Выход из круга (не) комфорта

— Всё будет хорошо. Тихо, но уверенно сказал себе Федя, доставая из кармана ключи от Главной двери. — Андрей обещал, что договорился со стражей. Меня никто не тронет, даже если заметят. Он дважды провернул их, придавив дверь всем телом, и она медленно, будто бы нехотя приоткрылась. Федя сделал шаг вперёд. — Наверняка за стеной не так плохо, как нам рассказывают. Вон, деревья растут. Просто лесок. Тоже мне, радиоактивная зем– А-А-А-А! Федя схватился за сердце, от испуга выронив из рук ключи. Напротив, буквально в паре сантиметров от него, стоял ОН. Накаченный радиацией с самого младенчества, далёкий от цивилизованного человечества примерно так же, как сам Третий круг был далёк от безопасного и мирного Второго, жуткий и непонятный… Самый обыкновенный пацан?! Федя моргнул. Пацан был высокий, – ростом с самого Федю, если не чуть выше, что было огромной редкостью, – светлоглазый и одетый в жуткое, несочетающееся друг с другом тряпьё. Ни длинных рогов, ни зеленой кожи, ни даже козлиных копыт. Обыкновенный парень, даже где-то симпатичный. Федя поднял ключи и неловко улыбнулся. — Э-э-э… Привет? — Привет, — кивнул радиоактивный парень, насмешливо улыбаясь и обнажая не слишком здоровые, но всё же напрочь лишённые клыков зубы, —Ты, что-ли, Букер Д.Фред? Федя застенчиво кивнул. Букера он придумал, когда только вызвался учавствовать в этой авантюре. Тогда он, правда, ещё не понимал, насколько это серьёзно, – обсуждение велось скорее на уровне болтовни и абсурдных предложений. В их небольшую редакцию, где Федя работал ещё со второго курса университета, потому что больше никуда студентов философского брать не хотели, поступил заказ, – написать большую просветительскую статью о жизни в Третьем кругу. Заказ этот был бы совершенно обыкновенным и ничем не выделяющимся, – да мало ли можно напридумывать про Круг, в который ни один адекватный гражданин в жизни не сунется! – если бы не одно обстоятельство: требовались доказательства. Фотографии, интервью с реальными людьми (или не совсем людьми, – Федя всё ещё не мог быть уверен, что этот парень не скрывает под одеждой признаки жутких мутаций)… В архивах их маленькой, захудалой редакции такого было не найти. И Федя, если честно, в жизни бы не согласился рисковать и идти добывать информацию, но…

***

— У тебя постоянные прогулы! Обвиняюще тыча в Федю пальцем, заявил Юрочка Дудь. Все зашептались. В их богом забытой газетёнке Дудь считался главной «звездой» и ему, в отличие от всех прочих, пророчили действительно большие перспективы. Хуже всего, впрочем, было то, что пророчил их и сам Дудь, – начинавший как спортивный обозреватель, теперь он попросту подмял под себя всю редакцию, проталкивая собственные крайне важные идеи и без мыла залезая туда, куда нормальный человек точно постеснялся бы. Спорить с таким – себе дороже! Особенно для в целом неконфликтного и мягкого Феди. И всё-таки… — Я пишу про местных поэтов, — неуверенно начал Федя, продумывая тактику отступления, — Про наше, вроде как, искусство. Что я буду делать за стеной? Спрашивать их про влияние радиации на творческие способности? Послышались смешки. Сидящий прямо за Дудем друг Феди, Андрей, не стесняясь, показал ему большой палец. — А что, у нас тут много экспертов по Третьему кругу? — Дудь раздражённо закатил глаза и на мгновение (о, счастливое мгновение!) отвернулся от Феди, просканировав взглядом комнату, — Кажется, ни одного! И раз мне запрещают туда отправляться… Федя отчаянно застонал. Нытье Дудя о том, что его, бедного, не захотели выпускать к ядовитым растениям, огромным хищным животным и сумасшедшим радиоактивным жителям, успело довести до ручки даже его, действительно часто прогуливающего работу и опаздывающего. Дудь недобро прищурился. — Нам нужно выбрать самого бесполезного. Кто, если не ты, а?