Сомнения

Ферит тянется к изящной чашечке с турецким кофе и бросает нарочито безразличный взгляд в сторону, где его мать разговаривает с Сейран. Он поудобнее устраивается на мягком диване, невольно наклоняя голову набок, чтобы расслышать их беседу. Он мысленно морщится от той снисходительности и покровительства, которое источают поза и слова его матери. Но Сейран робко улыбается и, как послушная ученица, отвечает на вопросы женщины, будто и не замечая, с каким пренебрежением к ней относятся в этом доме. Она слишком чиста и невинна, чтобы увидеть второе дно в чужих словах, и слишком добра, чтобы замечать косые взгляды, которыми одаривает её даже прислуга. —Султан, ты теперь даже кофе разучилась варить? Что за гадость ты принесла?!—не выдержав прошипел Ферит, со звоном опуская блюдце и чашечку на дубовый журнальный столик. Лицо служанки, которая секунду назад окидывала презрительным взглядом Сейран, тут же покрывается густым румянцем и женщина начинает бормотать извинения, убирая со стола разлитый кофе. Краем глаза Ферит замечает, как Сейран поджимает губы и неодобрительно смотрит на него. Он знает её слишком хорошо, чтобы понять, как сильно ей хочется встать на сторону "бедной" прислуги. Но парень не смотрит ей в глаза, также продолжая играть роль безразлично сына. Через несколько минут подают ужин и на Сейран обрушивается очередной поток расспросов и внимания. Теперь от отца и дедушки Ферита. Он часто думает, зачем вообще они устраивают этот цирк. Неужели им доставляет удовольствие притворяться добренькими благодетелями, упиваясь показным милосердием? Ответ на поверхности. И он положительный. Но Сейран снова ничего не замечает. Она как всегда кротка и воспитанна. И искренне благодарна своим щедрым благодетелям. Ферит с трудом держится, пытаясь игнорировать головную боль. Его всегда душил этот особняк, а в такие вечера, когда его семья устраивала "показательное выступление" ему становилось нестерпимо тошно. После идеально изысканного ужина и разговоров пронизанных лоском и высокомерием, парень с удовлетворением смотрит на часы, понимая, что его обязательная повинность подходит к концу. —Милый, отвезешь Сейран домой?—ласково произносит госпожа Гульгун, вырывая Ферита из бессвязных мыслей. Он не меняя своего безразличного выражения лица, кивает соглашаясь. Мужчина держит маску, не давая окружающим ни малейшего доступа к его настоящим мыслям. И только когда они с Сейран оказываются в его машине и черный Гелендваген выезжает за ворота особняка, Ферит шумно выдыхает. Его рука машинально тянется к её ладони, чтобы крепко сжать в собственническом жесте. —Как ты?—мягко спрашивает она. В её глазах столько тепла, что в них хочется остаться и обернуться, словно уютным пледом. —Выглядишь уставшим. —Все в порядке, —почти не врёт он. Чувствует Ферит себя, и правда, неважно. Но рядом с ней все тревожные мысли и плохие предчувствия отступают. Она не приглашает его зайти, он просто идёт за ней, не в силах расстаться. Когда дверь её небольшой квартиры захлопывается и они оказываются в узкой прихожей, Ферит прижимается к ней. Она пахнет чем-то сладким с нотками цветочности. В темноте он не видит её лица, но чувствует, как краснеют её щеки и шея под натиском его прикосновений. Ферит ненавидит себя за то, что портит её чистую и беззаботную жизнь своим присутствием, но не может её отпустить. Он прирастал к ней всеми нервными окончаниями, привязывался всё больше и безнадежнее. Всё началось год назад. Тогда дедушка рассказал ему о семье Шанлы — давних друзьях Корханов. Кязым Шанлы обанкротился несколько лет назад и теперь просил о небольшой услуге: дать работу и приютить в Стамбуле его дочь. Фериту эта идея сразу не понравилась. Он только недавно встал во главе компании и отчаянно хотел выстроить собственный порядок — без постоянного вмешательства отца и деда. Но ослушаться он не мог. Поэтому Сейран получила какую-то рядовую должность, а Ферит распорядился, чтобы для неё нашли подходящую квартиру. Поначалу он почти не замечал её. Лишь иногда выхватывал взглядом в офисе молчаливую, собранную девушку, которая без лишних вопросов выполняла все поручения. Она не пыталась понравиться, не искала внимания, не суетилась. Ферит был доволен, потому что презирал навязчивость. Через месяц Халис ага, в знак уважения и своей благосклонности, пригласил Сейран на ужин в особняк. И вот тогда Ферит впервые по-настоящему разглядел её. Она стояла чуть в стороне, словно боялась занять лишнее пространство. Тонкая, спокойная, с тем прямым и искренним взглядом, который он, кажется, не видел никогда. Ферит вдруг поймал себя на мысли, что не может отвести глаз.  Она говорила немного, лишь уважительно и робко отвечала на вопросы и не замечала, с какой высокомерной снисходительностью к ней относятся в этом доме. Госпожа Гульгун, казалось, видела в ней диковинную и жалкую зверушку, которой они подали руку помощи. Дедушка и отец относились к Сейран, как к благотворительному проекту или скорее попытке почтить старую дружбу с семьёй Шанлы. Фериту не было жаль Сейран. Он понимал, что она не нуждается в жалости. Но свой интерес к ней мужчина всё же подавить не смог. Вопреки усилиям воли и уговорам здравого смысла, Ферит снова и снова искал её глазами в шумном офисе, вызывал её к себе в кабинет под глупыми предлогами и думал о ней круглосуточно. Мужчина не понимал, что именно в ней так сильно притягивало его, но он, словно заворожённый, следил за ней, ища повод оказаться рядом. Ферит прекрасно понимал, что у них нет будущего. Его семья уже давно приготовила для него список подходящих невест, и там не было места для скромной девушки из обедневшей Антеповской семьи. Её не примут. И он не станет перечить семье. И зная все это, он все равно соблазнил её. Он понимал, насколько чудовищным был его поступок, но остановиться уже не мог. Он хотел её себе и это эгоистичное желание было выше его морального кодекса. Думая об этом сейчас, Ферит понимал, что влюбить Сейран в себя было не так сложно. Она была слишком чистой и наивной, чтобы сопротивляться. Она, словно брошенный котёнок тянулась к нему, греясь в тепле его подарков и внимания. А он пользовался её доверчивостью. Иногда Ферит думал, что Сейран его притягивала своей недоступностью. В городе полном пороков и грехов, она была глотком чистого воздуха, которым хотелось наполнить лёгкие. Но чем больше они проводили время наедине, и конечно же, втайне от всего мира, тем больше он убеждался в её особенности. Сейран обладала острым умом и кристально чистым распахнутым сердцем, в котором было место даже для такого мерзавца, как он...