Опасная привязанность

      Противно скрипнула массивная калитка. Звук каблуков тонул в снегу, валившему сегодня целый день. Он так аккуратно и красиво запорошил весь двор, что было даже жалко портить своими следами такую красоту. Несомненно он будет красиво блестеть в кристально белом свете уличных фонарей. Лизе не терпелось поскорее посмотреть на это из окон своей комнаты, сделать фото и выложить в социальной сети. Ведь это ее любимое занятие — фотография. Девушка распахнула входную дверь, бросив на ходу: — Я дома!       Тишина особняка ответила ей эхом собственных шагов. После улицы это эхо резал по ушам, заставляя сморщить нос. Дом как всегда пустовал, только в дальнем конце холла из‑под массивной двери кабинета пробивалась узкая полоска света. Это означало только одно, отец наконец-то вернулся домой. Большой радости Лизе это не принесло, они давно не испытывают друг к другу семейных чувств. Девушка выросла и отец стал все реже проводить с ей время, а дальше отстранялся все больше, пока вовсе не охладел. По крайней мере так казалось Лизе.       Она медленно направилась к кабинету, снимая на ходу шарф и перчатки. Все таки стоило бы поприветствовать его, невзирая на их сложные взаимоотношения. Но что‑то в этой тишине настораживало — слишком уж привычно было за последние месяцы возвращаться в пустой дом. — Входи, Лиза, — раздался голос отца прежде, чем она успела постучать. В кабинете, помимо отца, было двое мужчин в тёмных костюмах. Один сидел напротив отца. Это Дмитрий — начальник охраны и по совместительству личный охранник отца. Лиза знала его с самого рождения, но ограничилась только кивком головы, впрочем мужчина тоже не был готов к другому. Следом ее взгляд обратился ко второму, незнакомому мужчине. Он стоял сбоку, держа руки за спиной. Строгий, собранный, с аккуратной прической и взглядом, который, казалось, фиксировал каждую деталь. — Это Антон, — без предисловий начал отец, перебирая бумаги только что доставшиеся из рабочего портфеля. — Твой личный охранник. С сегодняшнего дня он будет сопровождать тебя везде, — девушка едва подавила в себе грозный протест, лишь замерла, сжимая в руках толстый вязаный шарф. — Что это значит? — Это значит, — отец с усталым вздохом наконец отложил ручку и посмотрел на неё, — что я больше не намерен рисковать. Угрозы не прекращаются, боюсь, что скоро они начнут действовать, а ты… ты не умеешь быть осторожной. По крайней мере сейчас. — Я не нуждаюсь в няньке! — слова мужчины вернули ее на землю, а точнее в кабинет. Да, она не пример для подражания, не самая ответственная, иногда не пунктуальная, но угрозы про которые говорит отец были для нее смешными. их семье угрожают уже больше трех месяцев и пока это все, на что способны эти люди. Так что Лиза отказывалась верить во что-то большее. — Вы вообще в курсе, что так людей не ставят перед фактом? Мог бы и осудить со мной этот вопрос.       Антон за все время ни разу не дрогнул. Ни намёка на реакцию — только лёгкий наклон головы, будто он заранее просчитал такую реакцию и будто бы уклонился от атаки. — Лиза, — голос отца стал жёстче, — это не обсуждение. Это решение. Антон — профессионал. Ты будешь следовать всему, что он скажет!       Девушка нахмурила брови, пытаясь сопротивляться воле отца. Она еще раз окинула взглядом мужчину. Что-то он слишком молод для профессионала. Да и какой опыт работы мог у него быть? Едва ли переступил порог какого нибудь второсортного агентства по охране, просто среди доходяг больше всех ел, поэтому и был лучшим в подтягиваниях. Лиза хмыкнула своим мыслям, ведь сама потягивалась ничем не хуже да и вообще не брезговала физической подготовкой. — А если я откажусь? — она прервала молчание, которое как-то уже затянулось. Вернула свой взгляд отцу, в котором не было ничего хорошего. — Тогда, — отец встал из‑за стола, упираясь кулаками в столешницу из массива дуба. Исподлобья сверлил дочь взглядом, что становилось немного не по себе, — я ограничу твои передвижения и многое другое. Выбирай.       Ультиматум мужчины тяжело осел в воздхе, тяжелым грузом опустился на хрупкие девичьи плечи. Лиза сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает кровь. Антон был спокоен, всем своим видом намекал: «Это бесполезно. Правила уже установлены». — Отлично, — она укротила свою ярость. Выдохнула, выпрямилась, демонстрируя идеальную осанку. — Только не ждите, что я буду улыбаться и благодарить. Пусть Ваш профессионал запасается терпением. Надеюсь по этой дисциплине у него «отлично». — Меня это не интересует, — впервые подал голос Антон. Его тон был ровным, без вызова, но твёрдым. — Моя задача — обеспечить вашу безопасность. Ваше отношение к этому — второстепенный фактор.       Отец кивнул, словно подтверждая: «Вот именно так».       Лиза развернулась на пятках и вышла, прикрыв за собой дверь. В коридоре она прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в пальцах.       Где‑то позади, в кабинете, раздался приглушённый голос отца: — Она привыкнет.       А в ответ — лишь молчание. Молчание, от которого по спине пробежал холодок.       Лиза медленно поднялась по лестнице, каждый шаг давался нехотя и тяжело. Она не замечала ни антикварных ваз вдоль стен, ни мягкого ковра под ногами — перед глазами всё ещё стоял этот мужчина в строгом костюме, его невозмутимый взгляд, словно высеченный из камня.       Захлопнув за собой дверь спальни, она прижалась спиной к прохладному дереву, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Вся спесь мигом растворилась во тьме комнаты, осталось только давление на плечах и ощущения пары глаз за спиной. — Личный охранник… Как будто я заключённая! — раздался тихий шепот.       Она прошлась по комнате, машинально трогая знакомые предметы: фото в рамке на столе, стопку книг у кровати, недописанную картину на мольберте. Будто от принятого решения жизнь изменилась на сто восемьдесят градусов, все стало таким чужим, словно никогда ей не принадлежало.       Лиза сбросила на пол бежевое пальто, стянула сапоги и сев на край кровати, обхватила колени руками. В голове крутились обрывки фраз: «Ты не умеешь быть осторожной», «Это не обсуждение», «Ваше отношение — второстепенный фактор». Они словно насмехались над ней. Напоминали, что впредь она будет в компании вечного балласта.       Последняя фраза особенно резанула. В ней было что‑то окончательное, лишающее её права на протест. И это сказал незнакомый ей человек, даже не отец, а просто стоящий, как натянутая струна, человек чести и долга. И видимо эти чувства так велики в нем, что он больше смахивает на робота.       Она подошла к зеркалу. Отражение выдавало всё: сжатые губы, напряжённый взгляд, пальцы, нервно теребящие край свитера. Морщина залегшая на лбу сильно исказила прекрасный облик, но девушка только хмыкнула, не желая то-то менять.       «А если просто игнорировать его? Делать вид, что он пустое место? Рано или поздно отец поймёт, что это бессмысленно…». Все же где-то глубоко внутри теплилась надежда, что отец прозреет и отменит своей такое поспешное решение. Но внутренний голос тут же возразил: «Он не отступится. Никогда», возвращая девушку в суровую реальность.       Лиза устало опустилась в кресло у окна. За ним было уже темно, только вдалеке виднелся остаток розового заката. Завтра будет морозно, нужно что-то потеплее пальто надеть. Такие банальные мысли, завтра ведь никто не отменил, но отменил радость на жизнь. Как бы она не старалась отвлечься другими делами, мысли то и дело возвращались к одному и тому же. Где‑то там, внизу, наверняка уже дежурит Антон — тень, приставленная следить за каждым её движением.       «Интересно, он сейчас стоит у двери? Или прохаживается по первому этажу? Знает ли, о чём я думаю?». На самом деле от его вида, от полного отсутствия каких либо эмоций становилось не по себе. Мурашки табуном бежали по коже, вызывая чувства полной уверенности, что он действительно может влезть в голову и прочесть все мысли.       Эта вызвало новый всплеск раздражения. Она не привыкла быть объектом наблюдения. Вся её жизнь — учёба, хобби, редкие встречи с друзьями — строилась на ощущении свободы, пусть даже иллюзорной. Теперь же пространство сузилось до размеров невидимого купола, который Антон будет неусыпно охранять.       Лиза потянулась к телефону, но тут же опустила руку. Кому звонить? Подруги только разведут панику или начнут советовать «поговорить с папой». А папа… Папа уже всё решил.       Взгляд упал на недописанную картину — яркий пейзаж, где море сливалось с небом в безудержной синеве. Она взяла кисть, провела неуверенную линию, но тут же стерла. Цвета казались блёклыми, композиция — бессмысленной. Как теперь рисовать, если даже здесь он будет стоять за спиной?       В дверь тихо постучали. Лиза вздрогнула, инстинктивно сжав кисть в кулаке. Больше ничего хорошего она от обитателей дома не ожидала. — Лиза, ужин через полчаса, — донёсся голос домработницы. — И… там господин Антон спрашивает, нужно ли его сопровождение до столовой. — Кисть с глухим стуком упала на пол. — Нет! — выкрикнула она, прежде чем успела подумать. — Я сама дойду!       Тишина за дверью. Потом — едва уловимый шорох шагов, удаляющихся по коридору.       Лиза опустилась на пол, прижав ладони к глазам. В горле стоял ком, а в груди разрасталась тяжёлая пустота.       «Это только начало», — подумала она, и от этой мысли стало по‑настоящему страшно