Великие цели

      Оскар наслаждался ночной свежестью. Болтать с пойманным охотником быстро надоело, да и он его, оказывается, довел до нервного срыва. На душе было гадко весело. Вот он и стал настоящим вампиром: пьет кровь, вселяет ужас во врагов, скоро, вон, станет ещё и убийцей. Не на детский утренник же человека ведёт, а на, по сути, суд. В самый центр разворачивающегося скандала.       В воздухе пахло бурей.       Большую часть пути они проделали на машине, сейчас же они пешком направлялись в очередной вампирский замок. Когда в детстве у него нет-нет, да промелькивала мысль, что лучше ему стать человеком, он совсем не задумывался, что тогда придётся забыть о головокружительных, да к тому же удобных, полётах. Хорошо, что эта дурь покинула его голову…       — Граф фон Ужасающий, — с уважительным полупоклоном поприветствовал Оскара Хартблуд, появившись будто из ниоткуда, — я очень удивился, когда увидел вас в окно. Отчего вы выбрали такой метод передвижения? И кто ваш спутник? — ветер разрушил интригу: запах страха довольно красноречиво сообщил о личности дополнительного «гостя». От неожиданности вампир на мгновение поддался долго дремавшим инстинктам, качнувшись в сторону человека, однако вовремя взял себя в руки, — чем же этот смертный удостоился чести прибыть в вашей компании?       — А ты как думаешь? — с ухмылкой вернул вопрос граф, с удовольствием отвлекаясь от невеселых мыслей.       — Чтобы сам граф занимался доставкой закуски? — исследователь развел руками, — не верю.       — Ты считаешь людей лишь пищей? — с ленцой спросил Оскар, делая вид, что ответ интересует его ровно столько же, сколько пепел вампира — солнце.       Однако Хартблуд неведомым образом оказывается или достаточно проницательным, или по-прежнему слишком беспокойным, чтобы принять вопрос близко к сердцу. В конце концов, даже пепел вампира неравнодушен к палящему небесному светилу, хотя и уже давным-давно сгорел…       — Нет-нет! — Карл поспешно замахал руками. Смутившись своей бурной реакции, он спрятал их за спину, а потом пристроился рядом, приготовившись идти дальше.       Оскар с любопытством наблюдал. Притворившись, что ничего не случилось, он пошел дальше, давая собеседнику сохранить лицо. Лицо исследователя расцвело благодарностью.       Некоторое время они шли молча, наслаждаясь видами дремучего темного леса, оставшегося под голой, как коленка, горой. В целях безопасности замки строились на возвышенностях, а всё, что могло послужить врагу укрытием, безжалостно уничтожалось. К сожалению эти меры не раз пригождались хозяевам во время нападений, что тысячу лет назад, что сейчас. Каменные уступы горы, созданные на приличной высоте от дороги для ответных нападений, отбрасывали причудливые тени, переплетались в узоры и совсем не выглядели рукотворными. Вот оно — мастерство вампиров-скульпторов. Яркая полная луна завершала этот прелестный мрачный пейзаж. Нет, ложь, на самом деле всё завершалось еле слышными хрипами и шорканьем ног Альберта позади размеренно идущих вампиров.       — На самом деле я считаю людей… интересными? — наконец собрался с духом Карл, — Сейчас я попробовал крови и поэтому жажду её, как, — вампир хохотнул, — как путник воды в жаркой пустыне, — после ироничной шутки над самим собой он погрустнел. — Всю жизнь я чувствовал голод. Я желал крови, но не мог к ней прикоснуться, не то чтобы сделать глоток! Остальные, да и вы тоже, думаю, не испытывали таких мучений. Я спрашивал их. Что вы думаете о крови? — Карл явно кого-то спародировал, на мгновение оживившись, — «она страшная», «не хочу даже думать об этом», «меня от неё тошнит». Ха! — смех был горьким. От избытка противоречивых чувств он зачесал волосы назад, рука судорожно сжала шею, — но я не хочу быть таким как они. Как тот же Эшли, которому дай волю — он весь город перекусает, — вампир в раздражении оскалил клыки и отпустил шею.       Путники дошли до очередного поворота дороги, теперь они передвигались в тени, скрытые скалами от живительного света луны.       — Знаешь, — от волнения Карл по обыкновению сменил манеру речи, — а ведь без тебя у нас ничего не выйдет. Наследники обнищавших родов, утративших даже тень былого уважения. Выходцы из бедных семей, родоначальников которых необдуманно обратили вампиры-отступники, — перечислял мужчина, — осиротевшие из-за охотников. Вампиры-слуги… Вампиры ценят кровь, как никто другой, — исследователь остановился. Его фигуру скрывала тень, только глаза блестели лихорадочным светом. — Без кого-то родовитого, но «своего» ничего не получится.       — Ты совсем не умеешь вербовать, Карл, — сбил революционера-фанатика с мысли Оскар, — даю ещё один шанс, постарайся получше.       — Ах… Я… — Хартблуд смешался, — точнее… Ох. Вы имеете на меня поразительное влияние, граф, — в конце концов обреченно сказал исследователь, хотя несчастным при этом не выглядел, — пусть я и организовал все это, но если решусь довести до конца, то лишь зря устрою бойню с печальным исходом, — он покачал головой, — никто из нас не предназначен для борьбы, более того, если прольется кровь, то мы можем не удержать себя в руках. Бедствие, равных которому не было уже сотни лет… Это серьезная ответственность.       — Тогда для чего?       — Если ничего не делать, то ничего не изменится, — веско сказал Карл, — я сожалею лишь об одном: я был слишком самоуверен и вот к чему это привело.       — Ты… просишь о помощи? — неуверенно предположил Оскар, смущенный ситуацией.       — Ммм… Скорее… — начал Хартблуд, потом замолчал, его взгляд забегал. В итоге его затрясло и он упал в ноги графа, то громко причитая, то сбиваясь на шепот, — они не будут слушать, граф! Заткнут нам рты, как обычно, надавят авторитетом или и вовсе плюнут, а нам придется утереться! Мы не можем так жить! Не можем…       Сбитый с толку нервным срывом спутника, Оскар сел на корточки и положил руки ему на плечи.       — Я хотел сделать хоть что-то, но даже так, я — лишь грязь под ногами, пылинка, бывшая у одного из них на посылках! Неужели они не видят, как в своем чванстве оказались более слепы и отсталы, чем так презираемая ими «грязная» кровь? Неужели они ждут когда кто-то ещё более отчаянный и менее разумный придёт и ткнёт их в это силой? — вампир горько плакал, уткнувшись в воротник графского одеяния.       — И ты хочешь доверить всё это мне?       — Ты такой же, — заявил Карл, также быстро успокоившись, как и сорвался. Эта его черта оставляла в смешанных чувствах. — Я знаю, ты не дашь им покоя, — мужчина отцепился от Оскара, его лицо было все в красных нитях сосудов, будто он не плакал, а подвергался опытам, — если ты согласишься, то мы примем всё, что ты там скажешь, главное, измени хоть что-то. Прошу вас.       — Иногда мне кажется, что ты очень хитро всеми манипулируешь, притворяясь, что такие перепады настроения это последствия службы у Верхабенеров, — нервно смеясь, сказал Оскар, — ты предлагаешь мне устроить самодурство, — граф покачал головой и, не давая шокированному Карлу сказать хоть слово, продолжил, — я согласен и теперь, раз уж ты мой последователь, говорю: как все закончится, обратись к врачу. Сам же мучаешься больше всех от своих истерик.       — У меня нет на это денег… — прошептал исследователь.       — Есть тут целая группа благотворителей… — Оскар обернулся к невольному свидетелю драмы и ласково обратился, — Альберт очень хотел бы искупить свою вину, правда, Альберт?       Несмотря на уникальную для вампира проявленную чуткость, человек чуть не умер от проявленной любезности. От мягкой улыбки революционера-фанатика передернуло, но глаза лишь сильнее загорелись жадным огнём поклонения. Восхищение настоящим вампиром, сохранившим свои уникальные черты, дарованные болезнью, давным-давно перешло грань.

***

      Им пришлось сделать остановку. Альберт стал слишком часто спотыкаться, а лицо Карла все ещё было неприглядно из-за прилива чувств. На их пути неожиданно оказалась какая-то коряга, которую не иначе как по недоразумению не спилили и не сожгли. Довольно удачно: теперь им есть где сесть.       — Вы так и не сказали чем этот смертный вас прогневал, — вдруг выпалил Хартблуд.       Оскар одарил Карла нечитаемым взглядом.       — … согласен, это было не к месту, — смутился исследователь.       — Я желаю знать, что ты задумал. От и до, раз уж ты уготовил мне роль предводителя, — граф задумчиво постучал тростью по земле, — судьба «смертного», — вампир растянул губы в ироничной усмешке. Этот охотник уже не смертный, он — ходячий труп, — в целом неизбежна по ряду причин, которые я тебе не сообщу, иначе его судьба слишком рано его настигнет.       — Понял, — Карл кивнул, хоть и бросил подозрительный взгляд на человека. Альберт полоумно шептал что-то под нос. — Думаю, вы уже догадались, что я задумал… революцию.       — Да, ты очень красноречиво валялся у меня в ногах, — позволил себе подтрунивание Оскар.       — Не смейтесь надо мной, граф, я в отчаянии! — … отчаянно воскликнул Хартблуд.       — Именно поэтому уже пошли слухи о твоей фракции и беспорядках.       — Вы вообще не оставляете мне поводов для гордости, — поник вампир, — согласен, мои амбиции выглядят жалко: что толку от общества боящихся крови, если я не смог удержать контроль даже над лояльными подчинёнными? Они в исступлении. Подобные Эшли и слышать меня не хотят после учиненной подлости…       — Ты дал им фальшивую сыворотку?       — Я дал им то, что они заслуживают, — глаза Карла сверкнули злобой, — они решили, что после всей их жестокости по отношению к их мирным товарищам, дискриминации, они получат плоды наших трудов совершенно без проблем. Жаль этих идиотов, — по вампиру было видно, что ему совсем не жаль. — Мы вывели ещё один вирус, который делает их более уязвимыми перед теми, кто принял истинное лекарство. Теперь они под надежным контролем.       — Думаю, они должны быть благодарны даже за это.       — Спасибо, что понимаете, — выдохнул исследователь.       Долгие годы исследований, за которые фракции Карла не только не помогали ни ресурсами (то, что им давало общество кровобоящихся — подачки их двуличных предводителей), ни морально, но и глумились… их исцелили бесплатно не иначе как из солидарности, поэтому «подлость» выглядит обычной отработкой долга.       — Тем лицемернее будет признаться в ещё большей подлости, даже бесчестности. Совесть у вампира почти мифическое явление, но моя меня однозначно замучала.       — Вы пытались дать это мне? — несколько похолодел тон графа.       — Да. Несмотря на оказанную вами милость и невиданную порядочность, я предпринял попытку, — революционер поднял голову, опущенную на протяжении всего разговора, будто наконец набравшись смелости. — Я поступил бесчестно, думая, что сумею справиться, но не сумел. Это было эгоистично, пытаться принудить вас к главенству такой манипуляцией. Я имел наглость позариться на ваше величие, пытаться присвоить вашу фигуру… В момент, когда, казалось, сама длань судьбы отвела от вас беду, я был растерян, но вздохнул с облегчением. Я восхищаюсь вами, — впервые Карл был полностью спокоен, — несмотря на короткое наше с вами знакомство, я был ослеплен вашим образом. Вы — тот за кем я хотел бы последовать.       Хартблуд неожиданно встал и преклонил колено, а затем протянул руки Оскару.       — Остатками своей чести и кровью я клянусь, мои намерения чисты.       Граф фон Ужасающий колебался, но не долго, он принял руки своего, теперь уже, вассала.       — Встань, барон Хартблуд, я не держу на тебя зла, — вассал буквально просиял, — договор клятвы составим позже, сейчас нет на это времени.       — Конечно, сеньор!       Оскар почувствовал приближающуюся головную боль…

***

      Повсюду слышался манерный смех и звон бокалов. Очередной светский банкет. Так казалось на первый взгляд. Обычно Готика бы уже начала скучающе вздыхать, крутить фужер в точеных пальцах и думать о всякой ерунде, однако, этой ночью было не до скуки. В воздухе ощущалось напряжение. Даже толпа дряхлых, замшелых вампиров, застрявших в праздном невежестве, чуяла изменения и предавалась сплетням с меньшим энтузиазмом.       Готика смирилась с досадной необходимостью лицезреть надоевшие до гроба лица, ведь этой ночью всё изменится. С предвкушением леди Гогеттикус ждала оживления возле входа, мгновения, в которое явится скандальный гость. Иначе и быть не могло! Оскар, безумец, и впрямь решился…       И не он один. Карл Хартблуд, выходец из не просто бедного, беднейшего рода, вампир, имеющий почти отрицательный вес в обществе, исследователь, о которого долгое время вытирали ноги… Посмел заявить о себе. Именно его фракцией было вызвано напряжение, его подчиненные и соратники скалили клыки из углов, перешептываясь между собой, они в открытую пришли в невиданном количестве. Будто насмехаясь над «чистой» кровью.       Готика в очередной раз отыскала в толпе Пепелище, чтобы успокоиться. Клопика не было, поэтому Павел был вынужден коротать редкий вечер в чужой компании. Друг подмигнул вампирше и девушка не могла не отметить внешность его нынешнего сосуда. Казалось, будто это его родная внешность, а не нанятый бедняк из подобных скалящихся по углам, выпивший пепел родовитого вампира. Глупо, наверное, было разделяться, но Готика сама отправила Пепелка «развлекаться», не хватало ещё вдвоем молчать у стены.       Нет, вот что действительно глупо, так это то, что девушка чуть не пропустила начало так долго ожидаемого события!       В этот раз без молнии за спиной, но зато с одиозным Карлом и каким-то оборванцем, на банкет наконец-то явился граф фон Ужасающий. Публика не знала того, что знала Готика, но безошибочно угадала (естественно, с таким-то опытом интриг) вокруг кого стоит столпиться. Леди лениво покинула своё пристанище и подошла как раз к самому интересному, пропустив часть вздохов и ахов, на редкость синхронных.       — Пожалуйста, хватит, — голос оборванца дрожал, — я понял… Понял. Мы не должны были этого делать! — В местах соприкосновения рук с головой виднелись проплешины. Готика скривилась. После памятного написания портрета класса и фееричного внешнего вида Букваря на нём у девушки остались вполне очевидные чувства. — Грешники… Мы все — грешники!       — Это преступление! — кто-то крикнул возмущенно совсем рядом.       — Доколе мы будем терпеть мерзких охотников на вампиров? — раздалось в другой стороне.       Ах, вот оно что. Оскар всё же докопался до правды. Значит, это — охотник? Готика скривилась повторно. А беспорядок усиливался.       — Замолчите! — рявкнул Ужасающий, сверкнув фамильными глазами цвета крови.       Тишина и впрямь наступила. От такой наглости было грех не замолчать.       Граф обвел толпу надменным взглядом:       — Вы думаете я ради забавы тащил сюда эту погань? — вкрадчиво поинтересовался бессмертный, его голос создал причудливое эхо. — Нет. Я принес доказательства необходимости перемен.       Тени в углах взволнованно оскалились.       — Если ничего не сделать, то будет ещё хуже, — вампир стукнул тростью об пол, разъяряясь, — смертные уже доказали, что способны на многое.       По залу прокатились возмущенные шепотки, но прервать говорящего никто не решился.       — Это была полноценная интрига, плоды которой мы уже начали пожимать. Взгляните сами…       Оскар говорил и говорил, от его слов кровь стыла в жилах, а некоторые особенно впечатлительные седели на глазах. Готика уставилась мертвым взглядом в никуда. Опыты на взрослых и детях ради достижения калечности вампиров в веках, использование этих калечных как шпионов, разрушение бессмертного общества изнутри, извращение самой их природы… И имена, имена, имена и фамилии. Целые рода вымерли или утратили величие из-за слабых потомков, среди которых должен был оказаться и сам Оскар. Гогеттикус мелко колотило. Её друг оказался прав.       — Пф, было бы о ком говорить! — встрял Драко. Странно, что так долго терпел. — О неудачниках, подобных тебе, беспокоишься?       — Дракулу тоже неудачником считаешь? — не повел и бровью граф.       Точное попадание, Склеполаз давний поклонник легендарного кровососа.       Но мрачная звезда не сдалась:       — Что-то я не слышал, чтобы сам великий Дракула падал в обмороки, в отличие от тебя, — ехидствовал Драко, растягивая слова.       — Я не собираюсь вести с тобой пустые беседы, Драко. Речь идёт о серьезных вещах.       — О, дорогой друг, послушай себя: «вырождение, спасение, перемены в традициях», — противно изобразил «король драмы» голос графа, — «великий план» ничтожных смертных напугал тебя до потери рассудка, какой позор! Мы — вампиры, а не кучка жалких упырей.       Толпа незаметно разделилась на два противоборствующих лагеря.       — Как я и сказал, — Оскар глубоко вздохнул, в его глазах показалась сталь, — никаких пустых разговоров.       Драко хотел что-то сказать, но его бывший одноклассник мгновенно запечатал рот склочника тенью.       — В одном я с тобой соглашусь, мы — вампиры и молчать не намерены.       Бессмертные, стоявшие за спиной Оскара, обменялись насмешливыми улыбками.       — Я, граф фон Ужасающий, заявляю о срочной необходимости перемен, о пересмотре устаревших традиций и устоев! Объявляю начало революции!