Между строк

После ее слов, Эдвард прищурился. — Первой части? Значит, их будет несколько? — Разумеется, — она поставила бокал на столик и легко встала. — А сейчас для этого мне нужно… переодеться. Он проводил её взглядом, и в его глазах мелькнула тень хищной усмешки. — Переодеться, — повторил он низко, почти утвердительно. — Я должен волноваться? — Нет, — бросила она через плечо, скрываясь за дверью спальни. — Но можешь начинать ждать. Когда дверь открылась и Сьюзи вышла в изумрудном кружевном комплекте, Эдвард словно потерял на миг дыхание. Огонь из камина выхватывал тонкие линии кружева, подсвечивал её кожу, играл в глубине зелёного оттенка. Он поднялся с дивана медленно, почти рывком, как хищник, почуявший добычу. В глазах мелькнуло то, что она видела редко — не его сдержанность, не ирония, а чистая, безусловная жадность. И в тот же миг ему ударила в голову мысль: кольцо. То самое, что он привёз из поместья. Изумруд в тонких золотых лапках. Точно такого же цвета, как кружево на ней сейчас. Он чуть качнул головой, будто сам себе не поверил. Слишком идеально, чтобы быть случайностью. Сьюзи заметила его взгляд и чуть прикусила губу. — Ну? — произнесла она мягко. — Кажется, ты потерял дар речи. Эдвард сделал шаг вперёд, потом ещё. Его улыбка стала хищной, глаза не отрывались от неё. — Нет, — сказал он низко. — Я просто понял, что судьба иногда играет в мою пользу. Он притянул её ближе, их поцелуй был горячим, требовательным. Но вдруг он оторвался, задержал её лицо в ладонях и посмотрел прямо в глаза. — Подожди, — выдохнул он, голос был хриплым, будто от вина и желания. Сьюзи удивлённо замерла. — Что? Эдвард сделал шаг назад, словно борясь с собой, и решительно пошёл к своему багажу. Раскрыл боковой карман, нащупал бархатную коробочку. Повернулся к ней — в её глазах мелькнуло недоумение, а затем волнение. Он вернулся к ней, коробочку сжал в руке, словно боялся, что иначе она исчезнет. — Сьюзи… — его голос дрожал чуть-чуть, совсем не по-эдвардовски. — Я собирался дождаться правильного момента. Но сейчас понял когда ты вошла — идеальнее и правильнее уже не будет. Он вдруг медленно опустился на одно колено и открыл бархатную коробочку, которую держал в руке. Внутри мерцал изумруд в обрамлении бриллиантов, тот же глубокий, густой цвет, что и её кружево. Она ахнула, закрыла рот рукой, а он продолжил: — Сьюз...Ты стала моим домом. Моим покоем и моим огнём. Я не хочу ждать ни дня больше. Пожалуйста, окажи мне большую честь, став моей женой... — Эдвард… — её голос сорвался на шёпот. Он поднял взгляд снизу вверх, в его глазах горел тот самый огонь, от которого у неё подкашивались колени. — Боже мой… — выдохнула она. Слёзы блеснули в уголках глаз, но не от растерянности — от счастья, которое оказалось слишком большим, чтобы удержать внутри. Она сделала шаг навстречу, дрожащей рукой коснулась его плеча, потом щеки. — Ты… — она рассмеялась сквозь слёзы, — ты даже не представляешь, как я тебя люблю. Кольцо сияло в его ладони, и она смотрела на него, как на знак судьбы: изумруд, в тон её кружеву, словно сама жизнь соединила их сюрпризы в один. — Да, — сказала она твёрдо, с тем блеском в глазах, который он обожал. — Да, тысячу раз да. Когда он надел кольцо на её палец, Сьюзи посмотрела на него — и в её взгляде было всё: восхищение, благодарность, и уверенность, что рядом с этим мужчиной она хочет прожить жизнь до конца. Она опустилась к нему на колени сама, обняла, уткнулась лицом в его шею, смеясь и всхлипывая одновременно. — Ты невозможен, Эдвард Холстед. Невозможен. И весь... мой. Она прижалась к нему, смеясь и всхлипывая одновременно, а он обнял её крепко, будто боялся отпустить. Щёку Эдварда обожгли её влажные ресницы, и в груди у него что-то сжалось. — Сьюзи… — выдохнул он, гладя её по волосам. Голос был низкий, но не твёрдый, а удивительно мягкий. — Не плачь. Она отстранилась на мгновение, всмотрелась в него сквозь блеск слёз и улыбнулась так широко, что у него закружилась голова. — Я не могу иначе. Я слишком счастлива. Эдвард коснулся её лица ладонью, большим пальцем стер каплю, скатившуюся по щеке. Его строгие черты смягчились, и Сьюзи поймала выражение, которое, знала, он показывал только ей. — Ты даже не представляешь, — сказал он тихо, — как ты меня изменила. Как ты изменила мою жизнь, а заодно жизнь моих близких - мамы и Шарлотты... Я наверное и дышать то полной грудью научился только, когда встретил тебя... Когда кольцо уже сияло на её пальце, когда смех и слёзы немного улеглись, Эдвард вдруг снова посмотрел на неё тем взглядом, от которого у неё по спине побежали мурашки. В нём было всё — любовь, решимость… и жгучее желание. Он провёл пальцем по её губам, и Сьюзи едва успела вдохнуть, как его поцелуй обрушился на неё — жадный, требовательный. Она прижалась к нему всем телом, чувствуя, как с каждой секундой он всё меньше держит себя в руках. — Моя, — хрипло выдохнул он ей в ухо, прижимая сильнее. Она засмеялась сквозь поцелуи: — Всегда твоя. Его руки скользнули по её талии, по изгибу спины, крепко прижимая к себе. Он будто хотел доказать и себе, и ей, что теперь ничто их не разлучит. Огонь в камине трещал, отражаясь в её изумрудном белье и в камне кольца на её пальце. Сьюзи, играя, попыталась вырваться, но он перехватил её запястья и прижал к ковру перед камином. В его улыбке мелькнула хищная дерзость, которой она не могла насытиться. — Ты знала, что спровоцировала меня этим комплектом, — сказал он низко. — Конечно знала, — дерзко ответила она. — И знала, что ты не устоишь. Это была часть плана. Я правда не рассчитывала на таакой эффект... Он прижался к её шее, оставляя горячие поцелуи, а пальцы продолжали исследовать её, всё глубже, всё настойчивее, как будто он хотел убедиться, что она действительно его. Каждое его движение отзывалось у неё вспышкой удовольствия, смешанной с осознанием: да, они занимаются любовью после того, как она сказала ему «да». Она выгнулась навстречу. Горячие пальцы скользнули по тонким беретелькам, обнажая плечи. Его ладони накрыли грудь, сжимая мягко, но жадно, начали дразнить ее соски. - Боже - простонал он, склонившись к ее уху. Ее дыхание сбивалось каждый раз, когда его пальцы сжимали грудь, а губы оставляли огненные следы на ее теле. Его рука скользнула ниже к ее бедрам, и, когда пальцы наткнулись на кружево ее трусиков, он почувстввал тепло и ваожность, пропитавшие тонкую ткань. Свет огня обнимал ее тело, кольцо мерцало на пальце. Он снова казалось потерял контроль. Его поцелуи стали более хаотичные, руки впивались в нежную кожу. Он вошел в нее медленно, как будто хотел, чтобы это ощущение заполнилось в каждом нерве. Сьюзи тихо вскрикнула и выгнулась под ним, обхватив его бедра ногами. - Ты такая влажная, теплая, узкая и горячая, моя малышка, что я схожу с ума по тебе. - Эдвард... - ее голос дрожал, она как будто умоляла его ускориться - быстрее, пожалуйста... Он послушался, ускоряяся, двигаясь глубже, сильнее...В какой-то момент он приподнял ее бедра, меняя угол и она вскрикнула еще громче - ее тело отзывалось на каждое движение и казалось что все дрожит от удовольствия.. - Так детка, давай - он впечатывался в нее все сильнее. Ее стоны окончально сорвали последние тормоза. Он прижался к ней еще сильнее, чуствуя как ее накрывает волна оргазма. Он приподнял ее и уткнулся лицом в ее шею (он всегда так делал на пике наслаждения, как будто хотел похоронить себя в ней) и горячая полна обожгла его пока он кончал внури нее. Огонь в камине уже потрескивал тише, угли мерцали мягким красным светом. Они так и лежали на ковре перед ним, переплетённые, словно боялись разомкнуть объятия. Сьюзи дышала ещё неровно, её кожа сияла от жара и близости, а на пальце искрился изумруд — единственное, что осталось на ней. Кружево давно сбилось, тонкие трусики разошлись по шву, и теперь она лежала обнажённая, укрытая только его телом и собственным счастьем. Эдвард прижал щёку к её волосам, его дыхание было тяжёлым. Эдвард смотрел на её руку, на тонкие пальцы с камнем, и сердце его сжималось от какой-то необъяснимой полноты. Для него не существовало более совершенного вида: она, голая, в его объятиях, и с его кольцом — как печать, как знак, что теперь она принадлежит только ему. Он провёл пальцем по её запястью, задержался на кольце и чуть улыбнулся краем губ. — Знаешь, — прошептал он хрипло, прижимая её ближе, — я мог бы смотреть на тебя так всю жизнь. Обнаженная, разгоряченная после того как я любил тебя … и это кольцо. Сьюзи подняла глаза, в которых отражался огонь и нежность. Она коснулась его лица, рассмеялась тихо, но в её смехе слышалась дрожь от счастья. Он накрыл её губы поцелуем, долгим и мягким, но в этом поцелуе была вся та жадность, с которой он желал её, и вся уверенность, что она теперь навсегда его. Когда дыхание стало ровнее, Эдвард немного приподнялся на локте. — Здесь слишком жестко для тебя, — прошептал он, убирая с её лица прядь волос. — Пойдём. Сьюзи сонно улыбнулась, но не успела возразить. Он легко поднял её на руки, словно она весила совсем немного. Она прижалась к его груди, чувствуя, как стучит его сердце — уверенно, ровно, и только для неё. Он нёс её через коридор, пока пламя за их спиной в камине тихо догорало. Дверь спальни отворилась мягко, и Сьюзи ахнула: высокие окна в тяжёлых шторах, мягкий свет бра, камин с резным мрамором, и кровать под балдахином, словно из другого века. - я как будто оказалась в исторической драме. - с исторической согласен, но давай без драм Он положил её на простыни — белые, прохладные, они резко контрастировали с жаром её кожи. Она даже выгнулась как кошечка от этого восхитиельного ощущения прохлады и роскошного постельного белья на разгоряченном теле. — Так будет правильно, — сказал он тихо, почти себе. — Моя невеста должна спать в своей спальне, а не на ковре. Сьюзи рассмеялась, протянула к нему руки: — Тогда иди сюда, мой будущий муж - эта кровать слишком большая для меня одной.. Они лежали в огромной постели под балдахином, обнявшись. Сьюзи устроилась на его груди, её волосы щекотали ему шею. Эдвард не мог оторвать рук от её тела: гладил её спину, плечи, бедро, словно хотел навсегда запомнить каждую линию. Его губы то и дело касались её кожи — лёгкие поцелуи, почти трепетные, в которых было больше нежности, чем страсти. Сьюзи уже начинала клевать носом, её дыхание становилось медленным и ровным. Она сонно прижалась ближе и, не открывая глаз, пробормотала: — С днём рождения, Эдвард… Он замер на миг, а потом улыбнулся Его рука скользнула к её пальцам, к кольцу, и он прошептал, прижимаясь губами к её виску: — Сегодня я получил лучший подарок в своей жизни. Тебя. Сьюзи тихо вздохнула, словно даже во сне услышала его слова, и крепче сжала его ладонь. Эдвард ещё долго не мог сомкнуть глаз — смотрел на неё, на изумруд на её пальце, и чувствовал, как его сердце впервые за много лет спокойно и полно.