Между строк

Позже вечером было решено ужинать в местно пабе - достопримечательности. Паб был старый, с низкими балками и каменным полом, пахло жареным мясом, хмелем и свежей выпечкой. Местные жители сидели за деревянными столами, и когда дверь открылась, многие головы обернулись. Сначала — тишина. Потом кто-то улыбнулся, и в воздухе пронеслось дружное: — Герцог! Эдвард кивнул коротко, без пафоса, и Сьюзи удивилась, как тепло и искренне звучали эти приветствия. Люди вставали, жали ему руки, хлопали по плечу. В их взглядах не было ни тени страха или почтительной натянутости, которая часто сопровождала титул. Только уважение, признание и… любовь. — Добро пожаловать, сэр! — крикнул хозяин паба. — Для вас и вашей семьи всегда лучший стол Они уселись вчетвером — Эдвард, Сьюзи, Шарлотта и Сабрина. Заказали мясные пироги, жареный картофель и эль. Сьюзи заметила, как на них украдкой смотрели местные. Не с любопытством, а с теплом, как на своих. Она наклонилась ближе к Шарлотте и тихо спросила: — Почему они так его любят? Шарлотта сияюще улыбнулась: — Потому что он один из них. В отличие от отца. Герцогиня кивнула и добавила мягко: — Во время ковида паб оказался на грани закрытия. Эдвард оплатил работу кухни, и здесь готовили бесплатные обеды для врачей в больницах по всему округу. Потом он обеспечил школу компьютерами и интернетом, чтобы дети могли учиться дома. Но он об этом никому не расскажет. Сьюзи перевела взгляд на Эдварда. Тот спокойно ел пирог, будто речь шла о чём-то совершенно обычном. — Ты правда всё это сделал? — спросила она негромко. Он поднял глаза. В них не было ни гордости, ни притворной скромности. Только простая констатация: - Это был мой долг, как владельца земель. Если я не позабочусь об этих людях, то кто о них позаботится. Сьюзи слушала и смотрела на него — и понимала: этот мужчина, который казался ей каменным и неприступным, на самом деле несёт в себе невероятное тепло. Просто он не умеет говорить о нём, он умеет только действовать. И именно за это его любили. И именно поэтому она тянулась к нему ещё сильнее. Едва они переступили порог дома, Шарлотта, полная энергии, хлопнула в ладоши: — Ну что, Эрудит! Сьюзи рассмеялась, но тут же прикрыла рот рукой: усталость накрыла внезапно, ноги буквально гудели. Эдвард снял парку, бросил её на спинку кресла и посмотрел на сестру строгим, но спокойным взглядом. — Лотти, — произнёс он мягко, но тоном, который не допускал возражений. Шарлотта надула губы. — Что? — Сьюзан уже валится с ног. — Он обернулся к Сьюзи, и в его голосе прозвучала непривычная теплотa. — Ей пора показать её комнату. Сьюзи слегка смутилась: он сказал это так, будто заботился о ней всерьёз, почти по-домашнему. — Но… — начала Шарлотта. Эдвард поднял ладонь. — Завтра суббота. Прогноз погоды — убийственный. Весь день дождь. Так что у нас будет более чем достаточно времени для Эрудита. Шарлотта закатила глаза, но улыбнулась. — Хорошо. Только завтра не отвертишься. Эдвард взял Сьюзи за руку, и потащил ее за собой - пойдем пора показать тебе твои "Покои". Она последовала за ним по длинному коридору. Старые стены тихо отзывались эхом их шагов. Когда они остановились у двери, он нерешительно остановился и и открыл перед ней дверь. — Здесь ты будешь спать. — Его голос звучал сдержанно, но в нём было столько внимания и заботы, что сердце Сьюзи дрогнуло. — Комната прогрета, если что-то понадобится — скажи. Сьюзи усмехнулась, сложив руки на груди. — А я-то думала, что в вашем шестисотлетнем замке придётся спать при свечах. Он приподнял бровь. — У нас есть электричество. И даже Wi-Fi. Она рассмеялась тихо, но потом, когда он уже собирался уходить, вдруг остановила его: — Подожди… Он замер у порога, обернулся. — И ты даже не поцелуешь меня на ночь? — спросила она, чуть склонив голову, и в её голосе звучала и шутка, и ожидание. Эдвард на секунду застыл. Его лицо оставалось серьёзным, но в глазах мелькнула искра — как будто она застала его врасплох. Он шагнул ближе, поднял руку, коснулся её щеки. Его поцелуй был медленным, осторожным — совсем не как в поле, а мягким, почти домашним. — Спокойной ночи, Сьюзи, — сказал он тихо, едва отстранившись. Она улыбнулась и шепнула: — Вот теперь правильно. Её слова «и ты даже не поцелуешь меня на ночь?» застали его врасплох. Поцелуй он ей дал — мягкий, осторожный, почти домашний. Но когда отстранился, внутри него бушевала совсем другая мысль. Больше всего на свете ему хотелось подхватить её на руки, прижать к себе и отнести в свою спальню. Сорвать эту ненужную дистанцию, перестать мучить себя и её. Но он лишь сжал кулаки за спиной, сохранив внешнее спокойствие. — Спокойной ночи, Сьюзи, — сказал он ровно, и только взгляд выдал, как трудно ему было уйти. Она улыбнулась, довольная поцелуем, и закрыла дверь. Эдвард сидел на краю постели, не раздеваясь до конца. В камине потрескивали дрова, за окном шелестел дождь. Дом был тихим, слишком тихим — и в этой тишине он слышал только собственные мысли. Она здесь. Под одной крышей со мной. Мысль билась в голове, как пульс. Её улыбка у дверей, её голос: «И ты даже не поцелуешь меня на ночь?» — снова и снова возвращались. Он лёг на спину, уставился в резной потолок. Обычно его ночи проходили одинаково — сон вполглаза, настороженность, привычка солдата всегда быть готовым. Но сегодня сон не приходил. Он слишком остро ощущал: она рядом. Не где-то в городе, не в другом мире, а здесь, всего в нескольких коридорах от него. И всё же впервые за долгие годы он чувствовал себя не пустым, а живым. Потому что под этой древней крышей спала женщина, ради которой он готов был бороться даже со своим прошлым. Проноз погоды утром был действительно убийственный. Дождь лил стеной. Капли тяжело барабанили по высоким окнам столовой, небо было серым, низким, словно повисло над самыми башнями. Каменный дом гудел от ветра, но внутри горел камин, пахло тостами и свежезаваренным чаем. Шарлотта, откусив тост, одновременно рылась в ноутбуке. — Так, у меня эссе. Надо закончить сегодня утром. Эдвард тут же нахмурился. — Ты знала о нём заранее? — Ну да, — протянула она. — Но у меня были более важные дела. Например, выгуливать вас вчера по полям. — Шарлотта. — Его голос прозвучал сдержанно, но твёрдо. — Учёба — это твоя обязанность. Если хочешь чего-то добиться, относись к ней серьёзно. Шарлотта скривилась. — Всё-всё, папочка. Буду прилежной студенткой. Сьюзи прыснула со смеха, а Эдвард бросил на сестру строгий взгляд, хотя уголки его губ чуть дрогнули. Когда Шарлотта поднялась из-за стола со своим ноутбуком и вышла, в комнате на секунду стало тише. Стук дождя по стеклу казался ещё громче. Эдвард налил себе чаю, потом взглянул на Сьюзи. Его голос стал ниже, тише, почти интимным: — Есть столько вещей, которые я хочу знать о тебе. Сьюзи подняла глаза от своей чашки, и сердце у неё дрогнуло. В его взгляде не было холодной дистанции — только внимательность и желание услышать. — Например? — спросила она так же тихо, будто боялась нарушить момент. - спрашивай все что душе угодно. Дождь стучал по стеклу всё сильнее, за окнами серое небо будто наклонилось к самой земле. В столовой было тепло, камин потрескивал. Эдвард откинулся на спинку стула, обвёл её взглядом и сказал низким голосом: — Расскажи мне о себе. Не как в резюме. Кто ты. Откуда. Сьюзи улыбнулась чуть растерянно. — Но ты же всё видел. Где училась, где работала… — Бумаги не рассказывают человека, — спокойно возразил он. Она вздохнула, отпила чаю и заговорила: — Я из тихого пригорода Лондона. Семья… средний класс. Нас с братом воспитывала мама. Отца я не помню — он ушёл, когда я была совсем маленькой. Она замолчала, сжимая чашку в ладонях. — Мама тянула всё сама. А потом… когда мне было девятнадцать, её не стало. Автокатастрофа. Эдвард напрягся, но молчал, слушая. — И тогда мне пришлось взять ответственность за брата. Джеку было одиннадцать. — Её голос стал мягче. — Я перевелась на заочное в университете и вышла работать. Он был моим главным делом. Я должна была сделать так, чтобы у него было будущее. Она улыбнулась — светло, с теплом. — И знаешь что? Джек вырос. Теперь он профессиональный боксёр. Упрямый, сильный, настоящий. Я им горжусь. Эдвард смотрел на неё, и в его глазах отражалось что-то новое — уважение, смешанное с тихим восхищением. — А агентство? — спросил он. — Тогда, на втором курсе, мы с Джеммой решили попробовать консультировать. Маленькие проекты, первые клиенты. Это было рискованно, но мы выжили. И теперь это часть моей жизни. Она замолчала, и в столовой снова стало слышно, как дождь барабанит по окнам. Эдвард долго смотрел на неё. Потом тихо сказал: — Значит, ты знаешь, что такое брать на себя ответственность, когда никто другой не может. Сьюзи встретила его взгляд уверенно. — Знаю. И именно поэтому я поняла тебя в поле вчера. Ты думаешь, что твои раны делают тебя «сломанным». А я вижу мужчину, который умеет держать мир на своих плечах. Эдвард слушал её — ровный голос, спокойное лицо, и в каждой фразе чувствовалась сила. Она говорила о смерти матери, о брате, о том, как в девятнадцать ей пришлось стать взрослой. И делала это без жалоб, без пафоса. Просто факты. Она сильная. Сильнее, чем многие мужчины, которых он встречал в армии. Сильнее, чем он ожидал. И ему стало жаль — жаль, что она вынуждена была бороться за место под солнцем, когда другие в её возрасте ещё позволяли себе быть детьми. Жаль, что её юность была отнята, и она слишком рано научилась держать мир на плечах. И в то же время он почувствовал: именно поэтому он тянется к ней. Потому что она понимает его. Потому что в её глазах нет ни жалости, ни страха. Там только принятие. — Ну что, голубки, я вам не мешаю? — раздалось от двери. Шарлотта, обняв под мышку ноутбук, ввалилась в столовую и села обратно к столу. Её взгляд скользнул с брата на Сьюзи и обратно, и в глазах сверкнула та самая хитрая искорка. — Вы тут сидите такие серьёзные, как будто решаете судьбу мира. А на самом деле, небось, обсуждаете, кто первый ходит в «Эрудите». Эдвард смерил сестру взглядом, в котором смешались раздражение и привычная братская нежность. — Шарлотта. — Что? — невинно хлопнула ресницами она. — Я только за компанию. Сьюзи рассмеялась, и напряжение рассеялось. Но в её и Эдварда взгляде, который они украдкой обменялись над чашками чая, оставалось то, что уже нельзя было спрятать. Вечер. Библиотека За окнами лил дождь, ветер выл в каменных стенах, а внутри библиотеки было тепло от камина. На столе лежали плитки шоколада, чай и доска «Эрудита». Шарлотта азартно раскладывала буквы, комментировала каждое слово, сама себе хлопала и подсмеивалась над братом: — Эдди, ну ты же можешь лучше, чем «honor»! Эдвард закатил глаза, но позволил ей дразнить себя. Сьюзи смеялась, но всякий раз, когда их взгляды встречались, в комнате будто становилось душно. Когда партия закончилась (Шарлотта объявила себя победительницей и удалилась писать эссе), в библиотеке остались только они - они сидели совсем рядом и воздух между ними был уже невыносимо густым. Он наклонился, поцеловал её — сначала осторожно, потом жаднее, сильнее. Она ответила, пальцы сами скользнули к его волосам. Его руки легли на её талию, притянули ближе, и всё вокруг исчезло. Когда он отстранился, дыхание было тяжёлым, как после бега. — Сьюзи… если мы продолжим здесь… кто угодно может войти. Он вздохнул, поднялся на ноги и потянул ее за собой - пойдем я тебя провожу до спальни. Он крепко держал ее за руку пока они шли по коридорам. У дверей Она посмотрела на него, и в её глазах вспыхнуло то самое желание, которое она уже не могла скрывать. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Эти слова сорвали с него остатки самообладания. Эдвард обнял её крепче, и прежде чем она успела что-то ещё сказать, поднял на руки. Сьюзи охнула от неожиданности и тут же обвила его за шею. Он нёс её по коридору, длинному и гулкому, но для них — словно пустому. Он нес ее к себе.