А жаль. Впрочем, существовала и другая: Златолист лишь побег старейшего древа во всем мире, лично посаженным Кин в знак любви к мужу Шору и орошенный её слезами в день его смерти. И хотя правда ли это, жрица не знала, зато ясно видела, что Златолист уже был не тем — сухим, будто сгорбленным и лишенным жизни.       Его увядание откликнулась горечью в сердце Драконорожденной. Ещё одно напоминание о былых временах. Оно хоть и выжило, но стало тенью самого себя. Время неумолимо уничтожает всё. Насколько же жестокий концепт, насколько и неотвратимый. Так… несправедливо и отчасти схоже с ней самой.       Однако, в отличии от древа, которое не могло ничего изменить, Мирак, уже ступающая по каменным лестницам, способна на подобное. И обязательно это сделает, вернув отобранную у неё судьбу, наконец насладившись всей полнотой власти! А с ней вернет Скайриму утраченное величие, сменившееся… этим.       Досадный вздох с трудом не вылетел из её губ, стоило только взглянуть на по всей видимости здешний дворец. Нет, признаться честно, он был неплох. В нем читалась задумка, стремление к простору и показа пусть не грозной, но власти его хозяина. Однако это было не тем. Далеко не тем, что она помнила.       Камень здесь заменился деревом, стройный единообразный силуэт сменился не грубоватым, но отчетливо видимым нагромождением построек, которые блистали знаменами, бронзовыми статуями лошадей и воинов с богами. Нашлось место и для мозаичного пола с изображением Исграмора, вокруг которого шумели воды, вытекающие из решеток в два небольших водоема. Да и высокая деревянная арка, украшенная искусной резьбой изображающей драконов сражающимися с нордами, выглядела достойно.       И все же нет, раньше дворец куда больше блистал богатством. Мраморными статуями, созданными или, хех, ненадолго одолженными у эльфийских скульпторов, переливающимся разноцветным стеклом витражами, благоухала витающим в воздухе благовониями, пока тут и там виднелись грозные силуэты каменных дов. Да, он был ниже, но зато… эх, проклятье. Есть ли в этом новом для неё Скайриме город, что не сможет разочаровать?       Впрочем, своим недовольством она решила не смущать будущих слуг, плечом к плечу с Фреей пересекая порог деревянного дворца. Который внутри оказался побольше, чем виделось на улице. Величественно возвышаясь далеким арочным потолком, что поддерживался деревянными колонами. Интересный прием, стоит для своего будущего обитель взять на вооружение. Особенно драконий скелет, что висел на потолке, удерживаемый многочисленными цепями. Ха, значит кому то оказалось под силам сразить дову? Достойный из того был воин.       Если, разумеется, эти кости не были украдены из какого-нибудь ближайшего кургана.       Не менее интересное ждало и внизу — вид огромного костра, что обдавал жаром и тщетно пытался напугать языками пламени был… необычен. Мирак приподняла брови то ли из-за недоумения или же от неверия в такую глупость. В деревянной крепости да такое делать?! Ох и после этого пусть ей ещё кто-то посмеет сказать, что Скайримом не правят тугодумные идиоты, которых стоит выбросить прямо в Море Призраков.       Тем более когда слева и справа эти одаренные от ума установили столы для пиров. Хотя есть с таким видом было все-таки по своему красиво. Наверное. Возможно, здешний маг потрудился с защитой. А может натуральное чудо или божественное вмешательство уберегают это место от пожара. Дуракам везет, как вроде говорили? В любом случае…       Впереди её ждало самое главное. Трон, на котором величественной осанкой сидел ярл. Светло-русый, с сияющей рубином золотой диадемой, одетых в расписанной незнакомыми рунами одеждой, на чьих плечах виднелся белоснежный мэх. А над ним… хо-хо-хо, драконья голова. И не успел никто проронить первые слова, как разноцветные вихри вспыхнули из глазниц черепа и полетели, кружа над фигурой Драконорожденной сравни ледяному змею.       Только вот принося с собой не смерть и холод, а несравненное блаженство и согревающий жар, несший за собой могущество, который Мирак жадно впитывала, неспеша шагая к застывшему на своем троне смертному, чьи богатства и власть были лишь пылью под её ногами. Ничтожная персть вокруг.       Вспыхнувшие эмоции пробудились вновь, вторя её собственному нетерпеливому нутру. Драконья кровь требовала сделать все прямо сейчас. Плевать, кто ей сможет воспротивиться? Всего один или парочка криков и воля каждого здесь окажется в её безграничной власти. Новые слуги отдадут все, чего она попросит! Сделают всё, что прикажет!       Мирак колебалась, но стоило последним остаткам драконьей души впитаться, как она тяжело выдохнула, отбрасывая данный соблазн. В разуме мелькали мысли и образы Нуминекса. Она не знала этого дову, но познала его участь. Пойманный зверь, сходящий с ума в одинокой клетке, которого посещал лишь… да, оказывается Партурнакс был жив на тот период. Дожил ли он до сих дней? Неясно. Чего не скажешь про другого дракона.       Незавидная участь и как оказалось, идеальная пытка для довы. Запертый в клетке, судьба потешного зверька на показ и унижение. Воистину, она была до отвратного схожа с её собственной напастью. От чего весь былой пыл остыл, напоминая важную мудрость — даже смертные порой могут представлять опасность для богов.       Пока нужно играть роль. А они ещё преклонят перед ней колени.       Остановившись напротив владыки Вайтрана, Мирак тихо усмехнулась и с неторопливой величественностью явила свой лик. Сперва позволяя чёрным как ночь волосам получить желанную свободу, а затем золотой маске больше не стеснять прекрасное лицо, чья красота стала лишь обворожительней с яркой улыбкой.       — Приветствую тебя, о ярл славных краев где нашли приют воины Исграмора, — произнесла Мирак бархатистым голосом, уважительно склоняя голову.       Светло-русый норд словно очнулся и смущенно кивнул, придавая лицу больше бесстрастности.       — Как и я тебя… Довакин, — твердый голос ярла на мгновение дрогнул, выдавая изумление и то волнительное благоговение, которое он испытал в тот момент, заставляя Мирак с трудом удержать себя от довольной ухмылки. — Значит, легенды не врали. Я ярл Балгруф и для меня честь принять тебя в моём городе. С высоты Драконьего Предела слышал я драконий рёв, видел обрушение башни, а теперь и Седобородых. Не нужно слов, чтобы понять твое участие в этом.       — И вы совершенно правы, мой ярл, — выступила Айрилет. — Я и другие подтвердят сколь славная битва была там. К сожалению, многие пали, — лицо данмерки стало мрачней. — Но победа за нами. Во многом благодаря…       — Мне, — закончила за неё Мирак, гордо поднимая голову и видя, как Айрилет раздраженно закатила глаза. Но благоразумно промолчала. — Имя мое Мирак и помимо славы победы, несу я с собой нелегкие вести, — она тяжело выдохнула и подняла голову в притворной задумчивости. — Помимо меня Скайрим узрел возращение и другой, мрачной легенды. Чернокрылый дракон, Алдуином зовущийся, который и возвращает других. Их станет со временем куда больше.       — Пожиратель Мира… — тихо прошептал лысый мужчина, облаченный в доспехи, стоя по правую руку Балгруфа. — Если так, то самые мрачные времена настали для нас. Алдуин вестник гибели мира, от которого не уйти и в Совангарде… — словно вспоминая о чём-то, он добавил, — Ибо когда брат брату враг, взмоют в стуже два мрачных крыла…       — Ох, да хватит нас уже пугать своими нордскими бреднями, — скрипуче возразил покрытый морщинами и синим нарядом старик. — Дракон повержден, а значит и другой уже не угроза.       Мирак обратила на наглого идиота свой мрачный взгляд, уже подумывая, а не ли разорвать голову за такую дерзость. Ведь в её то время слуги прекрасно помнили, что когда господа говорят — другие молчат. К счастью, ойкнувший старик тут же замолк, старательно уводя взгляд. Проклятье, прошло столько времени, а потомки южных недийцев, в котором она легко распознала старика, совсем уже обнаглели, так и требуя возращения традиции хлеста плеткой.       — Совнгард или нет, от Вайтрана, коль захочет, он не оставит и пепла. И поверженный мной дова тоже бы смог. Возрадуйтесь своей удаче. Он лишь игрался с вами, желая насладиться вашей беспомощностью. Драконы невероятно могучие, но очень горделивые создания, чем стоит вам воспользоваться… пока не поздно.       — Тяжелая, но неумолимая истина, — горько признал лысый воин.       — В таком случае стражу немедля стоить усилить, — вклинилась Айрилет. — Мой ярл, вы слышали её слова.       — Ты итак прекрасно знаешь каков будет мой ответ, — скривился Балгруф и опустил голову, говоря уже глуше. — Обсудим это потом. Возможно Фаренгар найдет решение. Пока же, — погладив светло-русую бороду, он поднял взгляд к Мирак. — Ты оказала мне и моему городу огромную услугу, Довакин. По праву ярла я назначаю тебя таном Вайтрана. И хотя это величайшая честь для многих, но вряд ли этого хватит, чтобы отдать мой долг за спасение Вайтрана. Поэтому заодно тебе полагается награда и мое личное приглашение на пир в честь свершенной победы. А Лидия пусть отныне посвятит себя тебе, как твой личный хускарл.       — Вы щедры, ярл Балгруф, — промурлыкала Мирак, играя лицом и голосом притворную скромность.       А в душе очень довольная положенным уважением. Таким, каким ей и положен всегда. Хм, может из этого ярла и выйдет какой никакой толк? Надо бы узнать его получше.       — Я знаю и не скуплюсь для тех, перед кем я в долгу. Разумеется, я сообщу моим стражникам о твоем титуле и тебя, когда пожелаешь, отведут к полагающемуся такому титулу дому. Пир же начнется к вечеру здесь же. А коль у тебя есть личная просьба, то не стесняйся сказать. Мы выслушаем её.       — Есть, ярл, — хитро улыбнулась Драконорожденная. — Пусть меня познакомят с Небесной Кузней. Я много наслышана о ней и думаю, что она сможет изготовить из костей поверженного дракона достойное оружие, которые пусть предварительно принесут туда. И… — Мирак ненадолго посмотрела на разорванную ткань роб, что слегка обнажала её живот. — Да, помощь привести мои робы в порядок.       — С радостью исполню, — кивнул Балгруф, не утаив своего облегчения. Похоже боявшись, что её каприз обойдётся им куда дороже.       И хотя мысль об этом проскальзывала, но, всему своё время. Пожалуй, сейчас большее жрице пока не нужно. А коль понадобится, с её то силой… дилемма возникнет ненадолго.

***

      Времени до пира ещё хватало — солнце только начинало свой восход. И этим Мирак не преминула воспользоваться. Дабы чернь не смела её докучать, надежно скрывшись иллюзиями, создавшие ей облик ничем непримечательной женщины, заодно… немного скрыв порванные робы. С ним жрица бродила среди улиц, где редко встречалось что нибудь из камня. И сколько бы она мысленно не ворчала на глупость такого решения, контраст меж Виндхельмом и Вайтраном это делало разительный. И далеко не в пользу первого.       Вайтран дышал не тяжелыми воспоминаниями о прошлом, а новой, незнакомым ей ароматом. Жизнь тут лишена величия, наполнена лишь её подобием. Деревянные дома были уж откровенно не очень многим лучше того, что было у скаалов. У дворян, жителей «Облачного Района», было лучше, даже встречались каменные, во имя Шора, дома! Но это не слишком сглаживало впечатление.       Однако тут ощущалось больше жизни, уже нескованной религиозным пылом драконьего культа и насыщаемая теплыми красками лета, невольно создающими в душе легкий уют. Заполняя нос горячим ароматом свежей выпечки, что разносили тут и там юноши да девушки, у которых Мирак по итогу все-таки не преминула взять пирожок да причудливо закрученные плетенки.       Есть еду черни, прямо так, из их рук, было непривычно, но как бы брезгливость не напоминала как негоже ей оскорблять себя такой дешевой едой, Драконорожденная с радостью слопала все. И не пожалела об этом. Несмотря на простоту и очевидную бедность, вкуса это не умаляло.       Довольна ли она была тем, что видела вокруг? Нет. Многое здесь душа требовала поменять, вернуть прежнюю гордую мощь Вайтрана. Напомнить, каковым должно быть место, основанное воинами Исграмора! Однако и плеваться ядом в новый Вайтран не совсем хотелось. Было в нем что то такое. Неспешное и спокойное, что не хотелось разрушать. Так и пожалуй, пусть он живет этим дальше.       Только вот стены… о нет, ни за что она их такими не позволит оставить.              Как и то, что в Вайтране теперь осталось до преступного мало мест, обладающих своей неповторимой изюминкой. Прежний дворец тот же. Или огромный рынок, где под крышами просторных зданий можно было найти товаров казалось со всего света! Громадная арена, где каждый мог прославить себя в битве. Часто там бились сильнейшие из пленных фалмеров на потеху публике. Но и другие атморцы не чурались выступать. Стоит ли говорить, что у женской части публики фаворитами почему-то были снежные эльфы… кхм.       А в прежнем храме Кин, величественном многоэтажном здании украшенном тогда ещё причудливым для глаза малахитом и куполом из разноцветных цветов, умудрились создать прекрасное чудо, на которое все хотели посмотреть — висящие сады. Они цвели прямо на просторных балконах и потолках храма, делая его живым уголком природы посреди городских улиц.       А сейчас что? Драконий Предел, Небесная Кузница да вроде как Йоррваскр. Позор! Сохранилось так мало… А уж как обеднело прибежище Кин… пусть Мирак не поклонялась уже ни ей, ни любому другому из богов, но ей стало горько от наблюдения, как сородичи теперь не уважают ту, кого зовут «Матерью всех нордов». Приняв насаженную версию Имперского Пантеона Кинарет, словно отвергая своего собственного родителя. Ну и стыдоба. Нет. Самоунижение.       Даже Златолист, возле которого она теперь сидела, был лишь чёрной тенью себя же. И ей не давало покоя один вопрос — как жрицы и монахи умудрились допустить подобное? Она хоть не житель Вайтрана, но и то знает насколько это древо важно для этого города. И к счастью, на глаза ей попалась настоятельница храма, что как раз могла дать или попытаться ответить на мучающую её тему.       — Все пытаетесь его излечить? — спросила Мирак без особого интереса, в чьей нос ударил приятный цветочный запах.       — Попытка лучше чем пытка, — устало пожала плечами женщина. — Эх, если бы не эта треклятая молния. Нет, это точно какое то даэдрово проклятье…       — Молния?       — Да, — горько выдохнула жрица и домазав ствол, устало посмотрела на Мирак. — Несколько дней назад в Вайтране разразился настоящий шторм. Ветер сдувал все что попало. Небо громыхало так, что себя не услышишь. Каскад молний сверкал так, что многие дома вспыхивали как праздничные украшения. Честно, боялась, что Вайтран так и сгорит в том пожаре. К счастью Кин уберегла нас. Хотя и дорогой ценой, — она поджала губы и взгляд помрачнел. — Молния ударила прямо по Златолисту. Он остался цел, но почернел. Мы помогли Златолисту залечить эти раны, но, древо с тех пор чахнет.       Мирак хмыкнула, задумчиво потирая подбородок. Да уж, интересные деньки тут были пока она не вернулась. Погода в Скайриме сурова, но такое уж само по себе не бывает. Да и Кин есть ли смысл свою святыню разрушать? Даже будь иначе, священное древо вряд-ли трудно исцелить после всего-лишь обычной молнии. Хм, чья то месть горожанам или самой Кин? Какой-нибудь дова так обрушил свою кару или озлобленный колдун? А может и вправду проделки Принца Даэдра?       Кто знает. В любом случае ответ жрицы давал понять, что само по себе чудо не случиться. Впрочем, почему бы его не создать? Не сказать что Мирак уж погружена в те тонкости, что знают последователи старой доброй Матери-Природы. Однако уж силы её заклинаний должно хватить. Эх, неразумно тратить запасы энергий на такие мелочи, но зато глаз больше не будет мозолить это уродство.       Да и представляя с каким благоговейным восторгом окружающая вокруг чернь посмотрит на неё… ммм. Почему бы и нет? Заслуженные похвалы никогда не бывают вредны, особенно когда их много. Да и это может вполне послужить подкреплением должной славы за её плечами. Ведь быть известным как лишь разрушитель не самый полезный имидж.       — Печальная весть, но нет ничего невозможного, коль проявить должное усердие, — снисходительно улыбнулась Мирак и щелкнув пальцами, развеяла свой облик. — Отойди, слуга Кин и узри на что способна истинная сила Драконорожденной! — в приказном тоне гордо заявила она, сотрясая пространство своим голосом.       Округлившая глаза настоятельница храма взглотнула и неуверенно кивнув, отошла прочь. Сама же Мирак хрустнула шеей и надев маску подошла к дереву. Коснувшись его, покрывая ладонь покрылась заклинанием. Мысли выстроились в гармоничную последовательность, приводя к нужному умению.       Довакин прикрыла глаза, чувствуя как на мгновение причудливое единение заполняет её, позволяя ощутить могучие ствол и бесчисленные ветки, глубокие корни, а так же ту силу, что лежала в основе всего этого. Теплое, подобно животной шкуре и одновременно холодное как лед. Шуршащее листвой, скрипящее снегом, воющее ветром и рычащее пастью зверя. Маленькая искра того, что было в сути Кин. Самой природы. Прекрасной и беспощадной. Легенды все-таки не врали.       — Ужасный и могущественный Талос! Мы, твои никчёмные слуги, славим тебя! Только твоей милостью и щедростью достигнем мы просветления! — Мирак слегка поморщилась, пытаясь не отвлекаться от забивающих уши криков этого безумного фанатика Тайбера Септима. Заглушить всё снаружи. Углубиться внутрь себя.       Сейчас эта частица окружения гасла, являя перед глазами истинную природу вещей. В самом деле не только стихия ударила здесь. Но и проклятье, полное пылающей злобы, что как яд лилось по стволу и корням, уходя в саму почву. И дабы излечить всё это, нужно помочь Златолисту выжечь из себя это и придать ему сил. Обратить время вспять, низводя эффект от порчи к не существованию. Сложно. Но не невозможно.       Зелёные искры вспыхивали меж ладоней, игриво щекоча, пока потоки магии стекали вокруг и внутри неё под непонятную чуждому уху речь, слышимый как грозная молитва. То был лишь драконий язык, что хоть ещё пока не создавал ту`ум, однако слова созданные детьми Дракона Времени все равно имели силу, которую Мирак с каждым ритуальным движением рук усиливала все больше, понимая, что легко тут не обойдется.       Проклятье и нанесенные им раны были серьезны. Да и Златолист могучее создание. Требовалось аккуратность, нужна была сила. Всего этого у Драконорожденной, к счастью, сейчас пребывало в избытке…       — Наши слова во славу тебе, ибо мы такие же, каким был ты! До того как ты вознёсся и Восемь стали Девятью, ты был среди нас, великий Талос, не бог — человек! — на краю слуха все ещё слышались эти невежественные речи.       Мирак вдохнула могучей грудью воздух, ощущая как магия в ней струиться и сияет, желаю исполнить свое предназначение. А затем, наконец, дала ей волю. Она никогда бы не подумала, что применяет заклинание из запретного архива Хермеуса Моры в таком месте и при таких обстоятельствах…       — Но ты был когда-то человеком! Воистину! И человеком сказал ты: «Покажу теперь вам силу Талоса Коронованного Бурей, рождённого Севером, даровавшим мне дыхание нескончаемой зимы»!       - HIN Zii STIN DO Dur DI FUS! — воскликнула Мирак, чей грохочущий голос хотя и не был криком, но так же звучал неоспоримой властью и силой, что заставила ярче вспыхнуть её заклинание.       Которое в это же мгновение потоками изумрудного вихря понеслось к древу, оплетая его схоже с щупальцем Моры, прежде чем впитаться глубоко внутрь древесины. Внутри которой началась недолгая борьба, где Мирак почувствовала как Златолист сбросил с себя терзающие оковы.       А потом… к счастью маска позволила не уронить властной уверенности перед чернью, что не видела как Драконорожденная со вспыхнувшим благоговейным удивлением смотрела на то как древо на глазах вернуло себе светло-коричневые краски. Затем оно расцвело морем золотистых листочков, что переливаясь в лучах солнца, наконец вновь оправдывали название этого место.       Златолист.       А затем… Мирак тяжко выдохнула, чувствуя как пальцы слабо подрагивают, а на тело свалилась противная усталость. Н-да, все-таки немало пришлось потрудиться. Но увиденный результат радовал прекрасным видом, а в глазах застывшие вокруг горожан читалось столь приятное изумление, быстро меняющиеся благоговейными взглядами и шепотками в её сторону. О да, каждый из них услышал, а главное понял кто подарил им возрождение одного из символов Вайтрана!       Правда прервал её молчаливое наслаждение этим запыхающиеся жрец, что пропихнувшись через чужие плечи, подбежал своей слегка бородатой мордой к ней и заголосил. Да с таким рвением, которого не услышать от самого преданного поклонника Драконьего Культа, восхвалявшего воздух, по которому летают дова.       — И знайте же отныне, что Талос не покинул нас! Вот она, его посланница и кровь! Та, кто как и он своим голосом разит врагов, неся спасение и победу истинным сынам Скайрима! Что изгонит драконьих чудовищ, а затем и эльфов! — фанатично кричал средних лет норд, потряхивая руками, на что недолго думающая толпа ответила улюлюкающим воем.       Который, к счастью, Мирак смогла прервать, стоило только поднять руку. Ох, эта власть над толпами тех, кто пожирал её глазами полными благоговения полного надежды и восхищения была неизмерима сладка. Пара слов и она могла бы их убедить штурмовать Драконий Предел. Пара речей и вот они бы стали её новым войском! С трудом она ушла ото искушения, зная, что сейчас нужно другое.       Ох и как же удачно ей подвернулся этот безумец, глаголящий о Талосе. Пускай и использовать чужое имя, претило гордость Мирак, однако яростно отворачиваться от подвернувшейся возможности уж совсем глупость.       — Радостно видеть ваше признание, сыны и дочери Кин, — решительно, но мягко заговорила Драконорожденная. — Знайте же, что несу я с собой великий долг, ещё более ужасный и трудный, чем вы думайте. Сам Пожиратель Мира омрачил нашу землю, желая отведать наши души и навесить на оставшихся такие оковы, что никаким эльфам и не снились! — недолгая пауза и жрица довольно заметила как толпа застыла в немом напряжении. — Но не бойтесь! Я, Мирак, Довакин, чья драконья кровь происходит от самих богов! И коль вы доверите мне ваши жизни, то вместе никакой враг нам не будет страшен!       Мгновение тишины и вновь толпа залила улицы поддерживающим рёвом, взметая в воздух кулаки, разные шапки да изредка даже бряцая оружием. Мирак довольно хмыкнула, изгибая губы в ухмылке. Идеально. Значит не потеряла ещё в красноречии. Эх, а ведь когда то схожие толпы благоговейно смотрели на неё, облаченную в жреческую робу и несущую им слово дов или же зовущую своих воинов против очередного врага! И в обоих случаях, она видела сверкающую в глазах преданную решимость.       Сейчас же Мирак лицезрела скорей радость и облегчение, но проблески старого все-таки просматривались. Даруя понимание, что и сейчас в сердцах черни осталось ещё место для того самого, что должно быть в каждом слуге. Разумеется, с этим потом стоит работать долго и кропотливо, но само понимание уже радовало — с ними ещё можно будет сладить как с подданными.       Жаль только, что скрыться от них пришлось вскоре очередным заклинанием, ведь теперь кольца стражи не было. А отдаваться в беснующиеся, пусть и от восхищения, толпе черни больно неразумно. Тем более когда у неё на примете была та единственная, от которой стоило бы услышать заслуженные благодарности. И разумеется не забыть получить, хех, награду.       К счастью долго искать не пришлось — жрица Кин стояла в сторонке от толпы, с все так же изумленным лицом глядя на расцветший Златолист. Ехидно улыбнувшаяся Мирак мановением пальцем создала вспыхнувших вокруг них пузырь иллюзий, что надежно скрывал их от шума и взглядов толпы.       — Красиво, не правда ли? — протянула Мирак, заставляя женщину вздрогнуть и резко обернуться. — Как я и говорила — нет ничего невозможного.       — Я… даже и не знаю что и сказать, — с придыханием тихо заговорила жрица Кин. — Леди Мирак, все мы дети Кин, но вы её любимица. Это теперь я знаю точно. И безмерно рада вашей помощи, — с этими словами та глубоко поклонилась, вызывая у Драконорожденной легкую усмешку. — Хотя и вряд ли я смогу дать вам необходимое для вашего пути. Но мы постараемся донести вам положенную награду за вашу добросердечность и великое чудо.       Тем временем, народ постепенно начал расходиться в поисках виновницы торжества, исчезнувшей непонятно куда. Правда парочку человек всё ещё любовались невероятным зрелищем воскрешенного Златолиста.       — Награду, м? — руки неспешно стянули золотую маску, являя томную улыбку тёмно-зелёных губ. — Ценю твою благодарность и знай, что свою награду я уже получила, — Мирак схватила жрицу за плечи и прижала женщину к стволу Златолиста. — Скажи, дитя, как твое имя, м?       — Д-Даника, но что вы делаете, госпожа? — взволновано пробормотала жрица Кин, чувствуя как смущение одолевает её.       Мирак же ответила на её вопрос поцелуем. Жадным, страстным и всепоглощающим, желая вкусить Данику всю и без остатка. И та, стоит сказать, была недурна, хотя и ответила далеко не сразу, несмело, но без яростного сопротивления, побуждая Мирак к большему. Руки стали блуждать по жреческому телу, очерчивая скрытое тканью и оно оказалось недурным — грудь манила округлыми очертаниями, а стройные бедра дразнили невозможности ощутить тепло кожи. И когда Мирак разорвала их связь, оставляя на чужих губах тёмно-зелёных след, то услышала дрожащий голос Даники.       — А-Ах, госпожа М-Мирак, что вы делаете?! Вокруг нас люди, постыдитесь! — жрица Кин пыталась придать голосу решимости. Но тот явно дрожал от волнения, а красный румянец покрыл её щеки, выдавая женщину с головой.       Чему Драконороженная предвкушено ухмыльнулась и тихо успокоив страхи служительницы природы, продолжила её вкушать, с жаром припадая к манящей своей беззащитностью шее, на которой оставляла следы поцелуев и пламенный след ненасытного языка. И затем нетерпеливо начала стаскивать с новоявленной любовницы мешающую оранжевую робу.       Под ней скрывалось не полное энергичной юности, но ещё резво дышащее жизнью, тело. Бледное от ежедневного сокрытия, заставляющими облизнуться полными грудями, нежными бедрами и сладкими устами. Последние, к радости Мирак, быстро вспыхнули пылом страсти, соединяя их языке в жарком танце, где вся власть отдаваясь Драконорожденной, не упускающую шанса попробовать каждый уголок этой симпатичной жрицы.       Однако, жар и теснота внизу заставили не затягивать ласки, требуя уже самой обнажить солидные груди, чьи ореолы сосков застыли в желании, а затем пульсирующий венами член. Мирак помедлила, с вниманием наблюдая за реакцией своей любовницы, что с растерянным шоком вглядывалась в отнюдь неженское достоинство. Глаза это зеркало души. И чаще всего, именно они ведают всю правду.       Однако, Мирак не увидела в её глазах неприятия. Отвращения. Лишь робость и неуверенность, которую драконья кровь с жаром требовала смыть. Тем не менее, так просто отдаваться ей было глупо. Драконорожденная действовала настойчиво, но мягко, проигрываясь с уже истекающей первыми каплями желаниями Даникой. Голодно полизывая затвердевшие соски, дразня и давя на налившийся похотью клитор, потираясь пылающей жаром плотью меж бедер служительницы веры.       К радости бывшей Чемпионки Моры, ненастроенной на долгие игры, сорвавшая на первые отчетливые стоны Даника сама попросила её войти. И как порядочная гостья Драконорожденная не заставила себя ждать, заставляя женщину залиться протяжным стоном, пока сама Мирак горячо выдохнула. Жрица Кин не была невинна, но явно давно не знала мирских радостей.       Что ж, пора это исправить. С новым толчком, в голову ударило ощущение приятной узости и тепла, на которые драконий член с радостью отвечал ещё более бодрыми движениями, пробираясь вглубь обволакивающих стенок. Бедра постепенно смыкались вместе, танцуя в ритме любви и похоти.              Мирак же не стояла на месте, жадно хватаясь за святое тело и с прежним пылом даря тому страсть всей себя, покрывая теперь ключицы, а затем и нежные груди тёмно-зелёными отметинами. Они смешивались с поблескивающей на свету следами языка и нежными объятьями губ, с неохотой отрывавшихся от своей добычи, дабы оставить новый след или издать глухой стон.       Страсть их обоих разгоралась сравни пожару, заставляя женщин бесстыдно цепляться друг в друга под все больше хаотичные толчки бедер и объятия рук. В один момент обе лежали на земле, вглядываясь в потемневшие от похоти глаза. В другой миг, охающая Даника вцепилась в спинку скамейки, подставляя аппетитную попку прямо на виду Мирак. В третий и пока последний раз, Драконорожденная прижимала любовницу к стволу Златолиста, блаженно слушая мелодию охов и стонов, пока её член с удвоенным упорством скользил внутри этого изголодавшего лона, что теперь жадно цеплялся, не желая отпускать полученное.       Однако Мирак была сильней, настойчиво продолжая двигаться, трясь налившийся жаром грудью об такую приятно гладкую спину служительницы природы, старательно царапающей руками древесину. От этого вида волей неволей вырвался ехидный смешок — проклятье, а ведь они делали это прямо под кронами только что возрожденного Златолиста, практически в центре города! Пока вокруг слонялись горожане, не способные увидеть и услышать творящееся прямо под носом. И эта мысль возбуждением пробила тело, заставляя слабо зарычать и сильней наброситься на Данику, желая взять как можно больше от этого экзотичного опыта!       Только долго им наслаждаться не вышло — сдержать свои порывы не было ни сил, ни желания, что заставило Данику гулко охнуть, а Мирак закусить губу от покрывшего член нестерпимым жаром оргазма, сделавшего мысли пустыми, а разум наводняя морем наслаждения, из которого не хотелось выбираться.       Увы, пришлось, пребывания в нем всегда было недолгим и таким скоротечным. И смахивая со лба капельки влаги, Мирак медленно вышла. Повернув к себе Данику, с игривой улыбкой, она горячо выдохнула ей в лицо, сжимая такую хрупкую чужую ладонь. Жизнь хороша.       — Думаю возрождать Златолист стоило хотя бы ради этого. Кин хоть и не Дибелла, пожалуй, все равно будет вряд-ли против, что мы удобрили её древо своей страстью. Ведь интимное единение это тоже часть природы~.       — Ух, госпожа Мирак, вы заставили сделать святотатство! — недовольно воскликнула Даника и надулась, пытаясь выглядеть строго. В процессе проваливаясь с комичным треском. Особенно, когда невольно возникшая улыбка выдавала ту с головой. — Кхм… все же я не жалею, что это случилось.       — Вот и славно, — улыбнулась Довакин, — Нечего жалеть о том, что естественно. А я же вовсе порадуюсь, ибо сейчас, я стала по своему очень близка к единению с матушкой-природой, — ехидно посмеялась Мирак, телекинезом поднимая упавшие одежды. — И раз ничего ещё не произошло, моя милая святая, то значит Кин не против. А пока же, думаю, нам пора приодеться.       Где-то в одном плане Этериуса одно аэдрическое божество закусило нижнюю губу, окрашенную в небесно-синий.

***

      Расставание с Даникой закончилось на приятной ноте. Мирак, находясь в приподнятом духе, решила наконец кое-кого навестить. Соратники. О да, наследники легендарных воинов Исграмора, которых боялся любой, кто имел рабочую голову на плечах. В её время собой они представляли замкнутый круг воинов, что всегда держался стороной, показывая зубы в основном в походах против фалмеров.       И судя по разговорам горожан, те отнюдь не сгинули в веках истории. Это обнадеживало, хотя отсутствие крепких каменных стен возле знакомого силуэта перевернутого судна, служившего крышей зала Соратников, заставило побурчать. Увы, но видимо придется с этим просто смириться.       Хотя бы Йоррваскр был все такой же — старый, но крепко стоящих на своих ногах. Эх, аж радость берет, что он так хорошо сохранился за все прожитые тысячелетия! Радость и восхищение, учитывая то, как все остальное поменялось. Мирак ненадолго склонила голову, молча отдавая положенное уважение Исграмору и его могучим пятистам соратникам. Старая привычка.       В само «здание», ей пока заходить не хотелось. Потому, она побрела дальше, обходя постройку сбоку, любопытно поглядывая на сияющий жаром кузни силуэт каменной птицы, решая навестить её немногим позже. А сейчас, можно и посмотреть на новых Соратников. Да молча помолиться Шору, чтобы не перевелась ещё доблестная кровь из нордских людей.       Благо, долго их искать не пришлось — возле стены видно расположился аналог тренировочного зала, только на открытом воздухе. Возле него, под тенью крыши стояли пустующие в массе своей скамейки да стулья, на один из которых Мирак и устроилась. Как раз подле манекенов гремел бой. Из интереса присмотревшись туда… Драконорождённая приоткрыла рот в немом шоке. Скайрим даже и не думал перестать сваливать на её голову все новые сюрпризы.       Один из мечников представал данмером. И во имя чести всех живых и мертвых, Мирак в тот миг хотелось не просто хлопнуть себя по лбу, а разбить череп. Просто… как? Как такая ересь посетила кому-то голову?! В Соратниках, чья ненависть к эльфам уступала лишь Азидаловской! Чьи истоки исходят как раз таки из тех, кто дал клятву бить эльфов покуда хватит сил! Да и ладно это, всякие идиотские мысли бывают, но это ведь одобрили!       Нет. Нет-нет-нет, ну они не настолько же плюют на традиции и историю предков? Может просто воин пришел найти доброго совета и решил потренироваться? Ох, Мирак искренне хотелось в это верить. Не из ненависти к ушастеньким, а из глухой надежды, что от Соратников не осталось только названия, ведь если уже впускают меров, то что ещё они успели напридумать…       Драконорожденная угрюмо наблюдала за продолжающейся схваткой, где оба врага орудовали мечами да щитами. Настоящими, что уже кое о чем говорило. Правда Мирак сильно засомневалась, что «бойцы» стоили такого богатства. Один слишком медленно подставлял щит, который явно для него был слишком тяжел, пока второй орудовал мечом как дубиной, будто неуклюжий гигант.       И спустя пару минут, раздраженно прошипев, жрица больше не выдержала этого издевательства. Она встала со скамьи, обращаясь к ним.       — Хватит оскорблять это оружие своими культями! — потребовала Мирак, смиряя обоих, проклятье… Да каких воинов, даже не мужчин, молокососов брезгливым презрением. — Вы скорей убьете кого-то не опасней крестьянина, — она сухо усмехнулась. — Хотя, если у него будет мотыга, то шансы уравняются. Кто вас вообще учил сражаться, юнцы?!       — Ну я, — рыкнул за спиной грубый голос и обернувшись, Мирак увидела шагающего навстречу темноволосого мужчину, одетого в незнакомую тёмно-серую броню, украшенную волчьей символикой.       Хотя… нет, кажется где-то она это видела. Ах да, точно, что то смутно похожее проглядывалось на тех, кто возился с великаном на какой то грядке. Вот так встреча.       — Я Вилкас, а ты кто, тем более, чтобы ещё и сюда так смело заявляться да поучать кого-то?       — Ох, простите, «благородный господин» Вилкас, — передразнила его злой тон Драконорожденная. — Я Мирак. Ваше скромное спасение от драконов и по совместительству Довакин, — едко усмехнулась жрица, складывая руки на груди, между тем оценивая пришедшего взглядом.       И она не могла не подметить… словно звериные черты. Лохматые волосы, измученные глаза, будто постоянно борющиеся с непреодолимой жаждой и неуловимое напряжении в каждом движении, будто он хотел сдержать самого себя. Что это с ним? И почему этот усталый от жизни мужчина, вообще обучает кого-то, когда сам выглядит как ходящая пародия на существование?       — Довакин, значит, — тем временем, холодно протянул Вилкас с нескрываемым недоверием. — Даже если и не врешь, то не тебе поучать этих щенков. Это моя работа, а вы, как помню, больше по драконам, но не людям.       — Одно не мешает другому. Один меч против драконов, а другой против зазнавшихся людей, — хмыкнула Мирак и неволей носом вдохнула идущий от этого соратника смрад, морщась от едкости. Во имя всего, что за песья вонь! — Проклятье, ты что, заделался в Соратниках собачником и заодно забыл дорогу к бане? — Драконорождённая, скривившись будто от горстки кислых ягод, отошла на шаг назад.       — Что такое? Доблестный Довакин у нас выбралась прямиком из вылизанных улиц Солитьюда, раз не может выдержать аромата битвы? — Злорадно бросил Вилкас, ехидно скалясь. — Да не бойся, «ваше высочество» будет скоро не лучше по запаху, коль ты и правда воительница.       — Уж не сомневайся — не будет, — мрачно отрезала Мирак, понимая, эта вонь была непростой. Совсем непростой.       Нет, в ней было еле уловимое присутствие кое-чего знакомого. Даэдрического. И хотя она лишь парочку раз сталкивалась с подобным, но память услужливо напомнила. Вервольфы. И когда взгляд скользнул по украшениям брони, то возникшие подозрения лишь укрепились. Теперь всё приобретает. Его внешность… его экипировка. Манеры. Напоминает одно животное.       Волк… Волки, волки и ещё раз волки. Везде эта морда. С каких пор данная символика допускается в рядах Соратников? Волк был тотемным символом Мары и никогда у воинов Исграмора не водился. Они что, теперь несут нордам и эльфам мир да любовь? Ага, скорее уж луны пропадут с небес. Тем более, что других тотемных животных на броне она не заприметила.       Проклятье. Остается только один вывод и вопрос. Неужели влияние Хирсина умудрилось пробиться сюда? Ведь волк был его символом тоже. От данной мысли она еле удержалась в гневе, подавляя возмущенный рык. Лишь скрипнув зубами, жрица наградила Вилкаса полным колючего холода взглядом. Тот к своей чести или глупости, не дрогнул. Но Драконорождённую это не волновало.       Мало было того, что этот смертный являлся надоедливой шавкой, так он ещё и запятнал честь Соратников! Как нордка Мирак всегда испытывала к ним положенное уважение и оскорбление этой памяти, больше того — немногого, что ещё осталось в Скайриме от её времен! И главное ещё чем!       Она знает, как дорого и неподъёмно обходились сделки с даэдра, никогда не опускавших своих жертв. Сама Драконорождённая особый случай, понятное дело. Единственное исключение, которое скорей «вопреки», нежели по уговору смогло разорвать свои цепи и сбросить оковы. Но Соратники далеко не она… эх. Она мотнула головой, с трудом скрывая на лице горькое разочарование.       Ох, лишь бы этот самодовольный идиот являлся единственным исключением. Но как бы то ни было, за такое оскорбление чести Соратников, да и её в том числе, она его ни за что просто так не отпустит…       — Коль ты не считаешь меня воительницей, то как насчет того, чтобы не языком, а мечом доказать мне, что ты сам носишь свои доспехи по доблести, а не по звону чеканной монеты? — внешне успокоив себя, Мирак невинно улыбнулась, пока в каждом её слове сочился желчный яд.       — О, хочешь показать зубы? Я не против, но не жалуйся, если я их выбью! — оскалился в ответ Вилкас, ненадолго показывая жрице острые клыки, которых у людей быть не должно. — Эй вы, сосунки, подайте мне меч и щит! Сейчас вы увидите как сражается настоящий воин.       Данмер и его рыжеволосый товарищ немедля прибежали, снаряжая чёрноволосого соратника круглым серым щитом и поблескивающим на свету стальным мечом. Мирак на это лишь с презрением фыркнула и в её руках вспыхнули два переливающихся синевой призрачных меча.       Разойдясь в стороны, они оба ненадолго застыли, а затем ринулись в бой. Вилкас выставил вперед щит, желая протаранить им Мирак. Однако та с грацией перепрыгнула соратника и немедля обрушила на него удар ноги. Вовремя поднесенный щит уберег соратника, но даже так обрушенная сила заставила его сильно отлететь. К чести волка тот все-таки в последний момент не упал. Зло зарычавший Вилкас покрепче сжал меч, уже осторожней двигаясь к Мирак, которая наоборот устремилась прямо к своему сопернику.       Чтобы следом обрушить на него настоящий вихрь выпадов, без передышки ударявшихся в грохотящий щит. Такой напор давался Вилкасу нелегко, однако он держался, полностью поглощенный обороной. Где увы, пропустил миг когда левый меч рубанул ниже, пронзая голень. Призванный клинок в остроте был равен эбониту, а вкупе с силой Мирак без труда пробил защиту сапога, позволяя пустить кровь.       Вилкас болезненно зашипел и всё же не дрогнул. Отстранив щит в сторону, он попробовал сделать колющий удар прямо в грудь жрицы. Только вот Драконорождённая этому не удивилась. Звякнув, выставленный меч защитил её. В эту секунду призрачный клинок легко выскользнул из нордской голени и рубанул по державшей щит ладони Вилкаса, заставляя того выронить свое главное преимущество.       Презрительно фыркнувшая Драконорожденная направила меч прямо к сердцу Вилкаса. Намеренно медленно, дабы дать тому шанс уйти от удара. Хотя если и не успеет… ничего против она иметь не будет.       Но тот успел, уклонившись в сторону, а затем и отойдя на пару шагов. На прежде самодовольной морде теперь сверкали капли пота и несдержанная злоба, услащая взор Мирак. Непринужденно зевнув, она провертела в руках мечи, смахивая с тех алую кровь и недобро улыбнувшись, с грацией бросилась на свою добычу.       И лишний раз убедилась, что не зря заподозрила Хирсинов след — Вилкас представал перед ней откровенной неровней, с которой не было нужны особо стараться. Но это ей, Первой Драконорождённой. Его разница в силе и скорости по сравнению со смертными была заметна, как и хищно поблескивающие глаза. Они выражали больше чем простые эмоции. Нездоровый азарт и жажду крови.       Это был хищник, злобный, матерый и упертый. А в ней он видел только добычу, которую стоило одолеть.       Только вот сделать этого норд не мог. Сами по себе его приемы выглядели хорошо. Обманные финты, хорошо подобранные замахи, плавно переходившие в защитные стойки. Благодаря его навыкам, их мечи без устали звенели, а их тела кружили, взметая воздух и давая возможным зрителям захватывающее зрелище. Однако Мирак считывала каждый удар Вилкаса, двигалась куда быстрей и не растрачивала силу, пока бушевавший Вилкас напротив явно себя не сдерживал, все больше поглощаясь гневом.       Победы ему так и не это не принесло. Со временем всё тело горе-соратника начало покрываться не смертельными порезами. И спустя недолгую дуэль жрица очередным замахом заставила его меч звякнуть об землю.       Всё же она не растеряла былые навыки с клинком. Даже к своей сверхчеловеческой силе или крику разоружения прибегать не пришлось. Ох, а это ведь она даже не старалась в пол силы!       — Зубы мои выбьешь, говоришь? — с снисходительной улыбкой бросила Драконорождённая, хлопнув соратника по плечу.       Не дожидаясь ответа, Мирак брезгливо скривила губы и закружив, вдарила сапогом прямо по волчьей морде в шкуре человеческой, откидывая Вилкаса прочь. Секунда полета и он с грохотом врезался в стоящий под тенью крыши столик. Тот с треском сломался, разваливаясь в хлам.       Другие воины слетелись к соратнику, пока жрица с презрением сплюнула на землю, вдоволь удовлетворенная таким зрелищем. Правда гордо уйти отсюда ей не дала непринужденно идущая навстречу женщина с рыжими волосами. Её лицо было покрыто боевой раскраской, напоминающей шрамы.       Одежда представлялась странным видом брони, сочетающей в себе кожаный корсет, украшенный узорчатыми металлическими наплечниками, рукавицами да кусками брони, прикрывающей бока. Завершалось дело мехом под наплечниками и нехитрым ремнем. Как броня ужасна, но как наряд… что ж, умеющий заинтересовать. Хотя, судя по луку на спине, такая экипировка могла иметь какой-никакой смысл. Лёгкость движения и простота.       — Хах, да уж, правду значит о Довакине говорят — задать жару умеет. Хороший был бой. Думаю Вилкас теперь точно покрепче задумается, перед тем как говорить. Хотя и не знаю, стоил ли стол такой жертвы, — насмешливо протянула нордка, явно ещё дышащая молодостью, делающей обладавшее мягкими чертами лицо весьма манящим. А уж с этими рыжими, как осенний лист волосами… да, уж ради такой Мирак точно стоило сюда прийти.        Хотя, пока она всматривалась в эти черты… странно, отдаленно показалось, что она уже видела её. Это узнавание откликалось странной злостью. Впрочем, мотнув головой, это чувство улетучилось вмиг. Ну и хорошо.       — Ничего, деревьев в достатке, а если надобно, то потеснитесь и за одним столом, — сказала Мирак с лукавой улыбкой. — А кто же ты, м?       — Эйла Охотница, что несет на себе бремя биться плечом к плечу с этой самодовольной мордой, — ехидно бросила девушка.       — Вот как… — уже холодней сказала Мирак, досадно понимая, что ощущает тот же отвратный смрад и от стоящей перед ней. Все-таки Вилкас не исключение, жаль… — Тогда советую подумать о том, чтобы избавиться от нужды терпеть под крышей Йоррваскра хирсинову псину, — брезгливо бросила жрица, улавливая как Эйла резко переменилась в лице.       Действительно не прогадала. От того и грустнее положение дел.       — Хотя, тогда придется уж весь Йоррваскр сжигать, — она горько вздохнула, мимолётно бросая взгляд в сторону Небесной Кузни, — Знаешь, пожалуй поделюсь дельным советом — чем дальше ты от даэдра, тем по итогу целее будешь. И даже от их цепей можно сбежать, просто стоит попробовать, — она звучно цокнула и вдруг улыбнувшись, игриво подмигнула. — Ну да ладно. Думаю мы ещё обязательно увидимся, дорогая Эйла. А пока, думаю мне пора.       С этими словами Драконорождённая миновала Охотницу, неспешно скрываясь за углом.

***

      Дальнейшие часы прошли непринужденно — блуждание по улицам невольно увлекло жреческую душу, нашедшую в этом нечто… умиротворяющее. Скопление стольких людей, пусть уже и не обращающих внимание на неё из-за иллюзий, до сих пор ощущалось непривычно. Однако неуютная атмосфера уходила всё быстрей, позволяя привыкнуть и появиться тихой, радующей душу мысли.       Как бы Скайрим не упал теперь — он всё ещё жил. Парадоксально прекрасный, с трудом, но узнаваемый и полный жизни. А самое главное… реальный. Не в редких снах, которые Мирак позволяла себе в Апокрифе. Не в иллюзиях, которыми она тщетно себя тешила в моменты наибольшего отчаяния. Настоящий, его запахи наполняли её грудь при каждом вдохе, уши городским шумом и речами других людей о всякой глупости, а руки могли легко ощутить все, что только захотят здесь.       И хотя она в Нирне немало дней, но здесь, в светлом и полным тепла Вайтране она ощущала это куда чудесней. В какой-то мере Мирак теперь даже жалела всю окружавшую её чернь — те не ведали какое счастье для них жить… вот так. Где тебе не приходится читать о разнообразном мире, а можно исследовать его самому. Иди куда хочешь и никто тебе ничего не запретит, не запрёт и не наденет оковы. Ещё и вокруг постоянно мелькают те, с кем можно по нормальному поговорить.       Так неспеша да протекали оставшиеся часы, прежде чем медленно опускавшееся солнце, переливаясь рыжим, намекнуло о том, что настало время возвращаться во дворец. К счастью, не так уж далеко она отошла от Драконьего Предела. Мановением руки переодевшись в вовремя купленное в Виндхельме нарядное платье, она бодро поднялась по ступеням и вновь распахнув массивные двери, очутилась в подготовленном грандиозном зале.       Как оказалось — очень даже вовремя. Все участники пира успели собраться и лишь ждали её, не смея начать раньше. Польщенная, Мирак немедля заняла свое почетное место по левое плечо Балгруфа за центральным столом, расположившимся прямо возле трона. Не забывая молча насладиться достойному её стулу, украшенному нордской резьбой и мягкими подушками. На мгновение даже показалось, что Балгруф не скупился отдать ей свой трон, но нет. Лишь схожий близнец.       Эх, а жаль.       Досаду, правда, быстро сгладило то количество прелестных блюд, открыто лежавших перед ней. Искусно прожаренное жилистое мясо, чей запах отдавал нотками специй. Яркие фрукты, среди которых нашлось время совсем уж незнакомым вроде оранжевого шара или продолговатого желтого нечто. Многочисленные сушенные или порезанные рыбы, не говоря уж о кусках белого хлеба да полных кубков вина. И все это на поблескивающих чистотой серебряных и золотых блюдах! Мирак хотела было улыбнуться столь знакомому зрелищу, что в прошлом не раз услащало её взор, но внимание привлек вставший Балгруф.       — Друзья мои, радостно вас тут видеть и желаю каждому вдоволь насладиться тем гостеприимством, которым славиться Драконий Предел. Да пусть же сегодняшний пир будет достоин залов самого Совнгарда, ведь повод для него воистину достоин самого Олафа Одноглазого! Дракон, что угрожал всем нам неминуемой погибелью пал. И больше того, явил нам воплоти героя из древнейших легенд — Довакина, что зовется Мирак и да пусть её имя будет греметь в Зале Доблести!              С этими словами Балгруф сделал глоток из кубка, пока зал сотрясли довольные возгласы и грохот хлопающих рук. Что затих стоило уже встать Мирак, что по давнему своему опыту в подобных пирах прекрасно улавливала момент, когда наступал её час блистать.       — Столь теплые слова греют дракона в моей душе, о благородный ярл, — Мирак грациозно поклонилась, отсалютовав своим кубком и подняв голову, обратилась уже ко всем остальным. — Как и вам за то, что приветствуйте меня медом да похвалой. Отрадно это видеть и знайте же: пока я стою, то драконам не заковать нас снова в цепи, а Алдуину же не сожрать наш мир! И пусть испытаний нам предстоят немалые, но вместе мы преодолеем их все, а я же лишь попрошу одно — доверьтесь мне, доблестные сыны Вайтрана. А теперь же… — Мирак довольно промычала, поднеся кубок к тёмно-зелёным губам и чувствуя как пряное вино согревает горло. — Пируйте вместе со мной и пусть каждое блюдо да кубок мы не обделим вниманием!       И услышав как поддерживающе взревел весь зал, Мирак не удержалась от довольной ухмылки. Нет, она точно не потеряла хватки произносить речи пред другими. Приятная весть.       Но как использовать сие знание она подумает потом. Ведь пока все её внимание поглотил богатый на вкусности стол. С которого она с жадностью принялась вкушать дворцовые изыски. Приговор её был быстр и прост — не перевелись ещё в Скайриме достойные повара! А вкупе же с вином, заставлявшем блаженно прикрывать глаза, ох, это было воистину волшебно! Вспоминались свои собственные пиры на Солстхейме.       И хотя здесь они представали другими, но их объединяло помимо прочего то, что Мирак охотно трапезничала да охотно подчеркивая пред гостям свою неотразимую красоту да довольно любуясь шелковым платьем, чья чёрнота идеально сливалась с цветом волос, а золотая вышивка на нордский манер игриво переливаясь в огнях костра. Нет, оно точно стоило каждой монеты.       И мужчины, судя по их завороженным взглядом, были с ней полностью согласны. Жаль только, что достойных её внимания дам тут не оказалось. Мужчины да мужчины, н-да, это навевало уныния. Впрочем, стоило разговориться побольше, то её разочарование слегка ослабло. Вайтранский двор оказался любопытен: начиная от симпатичного ей своим воистину нордским духом брата Балгруфа до столь охотного на лесть Назима, чья темнокожесть заставила Мирак мысленно усмехнуться. Кто все-таки только не успел пробраться в Скайрим.       И хотя конкретно этот оказался на редкость противен, многие другие приятно её удивляли, навроде такого забавного и до даэдровых проклятий любопытного Фаренгара, с восторгом слушавшего её, или же Айрилет. Данмерка, при всей её хмурости успевшая изрядно усладить слух Мирак рассказами о своих путешествиях. Даже с Провентусом, тем самым глупым на язык имперским стариком, она смогла сладить. Нервный да не сдержан, но все же знающий толк в вине да как оказалось, весьма трепетно относящийся к своим обязанностям.       Впрочем, почему город всё равно находился в таком плачевном состоянии, несмотря на неплохую компетентность здешних правителей? Видимо, то ответственность предыдущих поколений, не сохранивших его былое величие. А сегодняшним не хватает ресурсов, да появились заботы о других проблемах. Правда зачастую банальна и отчасти печально скучна. И что то подсказывало ей, что в остальном Скайриме немногим лучше. Но ничего, вскоре после победы над бывшим хозяином, она объединит его и тогда можно будет отстроить все, что её сородичи успели подрастерять.       Ладно, Мирак опять понесло в раздумья. Негоже, особенно когда праздник в её честь в самом разгаре!       Нашлось место здесь и соратникам — как и прежде они были обласканы почетом да уважением. Что позволило всему их называемую «кругу» веселиться наравне со всеми. И хотя взгляд Вилкаса порой сверкал затаённой обидой, остальные были более чем рады такой встречи. Все жадно расспрашивали про битву с довой и затаивали дыхание, стоило жрице утолить их голод. И увлекшись, она вскоре надолго засела с ними, позабыв даже немного о их отвратном даэдровом смраде да рассказывая истории из своей непростой жреческой жизни. Разумеется не забывая хорошенько так скрыть много деталей и свою роль в сказанном.       Начавшийся пир неспешно так и шел — под стукающие друг об друга бокалы с кубками, разливая мед и вино по полу, пока шум разбавляла игра созванных музыкантов. Что потом смешалась с поддатыми голосами гостей, напевавшими различные песни. И порой они даже пытались сами сыграть на чем-нибудь. Правда, зачастую мучая этим посуду да столы.       Вот только сам Балгруф все же держался в стороне, не стремясь присоединяться к общему веселью. Словно находясь в себе, он лишь задумчиво попивал на троне. Заметившая это Мирак решила не упустить возможность да ловко подобралась к одинокому ярлу под легкий скрип стула. Сейчас самый удачный для этого момент. Даже Айрилет нет рядом, увлеченной незначительным спором с Провентусом…       — Сами же призвали всех веселиться, а теперь сидите так, будто город сожжен, — усмехнулась Драконороженная, надкусывая сваренную грушу. — Может нужна моя помощь, о ярл?       — Ты итак сделала многое, нет нужды в большем, — бросил Балгруф и тяжело вздохнул. — Да, трудно мне забыться сейчас в вине. Как не хотелось, а мысли все возвращают к делам.       — Гражданская война? — знающе хмыкнула Мирак.       — Вы проницательны, — грустно усмехнулся ярл. — Если с вами драконов нам можно не бояться, то об войне такого не скажешь. Пока никто из них не решился на шаг, но война затягивается, а значит все больше будут смотреть на нас. И принудят сделать выбор. Что значит то, что я больше всего хочу избежать, — тяжко вздохнув, светловолосый норд помешал вино в бокале. — Особенно когда наших сил итак не хватает.       — Стоит признать это дело неизбежное, — пожала плечами жрица, непринужденно приобнимая Балгруфа за плечо и едва заметно улыбнулась, видя, что ярл не противиться такому наглому жесту. — И лучше выбор раньше, нежели поздно. Ибо, ммм, этот генерал Туллий может посчитать вас предателем, что ждал победителя и после войны вас заменит на кого поприятней им. Для имперцев это типичное дело, не так ли? — многозначительно цокнула Мирак. — К Ульфрику это справедливо даже ещё больше. Он не терпит слабости и нерешительности, все больше раздражаясь от вас, как я… слышала. Но вам нет нужды бояться за ваш город, дорогой ярл.       — Вот как? — приподнял бровь Балгруф, поворачиваясь к ней лицом.       — Вот так, — непринужденно повторила за ним Мирак, изгибая тёмно-зелёные губы в ласковой улыбке, пока её пальцы вспыхнули заклинанием, что разноцветными волнами прошлось по всему вокруг, покрывая невидимой пленкой. — У вас есть я и больше вам никто не нужен.       С этими словами её хватка на его плече резко усилилась и вобрав в грудь воздуха, Мирак не громогласно, но громко прокричала то, что позволит бедному ярлу больше не теряться в неуверенности.       — GOL HAH DOV!       Яркая кислотно-золотая волна вырвалась из её уст, ударяясь об ярла Вайтрана и впитываясь в него без остатка. Растерянное непонимание на бородатом лице пропало спустя несколько ударов сердца, позволяя Мирак с молчаливым ликованием ощутить как сила её голоса буквально отпечаталась в чужом разуме.       — Именно, госпожа, я… простите за моё глупое невежество, — виновато склонил голову Балгруф.       — Вольно-вольно, — усмехнулась Мирак, непринужденно похлопывая ярла по плечу и недовольно отмечая как вполне отчетливо ощущала, как новая связь высосала из неё часть сил и не освободит ни каплей больше, пока крик действует. Неприятная потеря, лишний раз напоминая, что придется обходиться с криком аккуратно, не размениваясь на мелочь. — Сделай вид, слуга, что ничего не поменялось. Пусть ни у кого в Драконьем Пределе не будет и мысли о твоей мне преданности, понятно?       — Абсолютно, госпожа.       — Славно.       После чего она щелкнула пальцами и иллюзиями и развелась, больше не ограничивая восприятие всех вокруг. И судя по неизменной реакции окружающих… хех, не зря она решила провернуть это именно сейчас, ибо никто не заметил такого громкого крика. Все по прежнему поглощены разгаром великолепного события.       Это позволило ей вновь с чистым сердцем погрузиться в радости пира. Что со временем помимо прочего начал развлекать и видом борцов, что раздевшись до гола, принимались с жаром бороться друг с другом, желая повалить другого на землю. Ну или просто избить до первой крови, в любом случае быстро собирая вокруг себя взгляды всех гостей, выбирающих себе любимчиков, которым кричали поддержку, а некоторые даже начали делать ставки…       Мирак закатила глаза, но все-таки улыбнулась такому. В её время развлекались схожим образом. Правда вместо голых рук предпочитали наблюдать как избранные чемпионы в искусных доспехах сражаются друг с другом, завораживая взгляд этим соревнованием в воинством мастерстве и нередко представляя это как сценки для воплощения нордских легенд или же битв прошлого.       Кто же побеждал уже сейчас Мирак не особо заботило, ведь в ней вспыхнуло внезапное вдохновение, что заставила выйти изо стола и приостановив воинов, с гордо поднятой головой выйти перед гостями.       — Не жаль ли вам времени тратить время на столь скупое зрелище, дорогие гости? Разве не достойны вы большего? — громко восклицала Мирак и заметив как чужие взгляды вспыхнули интересом, она не замедлила сказать главное. — Достойны, вот что я скажу! А поэтому предложу найтись тому храбрецу, который выйдет здесь и сейчас против меня в бою, кто будет блистать сталью и искусством его применить! — услышав неуверенные шепотки, жрица брезгливо фыркнула и с вызовом рыкнула. — Ну же! Боитесь, что одолею я вас, выбив из ваших мечей рук? И вы разве норды?! Разве такие рубили раньше головы эльфам?!       — Я выйду, — внезапно послышался знакомый голос и она увидела как Вилкас вышел ей навстречу.       — Храбрость твоя похвальна, но… ты уже явил то, что не чета ты мне, — снисходительно улыбнулась Мирак, молча злорадствуя как у наглого пса гневно скрипят зубы.       — Тогда вместе с ним выйду я, — вышла вперед Эйла.       — Ох, твоя решимость мне по сердцу, но не по душе иметь шанс испортить твой лик, Эйла. Больно он всем по нраву, особенно мне, — усмехнулась Мирак, слыша довольный хохот гостей и видя как соратница закатывает глаза.       — Если так надменна, что позволяешь себе такие речи, то и все соратники выйдут, — хмуро молвил одноглазый лысый воин, что так же был закован в украшенный волками доспех. — Довакин ты или нет, но публично сомневаться в силе одного из нас не позволим. Мы наследники воинов самого Исграмора и все знают, что соратникам нет равных, девочка, — последнее слово он чуть-ли не сплюнул.       — Наследники ли или лишь себя так назвавшие мы скоро узнаем, — с ленцой бросила Мирак и хищно ухмыльнувшись, развела руки в сторону. — Да будет так! Я бросаю вызов всем Соратникам и коль вы не трусы, то выйдете вперед и пусть вам дадут надлежащую вам сталь.       — Слуги — выполнять, — строго повелел Балгруф, махнув рукой.       Пара людей покорно кивнула ушла. А навстречу же Мирак вышел один. Заросший чёрноволосый воин, что был к её раздражению весьма схож с этим Вилкасом. Братья? Неважно, ведь взгляд подметил кое-кого, кто хотя явно и был соратником, но…       — Трусишь, старик? — с едкой издевкой бросила Драконорожденная, подумывая настолько ли скатились соратники. Вон, уже все как один пахли песьим смрадом, убив в ней последнюю надежду, что от них осталось те самые соратники, которых она когда то почитала…       — Нет, просто не желаю тешить по пустякам свою или чужую гордость, — спокойно, но решительно возразил седоволосый воин. — Да и староват я, думаю, для таких боев.       — Но Кодлак, вы же ничуть не слабее нас! — растерянно возразил Вилкас.       — Твои слова мне лестны, но не думаю, что правдивы, — печально улыбнулся седой соратник и посмотрел на Мирак. — Я Кодлак Белая Грива. И как предводитель соратников я принимаю твой вызов соратникам, Довакин.       — Оружие, ваша светлость! — спешно пролепетали слуги, что несли в своих руках блестящие на свету огня клинки.       От своего Мирак тактично отказалась, обращая все свое внимание на то, что выбрал каждый из соратников. Вилкасу и одноглазому достались мечи, вероятному брату Вилкаса же оказался по душе массивный двуручный меч, а Эйла, ха, два меча? Рисково, но жрице определенно по душе такое сочетание.       — Что ж, пред битвой обычно оглашают желаемую награду, — вновь заговорил Кодлак, поглаживая седую бороду.       — Будет ею то, что эта… — Вилкас скривился в отвращении и явно хотел сплюнуть. — Чужачка пред всеми признает свое поражение и больше не смеет сомневаться в нашей чести!       — Эйла, — легко ответила Мирак, с ехидством встречая растерянное изумление толпы. — Я желаю увидеть её как свою раб… — жрица тактично кашлянула, осознав оговорку. — Спутницу, что будет следовать и служить мне покуда я не решу иначе.       — Начнем же! — провозгласил Балгруф и с его словами толпа гостей отошла прочь, создавая пустой круг для грядущего сражения.       Мирак мрачно усмехнулась, зажигая в руках призрачные мечи и медленно зашагав, заигрывающее помахивая полупрозрачными клинками, пока подол платья следовал за ней словно тень. Соратники же были серьезней, тоже зашагав по кругу и старательно держась рядом друг с другом.       Так они прошлись по кругу один раз, второй… на третий первыми не сдержались соратники. Побежали все разом, грозя снести подобно несущийся навстречу лавине. Зазвенела сталь, замелькали первые удары. Быстрые, точные и яростные, что хорошо дополняли друг друга, ударяя там, где другой не доставал и будь пред ними простой смертный, то победа уже была бы перед ними.       Но Мирак таковой не была.       Она грациозно закружилась и с готовностью встретила каждый удар, уже заранее считав каждый и призрачные мечи с отточенным изяществом отбили все сделанные выпады, делая в воздухе синие дуги. Лязг мечей зазвенел по всему залу, пока летящие искры заставили толпу наблюдающих застыть в изумленном трепете. Соратники не совсем растеряли себя, стоит признать, но… этого на неё не хватит. Ох как не хватит.       Пара мгновений и вот, перед смотрящими Драконорожденная с демонстративной непринужденностью сдерживала напирающих на неё слева и права Вилкаса да его вероятного братца. Злорадно усмехнувшись, Мирак вдруг прыгнула вперед, уворачиваясь от бегущих сзади и впереди соратников. Ловко приземлившись, она в это же мгновение уже сама бросилась в атаку.       На что замешкавшиеся «наследники» Исграмора были вынуждены лишь защищаться, позволяя Мирак вдоволь насладиться предоставленной свободой, от которой её драконья кровь ликовала. Нет, они её не победят. Даже так они просто слишком слабы, с трудом успевая кое-как подставлять свои мечи в ответ на её нехитрые замахи, что вкупе на нулевой вес призрачных мечей делались ещё стремительней.       И все же они сопротивлялись ей. Стояли и не ломались от ударов, шипя и скрипя зубами, но держа нанесенные раны. Да, они были неглубокими, ведь Мирак несмотря на презрение, не хотела их смерти. А их непоколебимость вызвала даже легкое уважение. Все таки держались против неё, этому урагану из клинков, которым её видели глаза смертных.       А раз так, то она позволила им попробовать ещё немного хоть что-то сделать, остановив свой напор. Чем все соратники немедля воспользовались. По всей видимости, они как раз надеялись на такую передышку. Только уже лишенные прежнего единства и точности, атакуя спешно, со всей дури и подставляя свою сталь под удары друг друга. Самой же Мирак оставалось отбить пару выпадов да отскочить в сторону. Острия вражеских клинков зазвенели друг об друга под выбитые искры.       — Убожество, — пренебрежительно фыркнула жрица и оскалившись, вновь ринулась в атаку.       Хотя драконья кровь требовала ещё, но не в настроении Мирак сейчас это было. Нынешние Соратники покрывали грязью славное имя своих предков и сейчас не заслуживали чести. Лишь показательного унижения, которым она и занялась, обрушивая яростные замахи на Вилкаса. Продержался тот секунды, прежде чем очередной замах не свалил его на землю.       Затем же пришла очередь одноглазого, получившего резким ударом эфеса по затылку. Комбинация продолжилась пинком коленом в живот, из-за которого послышалось, как что-то в этом теле хрустнуло. Тем не менее, ещё один соратник пал на спину, лицо залилось болезненным выражением, которое чудом сдержало стон. Вероятный братец же Вилкаса ещё стоял на ногах.       Намеренно рассеяв мечи, насмешливо сложившая руки за спиной Драконорожденная с непринужденной ухмылкой легко уклонялась от каждого замаха двуручника, что воистину утомлял её своей медлительностью. Ей хотелось чуть ли не зевать. Но, зато это помогло вдоволь насмотреться на бессильную злобу соперника, чьи черты неумолимо теряли человечность, заменяясь хирсиновым началом.       Хмыкнув, Мирак резко перехватила двуручник и обрушила на живот соратника мощный тычок кулаком, от которого его немедля отшатнуло в сторону. Однако, тот все-таки не упал, гневно сверкнув глазами в сторону Драконорождённой, что отбросила двуручник подальше и грациозно уклонившись от атаки Эйлы, тут же подлетела к чёрноволосому воину.       Тот не успел среагировать на удар стопой по груди. Однако этим атака не закончилась и закружившись, жрица послала второй пинок туда же, заставляя мужчину все-таки отлететь на пол. Мирак злорадно усмехнулась столь прелестному звуку треска ребер, прежде чем обернулась.       Что ж… остались один на один.       — Повезло, кажется все-таки я не испорчу эту дивную красоту, — нагло улыбнулась Мирак, пока в её руках вновь зажглись призрачные мечи.       Эйла никак не ответила, лишь с мрачной решимостью бросившись вперед и со всей возможностью скоростью обрушила на жрицу свои удары. Зазвенела сталь и обе женщины стремительно закружились в смертельном танце, каждое мгновение обрушила друг на друга гранд недолгих замахов, сменявшись друг друга стоило только столкнуться с вражеским мечом.       И стоит признать, Мирак довольно улыбнулась, стоило ей осознать происходящее. Это не была битва на равных. Нет, каждый удар Эйлы она сбивала легко, практически механически. Тем не менее кровь бурлила, мышцы безостановочно двигались, а все её ощущения, все чувства сосредоточились только вокруг их недолгой битвы.       Во время которой Эйла в один момент даже смогла сделать забывшейся жрице резкий удар сапогом в лицо. Не сказать, что от него веяло болью, хотя алая капля всё же выбежала из ноздри. Впрочем, Драконорожденная вмиг все осознала, придя в себя и перекатившись, бросилась навстречу бегущей Охотнице.       Громкий лязг на секунду оглушил, пока их клинки столкнулись и выбили искры, отчаянно борясь за превосходство. Сперва Эйла выигрывала, в её глазах Мирак отчетливо увидела торжествующее пламя. Однако, жрица заставила его угаснуть, с растущим злорадным оскалом начав давить соперницу своей силой. Впоследствии, Эйлу прижимало к земле от такой силы.       Криво ухмыльнувшись, Довакин резко рассеяла заклинания мечей, изрядно удивляя соперницу. После чего, воспользовавшись этим замешательством, Мирак резко ухватилась за клинки мечей, дёрнув на себя. А затем, вышвырнула их в стороны, оставляя единственную соратницу на полу безоружной, проигравшей.       — Пришла, увидела, победила, — гордо заключила Мирак и хитро блеснула серо-изумрудными глазами.       Всё это время молчавшая толпа, завороженная потрясающей битвой тут же ожила, извергая вопли оваций и криков. Хлопки и свисты заполнили зал, начиная яростно обсуждать прошедшее… нет, даже не сражение, а скорее избиение. Обрадовавшаяся такому вниманию Драконорождённая не забыла сказать кое-что напоследок «своей добыче».       — Что ж, Эйла, приди ко мне как только освободишься.