Сын Пацана

      Пуф! - прозвучало утром упавшим одеялом сверху.       Спросонья Изя не прислушался ни к звуку, ни к кряканью Феодосия и его Тени, ни к резкому похолоданию. Позже, с кружкой воды, синяками под глазами тяжелее промышленных отходов и обутый в всунутые мамой перед дорогой домашние тапочки распахнул форточку.       — Снег пошел? Так рано?       — По прогнозу через неделю должен был, — Токоямный рылся в сумке круче крота в тесноте земли в поисках кофты. — Думал, кондер сработал, а оно, вишь, как...       Осадков выпало больше, чем за последние пять лет в их ЗАТО. Дороги замело к главному домику, кругом белым-бело, снег пестрит мишурой, далью неприглядной.       — Как думаешь, патруль состоится? — и тут же чертыхается - Феодося затянулся электронкой, пыхая и засоряя воздух черничным маревом. — Ты че творишь?! А если застукают?       — Оба и получим, — довольствуется Токоямный и потягивается. — Шадра Ондриевич вредный, но обязанности не забрасывает. Попрыгаем вокруг территории, потрещим, снег лопатами уберем, да на боковые. Я почку продам, лишь бы за конспектами не торчать.       Изе расклад уборки не заходит - у него после каждого "подметания" у дома-то ботинки мокнут, а сапоги и не брал с собой.        — Ты ж можешь Тень отправить осмотреть все. Облегчишь всем работу.       — Тень за бесплатно работать не станет, — Феодося прыгает на подоконник, присвистывает с объема сугробов. — Он у меня за конфеты батрачит.       — Я свои кульки дома оставил... Так б угостил.       — Тогда ничем помочь не могу.       — И тебе не жалко сокурсников?       — А юзать меня тебе, смотрю, не жалко, — усмехается. — Не, Изя, я чужой труд на себя не возьму. Все имеет цену. Даже люди. Услуги и работа всегда за кэш. Нет кэша - нет и ворка.       Изя не спорит - для него сокурсник чудной сам по себе. На вороненка похож. Но Изя с годами мудростью обзаводится и не делится наблюдениями напрямую - для этого у него тетрадочки.       Телефон полузаряжен, с последним контактом из набора цифр, саамских посланий и странных откровений-советов. За завтраком к их немногочисленной группе подсаживается Очирта и сверяется с телефонным справочником - навороченным смартфонным каталогом.       — Областной, но у меня не числится, — Ураракевна пробивает через сеть, раздражается ветрами холодными с не-зоны-доступа, одним словом - девушка обрабатывает и измельчает по крупицам, как подушечками от кончиков возвышает в левитации кружку. У мамы притяжение, она, вот, выталкивает в бездонное полотно небосвода любую утварь. — Не из наших. Это хорошо. Голос успел запомнить?       — Он не говорил ничего, — почему-то при дамах Мидорин-младший жамкает плечами стыдливо и краснеет. — Я только наехать успел.       — Да уж, харош, и привело все к угрозам, — Капитан настрогал им всем по салатику утреннему - уплетает за обе щеки, давится с остроты и припадает жадно к бутылке полулитровой. — Предположим: мы знаем о его намерениях, но не знаем, че выкинет. Будем тебя караулить, а как он появится - хуком вырубим и устроим допрос.       — И памятку сделаем, на будущее, — Цую намазывает ореховую пасту на хлеб. — Чтоб больше не лез к нашим кентам. Кося любезно подносит своей сокурснице крендельки, смотрит глазами большими кроличьи не от испуга, но с трепетом. Влюбился, походу. Ухаживает по-кавалерски. — Распишем ему все статьи с угрозами и какую ответственность на себя повлечет.       — Он упоминает про "своих людей". Если это бугаи или неадекваты какие - проще ко взрослым обратиться и попросить помощи, — Денси наливает всем по стакану молока, Феодося молча отодвигает свой к Шорго - у него непереносимость лактозы.       — А почему мы не думаем, что это может быть "она"?       Разворачиваются в сторону елейного голосищи. Плутоватый, сытной кошачьей моськой, Минлиганай за другим столом чистит морковку и режет дольками.       Шорго одаривает его усталостью и вяло машет рукой.       — Чушь порешь. Не пудри ему голову своими идеями.       — А вот и нет! — садится напротив. — Женщины коварны, Изя. Представь, если в твоего батю втрескалась какая-нибудь барышня, нашла твой контакт и хочет всякие грязные слухи распустить.       У Изи богатое воображение, но ошибки в системе выдает. Предложение Минетного - исключение из правил - вписывалось в его "непонятки".       — У бати его ни рожи, ни кожи, уж простите за откровенность, — Юрик возится с пуговицей и иголкой над несчастной рубашкой - у "горлышка" оторвалась роковая круглая, пытается сикось-накось пришить.       — А такие девкам и заходят обычно, — Бахыш копается в аптечке, выуживает оттуда лист Мебеверина. — Костлявые, крутые, охриплые... как РППшники.       — Мой батя не страдает РПП, — горячо поправляет Изя кента. — Он ест за троих щи. Просто по комплектации и от болячек подобен скелетону.       — Так я и грю, как РППшники. У твоего бати... как это... "Взгляд агнца, душа кусацца".       — Ты где такого понабрался?       — В тамблере. У меня там девушка на акке постит самодельные скрапбукинги, подписана на всяких дев творческих областных, знаешь: bloody_girl_95, Trinket_Fairy, act_ri_sa_7, Felk_Rock, Mammy_love_u, Pulchritudo_Forma... У нее ник Manmaa_tella.       — Ты встречаешься с Манмаа?!       — Я подстраиваюсь под женское общество. Мне кассиром скоро работать.       Разговор течет рекой далекой, и за ним не сразу замечается руковод и поручения. Приходишь в себя - а в руке лопата, и над душой стоит Мигли.       Учатся вместе узлы делать крепкие. Сидят в снегу, балуются снежками: Изя зарядил ему в макушку, Минетный - несколько зарядов мстительных по спине. В конце, запыхавшиеся, руками и ногами рисуют ангельские силуэты на белом полотне.       — Изя, не морщись так, прыщи выскочат. Девушкам нравятся ухоженные.       — Тут соотношение 50 на 50, — Мидорин-младший выпускает кольца паровые с выдохом. — Да и не слышал ни разу, шоб девушки использовали саамский для обольщения.       — Тут случай на мильон, понимаешь: выпендреж и кокетство. Ты что, уроки литературы не припоминаешь? Да каждая вторая предается фантазиям, но, поверь профи, Изя - они всегда при первом диалоге отшивают и строят неприступную стену вокруг себя. Доверие нужно заслужить.       Изя бухтит: ну не наю - все скромны обычно.       — Да вспомни тот же "Тихий Дон".       Изя молчит - не успели они пройти по программе, да и краткий пересказ больше запутал.       Мигля внезапно сменяет тему.       — Я тут на днях включил Дискавери. Показывали вязку Волков в природе. Передача про их обитание в естественной среде. Прикинь: во время спаривания они должны пять минут продержаться, чтобы узел закрепился. Мы на веревках делаем для укрепления, а они так потомство создают.       — Мне кажется, у них все не так просто происходит. Весь... процесс.       — Да, там целый ритуал. Рассказать?       — Пока обойдусь. Я больше встревожен, не до волков сейчас.       — Она... или он не знает, где ты, — Мигля катает снежный шарик в варежках. — Здесь связь через раз ловит. На базе больше десяти взрослых, да и мы не лыком шиты. Если кто-то и проникнет сюда - будем кусаться. Стаей нападем.       — И завоем волками?       — Ауф!       Накрывает улыбкой. Мигля умеет поднять настроение.

***

      — Изя, представь, что ты заблудился в нашей лесотундре-       Встают на лыжи, крепят. У Изи ботинок скользит между железкой и пластиком, застежка не крепится. Мигля придерживает горе-лыжника, сам чуть не валится с ног.       — Мне и реальности хватает.       — А ты не вредничай и представь.       — Ну?       — Вот что ты будешь делать?       — Укрытие найти надо, коль буря подымится. Идти вдоль дороги, по следам, не звериным, и искать реку, — включают фонарики, дурачатся, подсвечивая лица друг другу. Минетный жмурится, моськи строит.       — Изя, — Мигля с упреком тычет ему в щеку, — ну ты чего. Тебя если силы подведут, ты как искать по темноте будешь? Не, Изя, надо палатку ставить. Нет палатки - укрытие из сугроба, и зажечь костер.       — Умный нашелся. А из чего делать костер, если все ветки мокрые будут?       — Не подумал...       — То-то же. Оборачиваются в сторону Шорголда. На нем вязанная мамина шапочка, намордник-маска и много теплой одежды. Сразу видно - его семья ко всем тяжестям суровых зим готовит.       — А ты, кстате, вообще нишиша не греешь, предатель, — Мигля показушно топает ногами, отпугивает разве что снежинки, и направляет праведный гнев на приятеля. — У тебя батя зажигалки продает, души отапливает, а ты ни разу за все годы не щелкал огоньком.       — Можно подумать, это так просто, — сквозь слои одежек, Тодорый капустным листом шуршит, да бормочет невнятно. — Мой-то пожарный, он инструктажи проводит ежедневно по каналам местным для чего? Чтобы вы, идиоты, спичками не баловались и пользовались с осторожностью.       — Ты тему-то не переводи, Жадина! — заступается Изя. — Чего тепло не производишь?       — Я сам учусь обращаться с осторожностью, — подъезжает ближе к ним на лыжах. — Регуляция температуры, стабилизация, контроль полной силы и слабой свечки... Большая сила - большая ответственность, все такое. Еще и ладонь потом жжет, знаешь, как остывает долго? Там спад идет на часы. Я себя сдерживаю, чтобы вы не обуглились, а ты мне говоришь обогревателем всех греть, ишь какой хитрый.       Изя больше не лезет - ему бы лыжи эти дурацкие обуть!       — Помочь?       — Сами справимся, — Мигля отпихивает друга - свет загораживает. — Чур вместе поедем, Жа-ди-на утепления: я на твоей спине, а ты лошадью - спереди.       — По рукам.       — Эй! — Изя возмущен, оскорблен и раздавлен. — Мигля, я думал, мы вместе поедем.       — Мы в Лесотундре, Изя, и сегодня резкое похолодание. Я просто выживаю, бро. Не серчай. Да и мы с пеленок знакомы с ним. Успеем накататься с тобой.       Брови у Изи из густой зелени покрываются белым мхом. Не хватает ватной бороды и светлой гривы - так и Дед Морозом на утренниках работать разрешат.       Куртка красная - от дяди Харлама; Мамина шапка с помпонами синяя; шарф с ФК «Север» - местной футбольной командой - от бати стащено. Красавец, одним словом.       На нем теперь две лыжи болтаются, падает на коленки и, тяжко вздыхая, пытается подняться. "Предатель"-Мигля шарики с головы срывает, виноградины лепит креплениями на спину Шорго, варежками держится, пробуют в мини-круг.       Присматривается. Ему врач посоветовал держать глаза в тонусе. Очирту от взлета в стратосферу воздушным шариком удерживает петля, которую ей дергает на талии Ашидная и ржет с ее "маленькой паники". Цую с Тымэшком громко, не заботясь о тишине, переговариваются: Асуя поедет в Центр через месяц, ее Татю Кеямовна отправляет на межобластное соревнование по акробатике, как самую лучшую, и поставила на первую позицию, за ней только Туули-серебришко и Очирта на бронзе, остальные поедут, как отработают программу; Тэмышк к деду в гости, познавать биатлон на практике, пока брат не пошлет на город. "Кондитер"-Репх и "Буфетчик"-Колчи обсуждают сласти всякие: "Вот завтра давай пирог испечем!", "Штрудель?", "Да, и побольше корицы добавим". От их беседы слюнки текут - Изя отвлекается на лыжи, а то снова коленки не выдержали напора.       — Давай руку, — Денси крепко притягивает к себе, обвязывает Мидорина-Младшего за пояс несколько раз и к себе крепит. — Шадра Ондриевичу я ситуацию обрисовал твою. Сказал, с нами поедет в патруль.       — А, может, не надо? — носки хлюпают, подштанники свисают сопельками, живот лопается - хорошо поужинал. — Чего мы идем так поздно? Уже спать пора.       — Наглухо отбитые не дремлют, Изяслав Анатольевич, — Айза подкатывается к ним, резким взмахом руки хлопает по спине. — Не горбься. Спину держи. Вот так. Стоять можешь, вижу. Не умеешь кататься?       — Я только бегать и прыгать, Шадра Ондриевич, горазд, — мямлит котенком Изя. — У бати с дыхалкой беды, мы только на санях от ларька до продуктового и обратно домой.       — А в школе?       — Он физрук, мне ставил по блату.       — Значит, учиться будем. Вон, Денси Хенеш тоже не умеет, поэтому в пару вас и поставил. Смотрите, значит, — и скороговоркой нарратив держит:       Палки нужны, чтобы опираться. В снег втыкаете, ноги параллельно, — да куда ты, Изяслав Анатольевич, стоять! Спину держим! Ровнее, да, — ставите, чуть-чуть колени сгибаете, корпусом слегка вперед и отталкиваетесь. Все держим на одной, — Денси Хенеш, не скрещивайте лыжи, давайте, ногу подымайте- да держу я вас, не упадете, — вертикальной линии. Голову не наклоняем как попало, шею держим прямо, глаза дальше лыж на пару метров держим. Поднимаете-опускаете ноги, потихоньку, и там галопчиком и доковыляем. Главное, если падаете - не страшно, товарищ поможет подняться. Мы никуда не торопимся, обойдем территорию, и на сегодня все. Видите, сколько снега, так бы добирались пешим ходом час, а тут минут пятнадцать - максимум. Изя шаркает следом за Денси, едут параллельно, прогуливаются. Внезапный взрыв - бум! со стороны главной базы - отвлек от координации, оба плюхаются в сугробы. Шадра Ондриевич насторожен, резво бежит назад, командует оставаться на месте и никуда без него не идти. А куда они, снеговики, пойдут. Ноги-то все в заснежье. — Слышал, тут духи лесные бродят, — загадочно произносит Деннис.       Плечом к плечу лежат, в небо пялятся.       — Денси, что может пугать сильнее наклеек на пачках сигарет?       — Резонно.       — А я думаю, — присоединяется мужской незнакомый хрипун, — пугают не самой рекламой, а тех, кто производит пачки.       Тушуются. Поворачиваются. На них сверху вниз - ибо лежат - взирают двое странников: парень с горелым лицом и девушка, сошедшая с иностранных журналов с каральками на светлой голове. Челочка у нее выглядывает с шапки, а вот горелый мужик не утеплился - майка торчит, только летняя куртка согревает.       — А вы чего так прохладно одеты? — Изя не теряется, все равно на вид человек щупленький, скрутит.       — А мы блуждаем вот, не местные сами, проездом. Ищем парня одного. Звать Изяславом. Не знаете такого?       Переглядками стреляются. Денси соображает быстрее.       — А вы с какой целью интересуетесь?       — У нас босс интересуется, — отвечает красавица, демонстрируя клычки. — Нам самим побоку, но, грит, он должен быть где-то здесь.       Помогают отряхнуться и встать на ноги. Незнакомцы пугающие, но пока не нападают.       Решают развести их на демагогию.       — Так тут не все с колледжа, — отвечает Мидорин, сглатывает - у девушки на поясе много карманных ножичков, с ней надо поласковее дурить. — Он болеет, в ЗАТО своем прохлаждается. А мы, вот, защищаем базу от рыбака одного. Охотник на глаза рыбьи. Знаете такого?       — Как ж не знать, — хихикает особа. — Это Гордюша. Отсидел за кражу и избиение, теперь увлекся поделками.       — Он только рыбу ловит и потрошит, жарить и продавать ее любит, — перебивает ее парень. — Сейчас как раз с удочкой, дебил, и пошел к речке. Мы видели, он там с кем-то базарит сейчас. Пацан мелкий какой-то.       — Кондратий! — Изя готов сорваться и набивать шишки в буквальном смысле, но его останавливают мертвой хваткой.       — Да не будет он ниче делать с пацаном, не совсем отбитый, — успокаивает горелый, по лицу удивление читается - не знал, что еще дают такие "звучные" имена детям. — Не кипишуйте - так, поговорят максимум о рыбалке. Лучше скажите, где нам найти этого, Изяслава. Он точно не с вами?       — А вы представьтесь сначала, господа, — не теряется Денси.       — Я - Хильми, — машет ручкой в варежке девушка. — А это Даби. Очень приятно.       — А что за погоняло такое?       Горелый взгляд отводит.       — Там... Долгая история.       — Долго выдумывал, — Хильми поддразнивает и высовывает язык. Не взрослые похитители, а ребятня, чес слово. — Там на калмыцком, очень вычурное и-       Ей грубо затыкают рот горелой рукой.       — Короче, пацаны, выручайте, — Даби сбрасывает нотки загадочности. — Нас босс задалбывает ежедневно, он ему позарес нужен. Там... Тоже долгая история. Семейные терки.       Изя замахивается лыжкой палкой, и стукает об сугроб. "Пух" холодный разлетается в стороны.       — У нас в семье саамского не знают! Кто такие? Откудова будете?       Переглядки "злодейские" больше в насмешливые взоры походят.       — И чего скрытничал? — Хильми обиженно кидается снежком. — Прямо как мой Савельюшка ведешь себя.       — Кто эта? — Изя не вдупляет.       — Бывший! Ты даже похож на него! — и приказным тоном выдает. — Шапку снимай! Быстро!       Изя слаб на команды женщин - робко стряхивает кудри с теплой синей защиты.       — Даже форма волос та же! — хлюпает носом - Хильми расчувствовалась, плачется в плечо Даби.       Даби, как мужик, терпит женские выходки стойким оловянным солдатиком.       — Короче, че время тянем, пошли с нами, Изяслав, — горелый паренек с глазищами голубых огней сверлит утомленностью.       Мидорин-младший любуется - кого-то они ему напоминают...       — Я не согласен, — Денси закрывает кента за спиной своей. — Ваш босс ему угрожал.       — У него манера общения оставляет желать лучшего, — пожимает плечами Даби. — Да вернем мы его целым и невредимым, ну. Нам же тоже проблемы не нужны. Никому, в общем-то. Я пожар устраивать не хочу, снег тут рыхлый, а ваших мы на базу отправим скоро.       — Наших?       Денси не поспевает за знакомыми незнакомцами - его отбрасывают в сугроб, а как начинает барахтаться - так и Изи след простыл, и "эти" куда-то делись.       Словно никого и не было.       После проплывают на снегоходе Мама с Эрнстом, отвозят до базы, успокаивают чаем с медом и новостями неутешительными: Изя пропал не один.

***

      Изя насмотрелся в свое время фильмов-боевиков и сериалов по НТВ - он знал, как себя ведут герои во время похищения: дергаются, невозмутимо выныривают из веревок и всяких ловушек, дают негодяям люлея; дамы - жертвы положения - ждут героя и страдают.       Вместо веревок - тугие подавители, - где еще надыбали такие, блин! никакая сила не проходит! - стул прохладит и больше лихорадит, а сверху болтается тусклая лампочка. По шкафам разбросаны всякие соленья, варенья, закрутки, винные изделия и много-много банок-склянок, и еще плесенью пахнет с углов. Болит живот, таблетка пропущена, и хочется в туалет больше геройства и показа "я крутецкий сын пацана с ЗАТО, ёу!"       Изя не дама, но он страдает. Что дрыгается, что выпрямляется - браслеты впиваются клешнями, и хочется выть от бессилия. Еще и колени все ноют от синяков.       И, главное, не он один в подобной позе - с ним его трое кентов, в придачу, бедствуют: Цуя, Феодося и Капчик.       — Вы-то как угодили сюда?!       — Один чел показал "фокус с исчезновением снега", — гундит Токоямный. — А в итоге этот тип что-то прыснул перед носом и засунул в шар. Ты знаешь, каким я маленьким стал? Тебя помещают в бусину, и тебя трясет из раза в раз, из раза в раз! И ты задыхаешься в чужом кармане. Вот ты как попался?       — Меня-то силком... — Изя шевелится. — Ладно, мы с тобой тормоза. А вы-то как?       — Кеша, — цедит Асуя.       — А?       — Гребанный Кеша, — повторяет на эмоциях девушка. — Мы с Тэмышком по дороге на перегонки, а тут эти двое выскочили. Шурик - парень-рептил - сказал, мол, заблудились, помогите до базы дойти. Мы и дошли почти. А потом этот Кеша - патлатый такой - меня за грудки как схватил, и потащил на другой конец. Тымэшк почти нагнал их, и там воронка оказалась... — плюется. — Этот зараза крепким оказался. Я его и боднула, и в живот локтем, и хук дала - ему хоть бы хны. Утрамбовал в какой-то магнит, и здесь завязал.       — А меня какой-то больной косплеер старого - черно-белого - дэдпула взял на слабо, — Бакугиев досадует. — Сказал, что ему надо найти пень. Мы и искали этот пень. Эрнст предупреждал - давай оставим, чувак не в себе, но не-е-ет, мне совесть не позволила. А потом этот по затылку огрел. Ну и я его взорвать слегка успел перед отключкой.       Вздыхают квартетом. Надо выбираться, обдумывают, ищут бреши.       Вдруг дверь железная распахивается медленно-медленно. Бежит что-то. Шустрое, небольшое, блэк-энд-уайт с колючками и шипящее нечленоразделенные звуки.       Изя испуганно замирает - "барсук" или нечто схожее прыгает прямо ему на коленки и фырчит.       Остальная троица осмотреть незванца не успевает - за ним захлопывает дверь пацан сутулый. На вид подросток-переросток, больше на студента смахивает недосыпом и обветренным лицом.       Парень крашенный, в бледно-холубой, но ближе к серому. Крашен плохо - макушка отсвечивает теменью. Одет как балерун или закладчик - во все черное: штаны спортивные, кофта болтается на худом теле, кроссы обуты в босые ноги.       Изя ужасается: сейчас их или продадут, или убьют, или заложат - так всегда в криминальных хрониках показывают!       "Барсук" коготками царапает теплые штаны.       — Не узнаешь? — незнакомец поднимает звереныша на руки и прижимает к груди. Черно-белый ежидзе успокаивается и хрюкает, заворачивается колючим шариком. — Ну да, мы ж с тобой первый раз видимся. Во всеми вами.       Странный малый. Голос грубый, сопящий, а тон приветливый.       — Не волнуйтесь. Вы здесь все гости. Мы вам не навредим.       — А зачем наручи-подавители надели? — хмыкает Кэп.       — Предосторожность, — отвечает. — Мы на вас не быкуем, вы - на нас. Сейчас Пыя чай заварит всем, и потолкуем-       — А что против бати моего имеешь? — Изя нападает, получает осуждающий хрип от животного и кашель от пацана.       — Ва̄рро̄ллмэпоҏт,кӯссядтҍ,этамьпесо̄ннӣджьсуннт! — кричит по-медвежьи зверь.       — Это с саамского, — поясняет незнакомец. — "Путника угости, накорми, а потом он сам «растает»!". Но он имел в виду, что "Всему свое время".       — Ты его понимаешь? — диву дается Изя.       — Типо того. Я его перевожу. Я ж его и научил. Он только пословицы и поговорки знает.       И он спешно уходит.       — Мы за стульями, сейчас придем. Не волнуйтесь. Все обсудим, дайте похлопотать.       Дверь закрывается. Квартет недоумевает.