Выход из круга (не) комфорта

— Но вообще меня Федя зовут. Федя Игнатьев. Опасаясь, как бы его не начали всю дорогу называть Букером, представился Федя. Пацан улыбнулся. — Слава Карелин. — Приятно познакомиться. По всей логике, после этих слов они должны были пожать друг другу руки, но Федя опасался: даже если Слава был не сильно радиоактивный, у него всё ещё могло оказаться много неприятных болячек, передающихся через касания. К счастью, Слава первый руку не протянул (может, он тоже решил, что Федя какой-то подозрительный и заразный), а вместо этого глянул на открытую Главную дверь: — Хочешь, чтобы во Второй Круг теперь был свободный проход или как? Федя смущённо отвернулся и всунул ключ в дверную скважину. Стало неловко, что он не сделал это сразу. А если бы и впрямь забыл? Что-то подсказывало ему, что за действие, столь сильно подвергающее опасности всех горожан, полагалось бы как минимум изгнание в Третий Круг. Тогда, конечно, статья вышла бы поживее, но Федя был не настолько хорошим журналистом. Он вообще, строго говоря, никаким журналистом не был, а потому… — Мне всей редакцией список вопросов составляли. Пройдёмся по некоторым, пока будем в дороге?

***

Путь от границы Второго и Третьего кругов до хоть какого-нибудь поселения, как оказалось, был неблизкий. Федя шёл по лесной тропе, с неприкрытым ужасом разглядывая огромные, — раньше он такие не видел даже на картинках! — деревья и внимательно вслушиваясь: не притаился ли где-то за углом жуткий радиоактивный волчара? Впрочем, Федя бы умер от страха и при виде самого обычного зверя, не отличающегося ни огромными размерами, ни большим, чем положено, количеством лап. Слава же, к таким вещам, видимо, привычный и ничуть не уставший от дороги, весело улыбался, рассказывая: — У нас есть, так называемые, школы. Не везде, конечно, Третий Круг большой, но в большинстве мест. Учат тому, что пригодится в жизни. Не про ямбы с хореями, а про то, что делать, если соседа жрёт медведь. — Но ты знаешь про ямб и хорей! Заметил Федя не без удивления. По правде сказать, некоторые парни даже из его редакции могли бы не вспомнить таких слов. А это люди, занимающиеся, пусть и сомнительным, но всё-таки более-менее интеллектуальным трудом! — Я много знаю, — Слава пожал плечами, — Мне повезло. Родаки люди образованные. Они вообще-то жили у вас, во Втором Кругу. Дашу, мою старшую сестру, там заделали. А потом по новым законам оказалось, что радиации в бате чуть многовато для счастливого будущего. Ну, и в Даше тоже, получается. Федя неловко закашлялся. Вообще-то он был не из тех, кто любит вечерком подумать о несправедливости системы, и придерживался понятного правила: с волками жить — по волчьи выть. Но одно дело – рассуждать так, думая о каких-то теоретических, неизвестных любителей покритиковать власть, или пресекая очередной никуда не ведущий разговор о милосердии и эмпатии к ближнему. А совсем другое — думать обо всём этом, глядя глаза в глаза человеку, которого это волки, считай, неслабо так погрызли. — Так… — Федя достал из кармана смятый листок, где почерком Дудя был написан очередной очевиднейший вопрос, — Школы у вас есть, хорошо. Надо будет сходить, пофоткать. А больницы? — И больницы кое-где есть, — Слава, будто не почуяв никакой неловкости, беззаботно пожал плечами, — Вот, я недавно ходил. Клеился там к симпатичной медсестричке, а она…